Подземная братва

Он снова закружил в завихрениях коридоров и сумрачных галерей. И куда подевалась пресловутая мужицкая выносливость? «Чем ты в армии занимался, Максимов? Дни до приказа считал?» Очередной «отход от дел» прошел на удивление спокойно. Сознание заволокло легким облачком, затем это облачко уплотнилось, потяжелело, он качнулся, прислонился к скользкой стене и съехал на пол.

Его преследовали тяжелые сны и «наркотические» галлюцинации. Проплыла чашка кофе, которую он пытался спасти от крушения, но потерял равновесие и, плавно кувыркаясь, полетел в бездну… Человек с лицом, изъеденным трупной синью, топил дуло пистолета в его животе и методично давил на спуск. Он вздрагивал, переживал слепящую боль и не мог проснуться. Лицо убийцы распадалось на сегменты – отлетели глаза, оторвались уши… Объявилась крыса-мутант, самая заурядная крыса, немытая, взъерошенная, размером с доброго кота, забралась Максимову на грудь, поводила носом, поплутала глазками-пуговками, открыла зловонную пасть, обнажив добротно отточенные резцы…

Он проснулся, как от пушечного залпа, и вскрикнул, обнаружив у ноги двух откормленных крыс. Ай, сон в руку! Не мутанты, но и не скажешь, что мелочь. Немытые, нечесаные, с длинными голыми хвостами. Не могут просто так появиться крысы – столовая где-то рядом, буфет, ресторан или крупный продовольственный склад. Они как раз собирались перекусить, пристраивались к лодыжке, торчащей из-под задранной штанины. Максимов тряхнул ногой – твари отбежали. Простучали лапки по полу, но далеко не ушли – добежали до середины отсека и замерли, уставились блестящими глазками. Та, что поменьше, пискнула. Еще раз попробуем? Напарница пристально разглядывала «обед» – насколько он способен к сопротивлению?

– Пшли вон… – хрипло вымолвил Максимов. Маловато сил, чтобы адекватно реагировать на появление живности. Туман расстилался в голове – тяжелое, кисельное облако, превращающее человека в дурака.

Твари русского языка не понимали, но отлично знали, что такое ослабленный человек. Писклявая задергала носом, сделала короткую перебежку. Та, что наблюдательная, не стала ей препятствовать, пристроилась в кильватер. Максимов вынул пистолет, взвел курок. Крысы насторожились, но – «голод не тетка» – остановиться не могли. Пистолет отрывисто гавкнул, разбив сомнительный покой подземелья. Писклявую отбросило к стене, вторая заорала дурным голосом, побежала в проем, волоча откормленное пузо, и сгинула в бездонном мраке. Максимов в изнеможении опустил голову. Какая гадость… Он плохо понимал, что происходит, туман все больше заволакивал сознание…

За крысами явился саблезубый кот-мутант – такой же неряшливый, грязный, весь в колтунах. Задрал кудлатый, обросший сосульками хвост, прогулялся, мягко ступая, по часовой стрелке, забрался на грудь, лизнул в подбородок.

– Да брысь ты!.. – тряхнул головой сыщик. Кот, подумав, слез, прогулялся против часовой стрелки, забрался под руку, лизнул в подмышку и стал тереться головой, замогильно урча.

– Брысь, кому сказано! – Он отнял руку, повернулся на бок. Кот, обиженно фыркнув и сварливо ворча, потянулся на выход.

Максимов проснулся. Резко вскинул голову, посмотрел через плечо. Хвост, похожий на обросший инеем обрывок кабеля, обвил бетонный косяк и растворился в темноте.

– Что со мной происходит? – безучастно пробормотал он. – Или так положено?

«Хрена лысого положено, папахен! Крыша едет, не спеша, тихо шифером шурша!» – завопила Маринка. Где она? В извилину забралась? Состояние откровенно бредовое. Он понятия не имел, как положено сходить с ума, никогда не сходил, хотя порой и хотелось – может, так и «двигают» от страстей нормальные люди? Полежишь, пострадаешь, а потом станет весело на душе и на все плевать?

Хватит спать – пора придумать более подходящее занятие. С титаническим усилием Максимов отклеил себя от пола, перевернулся, приняв упор лежа, подогнул колено…

Он не слышал, как в наполненный мерным гудением отсек вошло двуногое существо. Его пнули по руке, и он узнал, что такое прямой контакт челюсти с бетоном…

Пистолет стукнул об пол и быстро сменил владельца. Максимов поднял голову и застонал от боли. Прямой контакт оказался весьма чувствительным, без зубов можно остаться.

