Глаза ночи

У нее перехватило дыхание, и она смогла выдавить из себя только:

— Да, о да!

Он снова скользнул внутрь ее и снова отстранился. Бренвен перестала дышать — она чувствовала себя так, будто все ее существование сейчас находилось на кончике фаллоса Джейсона. Он снова вошел и снова отстранился. Наконец он ликующе воскликнул: «Ха!» — и глубоко вонзился в нее.

Она снова ожила, прерывисто дыша, вцепилась ногтями в плечи Джейсона, в то время как он, пронзая ее своими толчками, приковывал ее к стене. Он проникал все глубже и глубже, и каждый толчок доставлял ей удовольствие, настолько глубокое, что оно почти переходило в боль.

Джейсон ощущал одновременно и экстаз, и ярость. Он потерял контроль над собой. На этот раз он не сможет долго удерживать Бренвен на грани оргазма, не сможет полюбоваться этим ни с чем несравнимым выражением желания, играющем на ее охваченном страстью лице. Им руководил лишь инстинкт, и он со стоном и толчками стремился лишь к собственному удовлетворению.

Бренвен испытала оргазм раньше, чем Джейсон. Она практически всегда приходила к этому первой, но она не знала, что все происходило по задуманному Джейсоном плану — его способность контролировать степень наслаждения, которую она ощущала, казалась ему подтверждением его власти над ней. Бренвен знала лишь острое, пронизывающее облегчение, которое она испытывала в этот момент и которое прохладными, концентрическими кругами распространялось изнутри по всему ее телу. Бренвен глубоко вздохнула и открыла глаза.

Сегодня Джейсон был не таким, как обычно. Он не остановился, чтобы понаблюдать за ней, как он всегда делал, а продолжал продвигаться вперед, издавая при этом какие-то животные звуки. Бренвен сильнее вцепилась в его плечи и стала ожидать взрыва внутри. Ее сознание стало на мгновение слишком острым, слишком ясным. «Есть что-то… не совсем правильное во всем этом», — подумала она. Но потом она почувствовала себя предателем. Она закрыла глаза, приникла к Джейсону и напрягла мышцы своего влагалища, чтобы доставить ему еще больше удовольствия.

— Ты уверена, что была в магазине? — спросил Джейсон.

— Прости. — Бренвен подняла глаза. Она полулежала одна в их огромной постели и читала толстую хрестоматию, устроив ее на коленях. — Что ты сказал?

Джейсон прислонился к косяку дверей, ведущих в ванную. Его мокрые рыжевато-каштановые волосы казались темными, а на густых волосах, покрывавших грудь, висели капельки воды. Единственной одеждой было полотенце, обернутое вокруг бедер.

— Я сказал, ты уверена, что ходила за покупками? Тебя не было очень долго, и ты вернулась домой ни с чем, если не считать тех немногих продуктов, из которых был приготовлен наш скромный ужин.

— Я уже говорила тебе, Джейсон, я забыла о времени. Извини меня, это больше не повторится.

Пока она говорила, Джейсон сорвал с себя полотенце и начал вытирать им волосы. Бренвен подавила дрожь и сосредоточила все свое внимание на книге. Почему Джейсон, подумала она, так похож сегодня на зверя? Он всегда напоминал льва, и ей это нравилось. Но сегодня… Лев — царь зверей, подумала Бренвен, но сейчас в Джейсоне не было ничего царственного; он был более… более грубым. И все же, когда он закончил яростно тереть свою голову и сел на край кровати, выпустив из рук мокрое полотенце, его лицо, окруженное косматыми рыжевато-каштановыми волосами, снова приобрело львиный вид. Глядя на Джейсона сквозь опущенные ресницы, Бренвен подумала: мне действительно пора прекратить критиканствовать. Она поймала взгляд Джейсона и улыбнулась.

— Хорошо, — сказал Джейсон, — каждый человек может ошибиться. Но что же ты так хотела купить, что забыла о времени? Очевидно, ты не нашла этого, не так ли?

— Платье, — сказала Бренвен, снова глядя в книгу и переворачивая страницу. Она ненавидела ложь и тем не менее продолжила: — И ты прав. Я не смогла найти того, чего мне хотелось.

— Ты поехала в Калпепер, чтобы купить платье? Я привозил тебе одежду из лучших магазинов Вашингтона! Она что, недостаточно хороша для тебя?

— Та одежда, которую ты купил для меня — просто замечательная. Ты очень добр, Джейсон, — успокаивающим тоном сказала Бренвен. — А если ты сейчас не наденешь пижаму — простудишься.

