Человек среди учений

Иногда помощью в этом освоении занимаются психологи, которые лучше знают человека, его разнообразные душевные свойства и потребности. И те психологи, которые понимают, что человеку нужно ориентироваться не только в частных житейских ситуациях, но и в самых главных жизненных вопросах, по праву воспринимаются уже как философы со своим учением, приобретающим общественный резонанс.

Однако у любого чисто философского подхода, если в нём заключён достаточный потенциал, тоже постепенно находятся свои популяризаторы, свои психологи, свои проповедники. Так и формируется учение как социальное явление. Так оно постепенно доводит свои теоретические предпосылки до возможностей практического применения.

Это совершенно естественный процесс познания: от идеи к практике. Если учение осталось теорией, значит оно ещё не созрело для применения (или просто недостаточно дееспособно).

Встречается и другой, более догматический подход, не столь озабоченный особенностями индивидуального последователя. В этом случае способы ориентирования предлагаются как бы в виде самих ориентиров. Учение диктует человеку необходимые сведения об устройстве жизни, правила поведения и другие нормы и догматы. Речь здесь идёт уже не о возможных, а о единственно возможных, то есть об обязательных способах ориентирования.

Надо ли напоминать, что это вопрос лишь стиля воздействия, принятого учением или теми, кто взял его на вооружение? "Единственно возможное" остаётся для свободного человека всего лишь одной из многих возможностей. О ней трудно судить, не сопоставив её с другими возможностями, предложенными другими учениями.

Не все учения рассматривают и описывают способы ориентирования рациональным образом. Описание может быть поэтическим, символическим, заклинательным и пр. Учение может прибегать к самым различным приёмам передачи информации. Может моделировать житейские ситуации, может напрямую излагать чей-либо индивидуальный опыт, может рассказывать притчи, может погружать в медитацию… Но всё это многообразие не исключает возможности выявления особенностей учения и его сравнения с другими подходами. Для каждого способа ориентирования, который вроде бы не изложишь словами, возможны комментарии, но главное – всегда можно примерить (хотя бы интуитивно) тот или иной способ ориентирования к внутренним потребностям человека. Не будем забывать, что именно внутренний мир человека служит той конкурсной площадкой, на которой встречаются учения, хотели бы они этой встречи или нет.

Интересно, между прочим: а кто судит этот конкурс? Как ты думаешь, читатель?

Иногда учения не столько излагают способы ориентирования, сколько призывают человека следовать определённому авторитету или авторитетам. Иногда учения утверждают некую традицию наставничества, которая подразумевает передачу ориентирующих знаний через непосредственное общение ученика с учителем. То и другое выводит нас к представлению об ориентаторах. Но об этом чуть дальше.

Осталось ещё заметить, что в нашем движении по жизни существенную роль играют и такие средства, которые могут и не определять направление, но усиливают само наше стремление, ускоряют наше движение в избранном направлении, наполняют его дополнительной энергией.

Примером может служить музыка. Она резонирует с нашей душой, будит, вдохновляет её, не даёт ей успокаиваться, укрепляет нас на том пути, который мы выбираем с помощью других средств.

Примеры способов ориентирования

Приводя примеры способов ориентирования, можно было бы отчасти вернуться к примерам средств ориентирования и ориентиров. Ведь каждое средство ориентирования, если оно предпочтительно для человека, каждый ориентир, выбранный человеком, служат для него в каком-то смысле и способом ориентирования. Читатель, которого заинтересует эта мысль, сможет проверить её и сам, причём не на абстрактном материале, а на своём собственном. Здесь же мы отметим (как и в других перечнях примеров) лишь наиболее общие виды способов ориентирования.

Жизненные навыки – это устоявшиеся способы ориентирования, имеющие разное происхождение, но перешедшие в привычку, в инстинкт, в подсознательный выбор определённых решений для стандартных житейских ситуаций. Далеко не всегда жизненные навыки можно отнести к философии, к способам ориентирования в главном, но из них складывается незаметный фундамент мировоззрения, определяющий более осознанные и более общие линии жизни.

Внутренние установки – своего рода внутренние фильтры, регулирующие восприятие информации. Восприятие и использование для выбора направления действий. В отличие от жизненных навыков, формирующихся постепенно, внутренние установки могут возникать или рушиться более резко, в связи с определёнными событиями внутренней жизни и в соответствии с характером человека.

Психологические приёмы – сознательные способы ориентирования, опробованные человеком, принятые им на вооружение и применяемые для ориентации в сложных условиях. Психологические приёмы используют и ориентаторы – для того, чтобы корректировать ориентацию тех, кому помогают.

Методические подходы – так можно назвать рационально упорядоченные этапы постижения, которые сами по себе являются проверенными путями, выводящими к ориентирам дальнейшего пути. Шире всего такие способы ориентирования применяются в процессе обучения. Впрочем, многие люди и сами по себе расположены к применению какого-либо методического инструментария для определения ориентиров.

Научные теории – логически последовательные системы, дающие нам картину мира в определённом разрезе. Это своего рода картография, занимающаяся составлением карт разного рода (климатических, физических, геологических и так далее). К сожалению, успехи науки оказываются скромнее, когда она переходит от технических деталей мироздания к наиболее важным для человека особенностям жизни.

Стиль мышления – эту разновидность способов ориентирования определить не так легко. В ней неразличимо сплавлены многие из упомянутых уже составляющих. Но нельзя и не сказать о ней. Именно стиль мышления становится результирующим индивидуальным инструментом восприятия жизни. Он может быть усилен характером, окрашен темпераментом. Особенно ярко стиль мышления проявляется у творческих натур, но заметен он и на самом бытовом уровне – как, например, скептицизм или оптимизм.

Общественные уклады. Не каждый из них становится способом ориентирования, но такое тоже бывает. Когда человек не только живёт, как заведено, но думает и чувствует, как заведено, тогда общая ориентация (уклад жизни) органично является его собственной.

Религиозная практика – это способ ориентирования, вытекающий из объединения людей вокруг общих центральных ориентиров или даже вокруг одного сверхориентира. Сюда может быть вплетена и религиозная теория, однако именно в религиозной области практика серьёзнее ориентирует человека, чем самая основательная теория.

Сказка про инструментальный рай

Жил на земле один мастер-механик. Звали его Универ. А если кто думает, что таких имён не бывает, так это, может быть, вовсе и не имя было, а прозвище.

Была у этого мастера Универа мечта, о которой знали все его друзья. Мечтал Универ поработать когда-нибудь в такой мастерской, где были бы все инструменты, какие только можно себе представить. Очень уж он любил всё, что мастерить помогает. А там, где он работал, места было мало – лишь для самого необходимого. Всё было занято механизмами, которые люди несли Универу в ремонт. Справа громоздились неисправные, а слева починенные. Все, кому новую вещь дорого купить или со старой расставаться не хочется, шли к Универу в его маленькую мастерскую. Где уж тут инструменты коллекционировать? Дома разве что, так ведь и там тесно.

Как-то праздновал Универ свой день рождения и получил много подарков: всякие необычные клещи и пилки, отвёртки и тиски, свёрла и стамески. Ему только такие подарки и дарили: знали, чем порадовать.

Когда гости разошлись, стал Универ подарки рассматривать. И нашёл среди них золотой молоточек. Маленький такой, даже непонятно, можно ли им забить что-нибудь. А на рукоятке – надпись, вся из завитушек: "Стукни и пожелай". "О! – думает Универ. – Молоточек-то, кажется, волшебный. Надо его опробовать".

Стукнул он золотым молоточком по столу и говорит:

– Хочу в свою мечтательную мастерскую, да и только.

Зазвенел молоточек, засверкал так ярко, что Универ зажмурился, а когда глаза открыл – уже находился он в просторном светлом зале, похожем на выставку инструментов. Всюду полки да шкафы с прозрачными дверцами – и уж чего там только не было!…

Ходит Универ, смотрит, то и дело в затылке чешет: не знает, для чего вот это приспособление служит или вон тот аппарат. Да и знакомых инструментов он никогда столько не видел, даже на международной ярмарке, где однажды целый день бродил.

Да только здесь не ярмарка, не музей, не выставка, а мастерская. Отовсюду стук доносится, гуд и жужжание. Большой зал во все стороны разветвляется, в другие помещения переходит, а там мастера трудятся. У каждого своя комната большая, со станками и верстаками, со своими шкафами инструментальными, да ещё такой простор остаётся, что танцевать можно. Только никто не танцует, каждый чем-то занят, так что на Универа никто и внимания не обращает. А Универ всех видит, потому что все двери распахнуты.

Только одна дверь оказалась закрыта. Подошёл к ней Универ, увидел на двери табличку, читает: "Мастер-механик Универ". Удивился он, открыл дверь, заходит, а там такая мастерская, что и в мечтах он такую представить не мог. В глубине мастерской ещё одна дверь. Вошёл Универ, а там в точности его квартира, где он прожил всю жизнь. И все вещи его, и подарки на столе лежат, а среди них золотой молоточек поблескивает…

Живёт Универ, не верит своему счастью. Позавтракал утром, дверь открыл – и в мастерской. Всё сияет, всё к работе готово, а на особом столе новые инструменты лежат, которые только что в мастерскую доставили, чтобы мастера их опробовали в работе.

