Человек среди учений

Иногда умалчивание о средствах ориентирования объяснимо тем, что учение откладывает этот вопрос на потом. Оно предпочитает вернуться к нему после того, как поможет человеку разобраться с другими представлениями. В этом случае нам как бы предлагают отправиться в путь, а о том, как выбирать этот путь, поговорить по дороге. Что ж, бывают любители и таких путешествий, но они должны знать, на что идут. Знать, что не всегда бывает возможность вернуться обратно и начать всё сначала. Иногда приходится начинать заново, выбираясь из той чащобы, в которую тебя завели.

Нередко умалчивание замешано на предположении, что средства нашего ориентирования достаточно очевидны. Но для этого надо не обращать никакого внимания на тот факт (тоже совершенно очевидный), что возможных средств ориентирования у нас много и путь наш существенно зависит от того, какие из них мы предпочтём.

Есть некая закавыка в том, что при выборе средств ориентирования нам тоже нужно как-то ориентироваться. но это – для любителей схоластики.

Чтобы представить себе хоть приблизительно тот арсенал, из которого человек выбирает средства ориентирования, глянем на примеры, накопленные философией. Разумеется, можно их дополнять и варьировать, что-то запихивать в дальний угол, что-то начищать до блеска. Но основное дело в этом арсенале – и для человека и для наставляющего его учения – это выбор. Выбор того, что важнее. Хотя и не обязательно за счёт отказа от всего остального.

Примеры средств ориентирования

Инстинкт – это лоцман тела. Включая, конечно, биологическую, бессознательную часть психики. Он роднит человека со всем остальным живым миром и становится первым нашим рабочим инструментом с самого начала жизни. От нас зависит, насколько мы будем опираться на него в дальнейшем, насколько критично будем относиться к его непосредственным подсказкам.

Интуицию можно считать тоже своеобразной формой инстинкта. Но это более тонкий и более чуткий прибор. Интуиция позволяет порою разом увидеть всю ту местность, по которой мы пытаемся проложить себе дорожку. Это луч, проникающий сквозь изолированные слои знания и помогающий движению в многомерном мире.

Знания и систематизирующая их наука создают свою мастерскую средств ориентирования. Она выглядит мощной и самостоятельной. Но когда дело касается мировосприятия, ориентирования в главном, как раз здесь выясняется, что возможности этой мастерской сильно ограничены. Внешние знания охватывают мир вширь и очень помогают во внешней ориентации, но их вклад во внутреннее ориентирование не так велик, как может показаться.

Жизненный опыт и то, что называют здравым смыслом, – средства ориентирования, повседневно используемые каждым человеком. Но для того, чтобы играть заметную роль в поиске главных ориентиров жизни, нужно, чтобы житейский опыт мог постепенно преображаться в духовный. Нужно, чтобы здравый смысл не отгораживал нас от внутреннего смысла явлений и событий.

Следование авторитетам – одно из самых простых в применении средств ориентирования. Но если пользоваться только им, всё будет решаться тем, за какими авторитетами мы следуем. Можно предположить, кстати, что лучшие из авторитетов (ориентаторов) призовут нас к опоре и на другие средства ориентирования.

Следование социальным традициям – это тоже своего рода инстинкт, только инстинкт более масштабный. Инстинкт организма по названию "общество".

Соборное мышление: о нём чаще говорят религиозные учения. Это накопленный и пополняемый опыт тех, кто объединён вокруг некого общего стержня мировосприятия. Когда-нибудь, возможно, это понятие естественнее будет относить ко всему человечеству в целом.

Откровение, озарение, благодать – особые средства ориентирования, тоже обычно связанные с религиозным чувством человека. Они носят странный характер для сторонних людей, но повелительным образом указывают направление тому, в чью жизнь они вошли.

Чувства человека представляют собой целый индивидуальный комплект средств ориентирования. Особенно центральные его чувства, наиболее влияющие на мировосприятие. Их можно описывать по-разному, укрупняя или дробя. Приведём, в качестве примера, десять чувств, которые можно считать основными. Чувство родства. Чувство дружбы и чувство любви, помогающие нам сближаться с людьми. Чувство социальности и чувство долга, помогающие ориентироваться в обществе. Эстетическое чувство. Этическое чувство. Чувство логики, обеспечивающее рациональную ориентацию. Чувство веры, воплощающее ориентацию религиозную. Чувство призвания, направляющее творческие возможности человека.

Желания – это импульсы, так или иначе уже участвующие в процессе ориентирования. Их можно воспринимать самостоятельно или считать проявлениями ориентирующего действия инстинкта и чувств.

Воля нередко воспринимается как самостоятельная сила устремления. Может быть, правильнее понимать её как результирующую чувств, возникающую в результате их взаимодействия друг с другом.

Разум приведён в конце лишь потому, что это наиболее ёмкое понятие из всех средств ориентирования. Многие из них можно рассматривать как элементы разума. Но даже те средства ориентирования, которые противопоставляют разуму, всё равно связаны с ним и именно вместе с ним участвуют в ориентирующей работе. Разум – это верхний свет, освещающий внутренний мир и даже внешний, но свет особый. Это зрячий свет, помогающий не только видеть, но и понимать смысл видимого.

Сказка про стрелку-советчицу

В самой обычной стране в самые обычные времена среди самых обычных людей жил умный Стёпа. Так его все всегда и называли: "умный Стёпа". Или "Стёпа-умный". Просто Стёпой никто не звал.

Умным его считали все, потому что было у него одно особое свойство. Он всегда знал, что надо выбрать, куда идти, чем заняться, на какой остановке выйти и что где купить. А кто из нас всегда это знает?…

И вот какое совпадение: неподалёку от умного Стёпы жил ещё один Стёпа, только помладше. Помладше и попроще, потому что не водилось за ним такого особого свойства, чтобы он всегда знал, что надо выбрать, куда идти, что делать, на какой остановке выйти и что где купить. Ведь не все из нас всегда это знают. Поэтому никто не звал его "умным Стёпой". Его, между прочим, даже Стёпой никто не называл.

Дело в том, что этот младший Стёпа очень уважал умного Стёпу и всегда старался держаться к нему поближе. Всё хотел ума-разума набраться. И все называли его Тёпой – чтобы с умным Стёпой не путать.

Но Тёпа, надо сказать, тоже был неглупым. Он понимал, что наверняка у Стёпы-умного должен быть какой-то секрет. Не может ведь человек так просто всегда знать, что надо выбрать, куда идти, чем заняться, на какой остановке выйти и что где купить. Тёпа очень хотел этот секрет выведать. Хотел, чтобы его тоже умным называли, пусть даже и Тёпой.

Постепенно привык умный Стёпа к Тёпе, стал с ним дружить. Но секрет разгадать у Тёпы никак не получалось. Наконец не выдержал он и прямо так спрашивает:

– Есть ли у тебя, Стёпа, особый секрет, что ты такой умный? Откуда ты всегда знаешь, что надо выбрать, куда идти, чем заняться, на какой остановке выйти и что где купить?

– Есть, – говорит умный Стёпа. – Есть у меня такой секрет. Тебе я его открою, потому что мы совсем уже подружились.

Показал он Тёпе маленькую стрелку, которую всегда носил с собой в кармане.

– Вот мой секрет, – говорит. – Это моя стрелка-советчица. Когда я не знаю, что делать, я эту стрелку покручу-поверчу, она мне и покажет, что надо выбрать, куда идти, чем заняться, на какой остановке выйти и что где купить.

– Что-то не видал я никогда, чтобы ты её доставал, – засомневался Тёпа.

Он ведь тоже неглупый был. Не хотел, чтобы его дурили.

– Ну, во-первых, секрет и должен быть секретным, – отвечает ему Стёпа. – А во-вторых, я уже так привык к своей стрелке-советчице, что обычно заранее знаю, куда она мне покажет. Так что и доставать не обязательно.

"Вот бы мне такую стрелку-советчицу," – стал мечтать Тёпа. Днём и ночью мечтал. И так ему захотелось хоть на один день стать таким же умным, как Стёпа, что поступил он не очень-то по-дружески: взял да утащил у Стёпы его стрелку. "Он же её и не достаёт почти, сам сказал, – думал Тёпа. – Испытаю её немножко и верну".

Целый день он со стрелкой бегал туда-сюда, всё хотел её указания научиться понимать. Только ничего у него не получалось. Положит стрелку перед собой, она и лежит. Как повернёт, так и останется. Как и что она Стёпе советует – непонятно.

Вечером столкнулся Тёпа во дворе с умным Стёпой, а тот улыбается ему и руку ладонью вверх протягивает. Положил Тёпа ему на ладонь стрелку, потупился, вздыхает. И стыдно ему, что стрелку утащил, и спросить не решается, почему же у него ничего не получилось.

– Ладно, не огорчайся, – утешает его умный Стёпа. – Это я виноват, что самого главного секрета тебе не сказал. Ведь у каждого своя стрелка-советчица должна быть. Чужая ему ничем не поможет.

Ориентиры

Ориентир – это веха, примета, знак. Это любое явление, которое мы принимаем во внимание при ориентировании. Каждый из ориентиров, много их или мало, помогает определить направление, скорректировать его или подтвердить правильность пути.

Представление об ориентире шире представления о цели, поскольку цель предполагает стремление к ней.

Представление об ориентире шире понятия о ценности и других понятий, связанных с нашим внутренним состоянием.

Ориентир снимает проблему обладания или отождествления. Он может быть целью, но это совершенно не обязательно: он может быть и тем, от чего мы спасаемся. Он может быть нашей собственной приметой индивидуального пути, а может служить путеводной звездой для миллионов.

Ориентиры могут быть внутренними для человека или внешними. Они могут быть близкими и далёкими, достижимыми и недостижимыми, прямыми, косвенными или даже обратными. Ведь представление о том, от чего нужно уходить, тоже задаёт направление.

Ориентир – это всё, что помогает выбору направления. Не каждое учение использует это понятие, но в нём совершенно естественным образом нуждается человек. И когда выбирает путь, и когда сравнивает друг с другом учения, способные ему в этом помочь.

Любой может объявить, что он получил откровение свыше. Но в зависимости от того, какие ориентиры для жизни он описывает, за одним пойдут многие, а другой останется одиноким чудаком.

Мне важно, на каких видах ориентиров сосредотачивается учение, которое предлагает мне свою помощь. Годятся ли эти ориентиры для меня, смогу ли я пользоваться ими? Или они хороши для самого учения, хороши для тысячи его последователей, но плохо различимы для меня самого, и мне останется лишь идти по натоптанному этими тысячами следу?…

Мне важно и то, насколько устойчивы мои ориентиры. Важно, чтобы среди них были такие, которых хватит надолго, а лучше – навсегда. Учёные называют такие ориентиры инвариантами, и в основе каждой мощной теории лежит совсем небольшое число инвариантов: от выбора их зависит предлагаемая концепция мироздания. Да и для любого человека, для любого практика своей человеческой жизни, наряду с огромным множеством повседневных ориентиров, крайне важны те ориентиры, которые отличаются неизменностью. Их можно назвать сверхориентирами. С их помощью можно держаться главного направления.

Сверхориентиры особенно выразительно выглядят в религиозных учениях. Но без них не обходятся и концептуально-логические теории, и уж тем более социальные учения.

То, каковы сверхориентиры, о которых говорит учение, очень много говорит о нём самом. Но не всегда учение спешит рассказать о сверхориентирах. Иногда оно огораживает их эзотерическим барьером, чтобы избежать вульгаризации, готовит начинающих последователей к их восприятию.

Проблема отношения к сверхориентирам может встать перед человеком и вне всякого учения. Ведь эти ориентиры, которые представляются нам относящимися к высшей реальности, могут быть, вообще говоря, и реальными и иллюзорными. Как распознать их? Как удостовериться в том, что имеешь дело не с фантомом? Иногда реальность высших ориентиров сама по себе оказывается для нас высшей реальностью, превосходящей обыденную действительность и несущей в себе собственное подтверждение. Иногда нам всё-таки нужна поддержка учения, имеющего дело с духовным опытом такого рода.

Опыт учений важен для человека даже тогда, когда он не становится верным последователем того или другого из них. В этом смысле все учения важны – как составляющие культуры человечества.

Если сверхориентиры способны нести свою реальность с собой, то реальность других ориентиров внутреннего мира то и дело может подвергаться сомнению. Необходимы определённые навыки, чтобы научиться пользоваться ими, соотносить их с внешними ориентирами, использовать те и другие в своём поведении. Учение, которому мы будем доверять, должно помогать нам в этом.

Существуют ориентиры притягивающие – те, к которым мы стремимся непосредственно: туда! именно туда!… Надеемся мы достичь такого ориентира или нет, главное в нём – то направление, которое он задаёт. Определить направление помогают нам и отталкивающие ориентиры – то, от чего мы стараемся уйти, убежать, избежать. Но это лишь пляшущие тени: даже если мы бежим от них, но не отыскали притягивающих ориентиров, результат нашего движения будет смутен. И самыми рискованными для человека оказываются учения, объявляющие главными своими ориентирами эти тени.

Достижимость или недостижимость ориентира не меняет его роли для нашей ориентации. Но слишком близкие ориентиры быстро исчерпывают своё значение. Достигнув такого ориентира (или пройдя мимо), мы уже нуждаемся в новом ориентире. Такие сиюминутные ориентиры делают наш путь довольно зигзагообразным. Искать нужное сочетание ближних и дальних ориентиров – вот в чём задача для человека и для помогающего ему учения.

Самые мелкие ориентиры, наверное, те, которые служат непосредственными сигналами для наших простейших инстинктов. Встречали ли вы людей, которые руководствуются только ими?

Кроме непосредственных ориентиров, в направлении которых мы движемся, существует множество ориентиров косвенных. Одни из них помогают нам определить своё местоположение, как Полярная звезда мореходу, другие служат подтверждающими приметами верного пути, третьи определяют наш маршрут, находясь вне его. Косвенные ориентиры играют вовсе не второстепенную роль. С их помощью мы проверяем правильность пути, его достоверность. С их помощью мы заменяем прямую умозрительную траекторию на реальную для нашей жизни.

Каждое учение ведёт свой разговор об ориентирах. Но никакие ориентиры не являются собственностью какого-либо учения. Ориентиры нужны человеку. И многие из них служат ему задолго до того, как приведут его к тому учению, которое поможет ему в дальнейшей ориентации.

Примеры ориентиров

Цели – ориентиры, намеченные для достижения. Но достигнутая цель – это всего лишь конец одного перехода, совпадающий с началом следующего.

Ценности – чисто внутренние ориентиры, связанные с разными измерениями жизни, но имеющие некоторую общую основу (не всегда доступную анализу) в личности человека. Можно говорить и о социальных ценностях, которые проявляются как во внутренней, так и во внешней форме.

Приоритеты – ориентиры, которыми человек руководствуется в первую очередь. Это говорит нам о бесконечном множестве возможных ориентиров, с которыми мы имеем дело, и о том, что ориентирование – это не столько поиск, сколько выбор ориентиров.

Традиции – ориентиры, которые за долгое время опробованы многими людьми. Традиции нередко подсказывают нам путь даже прежде, чем мы успели задуматься о нём.

Догмы – это ориентиры, в природу которых как бы входит их обязательность для человека. Часто они имеют не столько указательный, сколько ограничительный характер – словно теснина ущелья, из которой потоку просто некуда деваться.

Общественное мнение – замысловатое сплетение явных и неявных ориентиров. Оно помогает самостоятельно мыслящему человеку, а человека податливого может тянуть, как течение. Или как невод, находящийся в руках умелых рыболовов.

Награды – искусственно создаваемые ориентиры, не самого первого плана, но всё-таки значительные и для тех, кто к ним стремится, и для тех, кто их достигает, и для тех, кто на них взирает со стороны.

Мечты – зачастую довольно зыбкие, смутные, иррациональные, легко видоизменяющиеся внутренние ориентиры, которые, тем не менее, очень важны для многих людей. Их дальний мерцающий свет иногда определяет направление всего жизненного пути или большого его участка.

Идеи – своеобразные ориентиры, которые не столько задают направление, сколько располагают человека, подталкивают его изнутри в ту или другую сторону.

Замыслы – индивидуальные, творчески сформированные ориентиры (не будем причислять к ним преступные умыслы), которые становятся для человека своего рода синтезом многих других ориентиров. Не зря к результатам осуществлённых замыслов применяют слово "достижение".

Идеалы – эти ориентиры могут быть реальными (как человек, которому мы подражаем) или абстрактными (как социальная утопия). В любом случае они создают для нас некое силовое поле, позволяющее нам следовать проложенным путём или прокладывать собственный.

Священные тексты – сложный конгломерат ориентиров, требующий от нас постоянной работы по их осмыслению. Или внимания и доверия к предлагаемым нам толкованиям этих текстов.

