Помоги проекту - поделись книгой:
— Тикса, как ты? — нагнулся я над постанывающим коротышкой. — Живой?
— Живой. Мы гномы крепкий! — отозвался гном, сердито отпихивая руку здоровяка. — Но оченно больно! Такая тварь мы уже видеть! В том…
— Да-да, — буркнул здоровяк. — Видели. А теперь лежи и не дергайся. Надо раны перетянуть. Лучше бы тебя в язык ранило, чтобы не болтал! Господин, вы-то как?
— Да никак, — фыркнул я, облегченно выдыхая. — Цел. Хотя если бы ты не подоспел вовремя со своим топором, то все могло бы обернуться иначе — уловив краем глаза движение, я повернул голову и увидел спешащих к нам через двор Мукри и Аллариссу. Лица заполошные, побелевшие от страха.
— Все в порядке! — крикнул я, и они облегченно замедлили шаг.
Дождавшись, пока они подойдут поближе, я коротко велел:
— Займитесь Тиксой. Перевяжите и помогите добраться до корабля. Рикар, пошли. Хочу осмотреть башню и убраться с этого острова до наступления темноты.
Едва ниргал вновь притронулся к двери, проржавевшие петли не выдержали и с хрустом лопнули. Переломившись на две части, некогда прочная металлическая дверь ржавым дождем осыпалась на снег, превращая его в грязное месиво.
Постояв немного на пороге, мы снова вошли внутрь башни. На этот раз обошлось без невидимых обычному взгляду сюрпризов. И едва эта мысль пришла мне в голову, я зло сплюнул и саданул железным кулаком по камню стены. Идиот!
— Что такое, господин? — тут же встревожился здоровяк, и я озвучил свои мысли вслух:
— Я дурак! Ведь эта ледяная тварь не нежить! Чистой воды магия! А я могу видеть магические проявления!
— Не успели взглянуть?
— Забыл! А вернее, даже не думал об этом. Расслабился… — недовольный собой, процедил я, осматривая внутренности каменной постройки магическим взором и не замечая ничего особенного. Если здесь и есть что-либо магического происхождения, то скрыто глубоко в подвале.
— С каждым может случиться, — пожал массивными плечами здоровяк, осторожно делая шаг вперед и входя внутрь сразу вслед за ниргалом.
— Расслабился. И это не в первый раз, — повторил я. — Совсем забыл о своем даре. Но я исправлю эту ошибку. Ох ты ж…
— Да-а-а, — согласно кивнул Рикар, задумчиво оглядывая покрытые льдом пол и стены. — Вовремя мы отсюда деру дали.
Все было буквально утыкано острыми ледяными осколками и усыпано мелким крошевом, хрустевшими под нашими шагами. Невидимую тварь разнесло на мелкие куски, и окажись мы в тот момент здесь, превратились бы в утыканные осколками куски мертвого мяса. Перед ледяной шрапнелью не устоял даже прочный камень — массивные блоки стен покрылись глубокими царапинами и сколами.
Ниргал повел взглядом по сторонам и, не углядев ничего опасного, шагнул к темному зеву входа, ведущего в подвал. Следом двинулся я, плечом к плечу с Рикаром.
А ведь ниргал сумел углядеть ледяное создание… Углядел в полутьме башни, и как он это сделал, я не имел ни малейшего понятия. Или засек по шороху? Кто знает…
Вниз вела каменная лестница, завидев которую, я зло выругался — некогда широкие ступени покрылись толстым слоем льда, превратившись в ледяную горку, упирающуюся прямо в стену. Небольшая площадка и еще один лестничный проем, уводящий ниже. Придется попотеть и сколоть лед на каждой ступени. Я как-то не горел желанием прокатиться по смертельной горке с финишем в виде жесткой каменной стены и с билетом в одну сторону. Старый родовой замок Лигасов не спешил открыть свои тайны и словно старался доставить нам как можно больше трудностей в продвижении вперед.
Поэтому, как бы сильно ни рвался я добраться до подвала и личного кабинета Кассиуса Ван Лигаса, продвигаться пришлось крайне медленно. Сначала ниргал при помощи массивной железной палицы очищал одну из ступеней от корки льда и снега, затем мы делали один шаг вперед, и все повторялось с самого начала. До небольшой, выложенной камнем площадки мы добирались целых полчаса, где я с радостью обнаружил, что последняя лестница гораздо короче и не такая крутая. И оканчивается у узкого входного проема без малейших признаков двери. Внутри царила темнота, но только не для меня — я отчетливо различал достаточно обширную подземную комнату, видел покосившиеся полки у тыльной стены, угол высокого стола и несколько деревянных сундуков рядом с полками. И толстый слой льда, покрывший все внутреннее пространство комнаты, включая потолок с целыми гирляндами сосулек. Со своей позиции я видел только край кабинета, но отчетливо различалось слабое зеленовато-синее сияние, исходящее из невидимой мне части кабинета. Магия.
