Человек среди учений

Механика социального самосохранения и самоутверждения не позволяет учениям чрезмерно сосредотачиваться на том, насколько они органически связаны друг с другом. Но отдельный человек вполне может понять, что эти взаимосвязи, обеспечивающие определённую специализацию учений и обмен идеями между ними, гораздо важнее, чем их социально стимулируемая конфронтация.

"Наши перегородки не достают до неба", – сказал один священник, когда его призывали обратить внимание на разницу вероисповеданий. Этот гениальный по своей простоте и выразительности образ становится ключевым, когда размышляешь о единстве и розни учений.

Наши перегородки не достают до истины. Единственное, чего мы можем достичь при особом перегородочном усердии, – это самим заслониться от неё, не желая признавать право на истину за остальными. И в конце концов обрести горизонтальную перегородку: потолок вместо неба.

А почему бы и нет? – решит иное учение. На потолке можно красочно изобразить устройство верхнего мира. А иначе неизвестно, кто что там в высоте усмотрит.

Помогая человеку ориентироваться, каждое учение исходит из своих представлений о том, как реально устроена жизнь: КАК ОНО НА САМОМ ДЕЛЕ. Быть искренне убеждённым в реальности своего "как оно на самом деле" – значит быть уверенным в том, что именно там состоится встреча с остальными искателями истины, а вовсе не в том, что на вершину ведёт только один путь.

Открытые карты

Простенькая игра слов, кроющаяся в этом выражении, связана с тем, что не всегда понятно, какими же картами пользуется учение. Не игральными ли?

Всегда ли учение готово открыть свои карты перед человеком, который обращается к нему за помощью? Всегда ли оно скажет ему напрямую, на какие средства ориентирования предлагает опираться, какие способы ориентирования им разработаны? Ведь дело может ограничиться лишь призывом стремиться к тем ориентирам, которые оно предлагает, следовать советам тех, кого учение выдвигает в качестве ориентаторов. А кроме явных ориентиров для всех могут существовать ещё и тайные, эзотерические ориентиры для избранных. Кого видит учение в человеке, обратившемся к нему, – свободно ориентирующуюся личность или всего лишь одного из последователей?…

"Открыть карты" – к этому и располагают первичные понятия несуществующего пока общего языка ориентирования. Честно сказать человеку, каким образом учение будет помогать ему ориентироваться. Это не приведение всех философий к общему знаменателю. Напротив – это особая возможность для каждого учения проявить свою подлинную конкурентоспособность, подтвердить содержательность и универсальность своих идей. А вот учения, склонные к передёргиванию, окажутся при этом в менее выгодном положении: им привычнее "играть в тёмную".

Но оставим в покое карточные термины вместе с теми учениями, к которым они так хорошо подходят.

Есть люди, которым вполне по нраву такие игрально-карточные учения. Но это вопрос удовольствия, а не ориентирования.

Гораздо точнее говорить об открытых картах совсем в другом смысле, который больше подходит к философии как искусству навигации в океане жизни. Представления общего ориентирования помогают нам как бы развернуть перед собой мировоззренческие карты, составленные различными учениями. Мы можем узнать, как представляют себе географию и топографию жизни те или иные мыслители, какие пути они рекомендуют человеку и человечеству, какими навигационными средствами они предлагают пользоваться, какие намечают ориентиры, где обозначены те опасности, о которых они нас предупреждают…

Общая философия ориентирования и представляет собой такой сопоставительно-картографический подход, признавая за каждым учением все права на своё виденье жизни, на её интерпретацию, на собственные открытия. Но вместе с тем – признавая за каждым человеком право на свой выбор карт и на самостоятельное прокладывание своего маршрута.

И все остальные права, которые отсюда вытекают. Об этом чуть ниже.

Как и всякая философия, общая философия ориентирования помогает человеку ориентироваться. Но – лишь в самом ориентировании. Это своего рода философия философии, однако не более того. Она не может претендовать на выработку мировоззренческих концепций, полностью оставляя это дело конкретным философским учениям.