Над ним возвышался натуральный бандит – хоть картину пиши. Один из тех, с кем пришлось схлестнуться в огненной дуэли много часов назад. Блондин, бобрик, две залысины, физиономия предельно уставшая, но довольная (еще бы), шрам на виске, плечи – сервант позавидует, костюм испачкан во всех доступных местах. Очевидно, установка со стороны начальства двусмысленностей не допускала: пока не найдете «попрыгунчика», из-под земли не выйдете. Парни и старались. Этот где-то поблизости бродил, сразу прибежал на выстрел…

«Ну что ж, – тоскливо подумал Максимов. – С динамикой сюжета пока все в норме».

– Вот так встреча, – радостно прогудел блондин. – Такая масть поперла!

– Вмастил, – огорченно признал Максимов. – Что поделать, и на вашей улице Вязов бывает праздник.

Комментировать более развернуто желания не было. В переносицу, не шевелясь, смотрело грозное дуло двенадцатизарядной «беретты» с впечатляющей убойной силой.

– Че-то ты потускнел, земеля, – гоготнул бандит. – Деда Мороза хотел увидеть? Так вроде рано еще… Ты лежи, лежи, не шевелись – устал, наверное.

Отступив к проходу, нежеланный субъект выудил из кармана портативную рацию и сделал попытку связаться с начальством. Фокус не удался. Даже с пола было слышно, как эфир забивают крупные помехи.

– Худая связь? – уныло поинтересовался сыщик.

– Да и хрен на нее! – отмахнулся бандит. – То берет, то не берет… А тут и, ясный перец, не возьмет. Институт горного дела там, – показал бандит пальцем, – а на крыше у них мощная антенна плюс передатчик сотовой компании. Но это дело мы переживем, – философски заключил он и подмигнул: – Верно, земеля? – после чего решительно взметнул пистолет, взведя курок большим пальцем – мол, адьёс, дружище. «Пальнет и не почешется, – ужаснулся Максимов. – А кто в такой ситуации придет на помощь?»

Профессия у него, конечно, была рискованная, но как-то не представлял он свое будущее в заоблачных сферах (а то, что в рай определят, не сомневался – не злодей же, от грязи мир вычищает). Прочувствовать кончину, однако, не успел, никак не верилось. И киллер попался не бестолковый – в болотных глазах отразилось разочарование. Он выждал несколько секунд, давая сыщику почувствовать безысходность момента. Отсрочки хватило, чтобы сыщик краем глаза отметил шевеление в проеме. Кто тут такой любопытный?

– Кис-кис, – позвал он.

– Р-ррр… – хрипло отозвался проем.

В глазах бандита – пытливо-сосредоточенных – мелькнула настороженность. Он сделал попытку оторвать один глаз и посмотреть, что там сзади, а второй оставить на месте, но такие номера без бутылки, как правило, не проходят. Рыкнуло повторно, и это окончательно заставило его повернуть голову. Объявилось лохматое страшилище из семейства кошачьих – хвост дугой, шерсть клочками – эдакая киска Баскервилей. Оглядело присутствующих взглядом профессионального разведчика, включая дохлую крысу, скользнуло бандиту между ног, потерлось о штанину.

– Брысь! – брезгливо рявкнул мордоворот, отшвыривая кошака в угол. Дуло сместилось на несколько градусов.

Кошак взревел от обиды, а Максимов, воспользовавшись ситуацией, метнулся из лежачего положения! Концентрация на обвисшей мотне, бросок, прилив энергии в пятку – и стоптанный каблук победоносно вонзился в пах противника! Непродуманно устроены мужики – ранимое место всегда открыто… Бандит истошно завопил, затряс «береттой», отыскивая мишень. Но ее уже не было. Развернулась мишень на пятой точке, с треском разрывая штаны, дернула бандита за лодыжки. Замешательство на краткий миг, а каков эффект! Третьей ноги у убийцы не оказалось. Махая руками, он пытался ухватиться за воздух, в итоге уронил пистолет (который улетел куда-то за трубы) и треснулся всем своим неслабым весом. Максимов оказался сверху. Но вся энергия ушла в бросок – он весь был как пустое ведро. Бандиту не составило труда схватить его за воротник, сменив «миссионерскую» позу на какую-то извращенную. Покатились в проем в исполненный загадок мрак, в котором исчезла выжившая крыса, куда свалился после первого визита бродячий кот…