Да и работа здесь была другая. Никакие люди сюда свои механизмы не притаскивали. Все мастера только инструментами и занимались. Всякие новые инструменты делали, ручные и автоматические, простые и электрические. И просто инструменты, и инструменты для изготовления инструментов, ну и так далее.

Вроде бы счастлив был Универ – ведь попал, куда мечтал. Только почувствовал вдруг: не хватает чего-то. Прислушался к себе и сам удивился. Затосковал он, оказывается, по тем старым механизмам, которые ему люди чинить приносили. Там он им жизнь возвращал, и они снова чьей-то жизни служили. А здесь он сам чувствовал себя каким-то диковинным инструментом: работает хорошо, а вот зачем – непонятно.

Стукнул Универ снова золотым молоточком, только ничего не произошло. Посмотрел на ту сторону молотка, которой стукнул: потускнела, не блестит. Значит всё, израсходовал желание, когда сюда попасть захотел.

Что же делать?

Но ведь другая сторона молотка осталась блестящей! Стукнул Универ этой стороной, неизрасходованной. Засверкал молоточек – и перенёс его обратно в прежнюю жизнь.

Принялся Универ опять за свою работу. Все подумали, что он просто в отпуске был.

У золотого молоточка обе стороны уже потускнели, но об этом Универ не жалел. Ведь мечта его исполнилась и превратилась теперь в воспоминание. А у воспоминания, знаете ли, гораздо больше интересных подробностей.

Ориентаторы

Для человека ориентаторы – это все те, кто реально помогает ему ориентироваться в главном. Иногда он ощущает воздействие ориентатора, а иногда и не догадывается о чьей-то ориентирующей роли в своей жизни. Впрочем, то же самое можно сказать, наверное, и обо всех остальных понятиях ориентирования. Всегда ли мы осознаём свои ориентиры и всё прочее?…

Правда, отличие в том, что ориентатор – это человек. Внимание к его личностной работе помогает и нам вести свою работу.

Для учения все эти понятия звучат иначе. Ведь учение предлагает помощь не одному конкретному человеку, а многим: каждому из тех, кто прислушается к его советам и призывам. И ориентатор, с точки зрения учения, – это тот, чьи суждения и поступки оно считает самой надёжной основой для ориентации. Тот, кого оно признаёт и рекомендует как наилучшего помощника для своих последователей.

Развитие человека во многом основано на преемственности знания, на получении его от тех, кого мы признаём авторитетным в той или иной области. Опираться на авторитет естественно для человека. Поэтому и для философского учения естественно обозначить свои центральные авторитеты или определить свои принципы признания авторитетности. Без этого учение как бы повисает в воздухе. Ему необходимы учителя и образцы жизни, помогающие ориентироваться реальному человеку.

Впрочем, понятие об ориентаторе шире и глубже представления об авторитетности. Источником помощи в ориентировании может быть и неприметный носитель тайного знания, и Сверхориентатор (или пророк, который обращается от Его имени к людям), и тот, ориентирующая роль которого установлена учением как догмат. Ориентаторами могут быть признаны священнослужители или люди, преуспевшие в рациональном познании мира, в проповеднической, наставнической или творческой деятельности. Ориентаторы – это герои или святые, сама судьба которых становится ориентиром для других.

Человек свободен искать ориентаторов везде – невзирая на их связь с тем или иным учением. Но каждому учению нужна когорта своих ориентаторов.

Ориентатором особого рода является и философ – в силу самого характера своей работы. Он выявляет наиболее достоверные средства ориентирования, ориентиры и других ориентаторов, способных помочь человеку в решении его главных проблем. Выявляет, сравнивает, рекомендует. И не забывает, что главный предмет его забот – проблематика человека, наша общая потребность в ориентировании.

Сам человек имеет дело с великим множеством возможных ориентаторов. И принимая кого-то для себя в такой роли, он уже осуществляет свой человеческий выбор. При этом стоит не забывать, что это лишь сегодняшний выбор. Не каждый ориентатор, предложенный учением, которое мне симпатично, может помочь мне на моём пути. Не каждый, кто помог мне вчера, сможет помочь мне завтра.

Примеры ориентаторов

Стремясь к универсальной формулировке, можно сказать, что каждый человек, с которым нас сводит жизнь, может стать для нас ориентатором. Всё зависит от нашей способности восприятия и усвоения его ориентирующих свойств и его опыта ориентирования (успешного в той или в иной степени). И вместе с тем понятно, что некоторые люди на разных этапах нашей судьбы особенно помогают нам в выборе жизненных маршрутов. Их мы и можем выделить как своих ориентаторов.

Родители обычно становятся первыми нашими ориентаторами. С годами их возможности помочь нам ориентироваться могут расти (особенно если мы следуем по жизни за ними) или уменьшаться (если мы выбираем путь, резко отличающийся от их пути). Но полноценным родителям, внимательным к судьбе своего ребёнка с самого начала и наблюдающим её траекторию наиболее полно, всегда есть чем помочь ему, когда он в этом нуждается.

Педагоги. К ним относят и преподавателей, передающих нам знания о мире внешнем, и воспитателей, способствующих становлению нашего внутреннего мира. Но это менее значительное различие, чем различие между подлинным педагогом-ориентатором (какова бы ни была его специализация) и тем, кто просто оказывает учебные услуги населению.

Друзья являются для нас особыми – равными нам – ориентаторами. Их помощь не очень заметна, не вменяется нам как нечто стороннее, а скорее является частью нашего с ними совместного ориентирования. Но от этого она не становится менее значительной.

Лидеры – это те, кто прокладывает русло. Если мы принимаем это русло как своё, они становятся для нас ориентаторами. Вопрос в том, устремлён ли твой взгляд на общие с лидером ориентиры – или всего лишь в спину лидера.

Кумиры возникают не столько в результате потребности в ориентировании, сколько в результате потребности в преклонении. Подмена сложного искусства личного ориентирования упрощённой ориентацией на ориентатора здесь проявляет себя ярче всего. Может быть, даже правильнее говорить о кумире не как об ориентаторе, а скорее об этаком своеобразном ориентире.

Политики – социальные ориентаторы, специализирующиеся на ориентирах внешней жизни, но оказывающие на многих и внутреннее воздействие. Они могут брать на вооружение то или иное учение – и нередко превращают его в идеологию. Большее не входит в их специализацию. Всё-таки внутренний мир отличается от внешнего.

Учёные и популяризаторы разрабатывают с помощью средств и авторитета науки новые ориентиры и трансформируют старые. Глубокие учения прибегают к научным ориентирам скорее как к текущим иллюстрациям, нежели стратегическим опорам. Но поскольку наука опирается на логику, люди рационального склада могут научный подход к любым явлениям жизни предпочитать всем другим подходам.

Писатели, эти картографы человеческой жизни, так или иначе помогают ориентироваться тем, кто их читает. Если писатель способен на достаточно масштабное творчество и это творчество созвучно нашей душе, его слово (или слово, прозвучавшее через него) может стать для нас путеводной нитью.

Люди искусства (художники, артисты, музыканты) – каждый из них, в меру своего таланта, прокладывает свой путь в постижении жизни. От нас самих зависит, на что мы отзывчивы и кто из них может стать нашим проводником.

Проповедники – лоцманы духовной жизни, предупреждающие о рифах, мелях и других возможных опасностях. Он помогают нам прежде всего сосредоточиться на необходимости ориентирования, этой постоянной внутренней работы. И, если завоевали наше доверие, помогают нам осуществлять её.

Учителя жизни – те, кто готов глубинным образом участвовать в нашем ориентировании, если мы готовы открыть перед ними дверь в свою судьбу. Если они хорошо делают свою работу, то остаются в нашей судьбе навсегда, даже когда наше ученичество оказалось не столь уж долгим по сроку.

Духовные наставники – это люди, имеющие особые возможности помочь в ориентировании тому, с кем они вошли в отношения наставничества. Наставника объединяет с тем, кто принимает наставления, вера в эти особые возможности, в помощь сверху.

Пророки обращаются не к отдельному человеку и редко входят в подробности индивидуальных судеб. Но их ориентирующая сила огромна. Другое дело – какую частицу этой силы мы способны принять в себя. Это тоже не просто.

Сверхориентатор. Представления о Том, чья ориентирующая сила абсолютна, – это порывы ветра, доносящиеся до нас, да и то не до всех, из области тайны. Никакие аргументы ничего не докажут тем, до кого такой порыв не донёсся. Никакие опровержения не разубедят тех, кто его ощутил.