Обладая сверхъестественным чутьем превосходного лжеца, Джейсон тут же заподозрил, что его жена говорит неправду. Гнев, казалось, улегшийся в результате их неистового секса, снова угрожал вернуться, Джейсон чувствовал, что начинает закипать где-то около второй отметки. Он бросил на нее яростный взгляд. Бренвен выглядела такой невинной в своей белой ночной сорочке со стоячим плиссированным воротничком и волосами, заплетенными в косу, которая свисала с ее плеча. Она снова погрузилась в книгу, не обращая на него никакого внимания.

— Ха! — фыркнул он, выражая этим звуком отвращение. Он сердито направился в ванную и надел пижаму, но не потому, что боялся простудиться, а чтобы дать себе время подумать.

Хотел ли он затеять ссору с Бренвен? Да, он действительно этого хотел. А если его гнев разбушуется слишком сильно, так что же, она — его жена, и это его собственный дом. Может быть, она действительно была в магазине! Он мог бы еще раз нажать на нее, добиться ответов и посмотреть, расскажет ли она ему снова то же самое. Как бы то ни было, его уже тошнило от ее постоянного спокойствия и уравновешенности. Конечно, кроме тех моментов, когда он прикасался к ней. Прикоснись к ней, и она уже горит, и она так же хороша в сексе, как любая из тех высокооплачиваемых шлюх, которые у него были. А что, если другой мужчина прикоснется к ней подобным образом? Или, что еще хуже, мальчишка, студент ее возраста? В этом возрасте они готовы заниматься любовью даже с кучей грязи. Будет ли она отвечать другому точно так же, как отвечает ему?

Эта мысль поразила Джейсона с такой силой, что его едва не стошнило. Он быстро наклонился над раковиной и был очень рад, когда все это закончилось ничем. В этот момент он понял, что получил хоть и слабое, но весьма наглядное представление о том, что будет чувствовать, если Бренвен когда-нибудь оставит его ради другого мужчины. Это было ужасно; его затопила волна гнева, за которой тут же последовало чувство глубокого отчаяния. Он никогда не сможет выдержать этого.

«Нет! — яростно воскликнул он про себя. — Я не собираюсь выносить зло, я просто не стану терпеть! — Он поднял голову и увидел себя в зеркале. Волосы были всклокочены, а глаза дико блестели. — Нет, клянусь богом, я не стану терпеть этого!» — поклялся он перед своим отражением в зеркале. Причесался, почистил зубы и направился обратно в спальню. Он лег со своей стороны постели, взбил подушки повыше и прислонился к ним спиной. Бренвен продолжала читать, не обращая на него никакого внимания. Что ж, посмотрим, что будет дальше!

Джейсон проворчал угрожающе:

— Какое платье?

Бренвен вздохнула и, повернув голову, посмотрела на него:

— Это что, действительно так важно? Уже поздно, я устала, а мне еще нужно сделать к завтрашнему занятию это задание. Проза восемнадцатого века — это не самое легкое из того, что мне приходилось когда-либо читать!

— Да, это важно! Не забывай, что если бы не я, то у тебя не было бы никаких занятий, к которым ты должна была бы готовиться, и этой одежды, которая на тебе надета, и этого автомобиля, на котором ты разъезжаешь в темноте по всей Виргинии! Когда я задаю тебе вопрос, то ожидаю, что ты ответишь на него!

Бренвен вся сжалась под этим потоком слов, как будто ее ударили. У нее перехватило горло. Когда она подвергалась словесным атакам, всегда старалась замкнуться в себе, отгородиться от окружающего мира, так в свое время она отгораживалась от Люси Керр. Она уже начала окружать себя плотным слоем тишины, сквозь которую не мог бы проникнуть гнев Джейсона: что ж, она дочитает текст и будет сегодня спать в комнате для гостей, заперев дверь. И все же она колебалась. Брак представлял собой совершенно другую ситуацию. Брак должен был быть чем-то вроде партнерства. В конце концов, она не рабыня Джейсона. И вряд ли молчанием можно чего-нибудь добиться.

Бренвен отложила книгу, выпрямилась и посмотрела прямо в лицо своему мужу.

— Тебе не следует так разговаривать со мной. Я не рабыня. Я — твоя жена, и мне не так-то легко привыкать к чужой стране, столь отличной от той, в которой я жила. Я делаю все, что могу, и, по правде говоря, думаю, у тебя нет причин жаловаться. И уж конечно, нет никаких причин, чтобы так нападать на меня! Когда ты просил меня выйти за тебя замуж, ты прекрасно знал, что я приду к тебе с пустыми руками.