Максимов чувствовал, как от бандита упругими, горячими волнами исходит страх. Дыхание перехватило. Застоялый, зловонный мрак, адская жара, исходящая от невидимого стояка… Упали на единственный свободный от металла пятачок и от удара разлетелись кто куда. Адская боль пронзила позвоночник. Подниматься Максимов не спешил – да и неоткуда выискивать возможности. Уперся шеей в горячую трубу, не чувствуя жара, подтянул пятки. Бандит же резко подпрыгнул, думая, что и противник сделает так же. Мощный кулак разорвал темноту (светлее, правда, не стало). Загудела атакованная труба, бандит вскричал от резкой боли, и наступательный порыв померк. Максимов уперся ладонями в сырой пол, с хрустом распрямил колени. Оппонента куда-то унесло…

Уснуть не позволял раздражающий хрип. Пришлось собраться, раздавить волю в кулаке и проделать титаническую работу по отделению зажигалки от кармана (о фонаре он уже не думал). Блеклая капелька пламени осветила «мученика». Скулы парня сводила мощная судорога, бандит дрожал, со лба потоком хлестал пот. Неторопливый осмотр позволил выявить серьезное телесное повреждение. Совершая незапланированное падение, бандит пронзил позвоночником непоколебимый чугунный вентиль с маховиком, служащий для перекачки воды из стояка в горизонтальные направляющие, и, похоже, успешно его расколошматил (позвоночник).

– Что ж ты сделал-то, падла… – Изо рта выкатился бледно-розовый пузырь, глаза постепенно тускнели.

– А ты чего? – не остался в долгу Максимов. – Я тебя трогал?

– Сука ты… – прошептал умирающий.

– Ага, – кивнул Максимов. – А ты весь белый, зацелованный и пушистый. Дурак ты, батенька, и не лечишься. Хотя теперь лечись, не лечись… Слушай, а кто у вас в банде за старшого – не поделишься на смертном-то одре? Фамилия там, приметы, адреса, явки? Фокс, Горбатый? Какая тебе разница, а мне, возможно, в дело пойдет.

– Да пошел ты… – слабым голосом выдавил бандит. Задумался, напрягся и добавил, куда именно. Устремленный человек, случись возможность, не только послал бы, но и провожать бы пошел. Он вообще не понимал значения фразы: «Послать куда подальше». Ведь то, куда обычно посылают, совсем недалеко…

– Таки не скажешь? – расстроился Максимов. – Ну, смотри, не зачтется это в твой актив на том свете.

Страдалец изогнулся дугой, решительно противясь издыханию в этой смрадной дыре (ведь даже не найдут, не похоронят, крысы обгложут косточки!), сделал попытку дотянуться до обидчика. Максимов на всякий случай отодвинулся. Дождавшись результата (пламя зажигалки уже на сантиметр подсело), подобрал бандитскую «дрель», покрутил портативную коробочку с антенной – то работает, то не работает… Опасно эту штуковину с собой таскать. И смысл? Позлить уцелевших бандитов? Покрутил миниатюрный мобильник и тоже выбросил: вещь пустая и непрактичная. Шатаясь под землей, владелец телефона отключил свою «игрушку», дабы не садились батарейки (все равно не возьмет под толщей земли и бетона), а чтобы включить, надо знать пин-код, который знает лишь бандит на том свете. Если не забыл.

«Почему я живой?» – риторично спрашивал себя Максимов, выбираясь из зловонного мешка. Полз на четвереньках, поскольку не мог иначе, резонно полагая, что никто его позора не увидит. Коллеги далеко, а что подумают бандиты в случае новой трогательной встречи, его волновало меньше всего.

«Усатый-полосатый» с рваным ухом, жуткого серо-рыжего окраса лежал под протекающей трубой и слизывал с пола воду. Чем не подарок?

– Спасибо, браток, – с чувством поблагодарил Максимов, рискнув почесать кота за ухом. – Такого мастодонта мы с тобой уложили… – Животное замурлыкало, вскочило на лапы, обвило Максимова хвостом. – Э-э-э, – невольно рассмеялся сыщик, – да ты скорее не браток, а сеструха, с чем тебя и поздравляю от чистого сердца…

Он гладил это странное, ободранное существо, а оно извивалось под рукой, отзывчивое на давно забытую ласку, терлось, преданно урча, пыталось забраться лапами на колени.

– Ты за мной не ходи, ладно? – говорил сыщик. – Ты гуляешь сама по себе, я – сам по себе. А в трудные минуты я буду вспоминать о тебе и песенку напевать про то, как прекрасная любовь с бродяжкой обвенчалась. Не ходи за мной, ладно?

И все же животина тащилась за ним, продолжая сладострастно урчать, требовала ласки. А потом под трубами что-то пискнуло, и она мгновенно выгнула хвост дугой, сложила уши на затылок, оскалилась, как тигр, и, живо выйдя из образа доброй и ласковой любимицы, помчалась в бой. Короткая яростная драка, сдавленный писк, рычание, хруст перекушенных хрящей… Максимов удивленно покачал головой (папа у кошки, наверное, собакой был) и, пользуясь удобным случаем, пустился в бега.

А потом до мозга с особой отчетливостью докатилось, что он убил человека – пусть злодея, но не хомячка же. Встал как вкопанный и принялся опорожнять желудок. Посмертная маска блондина стояла перед глазами. Он убивал в этой жизни не раз и не два, случалось всякое, а потом засыпал ночами с опаской и часто просыпался в холодном поту, бормоча и от кого-то отбиваясь: «Уйди, умоляю тебя, ну будь же человеком…» Сделав несколько шагов, Максимов оказался в неосвещенной части коридора, голова снова закружилась, и он сполз по стеночке, погрузившись в «альков» между вертикальными нагромождениями труб. Что-то слишком часто он начал отключаться и впадать в «анабиоз». Вот и на этот раз – запуржило в голове, обмякли ноги, и он предпочел не спорить с организмом – организму виднее. Проспал, судя по ощущениям, недолго, мертвецы с опухшими физиономиями не являлись – распахнул глаза, терзаемый каким-то странным предчувствием, уставился на противоположную стену коридора, утонувшую в полутьме, – до ближайшей лампочки было шагов тридцать. Голова онемела, липкий холодок полз по спине. Что такое? Призраки подземелья ощупывают, проверяют на вкус? Да нет, все нормально, давно пора привыкнуть. В опутавших пространство трубах что-то заунывно гудело. Он начал подниматься, на всякий случай стараясь не шуметь, шагнул из ниши…

И замер, пригвожденный к полу пронзительным страхом.

В этой части подземелья было темновато. Мерцало где-то позади, и свет по подземелью распространялся неохотно, словно бы по принуждению. Коридор – от стены до стены – от силы полтора метра. И буквально в десяти шагах от Максимова, в той стороне, куда он направлялся, посреди прохода возвышалась человеческая фигура…

В принципе – это могло быть что угодно – например, столб, который возвели посреди сжатого пространства, чтобы люди здесь поменьше ходили… Но у «столба» были плечи, голова, опущенные руки – в общем, все, что для столбов нехарактерно. Он затаил дыхание, сделал безуспешную попытку сунуть руку в боковой карман, чтобы вынуть пистолет. Но такое ощущение, что к руке привязали две пудовые гантели, и она решительно отказывалась подниматься. Максимов всматривался в полумрак – его трясло, и казалось, что сердце колотится на все подземелье. Перед глазами, при условии что с ними все в порядке, действительно стоял человек. Причем стоял спиной к нему – в противном случае вряд ли стал бы сохранять неподвижность при виде образовавшейся из ниши фигуры. «Так вот они какие, привидения», – неуверенно подумал Максимов, отрывая пятки от пола, уходя обратно в свой «альков» и прижимаясь к стене. Пришлось втиснуться: почему он раньше не замечал, что в этом углублении так тесно? Горячая труба прижала руку к бедру, теперь, чтобы вытащить пистолет, уж точно придется постараться. Но врастать в стену он не собирался, неопределенность пощипывала нервы, и он, не выдержав, высунул нос.

Фигура шевельнулась, и в следующее мгновение послышались шаги, кряхтение, что-то вылупилось из бокового ответвления, и к смутной личности примкнула еще одна. Блеклый лучик света запрыгал по стенам.

– Ну, что там? – донесся приглушенный голос.

– Пустая трата времени, тупик, – отозвался собеседник. – Коридор и дверь с замком – в нее уж лет сорок никто не долбился. Но сходил не зря, – ухмыльнулся мужчина, – облегчил душу и тело, можно дальше работать…

«Не привидения, – подумал Максимов. – Снова эти черти. С ума сойти, как тесен подземный мир – они везде!..»

