Помоги проекту - поделись книгой:
— Просто я не уверен в результате, — так же тихо ответил я. — Если ничего не получится, имеет смысл продолжить их обычный способ по инициации проблемных детей. Может у него не сразу, но все же получится. А если мы появимся перед ним, то можем нарушить этот процесс.
Сура меня тоже услышала и отошла в сторону, чтобы в одиночестве предаться своему горю. Мук тоже отошел, сел на землю и с тоской стал смотреть на своего сына.
Мне было их действительно жалко, но и давать неоправданных надежд я не хотел. В принципе, когда мы еще сюда шли, я не стал настраивать родителей на положительный результат, и, похоже, они меня правильно поняли.
Я тоже уселся на землю, глядя на мальчишку. Перво-наперво усыпим его, чтобы он не надумал куда-нибудь уйти. А теперь — за работу. Я отодвинул в стороны все звуки, картинки местности — все, что мешало сосредоточенности. Передо мной был только мальчишка. Я стал переходить на следующие уровни зрения, пока не остановился на видении информструктур. Так как я не отводил взгляда от пацана, биокомп послушно отфильтровал все остальные объекты, и это хорошо — иначе я бы заблудился в этой мешанине — все-таки было далековато. Я потянулся к пацану и прикрепил к его информструктуре ниточку. Затем потихоньку, не выпуская из сознания второй ее конец, выплыл в инфосеть. Аккуратно огляделся на наличие врагов в виде богов и их отродий — не нашел и снова перевел взгляд на нить. При переходе в инфосеть восприятие мира изменилось, и я естественно потерял из виду пацана, но для того я и заякорился на нем. Как я и ожидал, здесь мой поводок тянулся далеко за пределы видимости. В этом плане это был единственный неудобный и даже опасный для меня момент — надолго и далеко оторваться сознанием от своей информструктуры. Но был и большой такой, жирный плюс — производительность и качество моего мышления в инфосети, как я давно заметил, сильно возрастала, да и скорость увеличивалась чуть ли не на порядок — даже по сравнению с разогнанным сознанием, опирающимся на биологический мозг. Мысли были кристально четкими, ясными, острыми. Это мне нравилось. Не нравилось, что второго конца нити я не видел.
Была еще одна немаловажная причина, почему я решил действовать через сеть — в конце концов защититься от богов или противостоять им при необходимости я смогу только отсюда, а опыта как такового у меня тут нет. И его надо нарабатывать на "кошках". А за последние дни я убедился, что бог, которому я подпортил крови, меня из виду потерял.
Биокомп по моей команде сформировал несколько структур-детекторов, которые раскинул в округе. Для меня он помечал их зелеными точками, хотя сами по себе они были такими мелкими и незначительными, что вряд ли кто их сможет засечь. Кстати, интересный момент — я в инфосети нахожусь чисто своим сознанием, мозг при этом практически спит, однако биокомп работает как обычно. Неужели он слился и с моим внутренним 'я'? Умник мне про это ничего не говорил. Забавно… Постоянно оглядываясь на эти маркеры, но больше полагаясь на биокомп, я медленно отправился по нити. Двигаться, как ни странно, пришлось очень далеко, что в очередной раз подтвердило мои наблюдения о несовпадении инфрм-пространства и обычного. Нить изгибалась, поворачивала, но впереди меня появлялись все новые и новые маркеры-детекторы, разбросанные биокомпом, так что я в принципе не особо боялся неожиданно напороться на врагов. Если вдруг наши пути случайно пересекутся, я, благодаря детекторам, узнаю об этом загодя.
Наконец я достиг цели. Вот она — информструктура мальчишки. Внешне почти такая же, как у его отца. Ну что ж… Будем разбираться…
По внутренним часам прошло довольно много времени, когда я, сравнивая структуру малыша с папашиной, нашел одно отклонение от нормы. За норму естественно я взял Мука. У пацана оказался дефект в слое песьей ипостаси. Если бы он смог превратиться в собачку, то у нее задние лапы были бы недоразвиты. Соответственно я нашел место, которое проверяло целостность информструктуры и в нашем случае блокировало модуль переключения ипостасей. Мысленно я почесал затылок — надо же, создатель этих существ предусмотрел возможную ошибку в потомках при рождении. Возник вопрос — что делать? Оставить, как есть, или отключить блокировку? Пацан сможет изменить облик, но тогда будет калекой-собакой. В общем, проблемы ему в их обществе обеспечены в любом случае — будет изгоем. Попробовать восстановить по подобию отца? Сложновато, однако. Да и справлюсь ли? Не напортачу?