Даже при этом жёстком ограничении за самой философией общего ориентирования остается важнейший участок работы. Её задача – дать человеку возможность начального сопоставления предлагаемых ему систем ориентирования. Возможность ориентироваться среди учений. И вместе с тем – дать возможность любому учению предложить свою помощь человеку на внятном для него языке свободного ориентирования.

Сказка о честном фокуснике

Выступал в одном цирке известный фокусник Имажинерро. Какие только фокусы он ни показывал! Из палки у него вырастал розовый куст, и на глазах у всех расцветал живыми розами. Имажинерро писал на листе бумаги стихотворение, клал этот лист в шкатулку, а потом вынимал из шкатулки десятки книг с этим стихотворением и раздавал публике (причём книги пахли свежей типографской краской!). Он открывал бутылку с газировкой, которая била фонтаном, и каждый мог подойти со стаканчиком и напиться, но на ковре манежа не оставалось ни единого мокрого пятнышка. Было много и других чудес.

– А теперь, – объявил Имажинерро в конце представления, – я покажу вам фокус, чрезвычайно полезный в повседневной жизни: при переезде на новую квартиру или во время ремонта старой.

Десять служителей с трудом вытащили на сцену огромный дубовый шкаф. Фокусник распахнул его дверцы и предложил спрятаться в нём всем желающим. Желающих было предостаточно, и в шкаф влезла целая толпа народа.

Имажинерро закрыл дверцы шкафа, обошёл его кругом, слегка коснулся каждой из его ножек – и вдруг приподнял шкаф одной рукой! Безо всяких особых усилий он двигал его по манежу, а потом стал подбрасывать высоко вверх и ловить у самой земли под гром аплодисментов.

Люди выходили из шкафа, изумлённые тем, как это они оказались в кабине лифта. Ведь именно это им почудилось, когда Имажинерро подбрасывал их кверху…

После представления в гримёрную Имажинерро постучался один из зрителей, маленький и худенький господин Обиль.

– Извините меня за беспокойство, – сказал он учтиво, – но меня так настойчиво просили к вам зайти…

Видя, что Имажинерро настроен благодушно, господин Обиль откашлялся и продолжал:

– Ваш номер просто потряс мою супругу, и она послала меня к вам, чтобы узнать секрет передвигания тяжёлой мебели. Она очень любит делать дома перестановки, а у меня не очень-то получается помогать ей. Разумеется, я-то понимаю, что это всё иллюзия, но супруга моя считает…

– Почему же иллюзия? – Имажинерро удивлённо поднял брови. – Я очень честный фокусник. Что умею, то и показываю. И розы мои пахнут, и газировка у меня сладкая, и книги по всем правилам изданы.

– И вы можете…

– Конечно, могу, дорогой господин Обиль, – улыбнулся Имажинерро. – Конечно, могу помочь вам решить вашу проблему. Вот четыре суперпружинки, я их сам изобрёл. Незаметно вставляем их под шкаф, рядом с каждой ножкой, – и всё! Шкаф чуточку приподнимается над полом – толкайте его куда хотите. Вот, дарю вам этот комплект пружинок. Нет-нет, никаких денег, это просто подарок вам как самому недоверчивому зрителю.

Изумлённый и обрадованный господин Обиль уже стоял в дверях, как вдруг его смутила какая-то мысль, и он обернулся с вопросом:

– Постойте, а как же вы бросали этот шкаф вверх?…

– Ну… – развёл руками Имажинерро. – Это я вам объясню как-нибудь в другой раз, когда у вас возникнет необходимость в такой работе.

Права человека в философии

Когда-нибудь, когда человечество твёрдо осознает, что главное в жизни – это ориентация в главном, будет принята Декларация философских прав человека. Над ней будут работать лучшие мыслители мира, и на каждую её фразу будет откликаться душа. Не пытаясь предвосхитить эту великую работу, попробуем всё-таки подумать о том, что будет внесено в скрижали культуры ориентирования.