– А ты чего застыл тут, как изваяние? – доносился глухой голос. – К полу прирос али как? Фонарь зачем-то выключил…

– Да не по себе мне что-то, Илюха. Стою, поджидаю тебя, стало быть, и вдруг мерещится мне, что неподалеку кто-то храпит. Ну, в натуре, храпит, как человек…

Максимов поморщился. «Папахен, ты временами несносен, храпишь, как носорог, – жаловалась дома Маринка. – Я уже замаялась прослушивать за стенкой твои оперные арии. Ты бы принимал какие-нибудь меры, покуда я окончательно не разозлилась и не выселила тебя из квартиры…»

– Да что-то не слыхать вроде… – после долгой паузы отозвался Илюха.

– Так уже и не храпит, – резонно отозвался обладатель отменного слуха. – То ли глючит меня, Илюха, от всего этого дерьма, то ли это в трубах…

– Трубы храпят? – не понял напарник.

– Да иди ты!

К свету фонаря добавился второй, двое стали неслышно приближаться; похоже, не сговариваясь, встали на цыпочки, удвоили бдительность. Максимов чувствовал, как лицо заливает испарина, щиплет глаза, смотреть невозможно. Пошевелиться трудно, а если извернуться и все же сунуть руку за пистолетом, то выстрелить первым все равно не судьба. Оставалось лишь надеяться на чудо…

А эти двое остановились, не доходя до него какой-то метр. Послышался щелчок, вспыхнуло пламя зажигалки – «охотник» дал прикурить товарищу и прикурил сам. Было слышно, как они с наслаждением выдыхают дым.

– Аркашу, сука, убил, до сих пор поверить не могу… – произнесли над ухом. Чуть сместят фонарь и будут иметь прекрасную возможность полюбоваться носками ботинок загнанного частного сыщика! – Жалко парня, эх, такой затейник пропал… А он ведь подготовленный был, на ринге меня метелил за милую душу. Найду эту суку – с таким удовольствием пристрелю, а прежде помучаю – попляшет он у меня…

«Выходит, я долго проспал, – удрученно подумал Максимов. – Наткнулись на покойника, забегали еще быстрее…»

– Да хрен мы его найдем в этих катакомбах, – пессимистично бурчал напарник. – Шеф в ярости, а толку? Людей у нас мало, а здесь такие лабиринты…

– Найдем, не волнуйся, – усмехнулся первый. – Шеф свою городскую шантрапу через бригадиров мобилизует. Все дыры из подземелья, конечно, не заткнут, но на основных выходах этого «живчика» уже ждут. Помяни мое слово, Илюха, мы его поймаем уже через несколько часов, если он в щель какую-нибудь не забьется, чтобы помереть спокойно…

«О чем это они?» – встревоженно подумал Максимов. Но мыслительные процессы пришлось на время отложить. Бойцы из неприятельского войска снова тронулись в дорогу, и у сыщика все кости свело от напряжения. Молоточки колотились под черепом. Пятна света плясали по вздутому полу, временами взлетали к стенам, к потолку. Он практически был уже в этом круге, еще мгновение, и его осветят – добро пожаловать на сцену! Подобрался, стиснул кулаки, чтобы броситься первым – сил, правда, уже не осталось, но он поборется за выход в «полуфинал»… И тут кружок света вдруг резко убежал из-под ног, покатился по коридору, потом куда-то подпрыгнул… и в следующее мгновение проходящий мимо человек, окутанный табачным дымом, едва не коснулся его плечом! Максимов чуть не выдал свое присутствие – готов был уже броситься с ревом. Он разбросал бы этих двоих – с поддержкой Божьей силы и фактора внезапности… но только не сегодня, когда конечности вялые и как-то ничего уже не хочется и не можется…

Они проследовали мимо, и с него потек такой обильный пот, что сыщик испугался – услышат, как капает на пол. Но парочка удалялась, продолжая приглушенно переговариваться. Нет уж, больше он в такую западню себя не заманит. Максимов оторвался от стены, наполовину высунулся, повернулся боком и извлек наконец-то из кармана свою ценную «дрель». Ну, все, можно «сверлить»! Кончить этих урок с «претензиями» к чертовой матери и пусть сюда вся стая слетается…

Но рука тут же дрогнула – не стоит, наверное, шуметь, да не любитель он убивать людей выстрелами в спину. Шагнул обратно, а эти двое вдруг, как назло, остановились метрах в двадцати от него, нагнулись и в свете фонарей стали что-то рассматривать у себя под ногами. На фоне далекой лампочки их силуэты неплохо просматривались. Максимов почувствовал, что расслабляться рано. Застыл, развернул ухо по «ветру».