Заповеди – авторитетные для нас ориентирующие призывы, достаточно конкретные и лаконичные, но тоже нуждающиеся в осмыслении или толковании. Они не только ориентируют, но и создают напряжение, побуждающее к движению. Действуют не только призывающе, но и вызывающе – как высокая вершина на заядлого альпиниста.

Сказка о похищенной матери

В те времена, когда на земле ещё водились драконы, а самолёты и автомобили ещё даже не думали появляться, жили-были три брата. Отец их, умирая, наказал им беречь мать, как зеницу ока. Да они и без отцовского наказа любили её, как только мать и любят. Она знала: что ни попросит, сыновья тут же бросятся исполнять любое её желание.

Была их мать красива, хотя все трое сыновей уже с бородами ходили. Была умна и в хозяйстве неутомима. Такой утешительницей была, что любой человек, который со своей бедой к ней приходил, уходил с миром в сердце. А если хвалили её, на сыновей кивала – мол, это они всему её научили. Вот такая замечательная женщина была.

Но замечательным человеком быть всегда опасно – что во времена драконов, что во времена автомобилей и самолётов. Прослышал о ней один пожилой дракон, что жил за тридевять земель, и решил похитить её, чтобы она у него в пещере за порядком следила и его, дракона, утешала, когда совесть мучает. Мужа, думает, у неё уже нет, а сыновья своими делами заняты, за тридевять земель им не добраться. Пожилой был дракон, опытный, расчётливый. Всё обдумал, взял да похитил.

Всё учёл дракон, кроме того, в чём не разбирался. Про сыновнюю любовь он и слыхом не слыхивал.

Пустились братья, не мешкая, любимую матушку из беды вызволять. Чтобы наверняка дракона разыскать, разделились они: старший по морям поплыл, средний по лесам пошёл, младший по горам полез.

Путешествовать – это для каждого из них новым ремеслом оказалось. Но они всем, чем надо, постепенно овладели. Старший научился путь по звёздам определять, течения угадывать, к ветру прислушиваться. Средний мог любой след различить, любую тропинку отыскать, из любой чащи выбраться. Младшему словно сами камни советы давали, как от вершины к вершине пробраться.

Долго ли, коротко ли, а так получилось, что в один день оказались все три брата в тридевятом царстве у драконовой пещеры. Увидел их дракон, только лапами развёл от удивления: понял, что просчитался. Что делать, не драться же! Отдал он братьям их матушку, извинился, да ещё дал ей целый сундук с драгоценностями в награду за тот порядок, что она успела в его пещере навести. И сам же их всех домой доставил. Бесплатно. Пожилой был дракон, понимающий.

Радуются все избавлению, только младший из братьев какой-то задумчивый. Спрашивает его матушка:

– Что с тобой, милый? Поделись, давай вместе подумаем.

– Давай, матушка, – кивнул сын. – Может, ты мне объяснишь, как так вышло. Ведь каждый из нас по-своему шёл. Один на звёзды смотрел и к ветрам прислушивался. Другой по звериным следам да по замшелым деревьям дорогу искал. Мне горные вершины путь указывали. У каждого свои заметы были. А вышли в один и тот же день к одному и тому же месту.

– Так главная замета у вас ведь одна и та же была, – улыбнулась матушка. – И она, замета эта, очень гордится, что вы её из виду не потеряли за другими заметами. Она очень вам за это благодарна.

И она бросилась целовать сыновей, стараясь не слишком исколоться об их бороды.

Способы ориентирования

Опираясь на выбранные средства ориентирования, любое философское учение занимается своим основным делом: выработкой способов ориентирования. Как применять те или иные средства ориентирования? Как искать нужные ориентиры? Как пользоваться теми ориентирами, которые уже найдены учением или самим человеком? Как избегать иллюзий и заблуждений, то есть ложной ориентации?… В предлагаемых учением способах ориентирования и заложены ответы на эти и другие "как".

Разнообразные способы ориентирования составляет главную "продукцию" каждого учения. Если они образуют единую, взаимосвязанную структуру, можно говорить об определённой системе ориентирования. Но об этом позже.

Идеология, обладающая политической властью всегда не прочь попробовать создать обязательные средства ориентирования. другое дело, насколько ей это удаётся.

Способы ориентирования, выработанные учением, могут быть изложены им по-разному. Зачастую учение подаёт их как догмы или как непреложные заповеди, хотя на самом деле, по сути, это ничто иное, как инструментарий для самостоятельного освоения.