Сказка про Город столбов

В Городе столбов, где жил Оэн, было очень тесно. Дело в том, что жители города становились к старости всё выше и всё шире, а когда их жизнь заканчивалась, не умирали, а превращались в каменные столбы. Такая у них была особая природа организмов.

Вот поэтому в городе и увеличивалась теснота. Но жители привыкли к этому. Каждый всю жизнь был озабочен тем, чтобы найти место получше к тому времени, как придёт его пора стать столбом.

Некоторые столбы, на память о великих людях, красили бронзовой краской и вешали на них нарядные кашпо с цветами. Но гораздо больше древних столбов оказывались заброшенными, и тогда их незаметно использовали для строительства новых зданий, хотя об этом не было принято говорить во всеуслышанье.

И на тесноту никто не жаловался, все к ней привыкли. Один Оэн маялся в Городе столбов – и всё мечтал выбраться наружу. Всё ему казалось, что за городом должен начинаться совсем другой мир, просторный и счастливый.

Легко сказать: выбраться наружу! Город был похож на бесконечный лабиринт. Если кому-нибудь удавалось изучить все пути, ходы и выходы хотя бы в своём квартале, на него смотрели как на великого мудреца, а после того, как он превращался в столб, много лет украшали этот столб цветами.

Да нельзя было и заикнуться кому-нибудь о своём желании выбраться из города. Считалось, что все должны любить свой город так, чтобы даже и не думать о чём-нибудь таком. Многие даже полагали, что их городу нет ни конца ни края.

А вот Оэн никак не мог в это поверить. Терпеливо учился он пробираться по городу от центра к окраинам. Шли годы, а он всё не оставлял своих стараний. На всю жизнь запомнился ему и тот день, когда он выбрался к городской стене, и тот (гораздо позже), когда он смог через неё перебраться.

Наконец он достиг того, к чему стремился!

Перед Оэном раскинулись прекрасные просторы. Он любовался широкой рекой, зелёными лугами, холмами, поросшими лесом, скалистыми вершинами гор на горизонте. Он глубоко дышал необычным пьянящим воздухом, подставлял щёки тёплому ветру, вдыхал неведомые ароматы.

Долго стоял Оэн, завороженный новой жизнью, распахнувшейся перед ним. Потом ещё раз глубоко вздохнул – и повернулся обратно к городской стене. Он чувствовал, что ему необходимо прежде всего рассказать другим, как выбраться к этой жизни.

Системы ориентирования

Осмотрев основные понятия ориентирования, с которыми явно или неявно имеет дело любая философия, подумаем теперь о том, каким образом эти понятия могут быть сведены вместе и что при этом получается.

Собственно говоря, выбор определённых средств ориентирования, ориентиров, способов ориентирования и соединение их друг с другом постепенно ведут к формированию того или иного философского учения. Но не всегда мы встречаемся с ним именно в таком качестве. Поэтому будем говорить о более широком представлении: о системах ориентирования.

Системой ориентирования, или ориентирующей системой, можно назвать устоявшуюся структуру взглядов, суждений, представлений (а иногда к тому же лозунгов, правил, традиций, предрассудков), влияющих на ориентацию людей или общества в целом. Пребывание в силовом поле такой системы не упраздняет собственных усилий по ориентированию. Они могут соответствовать этой системе, а могут и противоречить ей – вплоть до активного противоборства.

Бывают, как известно, парадоксальные ситуации, когда существует мощная ориентирующая система, но практически никто не пользуется ею для реального ориентирования.

Иногда общую для многих людей ориентирующую систему называют идеологией. Или даже официальной идеологией – если она принята властью, навязывающей её тем, кем она управляет.

Человек может выработать для себя и некую индивидуальную ориентирующую систему, определяющую всё или почти всё его внутреннее существование. Если при этом он считает, что такая система уже не требует усилий по обновлению, возникает тоже своего рода внутренняя "официальная идеология". Рано или поздно ему придётся подгонять под неё реальную жизнь.

Обычно цель системы состоит в том, чтобы предложить человеку (а иногда и навязать) определённую ориентацию или некоторый набор ориентаций, из которых он может выбрать для себя наиболее подходящую.

Ориентация – это одновременно и результат, и процесс ориентирования, продолжающийся в определённом стиле. Это сводное понятие, включающее в себя используемые средства и способы ориентирования, выбранные ориентиры и представление об ориентаторах. Ориентация может быть коллективной или индивидуальной, может входить в систему ориентирования или выпадать из неё.

У одних ориентация – это постоянный поиск. У других – некогда совершённый выбор (на смену которому может придти со временем новый выбор).