– Ну, надо же, секи, Колян, здесь кто-то блеванул недавно…

– А точно недавно?

Максимов заскрежетал зубами – какого черта он, как кот, метит эту территорию, мог бы и в закутке каком-нибудь излить свои рвотные массы…

Двое всматривались в живописную лужицу, оставленную сыщиком, один из них присел на корточки, а Максимов снова начал поднимать пистолет – без дополнительных трупов, похоже, не обойтись.

– Да не, Колян, подсохло уже. Фу, гадость какая!

– Слушай, а кто тут еще мог нагадить?

– Да кто угодно, Колян. Хотя знаешь… В той степи его точно нет, мы сами оттуда пришли. Похоже, хреново этому гаврику, колбасит его уже… Пошли. Да держи ухо востро. Шеф обещал охренительную премию тому, кто первым эту падлу загребет…

И они затопали по коридору, удаляясь от ниши, где активно потел и изнывал сыщик…

Он спешил убраться из этой «оскверненной» местности. И снова твердил себе: главное – не ходить по кругу. Где-то рядом должен быть выход. Их много, но хотя бы один! Технический люк, воздуховод, до которого можно допрыгнуть. И никаких незапланированных встреч, пусть ходят параллельными маршрутами… Силы непрерывно таяли. Взбудораженный схваткой и последующей встречей, он сумел подняться и на первых порах двигался относительно сносно. Но опять начались «отклонения» – то ноги подкашивались, то кашель сотрясал. На развилке между мрачными, почти не освещенными коридорами он выбрал менее зловонный и вскоре обнаружил, что стены предельно сузились, потолок пришел в движение. Приходилось нагибаться, чтобы не шаркать макушкой. Безбожно длинный переход – словно от одной станции метро к другой. А в конце тоннеля – низкий полутемный зал с изъеденным сыростью потолком и единственным тусклым плафоном в проволочной арматуре. Со стен и сводов сочилась вода, пропадая в половых трещинах. Раньше здесь, возможно, находился склад. Огромные стеллажи, сваренные из уголков и стальных прутьев, выдавливались из полумрака, словно разделочные столы в судебно-медицинском учреждении. Стальные треугольные штуковины с овальными отверстиями и ребрами жесткости. Арочные проходы в дальней стене, груда бесполезного железа, огромная вентиляционная решетка, забитая густой, как пряжа, пылью. За горой металлолома в углу – две ступени, а над ними – овальная герметичная дверь наподобие тех, что встречаются в фильмах про подводную лодку. Но радости мало. Пулей эту дверь не пронять. Да и куда стрелять? Изнутри она была абсолютно гладкой, без запоров и замочных скважин. Он нашел в металлоломе бугристую стальную штуковину, отдаленно напоминающую ломик, попытался подцепить дверь. Тем же ломиком старательно сбивал мощные крепежные болты с вентиляционной решетки, но те и не думали шевелиться. Умеют строить, где не надо…

Снова от страха оказаться в западне томительно сжалось сердце. От бесполезной работы двоилось в глазах, ноги подкашивались. Максимов добрел до стеллажа, вскарабкался на скользкую плиту. Не обойтись без отдыха – с такими-то повреждениями. Скоро, как кошка, будет спать по двадцать часов в сутки! Дискомфорт чудовищный – он весь извертелся. Реальное ощущение, что лежишь на разделочном столе. Не выдержав, он снова сполз на пол, забрался под стеллаж. Тоскливо, грязно, неуютно, но толика приватности присутствовала. Голод он переживет, отсутствие нормальной воды переживет тоже. Любую напасть может пережить человек. Знаменитая «голодная Зинаида» из Краснодара четыре года не ест и не пьет. Питается солнцем и терпеливо ждет, пока отвалится желудок. А пока не отвалился, читает лекции по эзотерике. Свернувшись в три погибели, натянув воротник на голову, Максимов отрешенно смотрел, как неподвижно висящий плафон, разливающий мутное мерцание, плавно расплывается, как от лампочки отпочковываются еще три, шесть, восемь лампочек… Обычная техническая лампочка на тридцать пять вольт. Такие применяют в специальных сетях с наличием понижающего трансформатора. Подобные лампочки висят на стройках, вдоль разрытых теплотрасс. Кто не видел эти мутные гирлянды, разложенные на бетонных блоках, ограждающих участок очередной аварии или плановой замены труб? Один сосед по подъезду – куркуль и «мышатник» – как-то «тиснул» пару лампочек, приволок вприпрыжку домой – радости полные штаны! Но то ли физику в школе не учил, то ли сам по себе дурак: включил прибор, рассчитанный на тридцать пять вольт, в сеть на двести двадцать! Полыхнуло так, что руки в момент обуглились, полквартиры сжег благодаря своей «хозяйственности». Жена потом горластой выпью это дело комментировала, головой об трюмо билась и в психушке Новый год встречала…

