Чародей [CИ]

— Это не искусники! — уверенно заявил чародей. Потом пожевал губами, размышляя, говорить дальше или не стоит. — Это чужеземцы.

— Какая разница, наши — на наши, если они искусники? А искусники нам враги.

— Так было не всегда. И еще раз повторяю — это не искусники. Кордосцы в большинстве своем им в подметки не годятся, — рассердился Лулио. — Я бы сказал, что они потомки археев, если бы они были местными.

— Может быть, ты знаешь, зачем они появились на нашей земле?

— Я долго думал об этом. Прослеживал изменения разных вариантов будущего. Конечно, есть такие линии, что ведут к нашей вражде, но пока они слабые. В целом, намерения чужаков прослеживаются довольно четко — они не любят богов и борются с ними. И у себя, там, откуда они родом, и здесь. Возможно, здесь им легче сражаться, потому и явились. А может, ищут союзников. Не знаю… Вторая вероятная цель — найти тут рынок сбыта своих амулетов и услуг. Интересуются они и Кордосом — ты, конечно, слышал, что участились нападения на искусников — идет охота за архейским наследством, хотя они и сами подобны древним.

— Ты говорил, что искусники по сравнению с пришельцами — дети. А как насчет чародеев?

— На самом деле не все так просто. У кордосцев тоже есть тузы в рукаве. Там, где они проигрывают в мастерстве, они возьмут количеством. Да и у чужеземцев есть слабые места. Что же касается нашего брата, то и здесь точно такая же ситуация: явного лидера нет.

— Что-то тут не стыкуется.

Лулио пожал плечами.

— Пути Искусства и Чародейства порой извилисты и непредсказуемы. А уж какую доктрину исповедуют пришельцы — вовсе не берусь утверждать. Только она одновременно похожа и на Искусство, и на Чародейство. Очень, скажу тебе, необычное сочетание. Я уже говорил, но повторю еще раз — нужно искать подходы к чужеземцам. Постарайся найти хоть одного из них — я хочу потолковать с ним.

— Ищу. Еще с первого нашего разговора с тобой на эту тему. Пока нет результата, — развел руками Эндонио.

— И еще. Чувствую, что твоя дочь каким-то образом связана… хм… вернее ее возвращение как-то приблизит поиски. Поэтому и не отговариваю тебя.

— Я понял. — Советник слегка удивился, но виду не подал. — Это кольцо 'чистое'?

— Конечно! — чародей даже возмутился от такого подозрения. — И я лично проверил, и наш отдел. Никаких сюрпризов.

— Хорошо, хорошо, — примирительно выставил руки эль Торро. — Что оно делает?

— Это один из самых дорогих амулетов на рынке. — Лулио еще во время разговора нацепил кольцо на палец и теперь с интересом принялся разглядывать его, точно впервые увидел. — Искусная вязь здесь абсолютно незнакомая, но общие принципы те же. Так что назначение плетений понятно. Да и продавец ничего не скрывал. Как я говорил, эти амулеты рассчитаны на использование простыми людьми. В алмазе — накопитель маны и разная искусная дребедень. Надеваешь кольцо на палец — оно активируется. Другой рукой нажимаешь на камень — вокруг образуется защитный кокон, который сложно пробить даже арбалетным болтом в упор, но практически бесполезен от огня и холода. Так что моя защита в этом плане лучше. Однако этот же самый кокон великолепно разрушает искусные плетения, которые в тебя могут кинуть. Поэтому я и даю его тебе.

— Что насчет конструктов? — Заинтересовано спросил Эндонио.