Прошел час с того момента, как Никос начал медитировать. Она еще тогда обеспокоилась — какой-то странный был транс. Было такое ощущение, что парень просто уснул — аура спокойна, никаких изменений, дыхание почти отсутствует. Да и сердце бьется медленно-медленно. Но девушка не стала ничего предпринимать, веря, что Никос знает, что делает. А вот что он делает — совершенно непонятно. Никакой чародей или искусник не может так творить. Тогда аура бурлит, а тут спокойствие смерти… Тьфу! Спокойствие сна. Сура с Муком тоже извертелись уже все, не прекращая наблюдать за своим отпрыском. В конце концов, Карина махнула рукой — помочь ничем не может, а помешать — легко. И она снова погрузилась в свои невеселые мысли.
Прошло еще полтора часа, когда ее выдернул из дремы резкий выдох Никоса. Он медленно поднялся на ноги и размял затекшие мышцы. К нему подскочила Сура, а Мук лишь встал на ноги и молча смотрел на парня.
— Ну что? — Не выдержала старуха. Никос же хмуро посмотрел на нее, на Мука и сказал:
— У мальчишки была порченная пейсья ипостась, а создатель предусмотрел блокировку перекидывания в таких случаях.
Мук резко сел на землю и уставился вдаль. Но старуха расслышала то, на что не обратил внимания отец мальчика.
— Была?
Никос кивнул.
— Я постарался исправить ее, взяв за основу песью ипостась Мука. Вроде бы получилось, но гарантий я дать не могу. Так что вам решать — оставить блокировку или решиться на перекидывание. Я не творец и уверенности, что все сделал как надо, у меня нет. Поэтому думайте. — Ник отвернулся от них, подошел к Карине и сел рядом с ней.
— Это действительно так? — Шепотом спросила девушка, развернувшись и обняв Никоса. Тот перевел на нее все такой же отсутствующий взгляд и вдруг подмигнул! Затем улыбнулся, наклонился к ее уху и прошептал:
— Я практически уверен, что исправил положение, но все равно ответственность на себя брать не хочется. Пускай сами решают. Вот увидишь, что они согласятся!
— Почему? — Карина прихватила губами ухо Никоса, и слегка куснула, делая вид, что они просто милуются, а не шепчутся. Хотя и первое тоже верно…
— А ты представь жизнь ущербного малыша среди тех, кто может перекидываться — его же заживо съедят!
Карина задумчиво покивала. Действительно, она бы согласилась. Правда она знает Никоса, но ведь Сура с Муком видят его в первый раз! Есть от чего задуматься.
Впрочем, родня малыша думала схоже с Никосом — к нему решительно подошел Мук и сказал:
— Мы согласны рискнуть. Сделай это!
Видно было, как тяжело ему дался этот выбор — на лбу выступил пот, кулаки сильно сжаты. Сура в стороне снова тихонько плачет.
Никос кивнул и повернулся в сторону мальчишки, который к этому моменту уже проснулся и сидел на земле, увлеченно играя в камешки. Все напряженно уставились на малыша, только Карина краем глаза заметила, как Никос оглядел их всех и слегка улыбнулся. Прошло несколько мгновений, на месте ребенка возникло легкое марево, и вот на том место уже скулил и пытался выбраться из одежды запутавшийся в ней щенок.
Деревня с оборотнями давно осталась позади, плечи оттягивали приятной тяжестью сумки с едой, которой им хватит на неделю или даже две. Жители деревни не поскупились — от каждой семьи что-то вкусненькое да положили. Если бы не дракончики — ни за что бы им не унести такую гору продуктов!
Вдруг Никос остановился и опустил на землю свои сумки.
— Небольшой привальчик.
— Что случилось? — удивилась Карина. — Вроде, рановато еще обедать!
— Придется тебе немного поработать детектором. — Никос стал вываливать на землю сверточки и кульки, что заполняли продовольственные сумки. — Проверь все, что нам надарили, своими методами.
