Помоги проекту - поделись книгой:
Прекрасный новый мир
Пролог
Говорят, что перед смертью перед глазами проносится вся жизнь, могу сказать, что отчасти это правда… По крайней мере, я лежал на газоне рядом с проезжей частью и вспоминал. Боли уже не практически чувствовалось, костлявая не торопилась, и ни чем лучшим чем, воспоминаниями о своей жизни я не мог заполнить эту нелепую паузу…
Детство, садик, школа, везде сопутствовал успех: почти всегда первый на занятиях, золотая медаль в школе, да и преподаватели пророчили мне прекрасное будущее. Именно по совету одного из них я поступил в медицинский институт. Вот здесь то и пришлось по-настоящему поднапрячь мозги, но тут мне просто повезло, я познакомился с Пашкой. Мы попали в одну группу и шли что называется «ноздря в ноздрю», помогали друг другу, дополняли. Где мне приходилось трудно, ситуацию спасал Павел, где он готов был опустить руки, на помощь приходил я. Эдакий симбиоз, взаимовыгодное сотрудничество, и вот, как результат, мы лучшие в группе.
В качестве практики знакомые Паши устроили нас двоих в научно исследовательский институт, где мы больше лоботрясничили, чем постигали науку, надо сказать, как и большинство студентов на первой практике. Ни к чему серьезному нас тогда так и не допустили, поэтому мы просто игрались с приборами, имеющимися в лаборатории. Самым интересным моментом этого «знакомства» с технической частью лаборатории стал прибор, который позволял увидеть энергетическое поле человека, так называемую ауру. Как вы могли догадаться, первым объектом исследования стали мы сами, Пашка был ярким и разноцветным, как калейдоскоп, я более темным и, что ли, равномерным, без резких перепадов.
Цвет менялся в зависимости от того где мы стояли, что говорили, а когда я подколол своего друга и тот тер нос чтобы убрать несуществующую грязь, цвет медленно смещался к красному оттенку по мере того как до него доходила бесполезность его усилий. Дальше мы уже разглядывали всех подряд в надежде ухватить тот самый миг изменения цветовой гаммы, как раз в разгар этого занятия мы дошли аж до вахтера Петровича, бывшего военнослужащего. Он встречал своего старого сослуживца, и, похоже, отличившегося в какой-то горячей точке, о чем просто кричали три медали, приколотые к форме.
С этого человека началось наше первое самостоятельное «исследование» энергетического поля человека, должно быть это смотрелось забавно, как два молодых человека таскаются с прибором и разглядывают всех и вся. Тогда это не казалось нам чем-то глупым или неважным, а причиной послужил резкий перепад цвета ниже голени того самого сослуживца Петровича, там цвет становился почти черным, каким-то рваным, дымчатым. Как позже выяснилось, его звали Виталий Сергеевич, и на мине ему оторвало ногу, вплоть до коленного сустава и теперь передвигаться он может только с помощью протеза. Поделившись с ним нашим наблюдением, мы терпеливо выслушали несколько военных баек, пару случаем из жизни и несколько жалоб, что отсутствующая нога, временами, дает о себе знать ноющей болью, так называемой фантомной болью.
За неделю до конца практики, когда уже были написаны отчеты, заполнены дневники, случилось то, что стало вехой в нашей с Пашкой дальнейшей жизни. А именно, это было связано с уже надоевшим нам прибором, с помощью него мы случайно открыли, что аура отлично взаимодействует с другой аппаратурой, а именно незначительно влияет на показания и вносит помеху. Не бог весть какое открытие, ведь давно известно, что одни и те же показания разные люди снимают с небольшим различием, как говорят: сколько измерений, столько и значений, мы же дали полу научное доказательство этого явления, даже в шутку нашли самый чувствительный к этому элемент.
Никто из нас даже и подумать тогда не мог что через пару лет этот эффект станет темой нашей дипломной работы. Сама идея родилась, когда мы в кафе встретились со знакомым ветераном, Виктором, и рассказали о когда-то сделанном открытии, я тогда еще глупо пошутил что вполне можно заставить его ауру двигать протез. Эта неуместное высказывание у Пашки перешло в доказательство возможности изготовления чувствительного к ауре механизма, который бы двигался как родная нога. Наш разговор так захватил нас троих, что Виктор согласился стать нашим первым и главным подопытным, а мы защитили диплом, на тему протезирования утраченных конечностей. Можно сказать, то, как была обыграна сама идея и ее реализация впечатлила не только дипломную комиссию.
Через два года с нами связался некий бизнесмен из Австралии и предложил более чем солидный гранд на исследование и лабораторию дочерней компании в качестве исследовательской базы. Думаю, всем понятно, что от таких предложений невероятно трудно отказаться, зарплата просто не оставляет вариантов. Скажу так: уже с третьей я смог позволить себе купить новый автомобиль, правда, отечественной марки, но даже это уже показатель. Через три месяца была собрана команда из пятнадцати человек, в нее вошли я, Павел, Виктор, как первый кто согласился принять участие в тестовой группе, еще двое докторов: хирург и психиатр; и куча инженеров и программистов, которые должны были обеспечить аппаратную часть.
Через два года мы показали первый результат. Виктору была проведена операция, в ходе которой ему восстановили скелет ноги особым легким титановым сплавом, место соединения мышечной массы, кожи и металла выполнили с помощью особого пористого материала, благодаря его структуре плоть как бы врастала в материал, образуя единое целое. Дальше на коленный сустав установили привод и чувствительный элемент. И вот он, наш первый успех, прорыв в области протезирования, Виктор мог по своему желанию сгибать и разгибать коленный сустав, механический коленный сустав.
После демонстрации наших достижений, штат работников вырос в пять раз и мы переехали в новую лабораторию, построенную специально для нас. С этих пор начался целый творческий бум, идеи сыпались как из рога изобилия, работали по 10–15 часов в день, что называется ели и спали на рабочем месте. Такой энтузиазм принес результат, уже через пол года, мы анонсировали протез человеческой ноги, полностью повторяющий функциональность своего живого аналога. Вот тогда-то к нам и пришла известность, интервью, журналисты, нас просто завалили письмами, просьбами, пожеланиями.
Но к сожалению, не все было так гладко, как хотелось, стояла проблема веса протеза, правда ее потом быстро решили сверхъемкими аккумуляторами для привода и материалом корпуса, второй проблемой стояла надежность. Мы подсчитали, что за день активной жизни на ноги человека приходится до 50 000 микроударов, скажем так, первая поломка у тестового образца случилась через 3 месяца. Пять лет, целых пять лет мы работали над созданием действующего протеза от идеи до реализации, что же, мы добились своей цели, Виктор стал первым человеком с полностью механической ногой. В подготовленном нами ролике он ходил по спортзалу, бежал три километра на беговой дорожке, прыгал на скакалке, приседал. Возможности протеза не уступали здоровой ноге, надежность зашкаливает: шесть месяцев на вибростенде, чем не доказательство?
После ролика, что мы выложили в интернете, Виктор стал знаменитостью, народным героем, воплощением надежды на нормальную, активную жизнь. Через неделю мы всей командой разработчиков вылетаем, чтобы показать миру результаты нашего труда, в который каждый вложил частичку своей души, пусть и в переносном смысле. После презентации будет набираться группа из ста счастливчиков, которые снова обретут утраченные руки или ноги, а сейчас у меня есть шесть выходных. Надо сказать, последние полгода мы работали почти без отдыха, а рабочий день… просто скажу, что он был ненормированный. Суета с презентацией для журналистов, речь для научного сообщества — все это меня несказанно утомило. И вот я первый раз за последние десять дней иду домой, не чтобы продолжить работать, а чтобы отдыхать, смешно сказать, первый маленький отпуск за пять лет. Через неделю у всех нас большой день, а сейчас у меня утро субботы и куча времени, чтобы отдохнуть…
Примерно с таким приподнятым настроением я и переходил улицу, переходил на зеленый свет, в положенном месте и совсем не ожидал виляющего джипа, который выехал с перекрестка, помню, подумал даже, что кто-то уже отдохнул и как раз возвращается. Глядя на такое безобразие, я на секунду застыл, а только потом бросился обратно на тротуар, на мою беду, джип вильнул в ту же самую сторону, что и побежал я. Удар вышел знатный, меня словно изломанную куклу отбросило метров на пять-семь прямо на небольшой газон у проезжей части. Судя по тому что ног я не чувствовал, позвоночник однозначно сломан, боль в грудной клетке, позволяет предположить что ребра не избежали этой печальной участи, как медик с высокой точностью могу сказать — уже не жилец. Вот в таком печальном состоянии я лежал на траве и вспоминал свою не такую уж и длинную жизнь, свое любимое и самое большое дело. Жалел, что так и не сумею выступить с речью, столько не успел реализовать, столько мог бы…, не хочу, не хочу уходить, так….
Не могу сказать, сколько прошло времени, думаю не так уж и много, но я увидел свое энергетическое тело безо всяких технических примочек и оборудования, я медленно поднимался вверх, а внизу оставались несколько аур, что собрались у моего, теперь точно мертвого тела. Так вот оказывается ты какая, смерть. Я поднимался все выше и выше и уже начал различать впереди свет, что тянул меня к себе, как во мне взыграли противоречия, мол, хорошо, что в рай, но так хочется продолжить топтать эту грешную землю… Пока хотел обратно, а одним хотением тут явно не поможешь, приблизился к чему-то большому и белому, вот тут-то меня и озарило, никакой это не бог, а одна большая белая аура, что-то вроде коллективного бессознательного, и ЭТО меня засасывает и растворяет в себе. Именно теперь я понял, что такое УЖАС.
— НЕХОЧУ, не дамся, выкуси, сам кого хочешь растворю, — с таким девизом начал активно хапать уже от того самого белого, «коллективного бессознательного», и ему это не понравилось. Я бы сказал, очень не понравилось, меня просто пробкой выкинуло из белой массы, истинно живое поведение: пожевало, показалось твердым или невкусным — выплюнуло.
Вот таким странным образом со скоростью пушечного ядра или косточки выплюнутой изо рта живого существа лечу в просторы необъятной вселенной. И надо сказать, она отнюдь не так безжизненна, как некоторые считают и проявления жизни не так далеко как многие верят. И первые такие проявления заметил сразу, как сообразил оглядеться. Кругом были темные потоки, наподобие рек, они протекали мимо планет, соприкасались с некоторыми из них, пересекались между собой и периодически чуть меняли свое положение, эдакая инфраструктура, как дороги, вот в один из таких потоков я и влетел на полном ходу. Моя скорость да плюс скорость той темной реки…, короче летел я, бог знает куда, с хрен знает какой скоростью. А кстати, что есть я?
— Хм…, похоже, я чистая аура, очень большая, кстати, довольно много удалось хапнуть от нечто большого и белого. А это самое белое есть аура планеты, вывод, планета живая. Мое тело погибло, я с ним не связан, «большое белое» висит над планетой и тоже, вроде, ни с чем не связано, значит, планета мертвая. Противоречие однако, — похоже, крыша начинает по-тихому съезжать, шутка ли, месяц лететь в никуда, поневоле начнешь говорить сам с собой.
— Все-таки, склоняюсь к выводу, что являюсь духом, энергетической формой жизни, причем активно размышляющей о своей природе, что приводит к единственно верному выводу: я являюсь разумной энергетической формой жизни, — радости и сарказма у меня примерно поровну, — и как существо социальное, могу еще довольно долго оставаться разумным.
Где-то в конце второго месяца, когда уже давно закончился период разговоров самого с собой, и начался период активного само копания и уже почти все перекопано, на горизонте прямо по курсу появилась еще одна планета, до этого я видел несколько в отдалении, а вот с этой мне, похоже, повезет столкнуться. Вспоминая о своей первой встрече с подобным большим телом, и как едва не стал его частью, каюсь, почувствовал себя неуютно, как-то совсем неуютно. Причем настолько, что уже через день на всех порах пытался грести против течения, замедлился, но не особо-то помогло. Короче впилился в это самое нечто на следующий день, по субъективной оценке. И эта зараза, по старой памяти начала меня в себе растворять, я в свою очередь хапал от нее, сколько мог, получилась какая-то патовая ситуация, планета от меня отщипывает по чуть-чуть, как не сопротивляйся, а я, как известняковую глыбу ногтями царапаю, что-то получается, но ногти дороже. И сосредоточился я на том, чтобы сохранить себя и пройти насквозь столь агрессивное препятствие максимально целым, благо начальная скорость вполне позволяет.
При выходе из потока я представлял собой огромное облако — ауру, но прохождение через информационное поле планеты заставило меня просто таки ужаться почти в точку, до состояния маленького камушка, и, похоже, сжатие такого объемного тела, пусть и энергетического, делает его вполне материальным. Пройдя через преграду, я упал на поверхность планеты как раз таки в виде маленького, мутного камешка, причем, упал в не самое удачное место, на окраину какого-то мрачного темного леса, куда разумный забредет, только за большим надом и от сильного посыла. Ох, чувствую лежать мне здесь камнем до второго пришествия и развлекать себя любимого разговорами и анекдотами…. Ну, здравствуй прекрасный новый мир, прощай крыша, привет шиза.
Глава 1. В проклятом лесу
Заскучать я так и не успел, не больше часа прошло, как раз себе имя придумал и утвердил. Сначала хотел свое, родное оставить, коверкал его как мог: Алекс, Алексис, даже на эльфийский манер, Алексиэль, потом забил. Ударился в мифологию, размышлял на тему умерших, бесплотных духов и прочей дребедени, пытался вспомнить даже то, что не знал и в итоге остановился на самом простом варианте Аннстис, так звали нашего инженера, то ли шотландец, то ли ирландец, да и неважно это уже. Подкупило то, что Аннстис — значит воскресший, а навсегда оставаться камнем я не собирался, как никак сам доказал и показал, что душа может двигать предметы. Вот и надеюсь, что придет время, и я сам смогу двигаться, а пока не переломлюсь, полежу на одном месте за жизнь подумаю, вот и имя уже придумал. Поразмышлять за жизнь не дали, потревожили мой покой, не сказать что я не рад этому факту, но…, больно уж тлетворная душонка ко мне приближалась. Я-то по своей наивности еще и звать ее пытался, начал из скорлупы камня выползать, руками махать, ну или что там у меня, короче внимание привлекал как мог. И это нечто шустрее двигаться начало и так четко на меня шло, что сразу понял, заметили.
Через минут пять из-за кочки выползло ОНО. Из далека подумал, ползет человек, потом засомневался, молча так ползет, ночь, стремно, а когда рассмотрел, у меня аж волосы несуществующие дыбом встали. Кожа ссохшаяся, пальцы скрюченные, губы давно разложились, в черепе дыра, глазницы пустые и красным светятся. Когда ползет, так в землю когтями вгрызается, словно жаждет разодрать чужую плоть, пустить кровь, что в сочетании с безгубым оскалом совсем уж жутко. Как взглянул, так сразу понял, не с добром это ко мне ползет, ох, не с добром…, срочно валить пора. Я сразу отодвинуться попытался, не получилось, не разобрался еще, как перемещаться, тогда попытался спрятаться, ведь не видело же меня это чудище, пока я звать его не стал. Получилось, зомбяк, иначе и не скажешь, поумерил темп, а потом и вовсе застыл, будто ждет чего. Вот так и застыли друг напротив друга, я только высунусь, он ползти начинает, прямо не знаю что делать.
— Быть или не быть? — Вот в чем вопрос, — Молчишь? Ну и хрен с тобой, видно, придется нам поближе познакомится. — С решительностью высовываюсь из камня, и зомби шустро ползет ко мне.
Ну и ничего страшного не произошло, как я понял опытным путем, создания такого рода ползут на чужую душу, как мотылек летит на свет. Только если мотива мотылька я за всю жизнь так и не узнал, то зомбяк полз со вполне понятной целью, отнять ту самую душу, вместе с жизнью полагаю, но куда ему тягаться с планетарными масштабами? Таким вот образом я стал счастливым обладателем стабильно ползающего средства передвижения, я просто сам его, скажем так, съел, и теперь активно шевелил его конечностями. Когда полностью перешел в зомби заметил, что камень пропал и постепенно образуется у него в груди. Чуть подумав, пополз я в ту самую сторону, в которую направлялся мертвяк до встречи со мной.
— Смотри внимательно, Зак, сейчас мы находимся на границе проклятых земель, твоя задача как студента второго курса факультета боевой магии, уничтожить одно создание, что порождают эти земли. Не волнуйся, мы почти у самой границы, здесь крайне редко появляются по настоящему сильные твари, но на этот случай с вами и посылают пятикурсников. Начали, иди впереди, если что-то случится, я помогу тебе, — лекторским тоном говорил высокий парень в синей мантии.
Чертовы проклятые земли, тут даже воздух угнетает, поскорее бы испепелить какую-нибудь мелкую тварь, измененной мышью, конечно, я не отделаюсь, но волк или слабый зомби вполне по силам. Когда Стив сказал: «начали», я медленно стал продвигаться вдоль границы, здесь недалеко проходит старый торговый тракт, по нему до сих пор ходят крупные караваны. Ничего опасного в этом нет, но если вблизи проклятых земель появится больной или умирающий человек, влияние этого места его добьет, и вот, ночью поднимается умертвие, которое начинает убивать всех подряд, а умершие вскоре встанут и продолжат его дело. Из-за этого то и пользуется этот тракт дурной славой и ездят по нему довольно редко, пусть и можно сэкономить пару дней до столицы. Короче самое место встретить мертвяка, а учитывая, что питаться им тут особо нечем, то довольно слабого мертвяка. Мои выводы полностью подтвердились, когда мы заметили шустро ползущего зомби, в нем довольно много энергии, но, похоже, перебиты ноги, ничего, мне же удобнее. Первым делом кинул в него дыхание холода, отлично, замедлился, теперь можно не торопиться и спокойно сжечь эту тварь.
— Черт, когда пошел просить помощи, как-то не подумал, как сейчас выгляжу, помню, как час назад сам чуть в штаны не наделал, но нельзя, же сразу нападать!? — вместо членораздельной речи изо рта вырвалось непонятное рычание. Что же, видимо пора делать ноги, мне мое средство передвижения еще дорого, выглядит плохо но ездит же. Пока пришел к этому выводу, конечности солидно замедлились, и скорость стала поистине черепашьей, а когда в меня полетели огненные шары двигать стало уже и нечем.
— Блин, долбаный мир, долбаные маги, лучше бы здесь вообще не было магии, — пока про себя сетовал на мироздание от моего нового тела остались одни угли, и этот странный мальчишка подошел и брезгливо попинал мои бренные останки.
— А мне то только начало нравится это страшное тело, только начал думать, что скоро у меня все наладится, как нате вам, приходят и все портят. — я так разошелся, что цвет моего камня с мутного начал становиться красноватым и он отчетливо сверкнул, и о чудо, парень наклонился, поднял меня, рассмотрел, протер от копоти и сунул в карман. Кажется, черная полоса закончилась и моей истории не суждено окончится в глухом непонятном лесу.
Глава 2. Академия
Уходили из проклятого леса каким-то хитрым путем, парень, что постарше, сунул моему «убийце» странное кольцо. Тот взял, выслушал проникновенную речь, да такую занудную, что я вспомнил студенческие годы, был у нас один профессор, который даже буфетчице умудрялся коротенькую лекцию толкнуть, пока сдачу ждал, причем все это на редкость надменным, однотонным голосом. Потом надел колечко на палец, взял напарника за руку и начал наполнять кольцо своей энергией. Дальше я так и не понял, что произошло, вот мы стоим посреди леса, а вот мы уже на здоровенном, каменном круге, в просторном старинном зале. Полагаю это та самая пресловутая телепортация о которой мы все столько слышали и никто ни разу не видел. Затем парнишка, оставил кольцо среди кучи своих близнецов и пулей побежал хвастаться подвигами двум своим друзьям.
Как я позже выяснил, самого паря звали Заккариан, для друзей просто Зак, его подругу звали Вивьен или Вив, эдакая правильная девочка, на такую посмотришь и сразу ясно просто не сможет выбросить мусор мимо урны, а промажет так подберет, второго парня, улыбчивого блондина они называли Хольцем. Хольц был настоящим пронырой, постоянно трещал всем и обо всем, а главное везде в доску свой, именно про таких говорят, что и без мыла везде пролезет. Подросток еще был падок на приключения и сомнительные розыгрыши, в чем ему просто патологически везло. На моих глазах, сидя на первой парте, он сумел на спине почтенного старца, явно из профессоров, изобразить портрет голой девицы, а когда тот обернулся, почуяв неладное, скорчить такую сосредоточенную над книгой физиономию, что тот так и не понял, что его отвлекло, и продолжил вести занятие. Вив была ему чем-то вроде противовеса, удерживая от совсем уж опрометчивых поступков, и устраивала головомойку когда узнавала о его шалостях. Ну а Зак являлся вожаком этой маленькой стаи, иногда помогал Хольцу проказничать, не забывал за это его еще и поругать на пару с Вив, словив от этого дополнительный кайф от содеянного, и конечно опекал, защищал и поддерживал Вивьен, потому как она была из бедной семьи и попала в эту академию как угодно но не через знакомых или за деньги.
Все эти крохи информации я вылавливал на протяжении целого месяца, терпеливо вслушиваясь в разговоры друзей. Пресловутый языковой барьер первое время просто выводил меня из себя. Но вскоре я уже смог выделить имена и название простых предметов, таких как ложка, нож, книга, комната, кровать, сумка и прочей всячины, короче изучение языка методом погружения. Однако точный перевод разговоров по-прежнему оставался загадкой, я мог ухватить только отдельные слова, да разгадать название часто упоминаемых предметов или понятий. Случалось, правда, понимать смысл целых бесед, но тут уже надо было судить по результату. К примеру, спорит Зак с Хольцем, имея разные мнения по решению какой-то задачи, а потом, внезапно, у вошедшей студентки потоком воздуха подымает мантию, с радостной физиономии Хольца можно писать картину вселенского счастья. А потом, у следом вошедшей, одежда становится дымчато-прозрачной — радуется проделке уже Зак. Затем приколисты ловят на орехи от двух рассерженных фурий за ближайшие в округе сальные физиономии каким-то проклятьем, красящим кожу в синий цвет. Короче, думаю не сложно догадаться о чем был их разговор. Потом я отлично понимал интонации, улавливал чувства: предвкушение забавы Хольца, страх Вив из-за того что этого любителя забав наконец поймают и накажут, чувство теплоты, желание защитить Вивьен от всего мира, Зака. Ничего из этого не было для меня тайной, но и какой-либо полезной информации не давали. Я не отчаивался, наблюдал, учился языку, а когда Зак засыпал, я приступал к своим исследованиям и экспериментам. Уже через неделю по чуть-чуть примешивая свою душу к душе Зака, я смог смотреть на мир его глазами, через месяц сумел почувствовать вкус еды, что подавали в столовой, и пусть пока это был мой предел, но я продолжал надеяться на нормальную жизнь, на свое собственное тело.
Сегодня приступил к исследованию самого интересного и необычного, что есть у каждого в этих стенах, что позволяет им творить столь необычные вещи как порталы, огненные шары и прочее — магического ядра, как я его назвал. Оно постоянно тянуло энергию из окружающей среды и распределяло по телу и ауре, делая ее более плотной и насыщенной, и чем сильнее ядро, тем насыщеннее и плотнее аура, до кристаллизации как у меня конечно далеко, но все же. И вот тут-то я круто обломался, при попытке прикоснуться к ядру, сама аура Зака упорно меня отталкивала, не давала доступа. Полагаю, я достиг своего предела влияния на тело моего носителя, частично чувствовать тактильные ощущения и все, при попытке достичь большего меня выкидывает и приходится начинать все сначала, как и сейчас. Что же, пока я готов довольствоваться малым, выучить местный язык — вот моя ближайшая цель.
К сожалению, мы можем только предполагать, а боги, как известно, располагают, так и в мою размеренную жизнь, разрушив все планы, вторгся его величество случай. А случай, надо сказать серьезно попортил жизнь многим обитателям академии, в особенности самому Заку, впрочем, об этом событии следует рассказать подробно.
— Демоны бы побрали этого идиота Берхарда, вот кому мускулы и дар полностью заслонили мозги. Успокойся, Вив, он не стоит твоих слез. А что бы неповадно было, мы с Хольцем устроим ему такую пакость, что он забудет дорогу к женскому общежитию и к твоей комнате в частности, правда Хольц? — Зак с надеждой посмотрел на своего товарища, он еще ни разу не видел Вивьен плачущей, и, признаться, это сдорово выбивает из колеи.
— В самом деле, Вив, Зак прав, ничего же страшного не произошло, а то, что он тебя оскорбил, так от этого еще никто не умирал. Тем более есть у меня на примете одно проклятие, там такого намешано, что вся академия на неделю забудет о том кто такой Берхард. Обещаю, что ты с ним столкнешься только если надумаешь пойти в туалет мужского блока. — Нарочито бодрым тоном успокаивал Хольц.
— Вы оба просто не понимаете, это отродье свиньи завалилось ко мне в комнату посреди ночи, и плевать, что этот безмозглый кусок мяса перепутал двери, ты хоть знаешь как он меня обозвал, когда я закричала? Нет? Так вот лучше тебе и не знать, а когда я вытолкала его из комнаты и влепила пощечину, он меня еще и ударил! Я боюсь подумать, что могло произойти не выйди на шум остальные девчонки. Такое просто нельзя спускать, надо сегодня же идти к ректору, и пусть этого идиота наконец-то с позором выкинут из академии! — Почти на крик срывалась Вив.
— Послушай, Вив, может не стоит беспокоить ректора и обойдемся проклятьем, обещаю мы с Заком превзойдем самих себя, и он вообще забудет, что такое женское общежитие, в виду отсутствия сопутствующей потребности? — почти жалобно уговаривал Хольц, у которого после последнего посещения ректора остался перед ним какой-то суеверный страх.
— Нет, я все решила, и девочки меня в этом полностью поддержали, и вы двое пойдете со мной, — решительным тоном заявила Вив.
— Ну, если ты так настаиваешь, мы, конечно, не останемся в стороне, пойдем с тобой и поддержим, что бы ты не решила, — ткнув локтем друга, осторожным тоном сказал Зак.
Именно в этот неподходящий момент судьба принесла высокого крупного юношу и по совместительству виновника проблемы — Берхарда, вместе с его прихлебателями.
— Что, утешаете эту дуреху? Да, видно я не учел, что два парня лучше одного, ничего в следующий раз я приду к тебе с друзьями, думаю, тогда у тебя не будет повода визжать как недотроге, — сказал он с кривой ухмылкой, а сзади раздался гогот еще трех таких же недалеких умов.
— Шел бы ты прямиком в бездну к самому голодному инкубу, а о твоем поступке мы сегодня побеседуем с ректором, — резко сказал Зак, вставая между Вив и Берхардом, — а теперь отойди с дороги, скоро начнутся занятия.
Бернард сделал шаг в сторону, а потом с небольшой задержкой до него видно дошло, как грубо его послали и что пожелали. Он всхрапнул как разъяренный зверь, схватил Зака за плечо и, едва сдерживаясь, посмотрел прямо в глаза.
— Ах ты, нищий безродный щенок, как ты смеешь так со мной разговаривать, ты что забыл, кто мой отец? Да я тебя в порошок сотру, уничтожу, раздавлю, по моему слову тебя попросту выкинут на улицу и мне за это ничего не буде, понял меня? — срываясь на рычание, говорил Бернард.
— Вот, вечная проблема высокопоставленных чиновников и их высокомерных туповатых отпрысков. Что, надеешься благодаря отцу тебе все позволено? Прежде чем открывать рот лучше научись думать головой и самому решать свои проблемы. А теперь проваливай к своему папаше. — Начиная закипать, резко ответил Зак.
— Вот и отлично, я сам решу эту проблему, здесь и сейчас, дуэль, — пафасно сказал Берхард.
— Вот и отлично, здесь и сейчас, — принял вызов мой носитель, а тот момент, что магические дуэли не на полигоне и без присутствия преподавателя строго запрещены, гнев и раздражение услужливо укрыли от наших глаз.
— Одумайся, Зак, он старше и сильнее тебя, прошу пойдем отсюда, давай просто обо свеем забудем и уйдем, пожалуйста, Зак, — вцепившись в мой рукав, шепотом уговаривала меня Вив.
— Успокойся Вив, я уже говорил тебе что камень, который нашел в проклятом лесу впитывает энергию, так вот, недавно я нашел способ ее от туда извлекать, вернее она сама наполняет меня когда резерв близок к истощению, за последний месяц я его изрядно наполнил, да и только богам известно сколько в нем было до того как я его нашел. С таким накопителем я быстренько покажу этому хаму его место, мы даже не опоздаем на занятия, — также шепотом, чтобы не услышал противник ответил я.
Мы стояли друг напротив друга, кипя от раздражения и нетерпения, и ждали, когда один из дружков Бернарда подаст сигнал к началу дуэли. Мои друзья с волнением ждали исхода поединка в нескольких метрах от нас. Вивьен с тревогой смотрела на меня, и я как будто слышал ее голос, — Остановись, не надо…, - но сигнал подан, поздно.
Первым делом я поставил воздушную стену и влил в нее весь свой резерв без остатка и сразу почувствовал, как сила вновь возвращается ко мне, камень не подвел, отлично. Тем временем в мою защиту врезалось первое заклинание — воздушная стрела с вложенным оглушающим подарком, стрела пробивает щит, а онемение выводит из строя противника. Хороший ход, возможно чистая победа не будь мой щит так накачан силой, а сейчас моя очередь. Первым делом дыхание холода, чтобы замедлить противника, потом огненный шар, чтобы пробить защиту, классическая тактика, не раз мной опробованная. Ну и напоследок, привет с факультета целительства — расслаблялка, на пол минуты расслабляет все мышцы тела, не смертельно, но ОЧЕНЬ неприятно, а одежду точно придется сменить. Я уже было праздновал победу, когда Бернард поежился от холода и чуть потерял концентрацию, вот только это не помешало ему отбить мою атаку, а уж когда он рассмотрел расслаблялку, у него просто снесло крышу, причем капитально так снесло, даже стропил не осталось. В меня уже неслись ледяные стрелы, воздушные кулаки, потом пошли копья огня и даже копье света и множество странных заклинаний которые идентифицировать я уже не смог, и они явно не одобрены для студенческой дуэли. Не хочу думать, что могло случиться, не будь у меня накопителя. Защита держала, но была очень затратна, в нее ушел уже третий по счету резерв, зато в долгу я не остался. Мои заклинания были куда изощреннее, удар холода по почве, на льду так ловко уже не поуворачиваешься, особые огненные шары, их задача не поразить противника, а выжечь воздух рядом с ним. Таким ходом я рассчитывал отвлечь противника от поддержания защиты. Моим шедевром стала стрела тьмы, вот что едва не принесло мне победы, при попадании в щит она по нему полностью растеклась, начиная разъедать, а в ближайшую брешь высвободился вложенный подарок — паралич. Атака удалась лишь наполовину, вернее почти полностью удался, вот только Берхард успел ударить по мне иглами льда и ослабить паралич.
Как ясно из названия игла не одна, их чертовски много и бьют они со всех сторон, сложное заклятье третьего круга, и как оно ему удалось? В любом случае это неважно, сейчас главное не получить одну из этих игл в горячо любимое тело, после любого такого попадания лазарет обеспечен. Пять игл приняла на себя защита. Плохо то, что воздушная стена заклинание хоть и крайне надежное, пробить его можно потратив больше силы на атаку, чем есть в щите или взломать, что требует времени, но пригодное только для дуэли. Иначе говоря, в реальном бою вполне можно получить огненным шаром в бок или спину, а наша дуэль уже переросла именно в локальное сражение. Еще четыре иглы я сбил воздушным тараном, две отбила личная защита и погасла. А вот это уже опасно, когда она гаснет, по правилам, маг считается проигравшим и дуэль останавливается. В этот момент я подумал, что все обошлось, а главное я остался цел, как ощутил жгучую боль под лопаткой, потом вспышку боли в затылке и все померкло…
Впервые вижу настоящий волшебный поединок двух магов, надо отдать должное Заку, он правильно решил дать на орехи этой надменной дылде, такой смеси псевдо аристократической спеси, истинного негодования, злости, желания унизить я еще не встречал. Таким просто необходимо для излечения пару раз получить по шее, вот только я даже предположить не мог к чему это может привести. А случилось то, что после одной удачной атаки моего, ну так скажем носителя, Берхард выплеснул просто животную жажду убийства. Добавить ему щит с мечом, немного пены у рта и получился бы реальный берсерк, который вообще не станет стесняться в способах убийства. Такому даже доспехи не нужны, все равно не почувствует ударов, да что доспехи, такому и оружия то не надо, руками разорвет. Короче струхнул я малость, что есть, то есть, что уж скрывать, а потом еще и за Зака испугался и открыл ему доступ ко всей энергии, что он мне так щедро отдавал. Надо признать, распорядился он ей с умом, на щит определил добрую половину, да и к атаке подошел с оригинальностью, особенно мне понравился каток под ногами противника, в положении коровы на льду враг метал заклинания куда угодно, но только не в нас. Вот только недолго продолжалась такая удача, уже в самом конце, когда казалось, что победа близка, мой носитель поймал здоровенную сосульку под лопатку, а мгновением позже, младшую сестренку первой, прямо в затылок. Одно хорошо умер парнишка без мучений, считай мгновение и его душа уже отделяется от тела, вот только не поднимается вверх, а сливается с моей, растворяется в ней, дополняя.
Вот не готов я был к такому концу, у своего носителя я могу вылечить простуду, в нужном месте подпитав энергией, подлечить царапину тем же макаром, но заделать дырку в черепе и запустить сердце… Классический вопрос, ЧТО ДЕЛАТЬ?
Я попробовал пошевелиться, теперь уже только я, и ничерта у меня не вышло… Шустро, пока не похоронили, начал скрипеть мозгом, что да как сделать, чтобы хоть пальцем пошевелить. Пробовал и так и эдак, добавлял энергии, убирал, пытался подать сигнал мышцам на сокращение-расслабление, все было глухо, как в танке. Тело мертво, мозг поврежден, реанимация невозможна. Черт, что же делать, надо быстрее что-то предпринять, не хочу очутиться, черт знает, в чьих руках, или чего доброго быть зарытым на пару метров в землю. Да как же заставить душу перестать проходить насквозь, в лесу же она отлично двигала тело. Точно, лес, у того полудохлого зомби была такая гнилая, противная аура, и слившись с ней, я мог довольно шустро передвигать конечности. Вытащив из загашников ту самую «грязную» часть своей души я смог пошевелиться, пусть понемногу, но я обретал подвижность. Ничего, мне бы только Зака подлатать, и можно попытаться выдать себя за него, с такой травмой можно списать что угодно, можно хоть кричать агу и звать маму, никто слова не скажет, только бы поверили, только бы прокатило.
Сказать, что не прокатило, значит просто промолчать, не знаю, каким местом я тогда думал, чем соображал, но ей богу лучше бы лежал и молчал в тряпочку, целее бы был, нервы бы сэкономил. Ну что мне стоило денек подождать и как уважающему себя мертвяку выкопаться из могилы, привести себя в порядок, почиститься, подлататься и тихо, мирно свалить на все четыре стороны? Так нет же, захотел всего и сразу, и человеком стать и в академии магию освоить, друзей завести, да и много чего еще. Теперь могу по собственному опыту сказать: все и сразу не бывает, а когда случается — некуда складывать и рискуешь все потерять. Вот поднялся я на своих двоих, вот они, друзья, только руку протяни, только мои глаза загорелись красным огнем покруче чем у достопамятного мертвяка, а Вив, что плакала и прижимала меня к себе, стала белее полотна. Хреновая ситуация, и, что самое поганое, не очень понятно, что же дальше делать, как поступить, что сказать. Дилемму решил не вовремя очухавшийся Берхард, увидев в нескольких метрах от себя умертвие, он не нашел ничего лучшего как залепить по мне огненным шаром. Все бы ничего, да координация у него, пока что, оставляла желать лучшего, поэтому шар полетел прямиком в грудь Вивьен.
— Ну уж нет, хватит на сегодня смерти и одного подростка, — подумал я толкнув Вив в сторону, занимая ее место.
Меня спасло то, что шар был дохлым и явно пущенным из последних сил, хотя этот факт не помешал ему оставить выжженный след на моем новом теле. По реакции присутствующих стало кристально ясно, что умертвию, пусть и разумному, не так уж и долго существовать в месте, наполненном психованными магами. Полагаю надо срочно делать то единственное, на что хватит моих скромных сил, а именно: ДРАПАТЬ СО СТРАШНОЙ СКОРОСТЬЮ!
Перед исполнением своего гениального плана я еще успел поднять бледную, одеревеневшую от испуга Вив на ноги и сказать что-то вроде: «Не плачь, для меня смерть лишь второе начало, но теперь мне пора уходить, прости», — и припустил в сторону ворот. Приблизиться к ним я так и не сумел, охреневшие от страха студенты стали швырять в меня всем, что смогли выучить за годы учебы. Вот какого стимула мне в институте на физкультуре и не хватало, чтобы побить мировой рекорд скорости! Тут же я побил еще и рекорд по верткости, не каждый психованный заяц сможет вилять по открытой местности так, как это пришлось делать мне. А вилял я в сторону того самого здания из которого я попал в эту обитель знания. В портальной комнате схватил горсть первых попавшихся перстней и наугад запитал несколько из них энергией. Уже вскакивая на круглую каменную площадку, успел подумать, а не разорвет ли меня на части, перстни то разные, а значит и точки выхода разные, вот блин, надо срочно выбросить лишние…
Глава 3. Первый друг
Да я просто везуч, не в том смысле, что я остался целым, если не придираться к мелочам вреде дырки в затылке да обугленной груди, а в том смысле, что все перстни предназначались для боевой практики на проклятых землях. Каждый из них в отдельности переносит студента на окраину проклятого леса, а у целой горсти просто сложились вектора. Таким образом, если два из них вели бы на противоположные концы леса, я бы очутился ровно в его середине. Моя ситуация от примера отличалась только количеством перстней и сложностью вычислений, поэтому оказался я примерно в той же жо…, хм, щекотливом положении что и в начале пути, только еще хуже. Ну привет старый, страшный, навевающий жуть, холодящий нервы, убивающий, плодящий тварей…, извините, увлекся. Короче, три месяца этот лес не видел и сто раз по столько бы сюда не возвращался, да вот, занесло. По здравому размышлению решил не задерживаться в столь неприятном, опасном месте и найти какое-нибудь пристанище, где нет ни живых, ни активно передвигающихся мертвых. Подумать там о жизни насущьной, о том, как сойти за нормального человека и, наконец, влиться в новое общество. Все-таки неприятно только начав вести, какую-никакую социальную жизнь снова очутиться одному. Так, где же есть место в этом мире для такого симпатичного мирного умертвия как я, да еще в самом рассвете сил? Варианта лучше, чем любое старое кладбище мне как-то не пришел, ну и ладно, цель найдена, приоритеты расставлены, начинаем движение.
Сделав с десяток шагов, получил напоминание, что не на прогулку вышел, а здешние обитатели отнюдь не принимают меня за своего. Трудно сказать, что их привлекает: сладковатый запах жареной грудины, спасибо Бернарду, или свежая кровь на спине и затылке. Скорее второе, потому как бешеная белка летяга, спикировала мне на голову и плотненько так обхватила мою шевелюру от самого затылка до середины лба. Шустро сдернув местного обитателя, в ужасе понял, что в прямом смысле потерял скальп и кожа продолжает оплывать. Швырнув сжавшееся в комок чавкающее создание, посмотрел на руку, черт чистые белые кости, блин, ни грамма лишнего жира. В запале начал топтать сапогами, ту что так резко лишила меня надежды хоть как-то показаться на глаза людям, и обнаружил, что кровь у этой заразы не менее едкая чем слюна.
— Твою мать, что за…, - больше цензурных слов просто не было. За пару минут лишиться кожи на голове руке и ногах, не говоря уже об отличной дорогой обуви и получить в обмен крохи противной мертвой энергии — это слишком. Мое настроение упавшее до отметки прорвемся, решило докопаться до недр земли.
— Спокойствие, только спокойствие, дело то житейское, подумаешь, потерял немного кожи, зато получил ценный урок, да и с этой мелкой заразы таки урвал шерсти клок, уже лучше, чем ничего, — успокаивал я свои нервы.
А вот в следующую секунду я встал в ступор, это если эта мелочь захотела мной пообедать и умудрилась так потрепать, что будет, если меня заметит кто покрупнее? Да я буду самым везучим человеком, если просто выберусь из этого места. Дальше я как можно плотнее ужал свою душу и шел не просто медленно и осторожно, а просто панически осторожно, вздрагивал при каждом шорохе и, поворачивая на 90 градусов, двигал дальше. При таком своеобразном способе передвижения, скорость оставляет желать лучшего, поэтому до вечера я так и не смог выбраться из леса.
В мою голову уже лезли неприятные мысли, что я просто наматываю круги, и шататься мне здесь, как обычному зомбяку, до тех пор пока кто-то мной не пообедает или не упокоит. Прямо стало как-то грустно и пусто на душе, вся радость, весь интерес, да и остальные чувства будто покинули меня. Понурив голову и ссутулив плечи, я шел, бездумно переставляя ноги, не заботясь о скрытности или здешних обитателях. Наверное, именно из-за этого упаднического настроения я и не заметил первый встреченный в этом лесу пейзаж, выбивающийся из общей картины. Слева от меня располагались обширные каменные развалины, поросшие сероватым мхом. Периодически, то тут, то там попадались фрагменты костей, некоторые из них явно принадлежали людям или существам похожим на них. Как медик и вообще человек не чуждый биологии я просто не смог идентифицировать даже трети существ, что закончили жизнь в этих развалинах. Поддавшись гнетущей атмосфере этого места, я прошел немного ближе к развалинам, сейчас уже трудно сказать, что здесь было, но по количеству останков и площади, рискну предположить, что это был какой-то город.
— Учитывая современные реалии, здесь жило не менее десяти тысяч разумных, да грандиозная должна была быть битва, — задумчиво произнес я, — а учитывая место и последствия, здесь бились не только мечами.
— Именно так молодой человек, — сказал скрипучий голос рядом со мной, — пятый по величине город Картского королевства, 14 тысяч населения.
— Твою мать, — закричал я, пятясь в противоположную сторону, — ААА!
Как и у большинства живых, глаз на затылке у меня нет, и потому я сразу же запнулся и упал. А как русский человек, который не привык сдаваться, тут же подскочил и припустил в обратном от голоса направлении, вот только бежать по камням, покрытым мхом, который отлично с них соскальзывает, не так-то легко. В какой-то момент моя нога просто соскочила и я с громким криком, ломая ноги, впилился голой черепушкой прямо в здоровенный булыжник. Естественно череп лопнул, явив мне свое содержимое, медленно стекающее по когда-то красивому лицу. Но на этом я не ограничился и задом на руках начал отползать от надвигающегося на меня умертвия, пока не уперся спиной в тот самый некстати подвернувшийся булыжник. Все дальше пятиться уже некуда, кричать я не мог, онемев от страха, да и что толку кричать, кто придет мне на помощь? Разве что привлеку еще худших тварей полакомиться моей оставшейся плотью. Кажись, отбегался, закончилась моя короткая жизнь так толком и не начавшись, прощай Алекс, вернее уже Аннстис, воскресший сейчас будет повторно умершим…
То, что надвигалось на меня, было ужасно: ссутуленная фигура, драные, полуистлевшие фиолетовые одежды беспомощно свисавшие на худой усохшей фигуре, черные провалы глаз смотрели, казалось в самую глубину души, жаждя поживы, ужасающего вида игольчатые зубы, будто созданы, чтобы разрывать и поглощать плоть. Тонкие иссохшие руки с большими загнутыми когтями, попадешь под удар такой лапы, и не спасут никакие доспехи, одна из них опиралась на тонкий резной посох, скорее всего, магического происхождения, а вторая волочила здоровый ржавый меч, таким не разрезать плоть, зато можно ее попросту разорвать, каждым ударом дробя кости. А самое страшное, что ЭТО было разумно и могло, не прикасаясь ко мне просто добить мечом.
Не соображая, что творю, на одних рефлексах, абсолютно без бьющегося в конвульсиях разума, кинул в эту тварь ударом холода. Потом с боевым кличем «Умри мертвец» добавил парой огненных шаров.
Умертвие неспеша и, я бы сказал с некоторой ленцой, отмахнулось от моих потуг посохом и скрипучим, укоризненным тоном произнесло:
— Молодой человек…, хм, пусть будет человек, вы абсолютно не правы, я не какое не уметртвие, и, не смотря на преклонный возраст, в четыреста пятьдесят три года, вполне себе живой человек. И не нужно оскорблять меня и пытаться убить, у вас все равно не получится. — обвинительно произнесло это…, этот старик?…
Я сидел с переломанными ногами, с мозгами, размазанными по лицу в попытке утереться, и выпученными глазами смотрел на это чудо старческого маразма, которое меня еще и отчитывать пытается. Грешным делом я едва не рассмеялся, прикинув всю картину целиком, и только перспектива накликать большую беду задавила начинавшуюся истерику. Подумать только иссохший старик, непонятно в чем душа держится, еле плетется, опираясь на свой тонкий посох, волочит явно здесь же, невесть зачем, подобранную ржавую железяку, который и поднять то толком не может, и все это меня чуть до смерти не перепугало, хотя и умереть то я толком уже не могу. За всю жизнь не припомню такого позора, даже в детстве темноты не боялся, а тут напридумал себе не весть что…
— Простите, а Вы, собственно, кто? — осторожным, чуть подрагивающим голосом задал я столь волнующий вопрос.
— Что? Говори яснее, я тебя не понимаю, — прочавкало это чудо.
Ага не понимает он, вроде правильно все сказал, глуховат ты, старче, — Я говорю, ты кто? — чуть громче повторил я.
— Гайус Фердинанд Аластор, урожденный Аластор, отшельник, что живет на самом краю этих земель — с достоинством ответил старец, — а пришел я почтить память своих предков, что погибли, защищая этот город.
Похоже, старик вообще меня не боится, хотя видок у меня, прямо скажем, не ахти. И не сказать, что не понимает что я такое, вот как на молодом человеке споткнулся, ой чует моя попа, что не простой старикан мне попался, ой не простой.
— Простите, а не могли бы вы помочь мне подняться? И еще, у меня такое ощущение, что лучше бы нам отсюда уйти поскорее, — с глупой надеждой на сострадание спросил я.
Поделиться книгой: