Аннстис. Прекрасный новый мир

— Хм…, я уже не совсем в том возрасте, чтобы скакать по камням как…, хм…, вот лет триста назад…, тогда да, это я запросто, тогда я многое мог… Молодой был…, сильный, не то, что сейчас, да… А сейчас даже не уговаривайте, я не стану с вами скакать по камням. — Уже куда-то в сторону брюзжал старик, — а на счет поскорее, так мне здесь ничего не угрожает, не стоит беспокоиться.

Да он просто издевается, ему, что десять шагов сделать трудно, что вообще происходит, что за непонятный старикан, да еще в таком месте? Я же его не на камнях прыгать зову, а о помощи прошу. Сказал какую-то хрень и почапал куда-то в сторону, обалдеть можно. Не угрожает ему ничего, а как же я? Вот гадство, ситуация из разряда достиг дна а снизу постучали, причем я как бы снизу стучусь…. Опираясь на камни, сумел кое-как подняться, сделал шаг и грохнулся обратно из-за подломившейся ноги.

— Демоны побери этого триклятого старика, вылез, как чертик из табакерки напугал до икоты, натворил дел и поминай, как звали… Аластор, блин, касторки тебе в одно место, да побольше, чтобы знал, как людей до седых волос пугать, сидел бы у себя, там, отшельничал понемногу, так нет же в проклятый лес полез. Старый маразматик, зомби до сердечного приступа своим видом умудрился довести, я за свой облик переживаю, да тут вполне себе живые пострашнее меня будут… — Так тихонечко распекая старика, я накладывал на ноги шины из подручных средств, три берцовые кости как основа и полосы из одежды в качестве обмотки. Вместо костыля присмотрел ростовое копье с обломанным наконечником и как можно осторожнее поковылял в ту сторону, куда ушел старик.

Спросите, зачем пошел за столь странным субъектом? Отвечу вопросом на вопрос: А с кем в ближайшее время я смогу поговорить? По-моему трудно найти второго такого оригинального старикана, он в своем роде уникален и неповторим, к тому же, я не забыл его фразы, что в проклятом лесу ему безопасно. Значит, знает куда идет и может вывести меня из этого негостеприимного места и то хорошо, а если получится задержаться у его жилища вообще прекрасно. Мне надо многое узнать о здешних реалиях, попрактиковаться в языке, в этом плане отшельник просто идеальный кандидат. Сам род его, так скажем, деятельности не предусматривает общения с людьми, что мне, в общем-то, только на руку, а преклонный возраст означает обширные знания, может еще и научит чему. Да и в себе разобраться не помешает, что магическое ядро Зака осталось при мне и исправно тянет силу, я уже понял, осталось узнать, на что же я с ним способен. И ноги…, необходимо что-то сделать с ногами, далеко такими темпами мне не уйти.

Старика Аластора я догнал только спустя сорок минут, потому как ковыляли мы примерно с одной скоростью. Спустя пару часов сделали привал, на котором, наконец, разобрался с магией и всем с ней связанным. Мне хватило пяти минут, чтобы понять: все довольно прозаично, есть ядро, которое собирает манну и распределяет в теле, излишки сливаются в ауру или душу, формируя резерв. В качестве резерва выступал я сам, чем больше энергии во мне собирается, тем плотнее становится кристалл моего вместилища. И чтобы не было с ним проблем, решительно вдавил его в грудную клетку, к которой с внутренней стороны он и прилип, там сохраннее будет и не потеряется, если что. Вторым по важности пунктом встали повреждения в ходе моего бегства…, в смысле, тактического отступления. А если быть точным, то функциональность ног.

Ничего лучше, чем срезать с ноги плоть не придумал, благо после медицинского эмоционально это не столь трудно и на моем теперешнем теле почти не ощущается. Ну, так вот, очистил я голень от кожи и мышц и начал методично собирать кость и плотно обматывать готовый участок полосками ткани, надеясь закрепить эту конструкцию. Критический осмотр показал ненадежность моего изобретения, поэтому начал соединять кости уже магическим путем, закачивая конечность силой. Идея оказалась непродуманной и абсолютно не рабочей, голень разогрелась, и пошел пар от закипевшей крови. Закончив эксперимент с костью в целом, перешел к месту перелома и повторил операцию. Что же, вместо того чтобы спаять воедино осколки я их немного обуглил, и с этого мгновения возможность дальнейшего движения стала под вопрос. В качестве последнего аргумента решил не ускорять движение молекул, разогревая кость, а увеличить расстояние между ними, и как бы размягчить ее. Видимого успеха идея не принесла, зато ткнув пальцем, получил вмятину в кости, дальше уже лепил как из пластилина. Закончив с соединением осколков, укрепил кость и проделал тоже самое со второй ногой.

— Теперь хоть на танцы, только кто меня пустит, — грустно пробурчал я, глядя на голые кости обеих ног, на скелет правой руки, которой я отрывал ту едкую тварь от головы, — сначала убьют, а потом отпустят.

Хмыкнув своей нелепой шутке, встал на ноги и попрыгал, ничего так, правда стал ниже на пару сантиметров, зато все работает. Кинул взгляд на тоже вставшего старика и пошел вслед за ним.

Через час мы остановились у небольшой, потрепанной временем хижины, а я все не решался начать разговор. Привыкнув, что за любые услуги надо платить, будь то врач, адвокат, или элементарное электричество, я все думал, что могу предложить Аластору за его помощь. Ведь кроме пары свитков, принадлежностей для письма у меня, считай, и нет больше ничего, хотя, есть гость портальных перстней, но сомневаюсь, что что-то из этого может его заинтересовать. Когда старик уже начал отворять дверь, я понял что нет смысла гадать и просто задал вопрос:

— Аластор, примите мою благодарность за то, что вывели меня из этого леса. Могу я остаться здесь на несколько дней? Мне почти нечем вам отплатить за помощь, но можете располагать всеми моими вещами, — с этими словами я вынул перстни и набор для письма.

— А я-то все думал, когда же ты, наконец, заговоришь, — тихо задумчиво сказал старец, — пожалуй, если принесешь клятву на посохе, что не причинишь мне вреда, я позволю тебе остаться. Но взамен ты расскажешь мне кто ты и откуда, твой акцент не характерен для этих мест, — с этими словами он протянул ко мне навершие посоха.

Э…, такого поворота я не ждал, а впрочем, что я теряю? Если он так хочет клятву, будет ему клятва, решительно подошел, положил руку на посох и сказал, — Клянусь не причинять тебе вреда, — потом подумал и добавил, — если ты не причинишь вред мне. Тут же зажмурил остатки век, ожидая какой-нибудь вспышки, знака или просто грома среди ясного неба, а дождался лишь ехидствующего старика. Теперь то я понял, почему он отшельник, мало того что в потемках им можно детей пугать, так от его издевательств кто хочешь сам сбежит.

— Надо же не соврал, честная, да к тому же умная нежить, куда катится мир, а в мои то годы все было по другому, да…, по другому… — причитая, отворял дверь Аластор, — ладно, что с тобой делать, заходи, коль пришел, садись, рассказывай.

Я начал свой рассказ с того самого момента, как оказался в академии, во всех подробностях описал свой последний день в ней и закончил словами, — А потом я встретил Вас, а дальше вы и сами знаете.

— Да…, дела, надо было еще взять клятву честности, дела…, стар стал, сдаю… С таким акцентом, скорее поверю что ты халлийский наемник, чем студент второго курса, дела… Не знаю как ты попал в академию, но с этим телом тебя связывает только этот камень, — с этими словами он обвиняющее ткнул посохом мне в грудь, — и если спрятать его внутри магического ядра, будет не так заметно. Да, дела…

С минуту мы оба молчали. Я думал, стоит ли рассказывать старику подробности своего теперешнего положения, а он, наверное, решал, стоит ли их из меня вытаскивать. Причем смотрел на меня при этом таким пристальным взглядом, будто дырку хотел прожечь, ну, или через секунду и на столе появится пыточный набор, а я со страху расскажу все что знаю и предполагаю. В общем, как-то неуютно стало под этим взглядом, я поежился и уже подумал, что зря зашел в этот дом, как старик произнес:

— Ладно, не нервничай, я умею ценить чужие тайны, что же, тогда я тоже немного расскажу о себе и этом месте. Как ты помнишь, меня зовут Гайус сын Фердинанд внук Аластора из рода Аластор, но ты можешь просто называть меня по имени рода, я уже давно заслужил это право, Аластор означает защитник. Мой род один из тех, кто основал Картское королевство, из останков которой мы сейчас вышли. Его основание началось с поселения смельчаков, что появилось в этом, тогда еще обычном лесу. Благодаря охоте, торговле редкими травами и ценным мехом поселение росло и ширилось, постепенно появлялись поля и пастбища, а когда один из проезжих рудознатцев обнаружил залежи серебра, был заложен первый город Астор, в честь моего далекого предка. За столетие город вырос, обзавелся деревнями, в восточной части королевства появилась равнина, и был заложен следующий город Асгар в честь известного тогда полководца. Столетием позже эти города силой доказали право называться королевством, первым царем которого стал Карт Мудрый, при нем царство 107 лет росло и богатело. Крепкое, сильное, богатое, развивающееся, но маленькое королевство, к тому же с залежами серебра, и железа — вот, пожалуй, и все причины великой войны. Богатство вызывает зависть, быстро растущее богатство вызывает еще и злость. Пренебрежительное отношение к соседям позволило им объединиться за спиной королевства, а военная мощь в сочетании со злобой и алчностью страшная смесь. Бои длились полтора года, последним пал тот самый город, где мы встретились. Обороной командовал мой дед, который за ум и храбрость получил право называться именем рода. Вполне возможно, что именно он произнес то самое проклятье, что ты видишь на этих землях. Великое проклятье тьмы, чтобы его произнести нужно не меньше сотни жертв. Не смотри на меня так, мой предок не был монстром, убивающим направо и налево, нужны только добровольные жертвы, а произнесший заклинание последним отдает свою жизнь. К тому же правильно созданное умертвие не будет нападать на всех подряд, к примеру, мне, как прямому потомку основателей и защитников, вполне безопасно на окраине этих земель. Но мы отвлеклись, так вот, если вспомнить что захватчики делали с женщинами и детьми, не удивительно, что добровольцев оказалось больше тысячи, а проклятье накрыло четверть королевства. Вот так и появились проклятые земли. Сначала зависть, потом жадность и злость, затем опьянение кровью, безнаказанная жажда убийства, и последним камнем в склепе стала жажда мести за павших и за себя. Не приведи боги повторения тех событий, наверное, поэтому я никогда не гнался за богатством, а просто жил, помогал кому бала нужна моя помощь, убивал врагов, любил и был любимым. А на закате лет решил почтить память своих предков и уже тринадцать лет живу в этой хижине. Вот вкратце вся история этих земель…, ну и обо мне немного, а теперь уже поздно. Подробнее о себе я, быть может, расскажу завтра и все вопросы тоже завтра, спокойной ночи, Зак.

— Завите меня Аннстис или просто Анст, — задумчиво сказал я, выходя из комнаты, сегодня ночью мне предстоит многое обдумать.

Я сидел, прислонившись спиной к стене хижины и задумчиво водил веточкой по вытоптанной земле. Разные миры, разные порядки и такие похожие проблемы. Не знаю, зачем Аластор мне все это рассказал, какой реакции добивался, но история достойна сожаления. Довести больше тысячи людей до самоубийства с одной только целью — отомстить врагу, это какой же сволочью надо быть? Миры разные, а истории одинаковые, только у нас масштабы в тысячу раз больше и затянулось все с 41 по 45 годы. Вот теперь, кажется, ясна мораль истории, надо просто держаться подальше от политики и прочей грязи обоих миров. Я быстро перечеркнул свои каракули на земле, пока не стоит строить далеко идущие планы, надо решить оставаться здесь или все-таки искать другое место. Старик мне новое тело явно не подарит, ровно, как и не восстановит старое, иначе бы сразу сказал и не стал бы тянуть, не настолько же он черствый.

Продолжить сидеть здесь или отправиться на поиск лучшей доли? Мне нужно новое тело, старика в этом качестве я даже не рассматривал, пожалуй, я не смогу убить вот так, только ради себя, ни в чем не провинившегося человека, зато любой разбойник подойдет идеально. Однако, сидя в этом забытом богом месте, бесполезно ждать нападения лихих людей, здесь им просто нечем поживиться, а значит и мне здесь задерживаться нет смысла. Решено, неделя чтобы придти в себя, немного отдохнуть и побеседовать с Аластором, потом ухожу в сторону ближайшего тракта. Наведя хоть какой-то порядок в своей душе, лег прямо на землю и попытался забыться сном.

Когда уже досчитал до семидесяти тысяч барашков, и небо заалело в предвкушении рассвета, явился вредный старик и ударом посоха по ребрам сломал мне всю романтику момента.

— Вставай, нечего разлеживаться, мертвым сон не нужен, пойдем, поможешь, а то развелось дармоедов. Да…, не то что во времена моей молодости… — Требовательно ворчал Аластор, и тот факт, что мне не только сон, но и еда как-то без надобности его не трогал.

— Вставай, я же видел, как ты размягчал и укреплял материю, не заставишь же ты этим заниматься простого деревенского лекаря с крохами магического дара? — не унимался старик.

— Да хватит дубасить меня посохом, я уже встал, говори что хотел-то, — раздраженно начал я.

В ответ к моим ногам плюхнулся большой старый меч, который он вчера притащил. Оказалось, что ему были нужны банальные гвозди, а чтобы размягчить металл тратится непозволительно много сил, и меня решили использовать как удачно подвернувшегося батрака. В этот момент я еще больше убедился в правильности решения покинуть окрестности этой хижины, вот только со сроками серьезно ошибся, вернее уже опоздал на несколько часов.

Пока делал гвозди, сколачивал порог из грубых досок, выслушал очередную историю из разряда «во времена моей молодости…», в которой и трава была зеленее и солнышко ярче, в общем, классика. Короче, к концу работы мозг уже основательно поплыл и потому, не заботясь о приличиях, спросил Аластора, может ли он меня чему научить, иначе я сегодня же ухожу. В ответ на свою излишне эмоциональную речь, как ни странно, получил вполне исчерпывающий ответ.

— Как уже говорил, я всего лишь лекарь, с крохами магического дара, но живу уже столько столетий, что могу дать фору некоторым современным магам целителям. Да…, могу, слабоваты стали маги…, раньше все по другому было…. Я могу научить тебя всему, что касается человеческого тела: сказать какой участок отвечает за то, чтобы ты слышал, что происходит в теле, когда делаешь вдох, какие мышцы ты напрягаешь, подымая руку, как вылечить болезнь и как ее избежать. Мало кто из магов вдается в такие тонкости строения тела, будь я моложе, может и взялся бы обучить тебя, но не сейчас. Чтобы передать такой объем знаний понадобится лет тридцать — пятьдесят, я еще довольно крепок, но сомневаюсь, что протяну так долго, — ответил старик.

Я саркастически хмыкнул, не проживет, как же. Впрочем, не буду настаивать, если уже шестилетний курс обучения они растягивают на 30–50 лет…, хотя…

— Аластор, а что бы ты сказал, если бы я заявил, что отлично знаю как устроено тело человека? — С интересом стрельнул взглядом в сторону старика.

— Сказал бы, что ты сэкономил 100 лет научных изысканий, которые я потратил на исследования и опыты. И ведь не каждый опыт можно провести на мертвом теле, несколько раз мне приходилось выкупать смертников, совершенно неприятная необходимость. Не буду спрашивать, где этому учат, все равно не скажешь, вот только ответь мне на несколько вопросов…, - а дальше пошла заинтересованная беседа двух докторов, которые с удовольствием делились знаниями друг с другом.

Аластор даже оставил свои вечные причитания и как будто помолодел, лет эдак… на много, очень много. Из старика маразматика он превратился сначала в умудренного опытом старца, потом в эдакого профессора с десятками лет практики. А под конец беседы уже стал любопытным исследователем, который радуется всему новому и необычному. Надо сказать, что основным отличием нашего уровня знаний стала разве что гербология с сопутствующими отварами и мазями, да некоторые аспекты магии, менталистики в том числе. И результатом наших бесед, на шестой день стал подаренный мне кристалл и фраза, которой я всей душой остался, благодарен этому странному, вечно недовольному старику.

— Да…, а ты очень интересный молодой человек, пожалуй пара вещей из того что ты рассказал, стала для меня откровением, кто знает, может когда-нибудь я даже продолжу свои изыскания. — Аластор многозначительно замолчал и протянул мне кристалл, — возьми, это книга, своего рода справочник и собрание рецептов, в ней ты найдешь описание всех известных лекарственных трав и прочих ингредиентов, составленные мной рецепты и, конечно, десяток другой заклинаний. Мне приятно знать, что я передал свой многолетний труд в столь умелые руки

— И Анст, я хочу, чтобы ты помнил, отныне тебе всегда есть куда вернуться. Может, я и не буду ждать тебя с распростертыми объятьями, — бросает на меня веселящийся взгляд, — но уж точно не буду против компании такого образованного мертвеца как ты.

Вот в этом весь Аластор не может под конец не подколоть, забавный он все-таки старик и душевный что ли, понимающий. Его можно охарактеризовать не раз слышанной фразой, как не банально звучит, «хорошего должно быть понемножку». Вот старик и соответствует, то пряник подарит или похвалит, а потом посохом огреет, мол, нечего зазнаваться, иди, работай. В любом случае я ему очень благодарен и ухожу от этой хижины с некоторой грустью, кто знает, может, я еще вернусь.

— До встречи, Аластор, если появится случай, я обязательно зайду проведать тебя, а теперь я лучше пойду, не люблю долгих прощаний и спасибо за все, что ты для меня сделал. — Сказал я и решительно зашагал в сторону тракта.

— До встречи и удачи тебе, Анст, — глядя мне в спину, пробурчал Аластор, — надеюсь, ты найдешь свое место в этом мире, уж ты-то должен суметь…

Было немного грустно оставлять первого своего друга так быстро, но мне очень хотелось снова почувствовать себя живым, снова вдохнуть воздух полной грудью, ощутить вкус еды, да много еще чего что в сегодняшнем моем состоянии остается недоступным. Поэтому отбросив все сомнения, ускорил шаг.

Отступление

В кабинете ректора магической академии

— Вы смогли обнаружить Заккариана? — спросил ректор начальника службы безопасности академии.

— Сожалею, господин, место его перемещения вычислить не удалось, слишком много перстней он схватил, поэтому пришлось обследовать большой участок леса. Мы смогли найти его следы только на шестой день, он раздавил какую-то мелкую тварь, а сегодня мы нашли куски плоти, несомненно человеческой, на пути его движения, дальше на нас напала гончая, и пришлось прервать поиски. Все указывает на то, что он с кем-то сражался, получил повреждения и направился к старому тракту. — Сухо ответил подчиненный.

— Хорошо, продолжайте поиски, пока не найдете тело, мне любопытно посмотреть что же придумал этот мальчишка, заклинание привязки души ему пока не по силам, а может, все-таки и сумел…, любопытно, — задумчиво сказал ректор.

— Могу я полюбопытствовать, что станет с Берхардом за убийство студента? — осторожно спросил начальник СБ академии.

— А что мы можем сделать? Нам пока рано ссориться с военным советником губернатора, лучше оказать ему небольшую услугу и замять дело. Сейчас пущен слух, что Заккариан притащил неизвестный амулет, который и превратил его в умертвие, а Берхард только защищался. Не забудьте доставить мне тот самый накопитель, что нашел Зак в проклятом лесу. А я пока договорюсь о переводе Хольца и Вивьен в другую академию, мне не нужны те, кто мутит воду вокруг этого дела…, как же не вовремя все произошло. И запомните, доклад губернатора о случившемся не должен достигнуть ушей императора, но это, пожалуй, будет платой за сыночка советника. Сейчас мне нужна безупречная репутация. Выполняйте, — властно сказал ректор.

Поклонившись, начальник службы безопасности академии покинул кабинет ректора.

Глава 4. Новая жизнь

По путаным указаниям Аластора, вышел на «оживленную торговую артерию», ведущую через герцогство Палмское и пару баронств, прямиком в столицу молодой империи, что образовалась на осколках старой войны. Так вот, иду по кромке леса вдоль этого «оживленного» тракта и за шесть дней меня обогнала только одна гербовая карета в сопровождении пары всадников. И появилось такое неприятное, навязчивое чувство, что все, о чем мне рассказал старик, устарело как минимум на пару сотен лет. Вот как, скажите на милость, по советам такого «навигатора» искать разбойников? Уже становится интересно, а не распалась ли та империя, в сторону столицы которой я так упорно направился. Похоже, все мои сведения настолько оторваны от реальности, что надо задуматься о захвате языка, уверен моя внешность избавит меня от угроз или уговоров, мало кто останется равнодушным, глядя на такой образчик красоты. За такими вот, не радостными мыслями, я прошагал до самого позднего вечера, пока не наткнулся на останки той самой кареты, что меня обогнала еще днем. Ее обгоревшие останки лежали в сотне метров от дороги, почти вплотную к лесу, вдоль которого я путешествовал. Пожалуй, с тракта и не заметишь, что здесь что-то лежит. Естественно, мне стало любопытно, кто таким образом расправился с путниками, да к тому же так тщательно замел все следы.

Подойдя к обломкам начал в них ковыряться в поисках чего-то полезного или интересного, за что стал вознагражден лишь несколькими стопками обгорелой бумаги, да какими-то металлическими деталями кареты. Конечно же, такой результат порядком возмутил, но и повторный осмотр результатов не принес. Ни трупов, ни золота, ни оружия…, вот нахрена разбойникам трупы? Золото и оружие могу понять, но трупы…, или почему трупы, может пленники, их можно отпустить за вознаграждение, можно приспособить к работе, да много чего можно.

Хорошенько подумав, что полезного извлечь из всего этого события, решил поискать следы засады или лагерь разбойников. В качестве оптимального решения, стал ходить вокруг, рассматривая следы и постепенно увеличивая радиус, наконец, в десяти метрах от кареты заметил несколько едва заметных пятнышек крови, ведущих в сторону леса. Ура, вот моя первая удача за столько дней, похоже, раненный путник сумел сбежать и спрятался в лесу, если поспешить, то успею его догнать и задать пару интересующих меня вопросов. Потирая от нетерпения руки, припусти в сторону леса и у ближайшего дерева наткнулся на три свежих трупа….

— Да что за невезение то такое, — кипя от негодования, бурчал я, — лошадей нет, золота нет, от кареты одни обломки. Даже выживших нет, как будто сглазил кто, сколько же мне здесь бродить, чтобы хоть кого-то встретить? И зачем, скажите на милость тащить сюда тела, оставили бы у кареты, и не надо было бы мне круги наматывать, руки бы поотрывать таким разбойникам. — Зло бормотал я, — Хотя…, ведь это не такая уж и плохая идея оставить здесь мертвецов, сутки, максимум двое и они сами поднимутся и уйдут вглубь леса искать себе пищу, даже зарывать ничего не надо. Простенько и со вкусом.

— Да…, дела…. — Задумчиво повторил любимую присказку Аластора, — выходит пленных никто не брал, оружие и доспехи тоже остались при воинах, какое необычное нападение, дела…

Обшаривая путников, нашел несколько медных и пару серебряных монет, две фляги, пару мечей и четыре хороших кинжала, прямо таки бритвенной остроты. Но главная находка ждала меня у последнего тела. В отличие от остальных в него попали два арбалетных болта, и не в голову, а в грудь. Первый, пробив кожаный нагрудник, вошел в легкое, а второй прямиком в сердце. Как ни странно звучит, этому воину повезло больше всех. Повезло не в том плане, что он нарвался на разбойников, а что стрела попала в момент сокращения сердечной мышцы и не повредила сердце, хоть и мешала его работе. Таким образом, несчастный был все еще жив, вот только без посторонней помощи осталось ему явно не долго.

Вероятнее всего, раненного все еще можно спасти, надо только литра четыре донорской крови, в идеале снимок или ультразвук, чтобы без вреда вынуть болт рядом с сердцем. Короче не в том месте и не в то время ты словил стальные подарки, но кое-что мне все же сделать удастся. В начале, срезал кинжалом нагрудник и рубашку, чтобы освободить раны, потом я достал кристалл, подаренный Аластором, и напитал его силой. Получив перед собой иллюзорное изображение книги, отыскал заклинание малого исцеления, судя по описанию им можно снять усталость, придать сил, повысить регенерацию, залечить неглубокие царапины, убрать синяки и прочие неприятные мелочи. В принципе, неплохо, правда, для данного случая, как-то совсем не густо. Зато это достаточно простое целительское заклинание, на которое у меня точно хватит сил, а главное умения. Что-то более подходящее, вроде полного исцеления, способны только лучшие выпускники магических академий. А на великое исцеление, когда раны заживают прямо на глазах, раздробленные кости сами собираются, а отсутствующие конечности стремительно отрастают, способны только архимаги целители, и в этом я полностью солидарен с книгой.

Закончив с подготовкой, аккуратно начал извлекать болт рядом с сердцем. Миллиметр за миллиметром, стараясь работать синхронно с редкими ударами сердца, не спеша, в интервалы сокращения извлек первый болт и сразу же бросил целительское заклинание.

— Что же, начало удачное, пульс ровный, состояние стабильное, продолжаем. — Больше по привычке пробормотал я.

На всякий случай произнес еще одно заклинание исцеления и с удовольствие понаблюдал, как кровь остановилась, а рана покрылась свежей коркой, и принялся за второй болт. Действовал по похожей схеме, вынул железо, наложил заклинание, вот только все пошло к черту под хвост, началось внутреннее кровотечение и поскольку снаружи рана уже начала заживать кровь пошла горлом и на губах появились кровавые пузыри, — воин просто напросто задыхался. Лихорадочно соображая, что еще можно сделать, начал одно за другим накладывать на него малое исцеление, но успеха так и не добился. Кровь перестала стекать по подбородку, но по-прежнему оставалась в легких, не давая сделать вдох. Быстро извлечь ее я попросту не мог, воин сделал несколько судорожных движений ртом и затих…. Умер. Я устало сел рядом с телом и стал наблюдать, как душа медленно выходит из него, и, проходя сквозь мою вытянутую руку, продолжает подниматься, оставив мне свою часть и изрядно потускнев.

— Прости, я сделал все, что было в моих силах, — поднимаясь на ноги, тихо произнес я, — а теперь мне придется сделать то, ради чего я искал подобной встречи. Надеюсь, ты бы понял, почему я так поступаю. — С этими словами я вырвал из груди камень своего вместилища, вдавил его в рану воина и покинул свое старое потрепанное тело.

Первым делом, открыв глаза, посмотрел на себя старого со стороны, — боже, ну и страшилище, такой экспонат надо в дом ужасов продавать, — подумал я.

Потом попытался сказать примерно тоже самое вслух и согнулся в позе эмбриона пытаясь откашляться от крови. Зато уже через минуту, стоя с голым торсом и весь перепачканный, наконец-то смог вздохнуть полной грудью. Боже, как же приятно выполнять это, казалось бы, привычное действие.

— Ну вот, теперь-то я добился чего хотел, — уставшим голосом произнес я, — у меня хорошее, прилично выглядящее тело. Пожалуй, при наличии капюшона, вечером я могу показаться в какой-нибудь деревне или посетить трактир, где смогу узнать последние слухи и решить куда направиться, теперь тоя точно не пропаду и найду занятие себе по душе…

Критически себя осмотрев, начал наклоняться за остатками рубашки, чтобы утереть кровь, да так и застыл в непонятной позе с вытянутой вперед рукой. С момента смерти прошло не многим больше трех-четырех минут, ну максимум пять. Если задуматься это простая клиническая смерть, и плевать на тот факт, что клетки мозга могли начать отмирать, если все получится…

Быстро улегшись прямо в грязь и кровь, схватил шлем и начал с остервенением дубасить им себе в грудь, считал до трех и опять. И мне абсолютно плевать на мнение о моем душевном здоровье случайных свидетелей, если такие конечно будут. Я продолжал свое занятие до тех пор, пока не услышал робкий шум самостоятельно бьющегося сердца.

— Получилось! — на радостях подскочил и улыбнулся своему старому телу.

— Теперь я жив, снова жив, — радостно воскликнул я, — после всего через что мне пришлось пройти, я снова живой!

Моей радости не было предела, хотелось двигаться, кричать, веселиться. От избытка чувств наклонился и за голову поднял свое старое, потрепанное тело, от чего в руках остался только череп, — Ну что, мой друг Горацио, у меня получилось то, что и не снилось здешним мудрецам, — продолжал дурачиться я.

— Здравствуй, прекрасный новый мир!

Вот только у живого тела было свое мнение на этот счет, особое мнение. От гнилистой ауры здешних обитателей, что присутствовала в моей душе, сердце снова начало замедляться, я стал умирать.

— Твою так, — обеспокоенно сказал я и начал убирать вглубь себя эту свою часть.

— Твою…, - прохрипел, падая на колени, не в силах толком пошевелиться. — Что за напасть?

Оперся руками о землю и застонал от боли в груди.

— Если больно, значит еще живой, значит, есть еще шансы, есть возможности… — бормотал я после десятого по счету малого исцеления, дальше они мне уже не помогали, видать набрался максимальный эффект. — Никогда не понимал смысл этой присказки, но теперь я самый живой, у меня болит буквально все.

Пришлось отползти на пару метров, чтобы не лежать среди грязи, крови и трупов, после чего сел, прислонившись спиной к дереву, и наконец, смог перевести дух. Умирать я явно перестал, вот только и до полного выздоровления еще далеко, плюс мне не помешал бы хоть минимальный уход и крышу над головой. Аластор говорил, что здесь каждый дневной переход есть постоянный двор, не сказать, что он обманул…, просто я уже не раз проходил мимо заброшенных и полуразрушенных строений. Наверное, разумнее всего дойти до ближайшего такого «трактира» и получить хоть какое-то убежище, но вначале мне надо отдохнуть.

Часа через четыре, ближе к закату начали шевелиться результаты чужой разбойничьей деятельности. Видать закончился мой отдых, надо скорее уходить, дальше здесь находиться попросту опасно. Пришлось со скрипом подниматься, брать меч и рубить головы товарищей по несчастью, дабы выиграть время, чтобы собраться, и пока они не расчленили меня самого.

Закончив с этой неприятной необходимостью, стал прикидывать, что можно взять с собой. Скептически посмотрел на разрубленные останки воина и все-таки взял перемазанный кровью доспех и рубаху, как-никак свои я сам же и разрезал. Пересиливая себя, нацепил липкие от крови вещи, подобрал кинжалы и наполовину опустошил одну из фляг. Потом поднял меч и, замысловато крутанув, ловко вложил его в ножны. Постоял. Затем опять достал меч, отвернулся и снова крутанул, убирая в ножны.

— Однако, подарок откуда не ждали, мышечная память прорезалась, отлично, теперь хотя бы не порежусь. — Удивленно пробормотал я, опять доставая и убирая меч.

Кое-как собрался, осмотрел место стоянки с двумя свежо обезглавленными телами, скептически посмотрел на свое старое тело, и, подмигнув ему, двинулся в путь.

С каждым часом двигаться становилось все труднее и труднее, приходилось все чаше замирать на месте, чтобы перевести дух. От того чтобы плюхнуться прямо на обочину и наконец отдохнуть, меня удерживал только тот факт, что после ночи на холодной земле лучше мне не станет, поэтому сделав глоток воды, упорно продолжил передвигать ноги. Уже утром, с таким усердием сосредоточив все силы и внимание на движении, что едва не прошел мимо цели своего пути, заметил двухэтажный и, какой-то уж больно сильно обветшалый постоянный двор. Единственное, что в нем осталось целым, так это толстенная дверь и часть крыши, но выбирать то мне не из чего, лучше это чем ничего. Зайдя внутрь, посмотрел на разобранный справа пол, на остатки свежего костра и, совсем обессилив, рухнул на груду тряпья в углу, забывшись тревожным сном, первым сном за несколько месяцев.

— Проснулся я от ругани незнакомых голосов, — видимо эти таверны не такие уж и заброшенные, как казалось — вспоминая остывающие угли, подумалось мне.

В старом заброшенном здании. Четверо мужчин и неподвижно лежащий Анст.

— А может, ты предложишь еще и Ланса прирезать за компанию с этим доходягой? — почти рычал грубый мужской голос.

— Успокойся Годрик, в словах Арчера есть смысл, лучше умереть человеком, чем разорвать своих же товарищей, будучи нежитью. — Ответил спокойный ровный голос.

— Я сам все это понимаю, но скажи, поднимется ли у тебя рука на того кто рискуя жизнь прикрыл твою спину? — сова начал распаляться обладатель грубого голоса, судя по всему Годрик.

Приоткрыв глаза, увидел трех спорящих воинов при полном параде, с доспехами и увешенных оружием. Чуть слева от меня на лавке сидел четвертый в добротных стальных латах и старательно прижимал покрасневшую тряпку к вспоротому, как консервным ножом, боку.

— Гххм…, извините, что отрываю, — хрипло проговорил я, подымаясь, — но мне бы хотелось еще пожить. Может, сделаем вид, что не встречались и спокойно разойдемся? — С надеждой спросил я.

Ой, и зря же я поднялся. Три воина резво повынимали мечи, сидящий рядом здоровяк вынул кинжал, и все это недвусмысленно смотрело в мою сторону.

— Господа, я правда ничего не имею против профессии разбойника и сам готов отдать все что вы сочтете нужным. — Успокаивающим голосом уговаривал я, — Просто дайте мне уйти и мы больше никогда не встретимся.

— Смотри-ка, Годрик, он принял нас за разбойников, — хмыкнул высокий, со спокойным голосом и луком за спиной, как я понял, это его звали Арчером. — Мы думали не жилец, а он еще денег предлагает, давай возьмем, А?

— Заткнись Арч, сейчас не до шуток, а ты отвечай. Кто ты, и как здесь оказался? — прервал Годрик, похоже, главный в этой компании.

— Путник, простой путник, на которого в дороге напали бандиты, ничего более, прошу прощения, если вас оскорбил, — как можно миролюбивее приговорил я. Воины немного расслабились, и я продолжил. — К сожалению, я получил ранение, остался без лошади и припасов, поэтому был вынужден пробираться пешком по этим землям, а этот трактир единственное убежище в округе на много часов пути.

— Так значит, тебя ранили оружием, — тихо и грустно проговорил здоровяк, что сидел недалеко от меня, — тогда у тебя еще есть шанс выжить, в отличие от меня.

Я внимательно посмотрел на него, потом опустил взгляд на распоротый бок, потом вопросительно посмотрел на его товарищей.

— Ланс имеет в виду, что без помощи мага, рана, нанесенная проклятой тварью смертельна, а раненный рано или поздно станет одной из них. — Просветил меня Арчер.

Кряхтя как старик, я доковылял до Ланса и встал передним на одно колено.

— Убери руки, я посмотрю, — сказал я и, не дождавшись ответа, начал размягчать его доспех. К тому моменту как Ланс убрал руку от раны, я уже закончил и эффектно разорвал сталь, как бумагу. Рана оказалась довольно глубокой с рваными краями, присмотревшись, заметил еще и кусочек ауры какой-то твари из проклятых земель. Ее надо скорее убирать, пока не получили свежего зомби прямо бод боком, но для этого мне нужен прямой контакт с этой гадостью. Не придумав ничего лучше, просто сунул палец прямо в рану, впитав постороннее, и сразу кинул малое исцеление. За что в благодарность и получил здоровенным кулаком точно в лоб. Перед глазами все поплыло, думаю, только благодаря своей природе я так и не потерял сознание и более или менее понимал, что происходит вокруг.

— ВОТ СВОЛОЧЬ! — Взревел Ланс, вскакивая с лавки, — ДА Я тебя…

Потом как-то замолчал, потрогал свой бок, посмотрел на меня и задумчиво так признес:

— Меньше болит, и нету этого противного ощущения в ране, так ты меня что, это, того…?

— По-моему это ты его сейчас того…, - надо мной обеспокоенно склонились шесть кружащихся небритых физиономий, и две синхронно спросили, — Парень ты как? — Вот только голос оказался один, эк меня…

Кое-как встав на четвереньки, медленно пополз в сторону стены, с ее помощью, наконец, смог подняться. К этому времени комната перестала вращаться, и я заметил четверых мужчин внимательно за мной наблюдающих.