Карина пожала плечами и последовала примеру Никоса, выпотрошив свою поклажу. Привычно войдя в транс, она стала водить руками над выложенным добром, считывая информацию последних дней с продуктов и намерения людей, касавшихся их. Как вдруг…
— Ой! — Девушка даже отдернула руку. — Вот тут сильный яд. По крайней мере, так думал Тук, когда собирал сверток. Никого не допустил… То-то я чувствовала что-то странное. Сейчас, сейчас… Ага, а никто и не знал… Зачем он это сделал? — недоуменно спросила Карина у Никоса. Тот невесело улыбнулся.
— Слишком долго они хранят свой секрет, и однажды наступил момент, когда этот секрет стал хранить их. — Непонятно ответил Никос, отбросил в сторону отраву и стал собирать провизию обратно.
— Ты знал? Откуда? — Удивилась Карина.
— Догадался, — с кислой миной, будто только что отведал этот самый гостинец, ответил Ник. — Люди-то — они везде одинаковые, хоть оборотни, хоть нет…
— Подожди, я остальные проверю!
— Ну, давай. — Никос неохотно остановился. — Хотя вряд ли там еще что-то подобное есть.
Он оказался прав — остальные подарки были без сюрпризов. Собрав раскиданную еду обратно, они отправились дальше.
Карина прищурилась на солнце, и на ее душе снова стало спокойно. Она разобралась сама в себе и сделала свой выбор. Правильный или нет — покажет время.
==Глава 3==
Человек, попросивший о встрече, вызывал вопросы. Его тихий, невыразительный голос журчал, как вода в ручье, норовя ускользнуть мимо сознания, однако Тристис слушал внимательно, старательно анализируя каждое слово.
Они сидели в просторном трактире в общем зале. На натертом за долгие годы до блеска столе перед каждым стояла кружка пива, но ни тот, ни другой к ней даже не притронулись. Незнакомец был невысок, сухощав и бледен. Судить о его возрасте было проблематично, но все же сыщик дал бы ему лет сорок. — Не на основе каких-то внешних признаков, а исключительно полагаясь на свой опыт. Человек представился Мелусом. Он подошел к Имагену прямо на улице и обратился по имени.
Тристис сразу же напрягся — простой разговор вполне мог оказаться судьбоносным — обычно так всегда и происходит. Не просто же так незнакомец решил поболтать, когда в Империи творятся такие события?
Конечно же, сыщик согласился на встречу. Знание правит миром, а сейчас ему как раз предлагали новое знание.
Мелус не стал ходить вокруг да около, сразу обозначив роли и интересы.
— Вы входите в состав комиссии по расследованию разрушения комендатуры. Лица, представителем которых я являюсь, интересуются этим делом, а также человеком, который, по вашему мнению, несет за это ответственность.
'Обычная вербовка или проверка на благонадежность', — мелькнула у Имагена мысль. Впрочем, нечто подобное он и ожидал.
— Эта секретная информация, — равнодушно констатировал сыщик общеизвестный факт. Сейчас по логике незнакомец должен или угрожать, или подкупать. Мелус его удивил.
— Мы ни в коем случае не предлагаем вам нарушить клятву и предать Родину. Вся информация, которой вы владеете, нам известна. Нам также известно, кем вы были, и почему вы здесь. Думаю, для вас не секрет отношение к вам со стороны других членов комиссии. В их власти сделать так, чтобы вы остались здесь в своей нынешней должности навсегда после того, как они вернутся в столицу. Мы знаем о ваших амбициях и готовы помочь… Вам не интересно? — заметив, что Тристис зевнул, забеспокоился Мелус.
— Вы уверенно озвучиваете свои домыслы, при этом не подкрепляете свои возможности никакими аргументами. Все это говорит совсем не в вашу пользу. Однако мне очень интересно услышать, что же вы хотите, коль скоро не требуете от меня предательства.
— Я в самом деле только что озвучил всего лишь наши домыслы, и только вам решать, насколько они соответствуют истине, — при этих словах по губам незнакомца скользнула легкая улыбка. — Что касается наших возможностей, вы их увидите, если нам удастся договориться. Но вы абсолютно правы — я еще не успел озвучить того, что же мы хотим от вас. С вашего позволения, я поясню. Итак, вы единственный из всей комиссии считаете, что беглый заключенный — не чародей, а искусник уровня академика. Мы разделяем ваше мнение и хотим проверить его.
— То есть у вас есть план, и вы хотите нанять меня для его выполнения? — Тристис приподнял бровь и выжидающе уставился на собеседника.
— Не совсем так. Плана как такового у нас нет, действовать придется по обстановке. Также мы не призываем вас пойти на вольные хлеба и действовать как частное лицо. Мы предлагаем вам временную, но официальную должность, широкие полномочия, определенную автономность. То есть вы будете докладывать все, что сможете разузнать, своему непосредственному руководителю — тут нет никакого противоречия закону и клятве верности.
— Тогда к чему все это? — сыщик неопределенно повел рукой вокруг. — Если все настолько официально и честно, к чему тайные встречи? — Почему нельзя просто прислать бумагу из Терсуса о назначении меня на должность, чтобы я просто приступил к работе?
Тристис удостоился еще одной мимолетной улыбки.
— Так все и будет, но сперва нам хочется удостовериться в вашей лояльности. Для вас не секрет, что существуют определенные трения в кругу людей, стоящих на самом верху. Да, вы будете работать на столицу, но, как бы это лучше сказать, не на всю столицу… — Я понятно выразился? — Мелус пристально посмотрел в печальные глаза сыщика и продолжил, дождавшись его кивка: — Вы не будете распространяться о своих успехах и даже мыслях никому, включая тех людей, которые, казалось бы, работают в одной с вами команде ради общей цели. Потому что на самом деле это совсем другая команда.
Конечно же, Имаген не стал давать ответ сразу. Сперва требовалось все еще раз хорошенько обдумать, а также по возможности проверить: благо, кое-какие знакомства остались. С одной стороны, это предложение открывало долгожданную перспективу роста. Шанс, что бывшего столичного сыщика все-таки заметят не только недовольные, но и те, кто сейчас действительно у руля, был весьма призрачный. Но даже в этом случае иметь кристально чистую совесть не получится: если ты забрался высоко, нельзя быть 'сам по себе' — обязательно нужно быть 'с кем-то'. То, что среди академиков, которые стоят за спиной императора, идет грызня, действительно не было для него секретом. Недаром же он заподозрил в сбежавшем 'Повелителе Чар' опального академика.
Интересно, кто конкретно обратил на скромного провинциального сыщика внимание? — От этого также зависело решение Имагена — стоит или нет сотрудничать с такой личностью. По крайне мере ясно одно — это не 'проверка на вшивость', как он заподозрил сначала. Конечно, осторожность не помешает, но интуиция подсказывала, что все чисто.
А вообще интересно получается: в столице действительно не знают, кто томился долгие годы в застенках Маркинской тюрьмы. То есть это искусник, но не кордосец. Впрочем, Тристис уже и сам склонился к такому выводу после того, как ознакомился с результатами расшифровки разговоров Никоса с Кариной. То, что этот человек очень издалека, поняли все. Но если комиссия сочла его родиной один из малоизвестных в Большом Мире островов, жители которого контачат лишь с даймонами, то сыщик сомневался — были определенные несуразности в этой версии. Взять хотя бы знание Никосом сразу нескольких языков, ни один из которых не смогли распознать лингвисты. При этом он абсолютно не в курсе о таких столпах на мировой арене, как Кордос и Оробос. Как будто где-то живут целые народы, и при этом ни сном ни духом не ведают о здешних людях, причем то же справедливо и в обратную сторону. Тристис пока опасался делать скоропалительные выводы — слишком мало данных, но факт оставался фактом — искусник откуда-то взялся и не желал вписываться в шаблоны.
А еще этот его даймонский язык… Не правильный, а такой, как у так называемых 'новых даймонов'. Связь с ними несомненна, но отследить ее пока не представляется возможным — про эту таинственную группу, осевшую на побережье, почти ничего не известно. Но и это еще не все: Палата Защиты Империи сцапала нескольких ходоков-чужестранцев, которые в течение нескольких лет ищут сбежавшего пленника. Сомнений никаких — при них был обнаружен портрет, как две капли воды похожий на пойманную иллюзию. Пожалуй, это самое перспективное направление для работы, но только ведет оно совсем в другую сторону — далеко-далеко на восток к очень серьезной организации, на которую нет никаких рычагов воздействия. Там тоже не выйдет быстро получить ответы.
Имаген еще раз пробежался по разговору с Мелусом и снова вернулся мыслями к Никосу. Его Искусство необычно хотя бы уже по своему виду. Коричневый оттенок там, где все привыкли видеть разноцветные переливы. Конечно, известно красное Искусство даймонов, но оно абсолютно ничего интересного собой не представляет — детские игры, а не мастерство. И все же, выходит, бывают другие школы? И каких высот достигли выпускники этих школ? Похоже, эти вопросы волнуют не его одного. Оппозиция в столице зашевелилась неспроста — их в первую очередь заинтересовала информация о никому неизвестном сильном искуснике. Академики, которым, по их мнению, досталось мало власти, все время ищут источники нового могущества и новых союзников. Неудивительно, что их взор пал на Никоса. Впрочем, не только они, но и сам император также заинтересован в том, чтобы узнать способ противостоять богам — это позволило бы ему если не сбросить, то хотя бы ослабить ярмо жрецов на своей шее. Для того, кто первый доберется до сбежавшего чужеземца, открываются интересные перспективы!
Небольшие светильники не справляются с мраком, что хозяйничает в большой комнате: черные тени пляшут по стенам, наводнив все углы. Различить что-либо за пределами светлого круга очень трудно, а жаль — это помещение достойно того, чтобы уделить его убранству внимание. Стены со вкусом украшены красивыми резными панелями из дорогого красного дерева. Шкафы им под стать, доверху забитые книгами и документами, выстроились как на параде. Над ними тоже поработал резчик по дереву — настоящий мастер своего дела. Хорошо освещен лишь большой рабочий стол в центре комнаты. Он в тон обстановке покрыт темно-красным сукном, однако ткани почти не видно из-под груды бумаг и папок. В кресле сидит высокий подтянутый мужчина и что-то пишет, на его непроницаемом лице не проскальзывают даже тени эмоций — кажется, что за столом сидит ожившая статуя. В тишине раздается лишь скрип пера по бумаге да шелест переворачиваемых страниц.
По лицу мужчины никто никогда не мог предположить, о чем тот думает в тот или иной момент времени. Часто его называли "ллэр Невозмутимость", о чем он прекрасно знал и старался соответствовать. Лишь немногочисленные друзья знали, что это всего лишь маска, под которой скрывается сильно эмоциональная личность. В молодости у него были неплохие шансы стать сильным чародеем и он даже прошел базовый курс обучения, в котором кроме всего прочего учили управлять своими эмоциями. Это ему очень помогло в дальнейшем, когда его друг с детским именем Тиль стал императором Оробоса и предложил стать его советником. Впрочем, это предложение было ожидаемым, и Эндонио эль Торро долго готовился к этому событию. Пришлось проститься с учебой и полностью переключиться на работу, но сожалений не было — политика куда сильнее привлекала несостоявшегося чародея. И не только это — к тому времени эль Торро достиг высоких чинов в разведке, имел разнообразные связи, хорошо разбирался в ее внутренней кухне, знал, что происходит у кордосцев, и поименно знал их высший состав. К моменту официального предложения от Тиля он уже был готов к этой должности.
Неожиданно рука, выводящая очередной завиток на бумаге, замерла. Эндонио поднял голову и к чему-то прислушался, затем медленно отложил в сторону перо и снова замер в неподвижности. Несколько тиков времени промелькнули мгновенно, растянувшись на несколько внутренних часов и он, будто во сне, потянул за цепочку висящего на шее чародейского амулета и сжал его в кулаке. Перед его внутренним взором замельтешили точки, тени, неулавливаемые рассудком образы, очень быстро все это пропало, оставив в голове лишь ощущение короткого знания, являющегося ответом на незаданный вопрос. Точнее, вопрос этот был задан давным-давно, но только сейчас на него пришел ответ. Эндонио нахмурился и медленно выдохнул — он даже не заметил, как задержал дыхание. Простейший амулет мог передать лишь короткое 'да' или 'нет', точно печать на документе: 'да — утвердить' или 'нет — выбросить надежду в мусор'. Эль Торро всем сердцем надеялся на первое: долгое время он вкладывал немалые ресурсы в успех дела, но при этом прекрасно понимал, что любые усилия не могут точно гарантировать его и шансы невелики. Поэтому он побаивался приговора амулета, и вот теперь, когда, казалось бы, страшный момент позади, Эндонио замер в растерянности: долгожданный ответ был неясен. Ни да, ни нет…
Амулет на цепочке был единственной связью с тайно посланной в Кордос за его дочерью группой. Слишком хорошо знал Эндонио, что кордосцам порой удавалось перехватывать чародейскую внечувственную связь с помощью архейских реликвий. И хоть сейчас не война, но рисковать эль Торро не имел права, ведь его главный противник находится не в Кордосе, а рядом. Искусники — лишь орудие, направленное кем-то из дворцового окружения против Эндонио, а значит, и против всего Оробоса. Срок, который император отвел своему советнику для решения проблемы, неумолимо подходил к концу, но эль Торро уложился в него — он смог найти дочь. Мало кто знал, сколько усилий пришлось ему приложить, чтобы, балансируя на грани, минимизировать вред от выполнения требований невидимых шантажистов. Когда Карина пропала и пришла информация, что это было сделано специально, Эндонио не стал ничего скрывать от Тиля, хоть это и могло привести к смерти дочери. Император мог просто отмахнуться от проблемы своего друга и исключить его из круга советников, но он поступил мудрее. Теперь Эндонио, согласно разработанной для него тактике поведения, никогда не отказывал в маленьких и не очень просьбах похитителей. Но одновременно с этим, над каждым таким требованием работал целый штат из высококлассных специалистов и других советников, чья преданность не вызывала сомнения, чтобы нейтрализовать последствия, главное — чтобы противник не понял, что его водят за нос. Удивительно, но со временем такая игра даже стала приносить пользу, позволив по интересам врага прогнозировать некоторые тенденции развития событий. Согласно мнению аналитиков, с той стороны против императора участвует Повелитель Чар, иначе заговорщиков давно бы уже вычислили и уничтожили. На службе Оробоса много выдающихся чародеев.
В целях сохранения тайны, вместе с Эндонио работал только один Лулио де Монто, который, кроме всего прочего, являлся старым другом и первым учителем семейства эль Торро чародейским премудростям. Сработавший амулет был одноразовым, так что его работу засечь очень и очень трудно — Лулио накрутил там столько чародейских приемов, что уже и сам не разберется в устройстве, что уж говорить о противнике. Несмотря на невразумительный сигнал, само его наличие свидетельствовало о том, что боевая группа вернулась с задания и уже находится в Оробосе, тайно передвигаясь в заранее оговоренное место. Но что за сбой в работе амулета? Признаться, сейчас Эндонио очень сожалел, что отказался от использования чего-нибудь более серьезного для связи. Возможно, бойцы смогли вытащить только одного пленника, но этого практически не может быть. Основная цель — Карина, а не Гарцо де Кондо — напарник дочери, так что в случае возникновения проблем все силы должны были быть брошены на ее спасение, а тут получается наоборот. С де Кондо-старшим, достойным во всех отношениях человеком, Эндонио был хорошо знаком, но из-за секретности его не поставили в известность об операции, да и вообще он ничего не знал о своем сыне. Советник очень хорошо понимал чувства безутешного отца, поэтому группа освобождения получила приказ на освобождение обоих пленников, тем более, что они были рядом. Если же кто-то из них погибнет — бойцы должны предоставить доказательства смерти.
Эндонио устало потер ладонями лицо, с которого уже давно сползла маска невозмутимости. Внутренний самоконтроль дал трещину, мысли разбрелись, сердце заколотилось, как безумное. С огромным усилием эль Торро взял себя в руки. Через два дня группа достигнет схрона — для их быстрого перемещения по империи все давно подготовлено — лошади, кареты с нейтральными гербами, промежуточные стоянки с людьми, не знающими, зачем на самом деле они там находятся. Эндонио чувствовал сильное нетерпение и его легко можно было понять — отцовские чувства никуда не денешь и не остудишь чародейскими приемами. Вздохнув, советник позвонил в колокольчик — надо начать подготовку к краткому отдыху — для окружающих он поедет в свою столичную загородную резиденцию.
Спустя три часа в той же комнате находились хозяин и его старый друг — Лулио де Монто. На самом деле он являлся одним из самых сильных чародеев в империи, настоящим Повелителем Чар, вот только мало кто об этом знал. Так же, как и Эндонио, он посвятил себя служению империи и уже третье поколение императоров пользовалось его услугами. Эль Торро знал, что к нему, прежде чем предложить должность советника, долго присматривались, по сути, с самого детства, ведь он дружил с малолетним наследником, и Лулио был одним из оценщиков. Потом, когда Эндонио подрос, они как-то незаметно сдружились с чародеем, который частенько захаживал к главе семейства Эль Торро. И с дочкой советника Кариной чародей занимался несколько раз, обнаружив у девочки незаурядные способности. Но, к сожалению, занятость не позволяла ему взять ее в ученицы и вырастить хорошего чародея, о чем он не раз жалел: девочка была талантлива. После двух с лишним лет, проведенных в жуткой кордосской тюрьме, она вряд ли когда-нибудь восстановится достаточно, чтобы плести снова чары.
Именно Лулио после долгих чародейских поисков удалось найти место, где держали девочку, и, надо сказать, это было непросто. Заговорщики явно не ленились, пряча следы и возводя преграды для Видящих — их вычислить Лулио так и не смог, но и они не смогли оборвать всех ниточек, ведущих к Карине. То, что совершил Повелитель Чар, еще никому не удавалось сделать, но о своем опыте чародей никому не собирался рассказывать — такие вещи стоит приберегать, пускай даже кроме мастерства на помощь пришла удача. А удалось ему удивительное — из совершенно неопределенного будущего Карины, из тысячи тысяч его вариантов, ему удалось поймать четкий образ девочки и размотать от него обратно в настоящее цепочку событий. Это было нелегко, потому что цепочка — это только слово, а реальность — много, очень много смутных образов, взаимосвязь которых друг с другом неочевидна. И очень сложно не перескочить незаметно для себя на соседнюю вариантностную линию, тем более что с Кариной все было очень смутно и неопределенно. Любой чародей знает, что четко будущее увидеть можно только для простых людей, слабо влияющих на события и слабо подверженных их влиянию. Чародеи, люди, облеченные властью и способные широко мыслить, разнообразно действовать, учиться, менять себя, свое отношение к миру, или же подверженные влиянию подобных людей, практически сокрыты от взора "видящего". Точнее, вариантов столько, что выделить из них что-то осмысленное — задача практически неосуществимая. Но и здесь бывают исключения. В двух словах не расскажешь — целые талмуды были написаны на эту тему, противоречащие друг другу, с массой допущений и упрощений. А истина как часто бывает, где-то рядом, да в руки не дается.
Советник напряженно смотрел на Лулио, который с удобством расположился на стуле, перебирая в руках какие-то вещи. Это были самые обычные мелочи, которые можно найти у любого человека — карманное зеркальце, цепочка, маленький нож, монетка, какая-то бумажка.
— В общем так. — Неожиданно сказал чародей, не переставая теребить пальцами предметы. — Я был почти прав: вытащить детей мы смогли и частично разрушили чародейскую внечувственную блокаду. Наши ребята действительно освободили пленников, но я не вижу этот момент — защитные плетения тюрьмы еще не развеялись. Карина на свободе, как и Гарцо — это точно: я это чувствую, но девочку не вижу. Понимаю, что живая, в сознании, но образ очень смутный. С парнем все отчетливее, но хорошего мало: аура, сильно деформирована — мне кажется он не в себе. У ребят, кстати, есть потери. Не пойму, какие. М-да… Все же я был прав — на детей наложили очень мощное проклятие — вуаль сокрытия, нечто подобное, как ты знаешь, есть на тебе и других советниках. Сразу видно, серьезные силы привлекли против тебя — очень это муторное дело, накидывать такую вуаль, чтобы действовала годами… А снять ее еще труднее…
— Так что означает странный сигнал? — Без тени эмоций спросил Эндонио. Он уже взял себя в руки и успокоился, насколько это было возможно.
Лулио нахмурился.
— Не знаю. Не хочу тебя пугать, но что-то с твоей дочерью не в порядке.
— Как с Гарцо? Безумие? Гибель сознания?
Чародей медленно покачал головой:
— Нет… Разум как раз не пострадал. Я заглядывал в будущее, но то, что я вижу сейчас, для меня самого — полная неожиданность. — 'Та цепочка, по которой я нашел девочку, уже не основная, став одной из тысяч маловероятных линий', — добавил про себя Лулио, но вслух это говорить он не стал, озвучив свою мысль иначе: — На твою дочь было оказано очень мощное воздействие, причем как аурное, так и физическое. Она изменилась.
— Увечье? Что все это значит? Я не понимаю! — голос советника треснул, как сухая ветка, и затих.
— Я не знаю, — Лулио виновато потупил глаза. — Возможно, все эти годы на ней было дополнительное проклятье, если мы все-таки до нее доберемся. Так сказать, последний довод нашего противника — Повелителя Чар. Не для того, чтобы убить ее, но чтобы помучить тебя. Извини…
— Я поеду встречать их.
— Понимаю, — покивал чародей и остро взглянул на эль Торро из-под густых бровей. — Опасности я не чувствую. Кроме того, приму-ка и я дополнительные меры, чтобы о твоем отсутствии не узнали. Создам твои энергетические фантомы в твоем доме — никто не сможет тебя отследить и заметить подмены.
— А разве там моя вуаль не действует? — Слегка удивился Эндонио. Вуаль советника казалась ему абсолютным средством сокрытия от других чародеев.
— Это другое. — Отмахнулся Лулио. — Ты просто забыл. Вуаль нужна, чтобы тебя не "прочитали" чародеи через суть мира. А если знать, где ты находишься, то понять, есть ты там или нет, несложно.
— Да, — кивнул советник. — Эта вуаль на мне так давно, и мы никогда больше с моего вступления в должность не поднимали этот вопрос, что я действительно упустил эту особенность из виду.
— Бывает. Человеческая память — суть пластичный материал и основа бытия человека. Она спасает его от перегрузок, лишних длительных чувств и эмоций, стирая острые грани воспоминаний и заполняя образующиеся пустоты новым знанием… Если не тренировать ее.
— Благодарю, — эль Торро снова кивнул. — Когда вернусь, мы продолжим разговор о человеческой сути. — Он тактично намекнул чародею, что не расположен сейчас к пространным рассуждениям на отвлеченные темы. Хотя они с Лулио оба любили философию и частенько дискутировали о высоких материях.
— Один поедешь? — цепко глянул на Эндонио чародей.
— Так надежнее.
— Понимаю, но не одобряю. Твоя жизнь для империи важнее жизни твоей дочери. И не надо так на меня смотреть — на правду не стоит обижаться. Тем более, если это моя правда, — улыбнулся он. — Ладно, спонсирую я тебя одной искусной штукой в дополнение к моей защите. Не стоит складывать все бутылки с превосходным вином в одну корзину!
— О чем речь? И почему искусный амулет?
— Потому что искусники, что бы про них не говорили, что почти всегда есть правда, умеют иногда, шельмецы, делать стоящие вещи! — Лулио достал из своей сумки кольцо с большим бриллиантом. — Это кольцо — незаменимая штука, особенно для таких неучей, как ты! Подпольный амулет. Взял на пробу, посмотреть что почем. На черном рынке стали появляться уже несколько лет как. Причем, в основном рассчитаны на использование простыми людьми. Конкуренты появились, — слегка наигранно-грустно сказал чародей. — Не чародеи и не искусники. Мастерят потихоньку — забавные вещицы получаются.
— Да, я в курсе. Расследование ведется, но пока нет никаких результатов.
— Будут результаты, будут. И очень скоро.
— Как скоро?
— Не торопись, — покачал головой Лулио. — Всему свое время. Те, кто поставляет такие амулеты, хоть и опасны, но при правильном подходе к ним могут стать нашими союзниками.
— Опять ты за свое, — нахмурился Эндонио. — Сомневаюсь, что искусники могут стать нашими союзниками.
Поделиться книгой: