Розовый Дождь

В доказательство своих слов довольный произведенным на зрителей эффектом Король ловко и порезал себе ладонь своим окровавленным мечом. На ладони образовалась пустяковая царапина, какую любой мальчишка ежедневно получает, играя в ножички или строгая палку. А потом немного театрально, как фокусник в цирке, торжественно продемонстрировал кровоточащий порез всем…

…Но в следующий момент лицо Короля побелело, он стал задыхаться, ноги его задрожали и он рухнул навзничь. По Залу прокатился вздох удивления, недоумения, а потом… ужаса и боли. Королева упала в обморок, рыцари и пажи бросились было к Королю, но магический щит, поставленный им ранее, не пускал их к нему – они бились о плотную невидимую стену как мухи о стекло… Поднялась суматоха, ор, крик, шум, гам… Кто-то бросился в Тронную Залу нажать заветную кнопку у Престола для экстренного вызова фей…

Но Король уже был мертв. Драконий яд действует практически мгновенно. Его сильное и мужественное тело, с пустяковой царапиной на ладони, лежало неподвижно. Но на его лице не было выражения боли, страха, ужаса или ненависти, что придает умершим зловещее выражение, нет! За несколько мгновений до того, как его мужественное сердце окончательно остановилось, он перестал бороться за жизнь, расслабился и, просто закрыв глаза, сложив руки на груди, … – умер спокойно. Стоявшие вокруг него подданные, не в силах сдержать слез от осознания такой внезапной и невосполнимой утраты, рыдали, но, глядя на своего Короля, не могли поверить в его смерть. Им казалось, что он просто уснул, а не умер, так мирно и так спокойно он лежал, закрыв навсегда свои грозные черные очи…

…Только когда прилетели феи удалось снять магический щит и перенести тело Короля в его опочивальню. На торжественных похоронах Короля была сама Триединая Премудрость со всей своей свитой. Вторая из Трех не в силах была сдержать своих слез… Королю соорудили великолепный мавзолей, тело его было забальзамировано розовым соком и благоухало, как только что распустившийся цветок, морщины на его лице разгладились и даже на щеках выступил румянец. Он был почти как живой… Склеп весь утопал в алых и белых розах, вечноцветущих и никогда не увядающих… А на его мраморных плитах безутешно рыдала вдова… Феи пели печальные похоронные песни, а Триединая Премудрость лично отслужила похоронную службу, вознося молитвы к Создателю с просьбой упокоить душу первого и самого великого Короля смертных. И от Их высокого и печального сопрано никто не мог сдержать слез…

А потом…, когда двери мавзолея были навсегда закрыты, она передала символы власти законному наследнику. На престол вошел Риккаред I, бывший принц Кронбургский…

…– Ваша Верность, у меня для Вас срочный доклад, Вы можете говорить?

– Да, сестра, что такое?

Фея с блестящими пепельными волосами в жемчужно-белой тунике встала с мягкого розового диванчика в круглой комнате с матовыми стенами, больше напоминавшей перевернутый вверх дном стакан. В комнате не было ни окон, ни дверей, ни шкафов, ни стульев, никакой мебели, кроме розового диванчика, такого же цвета половичка рядом с ним и стеклянного прозрачного круглого столика на одной ножке. Комнату вся была залита мягким розовым светом, который струился непонятно откуда, пахло розами.

Жемчужно-Белая нажала пальчиком на середину стеклянного стола, стол засветился мягким розовым светом, над его поверхностью показалось розовое облачко, которое скоро стало принимать антропоморфные очертания – в нем можно было различить красивое девичье лицо с длинными волосами и обручем с ярким камнем на лбу.

– Старшая Хранительница Престола докладывает, что в Авалоне происходит нечто странное, на что Сообществу следует обратить пристальное внимание.

Жемчужно-Белая удивленно подняла брови и поудобнее села на диванчике, сложив руки на груди.

– Докладывайте, сестра! Я вся во внимании…

– Прежде всего, следует отметить, что при дворе Авалона, как докладывают наши маленькие крылатые помощники, начались раздоры. Там и раньше-то все было на грани, а тут… Вы знаете, что новый король Риккаред никогда не ладил со своей мачехой, вдовствующей королевой Элвин. А тут они вовсе прекратили разговаривать. Королева не появляется на протокольных мероприятиях и обедах и службах в кафедральном Храме Создателя. Её место везде пустует и это порождает беспокойство у народа. А позавчера она вообще покинула Авалон без всяких объяснений и уехала на Море, якобы, для поправки здоровья… И это притом, что официальный траур по погибшему Королю ещё не завершен! Вместе с собой она забрала и своего сына, принца Роланда. И, как докладывают наши крылатые помощники, вокруг них группируются недовольные новым королем из самой высшей знати… Они распространяют слухи, что королем должен быть сын благородной Элвин, а не рыжеволосой свинопаски, а также не тот, кто приложил руку к смерти своего собственного отца!

В этом месте доселе спокойно слушавшая доклад Жемчужно-Белая не выдержала, вскочила с диванчика и принялась нервно ходить вокруг столика, точнее, стилизованного под столик магического визатора.

– Насколько обоснованы эти слухи, сестра? – наконец, сухо и коротко спросила Жемчужно-Белая.

– Трудно сказать, Старшая сестра… – замялась докладчица. – Дело темное… Старшая Хранительница Престола лично анализировала тело умершего Короля и я проверяла результаты анализов. Он умер от драконьего яда. Царапина на его ладони была черной и дурно пахла. Ясно, что яд он получил от меча. Но в этом-то вся и проблема. Отравленный меч, как уверяет Королева, был спрятан и где он был спрятан, знала только она. Король носил точную копию этого меча, но не отравленную… Возникает вопрос – кто мог подсунуть Королю вместо безопасной копии отравленный оригинал? Точно не Королева Элвин… Но кто? У кого был мотив? Напрямую доказать, что к этому приложил руку Риккаред мы не можем, тем более, что мотива у него не было, ведь престол все равно рано или поздно перешел бы к нему, как к старшему сыну Короля…

– Хм… Действительно… А Король не мог изменить порядок престолонаследия?

– В принципе, мог, но об этом у нас нет никаких свидетельств. Мы уже изучили все бумаги Короля и ничего подобного не было обнаружено…

– Какие ещё есть новости из Авалона?

– Вторая неприятная новость состоит в том, что поведение Короля нам не нравится. Он практически не сотрудничает с нами. Все проекты по благоустройству городов Содружества приостановлены. Пока Король отговаривается трауром, но это все ложь. Он редко бывает в столице и постоянно куда-то отлучается…

– Может, у него есть женщина на стороне?

– Если бы! – докладчица едко усмехнулась. – Все его женщины – наши агенты. Мы знаем про него все – про его пирушки, проституток и все в таком духе. Как раз от женщин-то он и скрывается. У них он не был ни разу, со дня смерти прежнего Короля. Он ездит куда-то в другую сторону…

– Надо выяснить, куда, сестра, чую, что дело тут не чисто… – задумчиво сказала Жемчужно-Белая. – А также дать инструкции одной из наших Хранительниц Престола связаться с вдовствующей Королевой. Пусть поговорит с ней по душам и выяснит все подозрения на этот счет… Да, и ещё… Насколько мне известно, принц Роланд был уже на одной из пирушек Риккареда, за несколько дней до смерти старого Короля. А что если нам не использовать его в этом деле? Пусть съездит со своим братом, как в тот раз…

– А это идея! – воскликнула докладчица. – Я так и сделаю, потому что посылать крылатых помощников чревато… Хоть они и малы, но от них идет излучение и владеющий магическими навыками может их засечь…

– А разве Риккаред владеет магией? Насколько мне известно, обучен был только его отец, и то – в пределах минимума…

– Надо учесть все варианты, Старшая сестра, возможно, в игру ввязались и более интересные для нас силы… – голос докладчицы многозначительно замолк, но Жемчужно-Белая, казалось, поняла, ЧТО она имела в виду…

– Действуйте, сестра, и да пребудет с Вами Создатель, Которому все мы служим! Каждый день в это же время – срочный доклад мне! А я сейчас же полечу на аудиенцию к Их Премудрости!

– Так точно, Старшая Сестра! – докладчица сделала быстрый салют правой рукой и розовое облако над столом исчезло. А через мгновение в сплошном матовом потолке комнаты образовалось круглое отверстие, ведущую в заполненную голубым светом шахту, и в это отверстие, жужжа крылышками, полетела Жемчужно-Белая фея…

…Одинокий всадник в зеленом плаще с большим зеленым капюшоном, закрывающим практически все лицо, кроме кончика носа и подбородка, во весь опор мчался на гнедом жеребце. Плащ развевался сзади всадника, как парус корабля при хорошем ветре. Он скакал быстро. Вокруг не было ни души, ночь была безлунная, небо было затянуто темными тучами. Всадник скакал через темный лес, по едва заметной тропинке. Темнота стояла такая, что невозможно было даже разобрать, какие породы деревьев были вокруг. Видно было только, что деревья стояли на диво большие, с крючковатыми сучьями, хищно направленными во все стороны, как бы с намерением схватить заблудившегося путника. Зловеще где-то завывали волки, то и дело кричали ночные птицы…

Всадник боязливо поёжился, но продолжал гнать лошадь все вперед и вперед, вглубь леса. Он-то знал, что в лесу этом находиться отнюдь небезопасно. Здесь ещё не побывала карающая десница поднебесных владычиц и напороться на крупных хищников, а, может быть, и на каким-то чудом выживших чудовищ вполне возможно было…

Внезапно гнедой жеребец пронзительно заржал и встал на дыбы. От неожиданности всадник не удержался в седле и рухнул на землю. Он больно ударился о дубовый корень и перед глазами его поплыли огненно-красные круги. Когда всадник смог хоть как-то прийти в себя, жеребца уже не было – он куда-то уже ускакал.

Голова раскалывалась на куски, все тело, особенно спину, нестерпимо ломило. Он с трудом со стоном поднялся на ноги и оперся о толстый ствол векового дуба. Тут только всадник заметил, что из темноты чащи на него смотрит пара горящих, размером с большую тарелку, глаз… По его спине прошел неприятный холодок… Всадник не стал испытывать дальше судьбу, а тут же повернулся спиной к глазам и быстро-быстро стал карабкаться по ветвям дуба на самую его верхушку.

И вовремя! Потому что обладатель страшных глаз с диким громоподобным рыком вырвался из чащи. Огромная, величиной с двухэтажный дом черная туша оказалась под дубом, но слишком поздно! Проворный всадник был уже почти на самой верхушке. Туша разочарованно завыла, но не потеряла надежды. Поскольку её размеры и вес не позволяли ей карабкаться по дереву, как всаднику, она, тем не менее, казалось, была полна решимости добраться до него другим способом. Темная тварь с диким рыком встала на задние лапы и, схватившись передними за ствол дуба, стала его сильно расшатывать из стороны в сторону, как порой поступают мальчишки с яблонями, в то же время не отрывая жадного взгляда с судорожно схватившегося за верхние ветви дуба человека…

Что произошло дальше нетрудно было бы предсказать, так как человек едва держался за верхние ветви… Но в самый последний момент какая-то темная тень мелькнула сзади чудовища. Раздались короткие глухие приказы на незнакомом языке и… чудовище, тут же отпустив ствол дерева, подбежало к говорившему, ну точь-в-точь как собака, которую позвал хозяин, а потом, повинуясь властному жесту, вновь бросилась в чащу и, с грохотом и треском ломая сучья и ветви, скрылась…

– Эй, Рол, надеюсь, я не опоздал? – раздался снизу знакомый голос.

– Рик? Ты?

– Я тебя прождал целый час на условленном месте, а теперь вижу, что ты просто решил поразвлекаться, собирая желуди! – и Риккаред, чья коренастая и мускулистая фигура, чем-то напоминающая рослого медведя, скрывалась за черным плащом и большим капюшоном, глухо рассмеялся.

С верхушки дуба раздался шум трескающихся ветвей и через несколько минут принц Роланд оказался на земле и тут же был стиснут до полусмерти в медвежьих объятиях старшего брата…

– Откуда… откуда… откуда у тебя… брат… такая… власть… над… – Роланд задыхался, ещё не в силах прийти в себя от пережитого. Он лишь неопределенно махнул рукой в сторону сбежавшего чудовища.

– Будешь дружить со мной, брат, и ты сможешь делать такое, а, может, и ещё почище… – Риккаред криво усмехнулся и в темноте хищно блеснули его крупные влажные белые зубы из-под толстых мясистых губ. – Однако, где ты так задержался, братец? Если бы ты приехал вовремя, тебе бы ничего не угрожало…

– За мной следили… или мне показалось… пришлось делать крюк, чтобы избавиться от "хвоста"…

При этих словах лицо Риккареда помрачнело и улыбка сошла с его губ.

– Твоя мать строит против меня козни, все рыцари Круглого Стола на её стороне, они все в сговоре… Наверное, это их люди…

– Наверное… Но я тут не причем, брат! Ты же знаешь! Мы всегда были с тобой одной крови, мы с детства вместе и я тебя не предам! Ты – истинный Король Авалона и нам не нужен другой. А у меня – ты знаешь – нет никакого желания царствовать. Ну какой из меня Король? Я люблю читать книги, рисовать, играть на лютне…

– …развлекаться с красивыми женщинами – усмехнувшись, добавил Риккаред. – Нет, тебя я не подозреваю, брат… Впрочем, нам пора. Даже если за тобой был "хвост", мой мохнатый хранитель, который так тебя напугал, крепко будет стеречь эту тропинку, и не только он… Нам нужно спешить, скоро полночь!

С этими словами Риккаред пронзительно свистнул и из темноты показались несколько всадников в черных плащах с двумя лошадями. А через несколько мгновений небольшая кавалькада уже во весь опор поскакала вглубь леса…

Путь их закончился у склонов высокой горы. Гора была, мягко говоря, довольно странной. Снизу она была покрыта густым лесом, однако по мере подъема лес все больше и больше редел, пока не исчез совсем, а за ним и трава, так что ближе к вершине гора была совершенно голой, "Лысой". А на вершине горы, как на лысом черепе старого короля красуется корона, стояли правильным кругом ряды белесых вертикальных камней, камни эти соединялись друг с другом при помощи других – горизонтально положенных на их верхушки… Подъем был долгим и трудным. Гору обвивала кольцом единственная тропа, по которой можно было подняться. Роланд старался не смотреть вниз, так как сразу же начинала от большой высоты кружиться голова.

Когда подъем был закончен и всадники оказались на вершине, их уже встречали другие люди в черном. Факелы здесь не были нужны, так как от колоссальных мегалитов исходил серебристо-белесый свет, который освещал все вокруг. Но именно при таком ярком свете особенно резко бросился в глаза большой черный камень в центре круга, Казалось, он вбирал в себя серебристый свет мегалитов, блистая изнутри фиолетово-лиловыми искрами. Он источал силу…

– Добро пожаловать, брат! – с видимым удовольствием улыбнулся Риккаред, снимая с головы капюшон. Его огненно-рыжие кудри потоком заструились широким и мощным плечам. – Сила Черного Камня приветствует тебя!

Роланд робко, но в то же время внутренне сгорая от любопытства, пошел вперед, вглубь каменной рощи, завороженно глядя на развернувшееся перед его глазами зрелище. Остальные последовали за ним. Роланд широко раскрыл свои большие небесно-голубые глаза, облизывая от волнения высохшие губы языком, а руки его так и тряслись от волнения. Он шел как заколдованный, вытянув впереди себя дрожащие пальцы, и не видел вокруг себя ничего, кроме сверкающего темными искрами Камня…

– Осторожно, брат, не касайся его! Он может убить тебя! – раздался предупредительный окрик Риккареда и в последний момент он, схватив брата за капюшон, помешал ему вплотную подойти к Камню.

– Аххх… – только и прошептал Роланд, как бы очнувшись ото сна. По его щекам бежали слезы…

– Что с тобой, брат? – недоуменно воскликнул Риккаред. – Черный Камень что-то сказал тебе?

– Он… да… я… что-то видел, но… уже сейчас не помню – быстро закончил он.

Риккаред внимательно посмотрел на лицо брата и о чем-то подумал.

– Значит, я правильно поступил, что привел тебя к нему… Редко кому Камень раскрывается… Из всего нашего Братства только я один раньше имел видения…

– Старший Брат, луна уже показалась из-за туч, она почти в зените – пора начинать! – раздался голос одного из людей в черном. И этот голос оторвал Риккареда от его мыслей.

– Да, пора… Но сначала, брат, ты дашь клятву, что все, что ты увидишь и услышишь здесь, ты никогда и никому не откроешь, равно как и тех, кого ты здесь увидишь или услышишь! Поклянись своей жизнью и жизнью своих детей, жизнью своей матери! Иначе тебе придется остаться здесь навсегда! – огромная ладонь Риккареда легла на рукоять черного кинжала с головой дракона и Роланд судорожно сглотнул.