Право на защиту от агрессии

Идеологическая агрессия общества, или различных его социальных образований, представляет собой не шуточную опасность. Может быть, даже ещё худшую, чем агрессия физического самоутверждения за чужой счёт. Недаром сказано: "Не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить" (Мф. 10.28). Тем более, что в крайнем своём выражении идеологическая и физическая агрессивность сливаются воедино.

Но с физической агрессией человечество борется давно, а идеологической позволяет бушевать почти безнаказанно.

Право на защиту от агрессии означает такое устройство социальной жизни, при котором никакое учение не может получить доступ к рычагам организационного давления на людей. При котором человек может ориентироваться в своём мировоззрении свободно, без каких бы то ни было угроз со стороны окружающих людей или организаций. Без принудительного навязывания сторонних взглядов, без кары за отличие его взглядов от официально одобряемых.

При таком устройстве общества об этой проблеме придётся позаботиться и самим учениям – в первую очередь тем, которые сами проповедуют агрессию, идеологическую или физическую. А если такому учению не хватит мудрости или хотя бы предусмотрительности для смены средств воздействия, ситуацию должен подстраховать уголовный кодекс, защищающий человека от разнообразных видов насилия.

Право на защиту от гипноза

Наряду с агрессией явной существует и агрессия скрытая, связанная с воздействием не только на сознание, но и на подсознание. Гипнотически агрессивной может быть пропаганда, даже если она не прибегает к организационному насилию. Гипнотическими приёмами могут пользоваться некоторые секты – ради расширения числа своих сторонников и тем самым своего могущества.

Термин "гипноз" употреблён здесь чисто условно. Можно говорить и о психотропном воздействии – химическом, электромагнитном, нейролингвистическом и пр. Возможности такого рода расширяются и нисколько не отстают от общей поступи технологического прогресса. Можно вспомнить, к примеру, об известном эффекте 25-го кадра, позволяющем внушать кинозрителям без их ведома определённые психические импульсы. Можно и нужно подумать обо всём, что уподобляет человека марионетке, которая зависит от невидимых нитей, тянущихся к пальцам манипулятора.

Всё тут не просто, и наивно было бы предлагать конкретные пути решения проблем, которыми человечество не успело ещё даже достаточно озаботиться. Но человеку важно знать и помнить об этих проблемах, чтобы суметь уберечь хотя бы свою собственную внутреннюю свободу.

Право на защиту от обмана

Если право на защиту от обмана, от нечестной рекламы и всякой такой недобросовестности имеют потребители любого товара, то неужели мировоззренческий "товар" окажется исключением? В философской области, может быть, и нет обвешивания, но простор для фальсификаций и мошенничества – предостаточный.

Способы ориентирования могут быть самыми разнообразными. Но если в них вплетён заведомый обман, они не обеспечат достоверного ориентирования, и человек должен быть предупреждён об этом. Поэтому функционирование организаций, которые занимаются пропагандой какого-либо учения, должно быть особенно "прозрачным", полностью доступным проверке на соответствие декларируемым целям, как бы утопично это ни звучало. Поэтому ориентаторы, указывающие путь и уверяющие, что сами идут по этому пути, должны быть особенно честны – ведь они сами в каком-то смысле становятся ориентирами, от которых требуется максимальная достоверность. Поэтому любая фальсификация в области мировоззренческих свидетельств нуждается в разоблачении, какое бы сочувствие ни вызывало разочарование обманутых, каким бы ни было положение вольных или невольных фальсификаторов.

Хорошо бы если всякое разоблачение обмана тоже было честным и достоверным. Впрочем, любому идеализму надо знать меру. Роль разоблачителей могут играть далеко не самые приятные исполнители – и не в самых приятных обстоятельствах. Но если это именно разоблачение обмана, то даже таким разоблачителям я должен быть признателен. Или как последователь, которого остерегли, или как человек сторонний, которого ПРЕДостерегли.

Проблема самообмана здесь не затронута. Скажу только, что право на самообман я не стал бы включать в Декларацию.

Право на свободу выбора

Перечисление прав человека в философии надо было бы, наверное, начинать именно со свободы выбора. Но человек, не защищённый от агрессии, гипноза и обмана, может просто не успеть воспользоваться этой свободой: выбор сделают за него.

Выбор направления движения – физического, душевного, духовного – это и есть ориентирование. Если трактовать право на свободу выбора широко, сюда войдёт не только свобода совести, но и все остальные свободы человека. Если же говорить о свободе среди учений, расширительное толкование можно оставить ему самому, в соответствии с его выбором. В одном случае ему будет достаточно внутренней свободы. В другом – нужно ещё открытое исповедание своих взглядов. В третьем – он будет стремиться к преображению мира (тогда, впрочем, встанет вопрос и о свободе выбора для других людей). Но это уже и есть само движение жизни в ту сторону, которую определил для себя человек.

Выбор состоит, конечно, не только в указательном жесте: вот это! За ним тянется естественная цепочка свобод-следствий.

Свобода выбора носит не одноразовый характер. Мы проходим через множество перепутий. Даже когда мы не замечаем их, они всё-таки существуют. Даже сохранение прежнего направления – это наш выбор. И мы вправе распоряжаться им по своему усмотрению.

Право на непоследовательность

Нередко в полемике на мировоззренческие темы мы упрекаем друг друга в непоследовательности. Но если оценивать две крайности – абсолютную последовательность и абсолютную непоследовательность, – то золотая середина, наверное, будет смещена как раз в сторону последней. Иногда непоследовательность оказывается просто спасительной и приводит нас к таким постижениям, которых мы не могли бы достичь никаким методическим образом.

Непоследовательность открывает мне возможность вырваться из русла, которому иногда следует моё мировосприятие только потому, что некогда было втиснуто туда за счёт внешних воздействий. Непоследовательность позволяет мне отказаться идти по следам того, кто когда-то пленил меня и повёл за собой, не заботясь о том, что у меня может быть собственный путь.

Непоследовательность может быть связана с тем, что человек существует одновременно во многих разных измерениях и не всегда может свести их в себе воедино, сосредоточиться на всех аспектах своей жизни сразу. Многие учения, понимая это, культивируют в определённой степени непоследовательность в своих собственных границах. Но человек вправе перешагнуть и эти границы. Он может следовать разным учениям, одновременно или поочерёдно, и ни одно из них не должно требовать от него верности навсегда только потому, человек однажды сказал ему "да" или в чём-то на него положился.

Даже очень парадоксальные учения ревниво требуют от своих последователей ортодоксальной верности. Но для человека быть парадоксальным гораздо более естественное свойство. Отсюда и проблемы с ортодоксальностью у тех, кто не отказался от внутренней самостоятельности.

Право на заблуждение

Многие учения, исходя из того, что они знают, как оно на самом деле, могут оправдывать свои чересчур активные притязания на человека тем, что спасают его от заблуждений, от ошибок мировоззрения. Поэтому необходимо вписать в Декларацию и это право. Право человека выбрать неправильное направление, право зайти в тупик, право впадать в заблуждения и преодолевать их.

Помимо человеческого права как такового, подчёркивающего свободу ориентирования, нельзя забывать, что всякая ориентационная активность несёт нам необходимый внутренний опыт. Вряд ли кто-то может решить для другого, какой опыт ему необходим, а какой нет. Как сказал Гёте в "Фаусте": "Кто ищет, вынужден блуждать". Человека вынуждает к этому его собственная свобода. Чтобы научиться узнавать своё, необходимо встретить на жизненных путях много не своего. Того, что потом, в сравнении со своим, мы можем назвать заблуждением.

Но – потом! Сначала заблуждение необходимо просто пережить.

Право на заблуждение говорит о том, что учение, каким бы виденьем истины оно ни обладало, не может упрекать человека в расхождении с этим виденьем, пока тот не научился замечать нужные ориентиры своим зрением. На глазах ему эти ориентиры не нарисуешь.

Право на заблуждение – это право на постепенную разгадку и постепенное осуществление своей личности. Поэтому оно необходимо почти всем людям, кроме немногих благодатных натур, которым дано увидеть свой путь сразу и не потерять его уже ни на одном из перепутий.

Право на признание личности

Это итоговый пункт нашей Декларации – пока что воображаемой Декларации, но ведь дело не в том, чтобы придать ей юридический вид. Если мне удастся, читатель, убедить тебя в её состоятельности, можно считать, что мы с тобой её приняли. Если нет, придётся нам ещё над ней поработать.

Может быть, и порознь. Но у меня такое ощущение, что в итоге мы неминуемо сойдёмся. Хотя бы на том, что включим в Декларацию и те права, которые считаешь необходимыми ты, и те, которые важны с моей точки зрения.

Право на признание личности собирает в себе все остальные права человека в философии и добавляет к ним нечто особое, с чем не всегда просто примириться.

Нам легко признать самостоятельной личностью тех, кто нам близок, кто вызывает наше одобрение и уважение. Мы можем сделать над собой усилие и признать личностью человека с ярко выраженным характером, даже если он нам неприятен или антипатичен. Но философия отличается от социологии тем, что личностью здесь является абсолютно каждый. Полноценной личностью является самый малый ребёнок – и не лучше ли взрослых ориентируется он в главном? Личностью является любое ничтожество, любой злодей, любой идиот. Это звучит не слишком приятно, но всякий другой подход искажает реальность. Каждый по-своему решает вечную для человечества задачу ориентирования в главном, и мы должны признавать как факт любое достигнутое человеком на сегодняшний день решение.

Да, многим людям не удаётся, с нашей точки зрения, а иногда и с их собственной, решить эту задачу наилучшим образом. Кому-то вообще не удаётся её решить – и тогда его жизнь превращается не в становление, а в крушение личности. Да, человек может заблудиться окончательно. Да, альпинист может сорваться в пропасть и погибнуть. Это неизбежный риск свободы. Но каждый начинает жизнь с попыток понять, что для него всего важнее, и сориентироваться в этом. И в этом смысле каждый является личностью.

Даже в выражении "деградация личности" постараемся рассылшать не только первое слово, но и второе.

Если кто-то чувствует себя в состоянии помочь не только себе, но и другим ориентироваться в главном так, чтобы личность могла осуществиться, найти свой путь и не сбиться с него, если другие начинают прибегать к его помощи и дорожить ею, – тут философия перестаёт быть личным делом. Она может концентрироваться в общепризнанное учение или служить немногим, но она в любом случае остаётся обращённой к личности. И любому учению полезно не забывать, что существует великое множество других личностей, которым оно не в силах помочь. Много и таких, которым, может быть, не в силах помочь никакое учение. Но это всё та же личность, которая по-своему, иногда в недомыслии, иногда в отчаянии, иногда в неведомой нам мудрости, пытается определить свой путь или хотя бы нащупать место для следующего шага.

Практические замечания

o (Интересы учения и интересы человека) Как мы ведём себя, если нас плохо обслужили в парикмахерской или продали бракованный товар? Если требовательно, то насколько же требовательнее мы должны относиться к учению, равнодушному к нашим интересам! Если в мелких случаях мы ведём себя смиренно, то мы не можем уже себе этого позволить, когда речь идёт о главных вещах. Будем требовательны и осторожны. Пусть нас лучше обвесят в магазине, чем заманят в мировоззренческую ловушку.

o (Соперничество или сотрудничество) Если я сам, в каждой микро-ситуации (а тем более в ситуациях принципиальных) буду ориентироваться на сотрудничество разных представлений о жизни, этого вполне достаточно для меня самого. И это мой вклад в ослабление соперничества, берущего начало в пещерных временах.

o (Открытые карты) Требуя открытости от учения, незачем разоблачать его или торопиться на штурм скрываемой им тайны. Просто учение должно делать свою работу: быть нашим проводником до границы между знанием и тайной, – а не устраивать тайну из себя самого.

o (Права человека в философии) В ожидании великой Декларации этих прав каждому из нас полезно позаботиться об их практическом осуществлении. Пусть каждое учение почаще сталкивается с теми, кто осуществляет свои права и рассчитывает на их уважение.