— Те, которые с начинкой из маны — не разрушаются, но изрядно портятся и не могут выполнять свою задачу. Если без маны, то проходят спокойно. Но ты не волнуйся на счет чародеев — против них у тебя есть моя защита. Как будто попадаются амулеты, которые защищают и от чародейства, но я пока таких не нашел. Смотри дальше, — продолжил рассказывать и показывать Лулио, расцепив руки. При этом легкая дымка вокруг него пропала. — Сжимаешь ладонь в кулак и направляешь на противника, — Лулио вытянул руку в сторону стены и выполнил свою же рекомендацию. Тут же раздался сильный удар, и часть декоративной деревянной панели вмялась в стену, а затем мягко осыпалась на пол небольшими щепками. Советник поморщился, но ничего не сказал. Чародей же продолжал как ни в чем ни бывало. — Но это слишком затратно. Несмотря на большую емкость алмаза-накопителя, ты сможешь атаковать так не больше десяти раз. Защитный кокон, забыл сказать, может держаться около получаса. Конечно, срок зависит от того, какие нагрузки он будет испытывать. Ну, и последнее, что может этот амулет — определять наличие людей на расстоянии до двухсот шагов. — Лулио разжал кулак и направил ладонь на советника. — Вот… работает, значит. То есть куда направишь раскрытую ладонь, амулет там и будет смотреть. Если есть кто-то, то он будет покалывать. Немного неудобная штука, но иногда и такое может пригодиться.

— Неплохо. — Покачал головой советник. — Но как простые люди могут им пользоваться? — Непонятно!

— Вот тут и есть то, о чем я говорил ранее. Здесь есть что-то такое, что находится близко к чародейству — амулет реагирует на желания хозяина. Соответственно, можно было бы обойтись и без всех этих размахиваний руками, но контролировать свои мысли на таком уровне могут лишь чародеи. Поэтому и существует жестовая составляющая. Конечно, это ограничивает в чем-то, например, не вызовешь тот удар хотя бы, мыслью, но это лучше, чем если необученный хозяин неосознанно разрушит все вокруг.

— Спасибо. — Кивнул советник, принимая подарок.

— Не за что. Дарю. Мне оно без надобности, а тебе может пригодиться. Изучая такие штуки, можно много узнать о противнике, хоть я и не считаю чужеземцев противниками. Но все равно каждый раз с интересом и удовольствием исследую их подарки… Причем учти, хоть эта штука и полезная, но задумайся — будут ли они пускать на рынок действительно мощные и сильные амулеты?

Советник кивнул.

Спустя два дня Эндонио эль Торро прохаживался по залу небольшого домика, удаленного от столицы на расстояние суточного конного перехода. Хоть и недалеко, но в случае необходимости советник тут смог бы защитить дочь, хотя ее ценность как заложника уже практически снизилась до нуля. Но… Пока ситуация не стабилизировалась, пока игроки не осознали изменившегося положения вещей — все может произойти. И Эндонио предпочел не рисковать.

И вот уже послышался топот приближающейся кавалькады. Советник выскочил во двор. Как он ни старался, но весь его опыт и техника самоконтроля не моги успокоить сердце, которое колотилось в груди как бешенное. В гостеприимно распахнутые ворота не спеша въехало две кареты, которые окружали конные сопровождающие. Их лица выражали усталость, одежда была припорошена пылью, но из-под грязи явно просвечивало облегчение, что вот он, конец долгого и опасного приключения. Из первой кареты выскочил Слурин — отрядный чародей, но подошел к советнику не он, а командир. Он замер в двух шагах, прижал кулак к сердцу и молодцевато рявкнул:

— Приветствую, ллэр! — Командир наемников не знал, кто на самом деле их заказчик, но то, что это был один из аристократов, не было никакого сомнения. Впрочем, это его не сильно интересовало. — Задание выполнено.

Эндонио не смотрел на наемника, его взгляд был прикован к каретам, вокруг которых суетились люди. Из первой кареты они уже вынесли носилки, вокруг которых разливалось видимое лишь чародеям слабое сияние лечебного амулета. 'Мужчина', — равнодушно отметил про себя советник и тут же переключил внимание на вторую карету.

Из нее, слегка покачиваясь, вылезла закутанная по самую голову фигура… Судя по худой конституции — женщина. Советник качнулся вперед, но тут неожиданный порыв ветра отбросил с ее головы капюшон, и на солнечном свете ярко и весело засверкал человеческий череп.

Сердце советник дало неожиданный сбой, в лицо ему бросилась кровь, горло перехватило и Эндонио, не выдержав напряжения, которое копилось в нем все последние годы, схватился за грудь и мягко опустился на землю. Вокруг его тела разлилось сияние экстренно включившихся в работу внедренных в его ауру лечебных конструктов.

Командир наемников, коротко ругнувшись, уже у самой земли успел подхватить нанимателя и крикнул через плечо:

— Слурин, твою мать! Быстро сюда!

==Ник==

Нам с Кариной выпала еще неделька спокойного путешествия по почти безлюдным землям. Честно говоря, было приятно не думать о проблемах, ожидающих нас в будущем. Поэтому я особо и не торопился. Карина, кстати, тоже. Она, как и я, просто наслаждалась свободой, тишиной, радовалась солнцу, ветру, нетронутой человеком природе.

Оборотни указали нам направление, где располагается ближайший город, только он все равно был далековато. Выходка с ядом старосты деревни мне была понятна, хоть и казалась глупой. А ну как рассердившийся архей, оставшись в живых, вернется да покарает? А чародейка если взъярится? С другой стороны, слишком долго они жили спокойно, а мы разрушили веками устоявшийся баланс их жизни. Ведь неизвестно, что мы можем предпринять — рассказать о них, или еще что-то сделать. В общем, в таких условиях поступок старосты казался отчаянной попыткой сохранить статус-кво. Впрочем, мне было все равно: я быстро выбросил оборотней из головы. Хотя, сказать по правде, существование подобных существ вызывало изумление. В том, что это искусственные существа, я ни секунды не сомневался. Об этом прямо говорила и способность не выродиться в замкнутом и не слишком большом обществе; и генетический механизм поддержания популяции на примерно одном уровне; и то, как сформирована и функционирует сдвоенная информструктура… Зачем их создал Дронт (а больше, вроде, кандидатов нет), я не знал. Для эксперимента? Просто проверить свои силы? А где тогда не получившиеся результаты других подобных опытов? Вымерли? Кто знает…

Наше спокойное путешествие дало мне возможность реализовать несколько задумок, подтянуть себя как мага в некоторых аспектах. В первую очередь я окончательно разобрался с жезлами искусников, прихваченными в Кордосе. В целом ничего особенного, за исключением пары моментов. И эта пара моментов была очень увесистой. Самое интересное, что там было — механизм, который почти всегда мог свернуть любое плетение в микроформу, а потом практически мгновенно развернуть его обратно. Существовал небольшой процент неудач, связанных со сложностью плетений или особенностью их функционирования — когда изменение формы их разрушало, но в целом почти все они выдерживали такое надругательство над собой. Причем не важно, с помощью какой магии плетение сделано — огненной, земной или смешанной: местные плетения не имеют ярко выраженного деления по стихиям, поэтому и оборудование у искусников универсальное — поддерживает все 'форматы'. Только с инфомагией этот 'архиватор' в том виде, как он есть сейчас, работать не может, но доработать его труда не составит. Второй механизм — эдакий копир для плетений. То есть это что-то типа генератора, который по существующей заготовке собирает ее копию. Причем быстро. Сначала меня эта штука не впечатлила, так как я сам могу делать то же самое, но, подумав, сообразил, что не прав. Дело в том, что мне приходилось для каждого своего плетения (если нужно было, чтобы оно создавалось как бы само) делать отдельный генератор, а искусники умудрились создать универсальное динамическое средство. Причем работало оно шустро. От сложности, конечно, скорость копирования зависит, но задержка в пару секунд на самых 'тяжелых' плетениях — весьма хороший результат.

Самый простой жезл во время экспериментов я сломал, пришлось его выбросить. Зато второй жезл решил использовать для хранения разных полезных штучек. И первой стал полностью магический дом. В принципе ничего не мешало его и раньше сделать, но эта задача казалась мне немного сложной, пока в нашем путешествии я не отработал разные моменты. Целиком плетение дома в искусную волшебную палочку запихнуть не удалось — как раз тот случай, когда 'архиватор' все ломал. Пришлось раздробить конструкцию на много отдельных кусков, которые сами стыковались друг с другом в процессе разворачивания, благо, опыт подобного творчества есть. Выглядело это так — втыкаешь жезл в землю и активируешь (не забыв отойти подальше, а то травмы разной степени тяжести обеспечены). А дальше как в сказке — воздух мутнеет (разворачиваются силовые плоскости), появляется каркас дома, крыша. Далее на все это натягиваются иллюзии: красивая черепица, текстура на стены, рамы с резными ставнями в окошки. Остальное не видно — действие происходит внутри дома — формируется внутренняя обстановка в двух комнатах: в первой — кровать, стол, стулья, камин, на стенах — пейзажи в золоченых рамах (случайным образом из десятка). Во второй комнате, меньшей по размеру — мелкая (на двоих) купальня, унитаз. Стены — под дерево. Вниз по отлаженной технологии пробивается труба с насосом, которая поставляет воду в дом. Тут конечно пришлось дополнительно поработать — научиться автоматом определять, до какой глубины 'копать'. В принципе и здесь могут быть сложности — или каменные пласты, или очень глубокое залегание водоносных слоев, или вообще их отсутствие. Поэтому срабатывало через раз. Но с этим я решил побороться потом, так как пока это было не актуально — в нашем пути все равно вода была на той или иной глубине, а небольшое ручное вмешательство, так сказать пост-подстройка, не сильно напрягало. А каменные пласты хоть и с трудом, но мои трубы пробивали. И Карина, и я были довольны — надоело идти, сделал домик и отдыхай в нем. Как вспомню первые дни путешествия, когда я боролся с рельефом местности, выравнивая площадку для отдыха, так вздрогну. По сути, люди нам вовсе не нужны. Но все же, мы решили сначала наведаться в город, узнать обстановку, как лучше пробиться в Оробос, а потом уж напрямую двигать к цели.

Не обошлось и без курьезов. Первый тестовый дом под порывом ветра просто унесло. Дом ведь не шибко тяжелый, по сути, очень легкий, а закрепить его я не догадался. В общем, на первый взгляд ничего сложного с моими умениями, но как оно обычно бывает — мелкие доводки и отладка занимают чуть ли не больше времени, чем первоначальное создание каркаса системы. Так что пару дней я почти не выходил из разогнанного состояния мозговой активности. Зато потом всласть отоспался на мягкой кровати в своем коттедже, притулившемся в небольшой роще. Даже уходить не хотелось. Ну, мы с Кариной и дали себе маленький отпуск — отдохнули в тиши. Кстати, потом я оборудовал дом сигнальной системой, которая контролировала как окружающую местность в радиусе полукилометра, так и сами апартаменты на случай, если придется куда-нибудь ненадолго отлучиться. С видеомониторингом пока справлялась Карина через конструкты, но я собирался в ближайшее время решить проблему и на магическом уровне.

По пути нам попалась небольшая деревенька. Меньше, чем у оборотней, по сути, хутор на десяток домов. Люди тут жили незашуганные, но тихие. В Карине они сразу признали аристократку (или дворянку). Это они определили не по платью, довольно простому, а по осанке, внешнему виду, поведению. Я же, видимо, по их понятиям почему-то не подошел под этот класс. Наверно, связанно это было с тем, что шел с оружием, шестом, тащил на себе наши вещи (перед местными решили не показывать сразу, что мы черодеи-маги). Я даже обиделся малехо — значит, простое платье не помешало им решить, что Карина — дворянка, а то, что я несу барахло за плечами — помешало. Но потом плюнул. Так даже лучше — путешествует девушка, а ее сопровождает охранник. Вопрос, почему в таком платье, почему пешком, почему в таком месте не задавался и кажется даже не осознавался ими, а ситуация воспринималась как данность. Знать, на то есть нужда, и не их ума-разума дело, каковы причины этого.

А зашли мы в деревню, чтобы прикупить хлебобулочных изделий: подарки оборотней уже частично съелись, частично потеряли свои вкусовые качества. Хозяин этой, как оказалось, большой семьи, живущей на отшибе, постоянно кланяясь, поинтересовался, чем может нам услужить.

— Нам нужны продукты и лошади, — ровно сказала Карина, глядя поверх головы мужика. Мы уже договорились о своих ролях, и она вполне профессионально играла свою.

— Про еду не беспокойтесь, госпожа, — слегка шепелявя, ответил фермер. — А вот с лошадьми не получится. У нас-то их всего десять, да все по хозяйству пристроены. Прости, госпожа, но никак не можно отдать лошадей. Пропадем без них. Как есть, пропадем.

Карина смерила взглядом храбреца от стоптанных старых сапог и до нечесаной макушки.

— До города далеко?

— Дык, ежели пешком, дней пять, — глядя в землю, ответил мужик. Я оглянулся. Из дома слегка испуганно выглядывала молодуха, пацан лет десяти притаился в кустах. В воротах соседнего дома стоял хмурый мужчина помоложе этого, может даже сын.

— В городе бываете? — продолжила расспросы Карина.

— Каждую седьмицу. Как не бывать.

— Я дам тебе золотой за лошадей. В городе их оставим, скажешь кому. Потом заберешь.

Взгляд мужчины повеселел. Видимо, золотой — достойная оплата за крестьянских кляч. И скорее всего, переплата тут очень большая.

— А можа, тады и я с вами поеду? И лошадок сразу заберу?

Карина мельком глянула на меня. Я отрицательно качнул головой. Мне совсем не улыбалось несколько дней терпеть рядом с собой постороннего. Нет, я ничего против него не имел. Просто он мне был слегка неприятен, да и привык я к одиночеству в пути. Карина не считается.

— Нет. Мы сами поедем. — Мужик понурил голову, но возражать не решился. — А пока сообрази нам еды в дорогу. Только хорошо сообрази — за провиант отдельно заплачу. И смотри мне! — Карина грозно посмотрела на мужичонку. — Ежели что подсунешь порченного, не поленюсь, пришлю моего охранника обратно отблагодарить… — Она кивнула на меня. Я в соответствии со своей ролью криво усмехнулся, нагнулся и ударил кулаком по центру большого пня. Пень уже давно лежал под солнцем, и был из твердой древесины, так что крепостью не сильно отличался от камня. Такой не всяким топором возьмешь. Однако от моего удара он развалился на одинаковые треугольные поленья. Мужик раскрыл рот и некоторое время таращился на чудо-дровосека, а потом резко повернулся к дому и закричал:

— Мрылька! Быстро накрой стол и в дорогу собери лучшего! — Потом повернулся к нам и сказал. — Откушайте перед дорогой. А можа заночуете?

— Нет, мы не устали, — покачала головой Карина. Действительно, была только середина дня, а мы еще свежи и бодры. Но поесть не отказались. Поэтому спустя некоторое время под деревом, похожим на яблоню, был накрыт стол, за которым, видимо, семья этого крестьянина любила сиживать, и мы с Кариной с удовольствием накинулись на свежий хлеб, зелень, жареных кур и видимо оставшуюся с предыдущего дня, часть жареной туши какого-то животного, вкусом напоминающей свинину. Уплетая мясо, я с тоской вспоминал картошечку. Чего-чего, а ее мне порой не хватает. Но вообще неплохо живут люди. Опять же — мясцо не переводится. Насколько я знаю историю, крестьяне на Руси не часто могли себя побаловать этим блюдом.

Во время обеда Карина ненавязчиво расспрашивала мужичка, который назвался Рокотом, о житье-бытье. Тот, видимо не привыкший к такому обществу, сначала отвечал скованно, но, в конце концов, разговорился. Арфика. Дальнее захолустье. Пограничье — стокилометровая зона между Арфикой и Оробосом, где практически ничего не растет, и нет никаких ресурсов. Для государства эти территории интереса не представляют, сосед под боком такой, что если захочет — отберет, как ни охраняй. По этой причине пригляд за этой землей малый. Оробосу и вовсе на Арфику покласть с большой колокольни. Взять нечего, взаимовыгодно торговать тоже нечем. Дальше, в центральных районах Арфики хорошие земли, и урожаи там снимают неплохие, но выращенного хватает только на внутренний рынок.

Местного короля жаба душила каждый раз, когда он смотрел на бесхозные территории, и однажды он придумал давать вольную крестьянам, которые согласятся тут жить, вести хозяйство, сеять, жать. Практически никаких ограничений нет, и даже налог — всего лишь половина урожая. Да еще в первый год не пожадничал король, заплатил нескольким чародеям из Оробоса, чтобы они обработали поля. Много те запросили, да справно поработали — стали давать земли, пропитанные заклятиями чародейскими, урожай. На три года хватило — потом чары стали выдыхаться. К тому времени уже много семей приехало, распахали делянки, обустроились. Эта бодяга длится уже около двадцати лет. Потихоньку люди приспособились, несмотря на нестабильные урожаи — то много родит земля, то почти совсем ничего. В общем, каменистая пустыня потихоньку снова вступает в свои права, преодолевая сопротивление местных. Одно хорошо: территории эти принадлежат королю, а не прочей знати, и он, хоть и махнул уже на свою давнюю задумку рукой, не тревожит устоявшееся положение. Тем более, что кое-какая прибыль все же есть. Рядом для надзора за землей заложили город с красивым названием Тарфея, а точнее, присвоили деревне покрупнее статус города и снабдили всем необходимым в виде мэра, чиновников, гарнизона. Чтобы было, кому лихих людишек погонять, налоги снять, другую половину урожая купить по фиксированным ценам. Опять же, из столицы инспекции регулярно наведываются, сборщиков проверяют. Так что те сильно не наглеют, Рокот доволен.

— Странно, земля-то нормальная. — Не выдержал я. — Почти чернозем. Откуда неурожаи-то?

Фермер снисходительно глянул на меня, потом задумался и почесал бороду.

— Говорят, тута в стародавние времена были сильные войны. Чи чародейские, чи архейские, то мне неведомо. Но с тех пор, сколько веков прошло, а растет тут все плохо. А можа, сказки все это. Жуковки тут живут и сжирают все на корню. Сидят в земле, годами без пропитания спят, а как что вырастет — вылазят и едят. Иногда не вылазят. Никто не знает почему. Двадцать лет тому назад совсем хорошо было. Эт, значит, как токмо чародеи поработали. О прошлом годе тоже было тихо и об этом годе вроде собиралось быть хорошо… Да вот, намедни, на поле я жуковку увидел. Мертвую, но все равно знак плохой, — грустно сказал Рокот. Снова почесал бороду, глотнул из стакана и продолжил. — Спасаемся старыми запасами, значит. Фруктовые деревья жуковки не трогают, только на них не заработаешь… хранятся мало, надо быстро собирать урожай, а рук-то не хватает. Пшеницу-то да греху сподручней собирать… — мужик замолчал. Вопросы у нас кончились, и Рокот, посидев в тишине минут пять, испросил разрешения заняться делами, а после милостивого кивка Карины куда-то ушел.

— Пойдем, посмотрим? — спросила она, глядя на меня.

— Поля?

— Ага, — кивнула девушка. — Хочу посмотреть, что там наши начародействовали. Ну и вообще, в чем проблема. Хотя я давно чувствую проклятье, наложенное на местность, но очень слабое. Может на поле оно будет посильнее.

— Мне самому интересно, — согласился я.

Оставив вещи рядом со столом и не заходя в дом, мы вышли со двора. Я поманил пальцем пацана, что все время за нами шпионил. Тот, поняв, что зовут именно его, сначала дернулся убежать, но любопытство превысило боязнь, и он как-то боком, мелко семеня ногами, подошел.

— Как зовут? — Спросил я, улыбнувшись.

— Козя, — хмуро ответил мальчишка. Лет ему было около десяти, и выглядел он как обычный пацан его возраста — чумазая мордаха, царапины где только можно: на щеках, руках и коленях. Сам босой. Штанишки аккуратно обрезаны в районе колен. Домотканая рубаха с отцовского плеча подпоясана на манер кафтана обрезком веревки.

— Далеко ближайшее пшеничное поле?

— Да не, — помотал он головой. — Но греха ближе, аккурат за домами начинается. — Парнишка махнул рукой куда-то в сторону, обозначив направление.

— Ну, веди, что ли. — Я протянул ему камешек, вокруг которого летали мелкие искорки — простейшая иллюзия, но пацан от нее пришел в восторг и всю дорогу игрался с подарком. Идти и вправду было недалеко, минут за десять мы дошли.

Карина медленно пошла по ниве, раскинув руки в стороны и касаясь ладонями верхушек растений. Я же тронул мальчишку за плечо:

— Козя, найди мне жуковку. Это не опасно?

Он отрицательно замотал головой:

— Не, Клешни-то на рту у них ого-го какие! — парень развел руками в стороны, показывая размер. — Тока они не больно кусаются.

Я усмехнулся: если он прав, то жуковки размером с хорошего такого коня и подростков типа нашего сопровождающего должны глотать не жуя. Впрочем, воображение у Кози было как у нормального рыбака. "Ого-го" оказалось все же поменьше. Жуковка — с мизинец взрослого человека. И действительно, жук жуком, только ярко-красный, с черными полосками по спине. Крылья если и есть, то атрофированы донельзя. Жвала, которые пацан назвал "клешнями на рту", были действительно большими относительно тела, но ничего особенного. Образец вел себя вяло: апатично перебирал лапками и временами раскрывал и закрывал свой ротовой аппарат, то ли пытаясь меня цапнуть, то ли просто для профилактики. Не углядев ничего интересного обычным зрением, я переключился на инфомагическое, и тут меня ждал сюрприз. Хмыкнув, я привычно разогнал сознание и погрузился в исследование. А когда вынырнул обратно, рядом со мной уже стояла Карина, вопросительно глядя на меня.

— Ну что? — спросил я.

— Довольно простое проклятье, но очень сильное, — начала отчитываться подруга. — Вернее раньше было сильным, сейчас действительно почти выдохлось. Вообще-то от него все насекомые должны были убраться отсюда подальше, но почему-то на этих, — она кивнула на жуковку в моей руке, — не подействовало.

— Да, — согласился я. — Проклятье лишь погрузило их в сон. Забавно: сотни лет прошли, а они все живы. Изначально это действительно были обычные жуки, но потом их изменили мейхи, чтобы уничтожать все живое. Но буквально через поколение эта установка деградировала, хотя и не исчезла совсем. Теперь жуковки реагируют лишь на растения. Причем только если растительной биомассы вокруг много. Как, например, на этом поле, — я широким жестом охватил гречиху, чьи стебли мирно покачивались на ветру, не подозревая о скором нашествии прожорливых насекомых. — Живут долго за счет того, что периодически впадают в спячку. Проснутся — слопают все вокруг, отложат личинки и снова в спячку. Но это редко происходит, иначе тут было бы не протолкнуться от них. Чаще просто спят в земле. Ты что-то говорила про химер, будто бы ваш брат любит ставить такие эксперименты над всякой живностью?

Карина задумалась на секунду, потом отрицательно тряхнула головой:

— Вряд ли. Никогда про таких не слышала. Да и не дают химеры потомства, а ты говоришь, что они нормально размножаются. — Помолчав еще мгновение, она добавила:

— Если, как ты говоришь, прошли сотни лет, значит, точно не мы: в те времена только колдуны были, и химероводства не было и в помине. Что будем делать? — сменила она тему и потрепала Козю по голове. Тот смотрел на нас, раскрыв рот и развесив свои лопоухие уши.

— А надо что-то делать? — спросил я. — Живут люди и живут. Как-то справляются с трудностями. Если убрать проблемы — это неизбежно рано или поздно приведет к изменению положения людей, живущих тут. Набегут проверяющие, приближенные к королю люди, чиновники или просто богатеи захапают земли. Да и Оробосу вряд ли понравится, что у границы стало так шумно.

— Не знаю, — вздохнула Карина.

— Господин прав. Не надо ничего делать. — Из-за кустов вышел Рокот и низко поклонился мне. Признал, что я не простой охранник. Мы с Кариной медленно повернулись к нему. Разумеется, его появление не стало для нас сюрпризом — маги мы или нет?

— Не надо, так не надо, — согласился я. — Только вот в чем дело: со временем наложенное чародейство на поля совсем выдохнется, и жуковки будут лезть все время. Вряд ли вы вообще будете снимать урожай. Сколько? — Этот вопрос я уже адресовал чародейке, повернувшись к ней.

— Несколько лет еще продержится, — прикинула девушка время действия проклятья.

— Что же делать? — пригорюнился фермер и глянул исподлобья на забытого всеми Козю. Тот понял правильно беззвучный приказ и, сверкая пятками, припустил домой.

— Скажи, Рокот… — я взял под локоть мужичка. — У вас тут таких селений много вдоль границы?

Тот кивнул, заинтересованно глядя на меня.

— Есть такие люди, что могут провести в Оробос?

Мужик вильнул глазами, но почти сразу невинно посмотрел на меня.

— Можа и есть. Надо поспрашивать.

Я про себя хмыкнул: есть такие. Может даже сам Рокот, кто знает. Жизнь диктует людям свои правила, которые зачастую отличаются от законов, определенных государством. Еще мой дед, помню, совершенно искренне удивлялся: 'Как же можно — жить на реке и не ставить сети?' И плевать ему было на конституцию.

— Смотри. — Начал я говорить вполголоса, нагнетая таинственность. — Вас же хоть иногда посещают проверяющие? — Мужик кивнул. — Вот и хорошо! Я сделаю вам амулеты по количеству посевных полей, могу и больше, сам скажешь сколько. Там будет два режима работы.

— Чаго? — не понял Рокот.

— Говорю, амулет будет работать и так, и эдак. Захочешь — он засыпит всех жуковок. А надумаешь — наоборот их всех перебудит, чтобы повылазили.

— А это зачем? — выпучил глаза фермер и аж бородой затряс. Наверное, представил, как своими руками скармливает весь урожай ордам красных вредителей.

— Ну вот смотри — ставишь амулеты на поля. Жуковок нет, богатый урожай. Будут ехать проверяющие, а ты ведь заранее знаешь, когда их ждать? Вот и хорошо. Значит, сам смотришь, на каких полях по-другому амулет включить. Жуковки вылезут, проверяющие их увидят и в Тарфее доложат, что все как всегда плохо. Мол, все в порядке, все как обычно. А ты потом обратно амулет переключишь — жуковки снова зароются и спать будут. Ну, съедят, конечно кое-что, но вряд ли за день успеют все.

— Сильно, — почесывая бороду, сказал Рокот. — Только вот не пойму я одного: в чем тебе выгода? Амулеты дорогие, чародеи дорогие, ничего такого у меня, чем расплатиться, нет. За границу перевести? Так не стоит это таких денег — туда и обычно за десяток золотых можно найти проводника, конечно, если вас не ищут. — Озвучив свою мысль, мужичок подозрительно уставился на меня.

— Ну, ищут — не ищут, дело десятое и далекое. Тебя никак не касается. — Я махнул рукой, и довольно толстая ветка дерева, под которым мы только что прошли, упала наземь, срезанная начисто. Фермер обернулся и помрачнел. Впрочем, ненадолго. Угроз от меня никаких не было, одна прибыль предлагается, а нравы тут, как я сказал — пограничные.

— Мы с моей девушкой съездим в Тарфею, глянуть кое-что надо. — После того, как я сказал про Карину, что она моя девушка, Рокот явно сильнее зауважал меня. — Дашь нам лошадей, как обещал. За обещанную сумму. Перед отъездом я дам тебе амулеты, научу ими пользоваться. На запад от Тарфеи есть подобные поселения? — Мужик кивнул. — Хорошо. Скажем, через неделю мы подъедем туда, и там нас должен ждать человек, знающий дорогу в Оробос и вообще Пограничье. Но так, чтобы ни с этой стороны, ни с той никто не заметил, что мы прошли. Такое возможно? — Рокот снова кивнул, но тут же спохватился.

— Не знаю, надо поговорить.