– Я клянусь, брат…

– Нет, не так… Вот теперь как раз положи свою правую ладонь на Камень и произноси клятву за мной по слогам…

Лицо Роланда побледнело как полотно, он хотел было отшатнуться, но две фигуры в черном уже стояли за его спиной и слегка подтолкнули его к Камню.

– Брат! Брат!.. Разве… разве ты не доверяешь мне и так? Я ведь твой любимый братец, Рол!

– Почему же? Доверяю… Но если ты пришел с честными намерениями присоединиться к нам, как ты уверял меня несколько дней назад, то клятва тебе не помешает, а только докажет твою честность. А если с нечестными…, то твой замысел будет разрушен и ты, даже и против воли, вынужден будешь стать честным! – в волчьих желтых глазах Риккареда загорелись зловещие искорки.

Роланд не выдержал этих глаз и отвел взор.

– Хорошо… – тихо сказал он. – Я… поклянусь.

С этими словами он быстро положил свою ладонь на полированную поверхность Черного Камня и в него ударил разряд дикой силы, как разряд электрического тока. Роланд с трудом удержался на ногах, но отнять руку от Камня уже не мог – она накрепко прилепилась к Камню, как железо к магниту. По поверхности пробежал сноп фиолетово-лиловых искр, а потом Риккаред громко, медленно и четко стал произносить своим мощным басом слова страшной клятвы, которые повторял слово в слово дрожащим голосом его младший брат…

– Я, принц Роланд, клянусь перед этим Черным Камнем, что я никогда, ни при каких обстоятельствах, ни при каких соблазнах, угрозах и пытках, не выдам никого, из присутствующих здесь, ничего, из происходившего здесь, ни самого этого места. Клянусь своей жизнью и здоровьем, клянусь жизнью и здоровьем своей матери, клянусь жизнью и здоровьем моих детей и потомков – и если я её нарушу, пусть Закон Равновесия покарает и меня, и мою мать, и всех моих потомков по прямой линии так, как Ему будет угодно. Да будет! Да будет! Да будет!

Последние слова торжественно повторили все присутствующие, включая Риккареда. После этого невидимая сила отпустила руку Роланда и он, вспотев и тяжело дыша, отступил от Камня…

– Не переживай, братец… – снисходительно похлопал его по плечу Риккаред. – Все мы давали эту клятву, в том числе и я… Без этого никак…

– По… чему…? Что мы делаем здесь… противозаконного? – прошептал Роланд непослушными губами.

На его слова все присутствующие разразились громким смехом. И громче всех был громкий хриплый бас Риккареда.

– Да все, мой мальчик, всё! Мы занимаемся здесь магией и наукой, а это, пожалуй, самое тяжкое преступление в глазах новых владычиц мира, с легкой руки нашего отца, впавшего к старости в маразм, овладевших нашим миром и задумавших лишить нас и свободы, и разума, и силы!

– Не… понимаю… – пожал плечами Роланд. – Феи всегда помогали нам, они защитили нас от чудовищ, болезней и голода… Они всегда были добры к нам и не сделали нам ничего дурного!

– Если бы мы владели той силой и теми знаниями, что владеют они, мой мальчик, мы давно бы справились со всеми нашими бедами и сами. Феи же, под видом помощи, добиваются неограниченной власти не только над людьми, но и над всей Целестией!.. Впрочем, тебе ещё о многом предстоит узнать, находясь в лоне нашего Братства, в которое ты теперь посвящен, дав страшную клятву… Ты говорил, что обожаешь читать и узнавать новое? Ты прочтешь много книг и узнаешь много нового! Ты сможешь приручать чудовищ и драконов, ты сможешь обращаться в дикого зверя, ты сможешь поднимать из могилы мертвецов, сможешь летать без всяких крыльев… Да что я говорю!? Ты сможешь все! Трон Авалона покажется тебе жалкой игрушкой по сравнению с той свободой и той властью, что ты обретешь здесь, на Лысой Горе, у Черного Камня! Ты станешь богом, как я стану им. И мы будем править вместе, два бога-брата, как написано в одной древней легенде, и вместе мы свергнем ненавистное иго белобрысых летуний – раз и навсегда, раз и навсегда, раз и навсегда!

Последнюю фразу Риккаред повторил трижды, почти крича. Лицо его, в процессе произнесения странного монолога, стремительно менялось. Он начинал говорить в спокойном тоне, но с каждой фразой его голос становился все громче, лицо багровело, а глаза метали громы и молнии, сверкая сумасшедшим блеском, с губ падала пена. Роланд задрожал всем телом и подался назад. Ему было страшно смотреть на брата…

…А потом… события приняли вихреобразный оборот. На следующий день принц Роланд был арестован в Авалоне. Тут же начались аресты сторонников Риккареда по всему королевству. Чаще всего это происходило в тайных притонах, где происходили их сборища и ночные оргии. И все – по одному сценарию. Выпив вина в присутствии "жриц любви", они крепко засыпали и их тела забирали появлявшиеся словно бы из ниоткуда крылатые феи. Однако агентов "ЖАЛА" ожидало глубокое разочарование. Самому главному врагу вместе с кучкой самых преданных и опытных сторонников удалось неведомо как ускользнуть и укрыться в глубинах дремучих чащоб. А потом началось то, что вошло в историю Целестии как "Забытая война", целых шесть лет пожинавшая кровавую жатву. "Забытой" она называлась по той простой причине, что после её завершения память о ней была начисто стерта у всех её очевидцев-людей, а страницы Хроник, зафиксировавшей основные её события, были вырваны или заново переписаны. Память о ней сохранилась только в "Анналах" "ЖАЛА". Оказалось, что Риккаред оказался крепким орешком. Он многому успел научиться и многим успел овладеть, вдобавок, помогали ему гораздо более могущественные силы. Вся территория Содружества превратилась в арену страшных событий, ни один город и ни одно село не могло быть уверено в своей безопасности. Из глубин лесов и болот поднимались самые отвратительные чудовища, из могил поднимались тысячи тысяч разлагающихся мертвецов, небо зашумело от шума сотен и сотен огромных кожистых крыльев черных драконов. Месть Риккареда была ужасной… Сообщество фей было мобилизовано все до одного. В этой войне их впервые поддержали карлики, поставляя легионы искусственных големов. Силы света и силы тьмы сошлись в ожесточенном бою. Что, однако, больше всего удивило Жемчужно-Белую Фею – Старшую Сестру ордена "ЖАЛО" –, равно как и саму Триединую Премудрость – так это то, что у Риккареда нашлось большое количество сторонников. Маленькая секта из нескольких десятков рыцарей разрослась до целой армии приверженцев. И Риккаред щедро платил за поддержку – каждый из вступивших в его черный орден получал искомое – магическую силу, дававшую власть и свободу делать все, чего только ни пожелает душа. Кто-то экспериментировал с созданием совершенно новых чудовищ, скрещивая горилл и медведей, драконов и львов, кто-то стремился изобрести элексир вечной молодости и жизни, научив мертвецов питаться кровью своих жертв, а кто-то вовсю потакал своим желаниям наслаждаться жизнью, наводя ужас на благочестивых горожанок и селянок, подражая в женонеистовстве древним драконам… Но кроме прямых сторонников, нашлись и любители половить рыбку в мутной воде – по всему Содружеству поднялись банды головорезов и смутьянов, живших необузданным насилием и грабежом, пользуясь вознившей повсюду анархией… Риккаред был щедр ко всем и каждый находил у него все, о чем он мечтал и чего он хотел – кто власть, кто славу, кто наслаждения… И, надо сказать, несколько раз он был близок к победе… Когда черные стаи драконов увидели над Островом Фей, многим показалось, что чаша весов окончательно покачнулась в сторону Ренегата – так прозвали его феи. Но так могло только показаться… К концу шестого года войны всё было кончено. Жалкие остатки приверженцев Ренегата бежали в подземелья под Лысой горой, накрепко защищенные силой Черного Камня, с которой не так-то просто было сладить и феям. Лысая Гора была окружена плотным кольцом армий Сообщества под личным руководством Их Верности – таким плотным, что и муха бы не пролетела между сверкающими рядами боевых големов с огнеметами наперевес и летающими в воздухе на крылатых грифонах, мантикорах и пегасах небесными владычицами. И хотя прорваться внутрь Горы они пока не могли, но они знали, что голод и болезни рано или поздно станут гораздо более мощным и безопасным оружием, чем самая что ни на есть сильная магическая атака… …– Ваше Величество! Ваше Величество! Похоже, к нам идет парламентер! – воин в оборванном черном плаще резко отвернулся от экрана перископа. В холодной пещере было темно и сыро, слышался отдаленный звук падающих где-то капель. Посередине пещеры, на куче тряпья сидел мрачный иссохший человек. Щеки его ввалились, вокруг глаз были черные тени, лицо бледно как мел, глаза потухли. Он что-то чертил на песке палочкой и о чем-то думал.

– Подойдет поближе, пристрели его!

– Я… я… не могу… это… Ваш брат…

– Чт-о-о-о-о?!

Риккаред вскочил со своего места и, расталкивая лежащих в беспорядке на полу больных и раненых, побежал к экрану перископа.

Действительно, он увидел, как по склону горы, по знакомой тропинке, поднимается высокий светловолосый человек в королевской короне и пурпурной тунике. На его поясе красовался отцовский меч, а в руке он держал древко, на котором было прикреплено белоснежное полотнище.

– Вы… стрелить? – прошептал сухими губами часовой.

– Нет… Пусть зайдет… Это ведь… мой… брат…

Через несколько минут в сплошной магической стене образовался еле заметный проем, в который смог протиснутся парламентер. Роланд зажег магический светильник над своей головой и шел по узким мрачным коридорам со смешанным чувством страха, отвращения и любопытства, написанным на его лице. Наконец, он оказался в главном гроте…

– Ну, здравствуй, брат… – тихо прошептал Риккаред, но тут же судорожно закашлялся. На его кулаке, которым он закрывал рот, осталась кроваво-красная пена…

– Здравствуй… – отозвался Роланд. – Вижу, ты тяжело болен… Чахотка…

– Да, в последней стадии уже… Дышать почти не могу и спать тоже… Жить мне осталось не больше месяца, и то не дают помереть спокойно… – мрачно усмехнулся Риккаред и опять зашелся приступами хриплого кашля.

– Удивительное дело, Рик… Ты овладел такой невиданной для человека мощью, уничтожал целые города и угрожал самим поднебесным владычицам, а изобрести волшебство, исцеляющее от самых элементарных болезней, не смог… Неужели Черные Камни тебе в этом не помогли?

Риккаред, наконец, откашлявшись и вытерев рот, грустно посмотрел на брата.

– Нет… Их сила может только разрушать… Я изобрел множество болезнетворных инфекций, но даже ангину могу лечить только дедовским методом – отварами трав и горячей баней, ха-ха! – Риккаред вдруг залился безумным смехом, который многократно усилило эхо пещерных сводов, и только очередной приступ хриплого кашля с обильным выделением крови его прекратил…

– Вот что, Рик… Я пришел с предложением, от которого просто невозможно отказаться… Гору подкапывают изнутри "кроты" карликов, потом под неё будет заложен заряд огромной мощности и все здесь взлетит на воздух. Шансов у тебя нет. Ни одного. Это с одной стороны…

Роланд взял паузу…

– А с другой? – прохрипел Риккаред.

– А с другой стороны, я вымолил у Их Премудрости вам жизнь. Все оставшиеся в живых члены Братства будут помилованы, вам будет оказана медицинская помощь, вас накормят…

– Ну, а дальше, а дальше-то что? – недоверчиво глядя на брата, спросил Риккаред. – Что будет ПОСЛЕ этого?

– Вы будете погружены в глубокий, спокойный и приятный сон, ваша память будет очищена, а когда вы проснетесь – вы будете новыми людьми, вы начнете новую, полную радости и добра жизнь под новыми именами на новых землях, где вас уже никто не будет помнить! – лицо Роланда на миг просветлело и он широко улыбнулся. – Я уже распорядился о том, чтобы смертная казнь была навсегда отменена в пределах всего Содружества и была заменена гипнотерапией! Если бы отец прожил ещё пару месяцев, этот закон издал бы он сам, я лично нашел черновик такого закона в его бумагах…

Риккаред слушал Роланда молча, глядя на него исподлобья. А потом резко развернулся в сторону своих товарищей.

– Уходите с ним, с моим братом, это ваш единственный шанс выжить… Слышите? Уходите! Ваша клятва исполнена! Я освобождаю вас от неё!

Те из воинов, кто ещё мог стоять, недоуменно переглядывались, а потом – один за другим, сначала неловко, робко, а потом все увереннее и быстрее, потянулись к выходу из пещеры, неся на плечах неходячих.

– Пойдем со мной, брат! Чахотка излечима! – проговорил Роланд, и на его глазах показались слезы.