Максимов очнулся от легкого дуновения, словно перышком по шее провели. Отогнулась шторка, отделяющая нормальное восприятие мира от тихого бреда, и он вдруг увидел настоящих призраков! Они проплыли по дальнему краю зала, вдали от источника освещения. Бледная размытая фигура в убогих лохмотьях. За ней еще одна – под копирку – белесая, прозрачная… Привидения, кто же еще? Обувь не шоркала, одежды не шуршали, ни кашля, ни голосов. Плавно и молча перемещались, словно на воздушной подушке, и для порядка лишь слегка покачивались… Он равнодушно наблюдал, как фигуры пропадают в арочном проеме – одна пропала, вторая… Воздух как-то неспокойно подрагивал, словно марево в полуденный день…

«Подумаешь, привидение, – лениво подумал Максимов. – И не такое людям встречается. Целая толпа водителей под Сантьяго в Чили наблюдала динозаврокенгуру выше двух метров ростом. Бегала этакая дылда через дорогу, призывно виляя огромными бедрами. Не могло же всех одновременно проглючить».

Согнутую ногу свела судорога, так что пришлось выбираться из-под стеллажа и растирать лодыжку. В голове значительно потеплело. «Хорошо, привидения так привидения. Дело житейское и где-то даже заурядное. В любом уважающем себя подземелье обязаны обитать привидения. Но с каких это пор привидения испускают легкий ветерок, как какие-то ничтожные материальные объекты?»

«Не такие уж они и привидения, – дошло вдруг до него. – А бесшумно двигались, потому что уши у него заложило. И не бандиты это никакие – не будут уважающие себя гангстеры разгуливать по подземелью, не глядя по сторонам и в живописном рубище. Местные они. Дети подземелья. Или… взрослые подземелья».

Он достал на всякий случай пистолет и побрел за странными личностями.

Излишне говорить, что никакой органики за проемом уже не осталось. Не станут эти странные персонажи – будь они материальные или не очень – ждать, пока у сыщика заработает голова. За пределами зала он уперся в развилку. Один из коридоров выходил в технический коллектор – вместительную трубу с сопутствующими камерами и карманами. Такие переходы обычно тянутся из района в район и теоретически могут прорезать весь город. Другой коридор был затейливо украшен разводами на выщербленных кирпичных стенах, дренажной канавкой по центральной бетонной плите, связками кабелей и двумя рядами водопроводных труб. Максимов бросился в один коридор, оттуда в другой – никого. Злость обуяла нешуточная. Он хотел закричать, но как-то не пробился в горло клич «Эй!».

И снова он блуждал сумрачными коридорами. Докучал едкий запах аммиака, слизь на стенах, крысы в темных углах. Исправно тикающие часы показывали половину десятого. Вечер наступал в природе. Луна взбирается на небо, граждане разбредаются по кроватям – на работу им с утра… Или уже утро?

Он очутился в просторном помещении, похожем на машинный зал. Угрюмые котлы, снабженные манометрами, продолговатые чугунные решетки, крыльчатки мощных вентиляторов в огромных нишах. Замысловатые переплетения крашеных труб с заглушками и вентилями, семейство старинных асинхронных двигателей и приделанных к ним цилиндрических редукторов. Металлические кожухи. Приводные системы на сварных рамах со штуковинами, похожими на редукторы, но исполняющими обратную функцию – не понижают частоту вращения, а наоборот… мультипликаторы. Облезлая табличка: «Осторожно. Возможен газ!» И снова котлы, радиаторы, утонувший в мутной жиже дизель-генератор с приваренным глушителем. Серьезное учреждение над головой. Но не работает в нем с некоторых пор подземный машинный зал. На столбе – коробчатый пульт, две кнопки – красная, черная, под последней наклейка: «Звон». Врут они всё, нет никакого звона. За котлами обнаружилась развалюха-тахта, колченогий табурет, деревянный ящик в качестве стола. На «столе» – покрытые коркой плесени полбуханки бородинского, пустая консервная банка, емкость из-под «Нарзана», опустошенная на три четверти.

Он с жадностью схватился за «угощение». Минералка была теплой, лишенной всяческих минералов и витаминов; хлеб он ломал о ребро жесткости редуктора, опасаясь сломать редуктор. Давился не успевшей пропитаться плесенью сердцевиной буханки, жадно пил из горлышка.

И тут за спиной кто-то неожиданно засмеялся.

Максимов выронил добычу и стремительно обернулся.

– Кто здесь?

Никого не было. Котлы, помпезные радиаторы, снова котлы… Асинхронные махины, похожие во мгле на отрезанные от танков орудийные башни… Он испуганно вертел головой. Привидения не смеются – это истина. Привидения порхают, видятся, мерещатся и немы, как дворник Герасим. Он опустил руку в карман, нащупал рукоятку «дрели». Сделал шаг, вклиниваясь между угрюмо-безмолвным оборудованием, еще два шага, потом перешел на скоростной разгон. Что-то мелькнуло в загроможденном углу – низкорослая фигурка шмыгнула за сваренный из рифленых плит лоток. «Не пригрезилось», – подумал Максимов, выдернул рукоятку (хотелось верить, вместе с пистолетом) и бросился наперерез. Навстречу вылетел обломок профиля, по которому он проехался, как по банановой кожуре, и, чтобы не расквасить нос, смирил наступательный азарт. Снова прозвучал задорный смех. Коротышка в мешковатых обносках юркнул из-за лотка и кубарем покатился в нагромождение котлов.

– Эй, постой!

Человечек уже пропал. Догоняя его, Максимов насадил шишку о низко висящую трубу (чем вызвал новый приступ сатанинского хохота), втиснулся между котлами. И высоко подпрыгнул от неожиданности, когда проворный комочек, шурша лохмотьями, выкатился из-за чугунного агрегата и красиво прошмыгнул у него между ног. Гномики местные забавляются? Шоу гоблинов? Он мгновенно развернулся, поражаясь своей прыти, хватанул пятерней воздух и помчался за человечком. Не догонит, так хоть согреется. А человечек, заливаясь заразительным смехом, докатился до вентиляционной решетки, подпрыгнул, как-то ловко перебрал руками, уцепился за выступающую полку уголка и задрал ножки. Не поймал…

– Да стой же ты, гаденыш! – в сердцах выплюнул сыщик. – Ничего я тебе не сделаю…

А тот всю жизнь, наверное, тем и занимался, что ходил по стенам. Перебирая конечностями, сместился к краю решетки и лихо сиганул на ржавый поддон. Железо загудело, словно набат. Спрыгнул на пол, и опять сыщик не успел схватить за шиворот поганца. Но азарт охоты уже затягивал. Гномик добежал до проема, обернулся, как бы подзуживая, – давай же развлекаться, глупый человек, и шмыгнул в коридор. Максимов бросился за ним. Сверкнули пятки, взвихрились лохмотья, пропадая в боковом отростке. Он нырнул туда же. Пробежал еще пару коридоров, соединенных низкорослыми проемами. Зашиб колено, споткнувшись о невидимую приступочку, и оказался в аналогичном машинном зале, где, помимо редукторов, моторов и прочей технической дряни, стояли два гигантских вентилятора в положении явно не рабочем и целая череда крупноячеистых воздуховодов. Гномика нигде не было.

– Да и шут с тобой! – бросил в темноту Максимов. – Больно надо за тобой гоняться.

Переведя дыхание, он добрался до ближайшего выступа, где устроился, свесив ноги, и принялся выколупывать из пачки курительную смесь. Целых сигарет там практически не было – мятая каша из табака и курительной бумаги. Поразмыслив, достал из кармана блокнот, превратившийся во что-то плоское и слипшееся, отодрал листочек и принялся конструировать подобие самокрутки. Когда курительная палочка почти сформировалась, оставалось подогнуть кончик и поджечь, из ближайшего проема вылезла чумазая мордуленция, блеснула глазками и показала язык. Максимов отвернулся. Невозмутимо защипнул кончик, подогнул, чтобы торчащее изо рта «произведение» гордо смотрело вверх, запалил и дважды глубоко затянулся, окутав себя «благородным» ароматом паленой бумаги. Начал ждать, демонстрируя презрительное равнодушие. За спиной нерешительно помялись, затем зашуршали лохмотья, и кто-то пристроился рядом.

– Дядь, дай дернуть…