— Это к делу не относится!

— Нет, относится. — Внутри ее всю трясло, но она только выше вздернула подбородок. — Если ты собираешься высказывать мне это каждый раз, когда ты будешь чем-то недоволен, то наш брак долго не продлится. Я пришла к тебе с пустыми руками, и с радостью уйду от тебя с пустыми руками, если ты этого хочешь.

— Черт возьми! — Джейсон сердито посмотрел на нее — разговор оборачивался совсем не так, как он предполагал. — Я не хочу, чтобы ты уходила. Я всего лишь хочу узнать, что именно задержало тебя настолько, что я должен был вернуться в пустой дом.

— Я хотела купить одежду для себя. Вещи, которые ты мне подарил, очень хороши для тех случаев, когда я общаюсь с женами преподавателей или когда идем куда-нибудь на вечеринку, но мне нужно что-нибудь попроще, чтобы носить на занятия. — Это была правда. Она думала об этом уже несколько недель, собираясь с силами, чтобы воспользоваться для этого кредитной карточкой, которую он дал ей. — И у меня всего одни джинсы, а мне нужно еще. Походы по магазинам занимают у меня много времени, потому что мне нужно внимательно все рассмотреть прежде, чем что-нибудь купить. Теперь ты понимаешь?

Джейсон неохотно позволил своему гневу растаять. Для их первой настоящей ссоры этого было достаточно. По крайней мере, это вывело ее из обычного равновесия. Заставило ее щеки порозоветь, а глаза заблестеть. Она действительно была очень хороша. Медленно, думая о том, что его гнев разрушил жизнь многих женщин, которые были и старше, и опытнее Бренвен, Джейсон позволил себе улыбнуться.

— Да. Я понимаю. Ты можешь покупать любую одежду, которую ты хочешь. Но для этого есть места получше, чем то, куда ты ездила сегодня. Я расскажу тебе, как их найти.

— Хорошо. Спасибо, я буду очень рада. — Бренвен с облегчением улыбнулась ему в ответ. — Ладно, я пойду закончу это задание в гостиной. Боюсь, оно займет у меня полночи.

Несколькими минутами позже Бренвен уже устроилась на диване, укутавшись в пушистый шерстяной плед, и вгрызлась в скучнейшее эссе о неоклассицизме. Вошел Джейсон и сел рядом с ней.

— Я забыл тебе кое-что сказать, — сказал он.

— Да?

— Я должен на несколько дней уехать в Вашингтон. Я буду очень занят, мне придется работать допоздна, и поэтому я буду ночевать в своей вашингтонской квартире.

— Я не знала, что у тебя есть квартира в Вашингтоне. — Ей тут же вспомнилось, что говорил Гарри, и она поняла, что работа, которую Джейсон делает в правительстве, гораздо серьезнее, чем он пытается ей это представить.

— Разве я тебе не говорил? Нет, по-моему, нет. Наверное, не говорил, потому что до сих пор мне удавалось заканчивать работу к вечеру и возвращаться на ночь сюда. — Он улыбнулся своей самой убедительной улыбкой, которая притягивала людей к нему. — Я не хотел лишать себя возможности спать рядом с тобой, понимаешь. Я и сейчас этого не хочу, но боюсь, что это просто неизбежно.

— Я не против. Со мной все будет в порядке. Когда ты уезжаешь?

— Возможно, завтра — мне нужно кое-что подготовить. Если не завтра, то послезавтра — точно. Если я завтра вечером не приеду домой, то я тебе позвоню. — Он хотел было встать, но Бренвен задержала его, положив руку ему на колено.

— Джейсон, — спросила она, — большую часть твоих доходов составляет то, что ты зарабатываешь в Вашингтоне, ведь так?

Его челюсти сжались. Он инстинктивно насторожился.

— Ну и что?

— Просто все то время, что я тебя знаю, я всегда думала о тебе как о профессоре. Сейчас я понимаю, что ты гораздо больше, чем преподаватель. А ведь я даже не знаю, чем ты занимаешься в Вашингтоне.

Ее выбор слов, ее признание того, что он больше чем просто профессор, польстили ему.

— Я консультант. Ты ничего не знаешь о том, как правительство руководит нашей страной, поэтому, боюсь, тебе будет непонятно. — Он поцеловал ее в кончик носа.

— Но мне интересно. Иногда Редмунд кажется таким… э-э… душным. Мне бы хотелось знать, что ты делаешь в столице. Мне бы хотелось… помочь тебе.

— Ты приехала с небольшого островка у побережья Уэльса, и ты считаешь Редмунд душным? Но я тебя понимаю, — хмыкнул Джейсон. — Дорогая, единственное, чем ты можешь мне помочь — это стать украшением, прекрасной женщиной, которую я держу под руку. — Он замолчал и принялся взглядом изучать ее. — А это идея. Я как-то не связывал тебя с той частью моей жизни. Только с этой, с редмундской. Ты действительно прекрасна — в соответствующем вечернем платье ты могла бы привлечь массу внимания.

Опять одежда, подумала Бренвен, но улыбнулась.

— Знаешь ли, у меня ведь есть еще и голова на плечах.

Джейсон прищурился.

— Гарри всегда твердил, что ты очень умна.

Бренвен старалась удержать улыбку на лице, хотя она только сейчас поняла, насколько Джейсону было безразлично в ней все, кроме ее лица, тела, молодости. Теперь он задумчиво рассматривал ее, как бы оценивая заново.

— У тебя цепкая память, ведь так? Ты, кажется, никогда ничего не забываешь. Ты ведь очень хорошо запоминаешь все, что слышишь? Лекции, разговоры?

— Да, очень хорошо. Я всегда запоминаю все, что слышу — иногда мне даже хочется забыть что-нибудь, но я все равно помню.

— Ну что ж, — решительно сказал Джейсон. — Тебе не нужно ничего знать ни о правительстве, ни о политике, чтобы выглядеть прекрасной и запоминать все, что говорят вокруг. Я буду брать тебя с собой на приемы и вечеринки.

— Джейсон, я не хочу ходить на приемы. Я хочу помогать тебе в чем-нибудь серьезном!

Он откровенно расхохотался.

— Приемы и вечеринки в Вашингтоне вовсе не для развлечения! Поверь мне, ты действительно поможешь мне таким образом — ты скоро и сама это поймешь. Я не могу взять тебя с собой завтра, но скоро возьму. Ты рада?

— Да, конечно, очень.

— Прекрасно. Тогда мы так и поступим. — Джейсон, нахмурившись, бросил взгляд на ее книгу. — Ты еще не закончила?

Бренвен улыбнулась. Она была польщена и взволнована.

— Ты не дал мне возможности сделать это.

— Но я хочу, чтобы мы вместе легли.

— Извини. — Она покачала головой. — Я не могу, мне правда нужно дочитать. Иди поспи.

Когда Джейсон уже был в дверях, она остановила его.

— Джейсон, ты так и не сказал мне, чем занимаешься в Вашингтоне.

— Нет. — Он посмотрел на нее через плечо, подняв бровь, отчего его лицо приняло сардоническое выражение. — И никогда не скажу.

Бренвен мигнула и уставилась взглядом в удаляющуюся спину Джейсона, слишком изумленная этим прямым отказом, чтобы протестовать. Даже шпионы могут сказать своим женам, что они шпионы, не так ли? Что же такого важного может скрывать Джейсон, такого, о чем он не может рассказать даже своей жене? Такого важного… или такого ужасного. В конце концов, Гарри ведь сказал, что Джейсона в Вашингтоне боятся.

Глава 2

Бренвен познакомилась с Уиллом на первом же приеме в Вашингтоне, на который ее взял Джейсон.

Это был прием в бразильском посольстве: множество людей в вечерних туалетах, повсюду шампанское, музыка и испанский и португальский языки. Она была удивлена, когда после получаса Джейсон оставил ее в одиночестве, предварительно пошептав на ухо свои инструкции:

— Смешайся с толпой и прислушивайся ко всему, что говорят вокруг. Я на некоторое время исчезну, но скоро вернусь.

Внезапно смутившись, Бренвен проигнорировала его указание смешаться с толпой, а вместо этого устроилась в укромном местечке у стены под листьями растущей в кадке пальмы. Там она отхлебывала шампанское из бокала и наблюдала за окружающими, размышляя, так ли уж ей в действительности хотелось оказаться здесь.

— Hola, senorita![2] — Он подошел к ней сбоку в то время, как она, отвернувшись, смотрела в другую сторону. — Или senora?[3] Hasta la vista![4] или что там еще? По правде говоря, я не говорю по-испански. И по-португальски тоже.

Бренвен повернулась, привлеченная нотками теплоты и веселья, которые она услыхала в этом мужском голосе. Она улыбнулась.

— По правде говоря, я тоже.

— А, черт! — Он улыбнулся, прислонившись одним плечом к стене. — Похоже, что я проиграл пари.

— Вы? Пари? — Бренвен не могла не улыбнуться. Что-то в этом молодом человеке заставляло ее чувствовать себя полностью свободной, хотя она совершенно его не знала. Он был очень высоким, под два метра, худощавым, с длинными руками и ногами. Его смокинг был расстегнут, а бабочка слегка перекосилась, но по раскрепощенным жестам и легкой сутулости можно было понять, что ему абсолютно все равно. Внешность молодого человека нельзя было назвать ни красивой, ни невзрачной, у него был тот тип лица, который с возрастом становится все более представительным: худые щеки, прямой нос, подвижный большой рот и высокий благородный лоб. У него были светло-русые волосы с выгоревшими на солнце прядями, а большие залысины делали его высокий лоб еще выше, хотя он, без сомнения, был самым молодым на этом вечере.

— Я поспорил с моим приятелем, вон там, — сказал он, оборачиваясь. — …Э-э, а где же он? Ну, как бы то ни было, я поспорил с ним, что вы из Аргентины. У аргентинских женщин иногда бывает такая же белая, как и у вас, кожа, и черные-черные волосы, уложенные так же, как у вас, и такое элегантное платье… Вот уж не думал, что я ошибусь.

— Извините, — сказала Бренвен, все еще улыбаясь. — Вы не угадали страну. Вы не угадали даже полушарие.

Ей были очень приятны его комплименты, хотя она все еще чувствовала себя не очень ловко в этой обстановке. В этот день она впервые в жизни была у парикмахера, и он гладко зачесал ее волосы назад, а затем уложил их в виде восьмерки на затылке. Ее «элегантное платье» было простым прямым платьем до щиколоток из синего атласа, узкие бретельки которого были расшиты стразами. Можно было простить этого мужчину, который подумал, что она приехала издалека. При взгляде в зеркало она казалась экзотичной даже самой себе.

— Не то полушарие? Хм… О’кей. — Он прищурился и с шутливо-серьезным видом медленно обошел вокруг нее, как бы изучая скульптуру. — Догадка номер два, основанная на том факте, что я уловил легкий акцент в вашем голосе. Ирландия? Что вы… Эй, руки прочь, злодей!

Бренвен рассмеялась. Он так внимательно рассматривал ее, что наткнулся на пальму, и его голова и плечи запутались в жестких, колючих листьях.

— Я думаю, будет лучше сказать, листья прочь! — остроумно заметила она, мелодично рассмеялась и, сделав шаг назад, взяла его за руку, чтобы помочь выбраться из зарослей. Услышав ее слова, он тоже рассмеялся.

Внезапно они оба замолчали, осознав, что их руки соприкасаются, и посмотрели друг другу в глаза. Бренвен его глаза показались такими же теплыми и светлыми, как и голос и манеры. Глядя в них, она увидела, как шаловливые искры в них погасли, а зрачки расширились. Она сделала глубокий вдох — и они резко отдернули руки друг от друга.

— Ита-а-ак, — сказал он, также сделав глубокий вдох, — я прав? Вы ирландка?

— Это уже близко. Я из Уэльса, но во мне очень много ирландской крови. Меня зовут Бренвен, Бренвен Теннант. То есть, — она вспыхнула, поняв свою ошибку, и тут же заторопилась исправить ее, — то есть я хотела сказать, что Теннант — моя прежняя, валлийская фамилия. Я больше не живу в Уэльсе. Я живу в Редмунде, в Виргинии, и моя фамилия — Фарадей. Бренвен Фарадей.

— Не аргентинка. Не сеньорита, — сказал он безжизненным голосом, из которого тут же улетучился весь юмор. Загадки окончились. — Фарадей, из Редмунда. Должно быть, вы жена Джейсона Фарадея.

— Да, именно так. А вы кто?

— Я? О да, прошу прощения. — Он выпрямился и дернул плечом, чтобы поправить перекосившийся смокинг. — Меня зовут Уилл Трейси. Уилбур Ф. Трейси-младший, но я предпочитаю, чтобы меня называли Уилл. Я живу здесь, в Вашингтоне, но так же как и вы, родился в другой стране. Она называется Кентукки. Слышали когда-нибудь?

Бренвен снова мягко рассмеялась и кивнула.

— Мой отец Уилбур Ф. Трейси-старший — король Кентукки. По крайней мере, он думает, что им является. Он целых …дцать лет был сенатором от Штата Голубой травы, но сейчас ушел в отставку. Вернулся домой, в родной штат, выполнять обязанности короля в течение всего рабочего дня. Э-э… мне бы ужасно не хотелось менять тему нашего разговора, но позвольте спросить у вас, где ваш муж?

— Он сказал, что исчезнет на некоторое время, но скоро вернется. Вы знакомы с Джейсоном?