Осмотревшись, я кивнул, и ниргал приступил к вырубанию верхней ступени из-под корки льда. Мы все хранили молчание, нарушаемое лишь отрывистыми ударами палицы и потрескиванием мерзкого факела, который я уже успел возненавидеть из-за его проклятого жара, то и дело касающегося моего лица и приносящего с собой уколы боли. Но без него никак — Рикар превратится в слепого крота. Придется потерпеть. Вот только не передать словами, как я устал постоянно ожидать уколов обжигающей боли и смирять зависть, видя, как мои спутники нежатся у горячего костра и наслаждаются исходящим паром травяным отваром, а я вынужден закапываться поглубже в сугроб…
— Достаточно, — очнувшись от размышлений, приказал я ниргалу, едва он добрался до нижней ступени. — В сторону.
Протиснувшись мимо воина, я сделал еще один шаг вперед и, остановившись на пороге, коротко осмотрелся впереди. Это у меня уже вошло в постоянную привычку — оглядываться, осматриваться и приглядываться. Вечное ожидание подвоха и опасности. Но в этот раз я не углядел и не почувствовал ничего, что могло бы показаться угрожающим. Просто превратившаяся в ледяной склеп комната. Если не принимать во внимание серый прозрачный лед, покрывавший все вокруг, то это ничем не примечательный рабочий кабинет. Но именно лед придавал кабинету жутковатый и крайне мрачный вид. Когда я опустил взгляд вниз, на пол, то меня особенно поразил вид вросших в лед рукописных листов. Я ясно мог прочитать каждое слово, мог различить каждую буковку на лишь слегка побуревшей бумаге. Чернила не размылись, бумага не расползлась на отдельные клочки под воздействием воды. Тогда откуда же столько льда?
Я еще раз осмотрел уже виденные мною стол, сундуки и пустые полки, затем задумчиво уставился в дальний угол комнаты, пытаясь понять, что именно я вижу. Больше всего это было похоже на огромный вытянутый кусок льда в форме неправильного кристалла. Изнутри исходило ровное свечение, видимое лишь магическим взором. По бокам кристалла виднелись вмурованные в стену толстые металлические пластины, испещренные непонятными знаками и рунами. И пластины были единственными предметами в комнате, не покрывшимися слоем льда. Не было даже инея. Лишь тусклый светящийся тем же зеленовато-синим сиянием металл.
— Ох ты ж… — пробормотал Рикар, смотря туда же, куда и я. — Уже и руки отрастила, тварь поганая…
Теперь, после слов здоровяка, я и сам это увидел — словно небрежно намеченные резцом скульптора очертания когтистых лап, все еще сросшихся с основным телом кристалла в единое целое. И грубо очерченные контуры головы, пустые впадины на месте будущих глаз… Мы наблюдали за невероятно медленным зарождением еще одной ледяной твари, умеющей становиться невидимой и метающей смертоносные стержни из спрессованного льда. Пройдет еще немного времени — месяц, полгода или год, — и ожившее магическое создание отлепится от своего ледяного постамента. А пока это был всего лишь безжизненный кусок льда, без малейших намеков на магию.
— Дай-ка, — буркнул я, забирая у Рикара топор.
Ухватившись обеими руками за рукоять, я вскинул тяжелое оружие над головой и со всего размаха опустил на кусок льда. Хрустнуло, по стенкам кристалла, разбежались мелкие трещины. Не удовольствовавшись достигнутым, я нанес еще несколько быстрых ударов и остановился, лишь когда разбил ледяную статую в мелкие куски и крошево. Так поспокойней будет.
Вернув Рикару топор, я недовольно вздохнул, глядя на бесформенную кучу льда:
— Еще одна чертова загадка! Как я устал от этих древних тайн и фокусов!
— Загадка?
— Угу, загадка, — зло ответил я, проводя стальной перчаткой по обросшей льдом стене. — Вот скажи мне, Рикар, — раз эти самые ледяные твари такие злобные, что атакуют всех подряд… тогда почему они не перебили населивших замок мертвяков? А? И почему эта система по производству ледяных големов все еще работает? Прошло два века, Рикар! Два столетия! И что самое интересное — какого лешего эти вот ледяные уродцы лезут в Дикие Земли? Чего им на родном острове не сидится?
— А шут его знает, господин, — флегматично отозвался здоровяк, косясь куда-то в сторону. — Хотя… мы живые, а мертвяки нет. Может, потому и не трогали. А та тварь, что вам дырку в плече сделала, а меня оглоушила, может, и не отсюда была. Дикие Земли большие, господин.
— Может, и так, — в тон ему вздохнул я. — Ладно, разберемся. А ты куда смотришь?
— А вон, — кивнул Рикар. — Взгляните, господин.
Неохотно оторвавшись от созерцания непонятного магического устройства, состоящего из двух металлических пластин, вмурованных в камень стен, я посмотрел в указанном направлении.
Рядом со стеной стоял заключенный в панцирь льда прямоугольный камень с правильными очертаниями, высотой примерно по пояс взрослому человеку и длиной локтей в пять-шесть. По углам виднелись ржавые цепи, бока каменного блока испещрены вязью непонятных рунических символов, а сквозь толстый слой льда отчетливо просматривался…
— Это алтарь для жертвоприношений, — выдохнул я, делая шаг вперед, чтобы получше рассмотреть вмерзший в лед человеческий скелет.
— Вот и я то же самое думаю, — согласился Рикар, зябко передергивая плечами. — Некромантией попахивает, господин.
— Да тут даже принюхиваться не надо, — хмыкнул я, склоняясь над алтарем. — Вон и желобки по краям для стока крови, а вот и ножичек костяной меж ребер торчит. Им бедолагу каторжника и прикончили.
— Каторжника?
— В дневнике Кассиуса говорилось о каторжниках, привезенных им с большой земли, — пояснил я, не отрываясь от изучения алтаря. — Ниргал, Рикар, осмотритесь по сторонам хорошенько — где-то должна быть еще одна дверка, ведущая туда, где он держал этих несчастных. Не думаю, что каторжники содержались в обычном каземате замка. Материал и инструменты всегда должны быть под рукой.
На лежащие поверх алтаря человеческие останки я больше не смотрел, лишь отметил, что на костях осталось достаточно много плоти. Значит, внезапное похолодание и безудержное обледенение начались далеко не сразу после ухода Кассиуса.
Внешняя поверхность жертвенного камня была абсолютно ровной. Прозрачный лед не скрывал ничего, и я сумел заметить лишь несколько неглубоких царапин, оставшихся от скребущих ногтями жертв, и аккуратные желобки по краям. А вот в верхней части алтаря, сразу над оскалившимся черепом с заросшими льдом глазницами, виднелось углубление, по очертаниям в точности повторяющее контуры куска горного хрусталя, что еще совсем недавно был в моем заплечном мешке. Я столько раз разглядывал хрустальный кристалл с растущим из него пучком щупалец, что не мог ошибиться. Два века назад горный хрусталь был вставлен в жертвенный алтарь Кассиуса Ван Лигаса, и я догадывался для чего — для сбора жизненной энергии, исходящей из жестоко пытаемого человека.
Кассиус, Кассиус… твоя любовь к сыну граничила с безумием… где был твой разум, когда ты решился на такое деяние?
— Господин! — окликнул меня Рикар из противоположного угла подвала.
Небольшая железная дверь обнаружилась за массивным книжным шкафом, чьи полки были девственно пусты. За дверью небольшая каморка с рядами вбитых в стену железных кандалов. Голые кости нескольких человек и два неплохо сохранившихся трупа, закованных в цепи. В полу дыра сливного отверстия, пара пустых ведер у самого входа и больше ничего. Только лед и иней.
— Кости обгрызены, — тихо произнес Рикар. — Похоже, вон те два молодчика остальных подъели.
— Голод не тетка, — качнул я головой. — Ну и замок… нежить, людоеды, ледяные големы и безумные мертвецы…
— В старости будет о чем вспомнить, — хмыкнул здоровяк, выходя из каморки и ладонью сбивая с плеч налипшую снежную пыль. — Других дверей здесь нет, господин. Так что мы ищем? На что глядеть?
— Книга, бумаги, — тут же отозвался я, оборачиваясь к рабочему столу Кассиуса. — И все прочее непонятное.
— Да здесь все непонятное! — буркнул Рикар, оглаживая бороду.
— Вот все и заберем, — кивнул я. — Все до последнего клочка бумаги. Вмурованные в стену железные пластины не трогайте — я сам ими займусь попозже. Действуйте. Только осторожней — это как-никак кабинет мага и некроманта. Сомневаюсь, что здесь есть ловушки, но поберечься не помешает.
— Ловушки здесь без надобности, господин, — фыркнул Рикар и кивнул на громоздящуюся в углу кучу битого льда. — С такими вот сторожами воров можно не бояться.
— Ладно, не будем терять времени, — произнес я, шагая к столу. — До заката мы должны покинуть этот негостеприимный берег. И еще, Рикар… не забудь напомнить — на борт корабля надо поднять побольше пустых бочонков. Столько, сколько влезет и сколько успеем.
Если бы кто предположил, что в подземных катакомбах под столицей некогда великой империи может находиться древний храм Морграата и что в нем регулярно приносят жертвы в его честь, то такого болтуна несомненно подняли бы на смех. А прознай Церковь о подобных нелепых слухах, то болтуну живо укоротили бы чересчур длинный язык по самую шею.
Однако это была чистая правда — храм существовал под самым носом церковников, всего в нескольких лигах от резиденции самого главы Церкви. И если обитель Церкви озаряли лучи яркого солнца, то в храме древнего злобного бога Морграата всегда царила тьма, едва-едва разгоняемая чадящими факелами.
Кроме нескольких посвященных в тайну, никто не знал, где находится вход в это особое место, пропитанное эманациями павшего бога.
Лорду Ван Ферсису эта тайна была открыта. Но сейчас, стоя коленями на холодном камне, он отнюдь не радовался предоставленной ему чести. Ибо в этот момент решалась его судьба.
— Ты подвел меня, лорд. Очень сильно подвел… — Тихий шелестящий голос исходил от закутанной в багровый плащ фигуры мужчины, нависшего над преклонившим колени лордом. — Ты начал свою собственную Игру? Решил не дожидаться моего пробуждения?
— Это не так, — не поднимая головы, ответил лорд, и в его голосе не слышалось страха. — Я полностью следовал приказам. Здесь нет моей вины.
— Нет вины? Нет вины?! — вылезшая из широкого рукава плаща костистая рука ухватила лорда за подбородок и заставила поднять голову. — Ты вырезал десятки деревень, лорд! Переполошил Церковь, заставил этих святош очнуться от сонного оцепенения и начать поиски! О чем ты думал?! Ты рассчитывал, что они не почуют запах своего старого врага?
— Я принес обильные жертвы! — прохрипел старик, чувствуя, как острые когти пропарывают кожу на горле. — Жертвы во имя Морграата!
— И от этих жертв он получил лишь жалкие остатки! Объедки с пиршественного стола Тариса! Ты накачивал жизненной силой этого жалкого неудачника, пародию на настоящего Раатхи! Зачем?! Тарис исполнил свою роль! В нем больше нет нужды!
— Я этого не знал! Вы спали, Повелитель! А оставленные вами указания были слишком обрывочными и туманными! Но я в точности исполнил все приказы! А Тарис… я решил, что, освободив заключенного в Ильсеру принца, мы получим в наши ряды могущественного Раатхи, всей душой преданного Великому Морграату!
— Жалкие оправдания, — прошипела багровая фигура, отпуская шею лорда и отступая на шаг назад. — Забудь о Тарисе! Не стоит пытаться вернуть на игровую доску отыгравшую свою роль фигуру! Я разочарован… проявив жалость, ты уподобился тем никчемным существам, что преклоняются пред этим новоявленным божком Создателем Милостивым!
— Не жалость — расчет! — возразил лорд, поднимаясь с колен. — Тарис Ван Санти неплохо послужил на благо нашей главной цели! И я хотел освободить его из заключения, дабы он мог продолжить свою службу! Он Раатхи, один из нас! А в обмен на переданную ему силу Тарис передал мне знания! Только благодаря ему я смог создать ниргалов и понять тонкости ритуалов! Вы спали и некому было протянуть мне руку помощи! А Церковь сейчас сильна как никогда!
— Тихо! Ты забываешься, лорд! Не тебе принимать решения! Ты совершил слишком много ошибок и допустил слишком много потерь! Ты осмелился провести ритуалы и вырвать душу из мира мертвых! И кого ты призвал? А?! Защитника! О чем ты думал, когда решился призвать из небытия душу Листера Защитника, одного из наших главных врагов, человека, вмешавшегося в наши планы и почти разрушившего их?!
— Только Листер мог открыть Ильсеру, Повелитель! — старый лорд поспешил перейти в наступление. — Ведь именно он запечатал саркофаг! И он был всего лишь рабом! Ключом к гробнице! Все, чего я желал, — приблизить исполнение нашей цели, приблизить пришествие Морграата! И Тарис Ван Санти мог…
— Восстань Тарис из своей гробницы, то первым делом он вонзил бы кинжал тебе в сердце! Он не просто Раатхи, глупец! Он принц павшей Империи! Принц, которого я использовал, чтобы разрушить Империю и посеять хаос, тогда как сам Тарис считал, что я веду его прямой дорогой к трону! И у него было два века, чтобы осознать, что он был всего лишь инструментом в моих руках! Тарис нам больше не союзник! Ты глупец! Не потерпи твои безумные планы крах, то сейчас Тарис обратил бы всю свою накопленную за два века ненависть против нас!
— Я не знал… — глухо пробормотал старик, не поднимая глаз. — Я думал, что когда вы пробудитесь, то мы оба преклоним колени пред вами — я и Тарис.
— Забудь о нем, — повторил Пробудившийся, мягко опускаясь в стоящее у пылающего камина кресло и зябко протягивая к огню бледные ладони. — Тарис исполнил свою роль… пусть не до конца, но все же исполнил. Тебе пора заняться настоящими делами. И ты знаешь, что делать. Но на этот раз будешь следовать моим указаниям в точности! Я Первый Раатхи и я буду твоим учителем, как некогда был учителем Тариса. Встань, ученик!
— Повинуюсь, — склонил голову лорд, поднимаясь на ноги. — Это честь для меня! Но…
— Но?
— Мой кинжал… Я хочу вернуть его — на этот раз старик не отводил взгляда от сгустка темноты под капюшоном багрового плаща. — Больше не прошу ни о чем.
— Младший Близнец… — задумчиво произнес Пробудившийся. — Искусная поделка Тариса… Принц всегда был больше ремесленником, чем правителем… Вырезанная из кости игрушка. Но в нем есть сила… пусть Тарис и ремесленник, но он вложил в кинжалы часть своей души… Хорошо…
— Благодарю… учитель. — Лорд Ван Ферсис склонился в низком поклоне, кривя губы в торжествующей усмешке.
Скоро он вернет себе свою любимую игрушку… очень скоро…
— Но сначала займись вот этим, ученик. — Костистая рука исчезла в складках багрового плаща, и, когда появилась вновь, бледные пальцы сжимали черную сферу, по чьей матовой поверхности переливались радужные сполохи.
С глухим стуком сфера упала на покрытый красным ковром пол и подкатилась к ногам лорда.
Подхватив черный шарик, лорд Ван Ферсис поднес ее к глазам и вгляделся внутрь. На его губах появилась тонкая усмешка узнавания.
— Квинтес… Мой Квинтес…
— Да, — кивнул Пробудившийся, вновь пряча руку в складках плаща. — Квинтес. Этой твоей потерей я разочарован больше всего. Твое детище уникально, ученик. И он хорошо послужит нам. Верни его. А следом верни и мое самое любимое творение… Возьми.
Еще одна сфера с гулким рокотом подкатилась к лорду, и цветом она в точности повторяла цвет одеяния Пробудившегося — багрово-красный с огненными сполохами на матовом стекле.
На этот раз старый лорд вглядывался в сферу гораздо дольше, а когда перевел взгляд на скрытое капюшоном лицо Первого Раатхи, то благоговейно прошептал:
— Риз Ван Гросс… Риз Мертвящий…
Возвращение домой
Как ни удивительно, но ни одна из двух моих карт не подвела. Более того — отображенное устье небольшой, но глубоководной речушки оказалось именно там, куда указывали карты. Видимо, канцелярские писаки не додумались или не осмелились поиграть в бога, исказив или вовсе стерев крупные географические объекты. Да… эта их оплошка радовала и позволяла мне с большим доверием относиться к карте. Вот только толку с этого оказалось ни на грош и радовался я зря. Скорее следовало горевать о своей непроходимой тупости и прислушаться к мудрым словам Рикара.
Что толку с судоходной реки, если она скована толстым слоем льда?
Впрочем, надежда умирает последней — очень уж сильно я хотел как можно дольше не сходить с относительно безопасного судна. Потому и решили добраться и убедиться в этом своими глазами.
Мрачно полюбовавшись на забранное неприступной ледяной броней устье реки, я вновь уставился на карту и после короткой, но оживленной дискуссии с Рикаром, мы определили дальнейший маршрут. Понявший меня с полуслова Мукри задал кораблю новый курс, и, подгоняемые порывистым зимним ветром, мы направились на восток, идя вдоль берега, но не приближаясь слишком близко.
Еще через пять дней мы оказались в нужной точке — отсюда наше поселение находилось точно на севере. И с этого места успевший стать родным корабль становился бесполезным.
Под горестное причитание пиратов, не желавших оставлять корабль, мы споро перегрузили все содержимое трюма на берег, где разбили лагерь и принялись сооружать волокуши из жердей и парусины. Тикса в одиночку выкопал здоровенную яму рядом с приметным камнем, похожим на уставленный в небо каменный палец. Туда мы аккуратно сложили наполненные вещами бочонки и вновь засыпали тайник землей и снегом. Эти хлопоты заняли целый день и часть утра, но к полудню мы наконец выстроились в куцую цепочку и тронулись в путь, оставляя за спиной стоящий на якоре корабль со спущенными парусами. Мукри постарался закрепить покрепче каждую снасть и поставить корабль носом к ветру, и хотя я ему не мешал, но и не питал иллюзий по этому поводу — одна хорошая снежная буря и от корабля не останется ничего, кроме прибитых к берегу обломков. Пока не судьба обзавестись нашему поселению собственным корабликом, если только Создатель не явит свою милость и не сохранит утлый кораблик до того момента, когда реки избавятся от ледяного панциря.
Мы шли уже девятый день, упорно преодолевая снежные равнины и леса, придерживаясь выбранного маршрута — точно на север. Только когда на пути попадался овраг или глубокая лощина, нам приходилось сворачивать в сторону и делать солидный крюк. И не только из-за крутых и обледенелых склонов, но и из-за огромного количества снега, скопившегося за почти закончившуюся зиму. Снеговая подушка была настолько толстой, что достигала высоты двух человеческих ростов. Мои спутники, с натугой разворачивая тяжело нагруженные волокуши, больше похожие на сани, зло ругались, а я лишь улыбался, на ходу отмечая на пестрящей белыми пятнами карте очередной овраг, тщательно указывая глубину и примерную протяженность. За девятидневное путешествие я изрядно пополнил карту и свою книгу для заметок новыми отметками и ориентирами.
Место, где мы схоронили под землей большую часть золота, серебра и остальных вещей с острова Гангрис, я отметил жирным крестом, и теперь Мукри называл кусок пергамента не иначе как «Карта сокровищ» и тщательно следил, чтобы я не потерял ее по дороге, и поминутно интересуясь, не обронил ли я карту. Этим он навлекал на себя гнев Рикара, но не сдавался и продолжал свою заботу. На третий день пути я сдался и, подозвав Мукри, отдал ему карту на хранение, чем вызвал бурю восторгов и клятв в своей вечной верности. Теперь, когда мне нужно было сделать очередную отметку или свериться с маршрутом, приходилось стоически ждать, пока бывший пират тщательно осматривается по сторонам, лезет за пазуху, достает тряпичный сверток и бережно разворачивает его. Зато я избавился от поминутных вопросов, не посеял ли я невзначай карту.
Но, как оказалось, обрадовался я рано — Тикса возмутился не на шутку такой моей недальновидной тупостью и с пеной на губах принялся доказывать, что если уж кому и следовало доверить «оченно важный карта с сокровище», то именно ему, как представителю славного народа гномов, всегда славившегося своей надежностью и неподкупностью. При этом он не забыл упомянуть, что яму под тайник рыл именно он, и что это еще один немаловажный довод в его пользу, и что уж никак нельзя было доверять такой важный документ какому-то безбородому морскому бродяге-висельнику. Я мрачно выслушал высказывания гнома, принял во внимание горячие возгласы Мукри, немного подумал, а затем кивнул стоящему у меня за плечом Рикару. На этом противостояние Подгорного народа и Морского братства закончилось раз и навсегда — и тот и другой получили тяжеловесные плюхи от злобно рычащего здоровяка и разбежались кто куда, под разъяренные вопли Рикара, что ежели кто еще раз рискнет побеспокоить господина такой ерундой, то он самолично коротышку растянет до нормальной длины, а пирата сплющит в лепешку. Как и следовало ожидать, больше меня никто насчет карты не беспокоил.
Поделиться книгой: