Акки (бросает Гиммилу под ноги две медные монеты). На, Гиммил, бери все мое имущество за бутылку самого лучшего ослиного молока. Я нищий, а ты продавец ослиного молока, мы оба с тобой частные предприниматели. Да здравствует ослиное молоко, да здравствует частное предпринимательство! Вавилон возвеличился на ослином молоке, вавилонские патриоты пьют только ослиное молоко.

Гиммил (с воодушевлением). На-ка две бутылки ослиного молока и серебряную монету в придачу. С таким вавилонцем мне никакая государственная торговля коровьим молоком не страшна. Вавилонские патриоты пьют только ослиное молоко! Великолепно. Это куда лучший лозунг, чем: «Коровье молоко – путь к прогрессу!» (Уходит налево.)

Навуходоносор. Странно. Видимо, я еще не в форме.

Акки. Ну, теперь – самое легкое дело, образцово-показательный случай для нашей профессии. Вон гетера Табтум со служанкой идут на базар за овощами. Технически задача совсем простая, ее можно решить очень изящно.

 Из глубины появляется гетера Табтум. Рядом ее служанка с корзиной на голове.

Навуходоносор (жалобно). Подайте что-нибудь, благородная дама, созвездие всех добродетелей. Подайте бедному, но достойному нищему, который три дня ничего не ел.

Табтум. Вот тебе сребреник. Помолись за это в храме великой Астарты, чтобы я была счастлива в любви. (Дает Навуходоносору монету.)

Акки. Ха-ха-ха!

Табтум. Чего ты смеешься, образина?

Акки. Я смеюсь, прелестная юная дама, что ты дала этому бедняге из Ниневии всего один сребреник. Он еще такой неопытный. Чтобы его молитва имела силу, ты, моя красавица, должна ему дать еще хоть сребреник.

Табтум. Еще сребреник?

Акки. Да.

 Табтум дает Навуходоносору еще сребреник.

Табтум (к Акки). А ты кто такой?

Акки. Я – профессиональный нищий с высшим образованием.

Табтум. А ты за меня тоже помолишься богине любви?

Акки. Я редко молюсь, но для тебя, красавица, сделаю исключение.

Табтум. И твои молитвы помогают?

Акки. Еще как, моя юная дама, еще как! Когда я начинаю молиться Астарте, небесный свод, на котором возлежит богиня, просто содрогается от моих песнопений. Ты заполучишь больше богатых мужчин, чем их имеется в Вавилоне и Ниневии вместе взятых.

Табтум. Я и тебе дам два сребреника.

Акки. Буду счастлив, если твои алые губки подарят мне улыбку. С меня и этого хватит.

Табтум (с удивлением). Ты не хочешь брать моих денег?

Акки. Не обижайся, мое сокровище. Я очень благородный нищий. Побираюсь у царей, банкиров, дам высшего света и милостыню принимаю только золотыми монетами. Улыбка твоих губ, красавица, одна улыбка, и я буду счастлив.

Табтум (с любопытством). А сколько тебе подают дамы высшего света?

Акки. Два золотых.

Табтум. Я могу дать тебе три золотых.

Акки. Значит, ты принадлежишь к самому высшему свету, прекрасная дама.

 Табтум дает ему три золотых.

Госпожа Хамурапи, жена архиминистра, дает мне не больше.

 В глубине появляется архиминистр и с интересом прислушивается к разговору.

Табтум. Хамурапи? Эта потасканная выдра из пятого квартала? В следующий раз ты получишь четыре золотых. (Уходит со служанкой направо.)

 Архиминистр в ярости исчезает.

Акки. Ну как?

Навуходоносор (почесывая затылок). Должен признать, пока выигрываешь ты.

Ангел (к Курруби). Какой талантливый нищий этот Акки! Земля, как видно, очень интересная звезда. Во всяком случае, для меня, повидавшего столько светил.

Навуходоносор. Сейчас и у меня получится.

Акки. Тем лучше, нищий Анашамаштаклаку. Вон отправился в путь Энггиби, генеральный директор банка «Энггиби и сын». Он в десять раз богаче царя Навуходоносора.

Навуходоносор (со вздохом). Бывают же такие бесстыжие капиталисты...

 Справа двое рабов вносят в паланкине Энггиби. За ними семенит толстый евнух.

Тридцать золотых, великий банкир, тридцать золотых!

Энггиби. Откуда ты взялся, нищий?

Навуходоносор. Из Ниневии. Моя клиентура – только высшее общество. Я никогда не получаю меньше тридцати золотых.

Энггиби. Ниневийские купцы бросают деньги на ветер. Щедрые в малом, они прижимисты в большом. Ладно, дам тебе золотой за то, что ты чужестранец. (Кивает евнуху, и тот дает Навуходоносору золотой.)

Энггиби (к Акки). Ты тоже из Ниневии?

Акки. Нет, я – исконный вавилонский нищий.

Энггиби. Как соотечественник, ты получишь сребреник.

Акки. Я никогда не беру больше медяка. Ведь я стал нищим из презрения к деньгам.

Энггиби. Ты презираешь деньги?

Акки. Нет ничего более презренного, чем этот дрянной металл.

Энггиби. Я дам тебе золотой, как и этому нищему из Ниневии.

Акки. Дай медяк, банкир.

Энггиби. Десять золотых!

Акки. Нет.

Энггиби. Двадцать золотых!

Акки. Катись отсюда, плутократ.

Энггиби. Тридцать золотых!

 Акки презрительно сплевывает.

Энггиби. Ты отказываешься взять тридцать золотых у величайшего банкира Вавилона?

Акки. Величайший нищий Вавилона примет только один медяк от «Энггиби и сына».

Энггиби. Как тебя зовут?

Акки. Акки.

Энггиби. Такой характер надо ценить. Евнух, дай ему триста золотых.

 Евнух бросает Акки мешок с золотом. Процессия уходит налево.

 Акки. Ну как?

Навуходоносор. Не знаю. Мне сегодня не везет. (В сторону.) Я назначу этого тина своим министром финансов.

Ангел. Дорогая Курруби, ты будешь принадлежать нищему из Ниневии.

Курруби. Как я рада! Я люблю его. Он такой беспомощный.

 Слева появляется юноша, с длинными волосами и буйной бородой. Он передает Акки глиняную дощечку, исписанную клинописью, получает от него золотой и уходит налево.

Навуходоносор (с изумлением). Кто это был?

Акки. Один вавилонский поэт. Получал гонорар. (Бросает дощечку в оркестр.)

 Справа три солдата втаскивают пленного Нимрода. Он в королевском одеянии, таком же, какое было на Навуходоносоре в начале действия.

Навуходоносор (просветленно). Очень может быть, что я уже забыл примитивные приемы. В Ниневии я занимаюсь художественным нищенством. Но вот солдаты ведут сюда государственного преступника. Его злодеяния, как единодушно утверждают теперь историки, привели человечество на край пропасти. Тот, кто его выпросит, выиграет два тура.

Акки (потирая руки). Согласен! Небольшая, но вполне художественная задачка.

Первый солдат. Мы притащили побежденного Нимрода, который был царем всего мира.

Нимрод. Глядите, нищие, как мои собственные солдаты связали меня по рукам и ногам и как кровь от их побоев струится по моей спине! Я оставил свой трон, чтобы подавить восстание князя Ламашского. И кто же сел на мой трон? Моя подставка для ног.

Навуходоносор. Он воспользовался моментом.

Нимрод. Теперь я внизу, но я снова подымусь вверх. Навуходоносор сейчас наверху, но придет час, и он падет вниз.

Навуходоносор. Этого никогда не будет.

Нимрод. Так всегда бывало на протяжении многих тысячелетий... Меня мучит жажда.

 Курруби зачерпывает ладонями воду из Евфрата и дает Нимроду напиться.

Нимрод. Грязная вода Евфрата из твоих ладоней вкуснее вина царя Вавилонского.

Курруби (робко). Дать еще?

Нимрод. Мои губы увлажнены, и этого достаточно. В благодарность послушай моего совета, дитя Нищего: если солдаты попытаются тобой овладеть, бей их промеж ног.

Курруби (испуганно). Почему ты это говоришь?

Нимрод. Никакой царь не смог бы тебя вознаградить лучше, девочка. На этом свете ты не можешь узнать ничего более полезного, чем то, как обращаться с псами.

Первый солдат. Заткните глотку бывшему царю!

Курруби (Ангелу, плачущим голосом). Ты слышал, что он сказал, мой ангел?

Ангел. Не бойся, дитя мое. Когда видишь, как первые лучи незнакомого светила коснулись вод Евфрата, понимаешь совершенство мира.

 Сквозь сгущающийся туман пробивается солнце.

Первый солдат. Тащите бывшего царя дальше.

Навуходоносор. Эй, вы!

Первый солдат. Чего хочет этот тип?

Навуходоносор. Идите сюда.

Оба солдата. Чего тебе?..

Навуходоносор. Наклонитесь ко мне поближе, я хочу вам кое-что сказать... (Оба солдата наклоняются к нему). Ну?..

Навуходоносор (тихо). Вы знаете, кто я?

Оба солдата. Не...

Навуходоносор (тихо). Я ваш верховный главнокомандующий, Навуходоносор.

Оба солдата. Хи-хи!..

Навуходоносор. Выполните, что я скажу, и вы будете произведены в лейтенанты.