Возвращение Низвергнутого

Впрочем, я отнесся к происходящему без обычной своей мрачности. Да и мое настроение в последние дни становилось все лучше. Раздражительность и подавленное состояние бесследно исчезли, а в моем сердце появилась надежда. И все благодаря одному-единственному факту — я нашел книгу, за которой Кассиус Ван Лигас плавал на большую землю. Книга хранилась в искусно скрытом каменном тайнике в одной из стен подземного кабинета. И мы бы нипочем не нашли его, если бы не Тикса, который, едва попав внутрь, моментально обнаружил скрытую в стене нишу и пренебрежительно выпятил губы, буркнув, что в таком плохоньком тайнике он бы не рискнул хранить даже старые подштанники. Не обратив внимания на его слова, я лишь с благодарностью хлопнул его по плечу и выхватил из тайника единственную лежавшую там вещь — великолепно сохранившуюся книгу в черном кожаном переплете. Не было даже намека на название, но зато густо исписанные страницы с многочисленными пометками, сделанные уже знакомым мне почерком Кассиуса, дали четко понять — это оно. То, ради чего мы преодолели все тяготы путешествия. Мой шанс на исцеление от ледяной напасти.

На корабле я успел изучить книгу от корки до корки и понял три главные вещи. Первое — прежним мне уже не стать никогда. Второе — превращение в ледяную тварь это временный этап, всего лишь один шаг из многих на пути к окончательной трансформации. И третье — чтобы получить необходимые силы для продолжения трансформации, мне необходимо впитать в себя как можно больше жизненной энергии. То есть — либо убивать при помощи щупалец, жадно высасывающих жизненную энергию из каждого живого существа, но это крайне медленный путь. Либо… самому провести все описанные в книге ритуалы жертвоприношений…

Всего ритуалов было шесть, из которых два уже были завершены — самим Кассиусом, когда он создавал «Семя», коим в книге обозначался кристалл горного хрусталя с заключенной в нем силой и заклинаниями. О некромантии в книге не говорилось ни слова. Только о некоем древнем пути, о Раатхи, об Искусстве и о ком-то по имени Морграат, упоминающемся с крайним почтением и благоговением. Но это я оставил на потом, сосредоточившись на главном — как излечиться. И выяснил, что на мою долю осталось четыре ритуала, абсолютно разных, но крайне страшных и кровавых. Схожи ритуалы были только в одном — для каждого из них требовались обильные жертвы. Иначе никак. А потом я дочитал до места, где появлялись первые подробные описания, КАК именно требовалось действовать… и почувствовал подкатывающую тошноту и омерзение. На потемневших от времени страницах подробно пояснялось, в каких точках взрезать кожу, чтобы жертва испытала наибольшую боль, как избежать чрезмерной кровопотери, дабы пытаемый не помер раньше времени, куда втыкать, подрезать, — сдирать, какие слова при этом говорить и кого призывать… Думаю, от такого чтива содрогнется даже палач или закоренелый убийца.

Не получил ответа я лишь на самый интересующий меня вопрос — в кого, собственно, я превращусь? Насколько я понял, об этом говорилось на последних страницах книги, но как раз таки они и отсутствовали. После описания последнего, шестого ритуала, шли лишь жалкие огрызки вырванных листов. Пересчитав эти самые огрызки, я узнал, что не хватает еще двадцати листов. И я точно знал, что в кабинете Кассиуса их не было — мы перевернули там все вверх дном, еще до того, как обнаружили тайник, и до того, как на меня сошло наитие и я велел бережно принести раненого Тиксу, дабы он огляделся по сторонам. Во время плавания я перетряхнул и просмотрел все найденные в замке книги, но и там не обнаружил недостающих листов. А потом наткнулся на сделанную на полях книги рукописную надпись и искать перестал. Два века назад Кассиус задавался тем же самым вопросом — почему в полученной им от некоего господина Бармора Ратаги книге не хватает окончания. А так как я не мог обратить происходящее со мной вспять, мне придется просто идти вперед.

В книге описывался момент окончания второго ритуала, по завершению которого оболочка «семени» должна стать ненужной, а «ростки» должны «стать единым целым с телом хозяина». Со мной это уже произошло — ледяные щупальца перебрались с куска хрусталя на мою шею. И это позволило мне окончательно убедиться, что второй ритуал успешно закончен. Что ж… осталось всего четыре.

И что самое поганое в этой истории — я некромант. Уже сейчас. Мои щупальца вытягивают жизненную силу из любого живого существа и даже неупокоенной нежити. Дай им волю — и из всего моего отряда останусь лишь я один. Пусть некромант поневоле, но все же некромант. Впрочем, настоящий некромант использует накопленную жизненную силу для поднятия мертвецов из могил и создания страшных тварей, тогда как я все делал в точности наоборот — старался уничтожить любую встреченную нежить раз и навсегда. Но не думаю, что Церковь примет этот факт во внимание. Оставалось только порадоваться, что мы находимся в запретных для священников Диких Землях и что отец Флатис покинул наше поселение.

Налегая на веревку от волокуши, я машинально переставлял ноги и все размышлял о своей дальнейшей судьбе. Что делать? Сначала я пытался найти отгадку, а теперь, когда я частично разобрался в происходящем, надо принять нелегкое решение. Как поступить?

И ответа на эти вопросы у меня не было.

— Господин, — поравнялся со мной пыхтящий Рикар. — Не устали, часом?

Здоровяк намекал на тянущуюся за мной волокушу, доверху нагруженную книгами и оружием, которую я пер в одиночку через нетронутую снежную целину, торя путь остальным.

— Не устал, — отозвался я. — Лед не устает, Рикар. Только тает.

— Я так и понял, — весело хохотнул здоровяк. — Силищи в вас немерено, господин. Груз потяжелел, а вы даже и не заметили. Как тащили, так и дальше тащите.

— Потяжелел? — с недоумением переспросил я, и не останавливаясь, чуть развернулся боком и вывернул шею назад. — О…

На волокуше сидела Алларисса, с комфортом расположившись поверх накрытых парусиной вещей, подложив под спину свой заплечный мешок и плотно закутавшись в шерстяное одеяло. Девушка с интересом читала потрепанную книгу в алом переплете, неторопливо перелистывая страницы. Словно почувствовав наши взгляды, Аля подняла голову, посмотрела на мое удивленное лицо, откинула с лица прядь волос и пояснила:

— Я устала и замерзла. А тебе все равно. Потому что ты холодный и бесчувственный.

Переварив услышанное, я отвернулся и вновь налег грудью на веревку, возобновляя монотонное движение вперед. Зараза…

Размашисто шагающий Рикар настороженно поглядывал по сторонам, но это никак не мешало ему разговаривать:

— Тихо больно, господин. Какой день уж в пути, а ни шурда, ни нечисти какой не встретили.

— Да, я заметил, — фыркнул я, сворачивая в сторону, чтобы обойти пологий бугор. — Мы далеко от Ледяных Пиков, не думаю, что шурды здесь частые гости. Опять же, зверья полно — лисицы, волки, олени. А звери опасные места кругом обходят.

— Это да, — кивнул Рикар. — Но все одно слишком уж тихо. И чует мое сердце — нет тут в округе нежити. Словно все разом собрались и ушли куда-то… Вот и думаю, не к нам ли в гости пожаловали? В Подкову?

— Не пугай! — буркнул я. — И не каркай! Как доберемся, так и узнаем. Кстати, если так же быстро и дальше идти будем, то завтра к вечеру дома окажемся. Я даже не ожидал, что так быстро продвигаться станем.

— Так благодаря вам и идем так быстро, господин, — хмыкнул здоровяк, перекладывая топор с одного плеча на другое. — Вы дорогу нам в снегу торите, а остальные уже следом за вами по накатанному идут. Выходит, и в болезни вашей польза есть. Иначе за дневной переход и половины бы такого пути не одолели, сомлели бы от усталости.

— Как там Тикса? — поспешил сменить я тему, не желая вновь возвращаться мыслями к своему состоянию.

— Жив, коротышка. На последней волокуше сидит, мясо трескает и трещит без умолку. И с вздохами горестными на каменюги разные поглядывает.

— Хоть и грех так говорить, но хорошо, что он сейчас не ходок, — рассмеялся я. — Иначе пришлось бы его, неугомонного, связать, чтобы по буеракам разным не лазил и по камням молотком не тюкал. Я-то уж знаю, в прошлый раз намучился.

— У меня бы не полазил, — пренебрежительно цыкнул зубом здоровяк. — Это вы, господин, ему волю дали! Доброту чрезмерную выказываете кому ни попадя!

— Так! — рыкнул я, недовольно покосившись на Рикара. — Ты меня еще поучи!

— А насчет бочонков вы мудро придумали, этого не отнять, — поспешил подсластить пилюлю Рикар. — Теперь вещички схороненные не попортятся. А я-то, склирс старый, все гадал — с чего бы вы столько пустых бочек на корабль грузить приказали.

— Нет, Рикар, — качнул я головой. — Тут ты ошибся. Я бочонки по-другому использовать хотел, да не вышло — реки-то замерзли. А я так думал — доберемся на корабле по одной из мелких речушек до Асдоры, по ней дойдем по течению до самого водопада, а оттуда уже пешком до самого дома. И быстрее, и безопасней, и дорога опять же уже хоженая, знакомая.

— Это верно, — после некоторого раздумья кивнул Рикар. — Но бочонки-то? Бочонки на что?

— А бочонки в водопад, — пояснил я. — Набить вещами что поплоше, полегче весом и не столь ценные и в водопад! Смекаешь?

— Через водопад прямиком в подземное озеро к гномам нашим! — воскликнул Рикар, хлопая себя ладонью по бедру. — От оно как! А они там решетку на стоке поставили и ни один бочонок не уплыл бы!

— И записку бы передали — живы-здоровы, дескать, скоро будем, ждите, — добавил я. — А остальную добычу на волокушах… Но не вышло из моей затеи ничего путного. Хотя да — бочонки пригодились.

— Все равно мудры вы, господин! Это же надо додуматься до того! Не каждый выдумает!

— Хватит льстить. И вообще, это не я придумал — кажется, в какой-то книге вычитал. Только там не вещи, а люди в бочках сплавлялись. Или не люди, а гномы… или не гномы… не помню. Ты о Аллариссе что думаешь?

— А? А что тут думать-то, господин? Деваха справная! Тут не думать, тут хватать ее надо и под венец, пока рыжие и одноглазые своего рыла наглого не сунули поперед хозяина-то! Вот как вернемся, так рыжего Лени найду — от ран-то оправился уж, наверное, — и ноги-руки ему пообломаю-то! Чтобы…

— Да я не о том! — раздраженно рявкнул я и, тут же опомнившись, понизил голос: — Ты мне другое скажи: какого лешего она вообще с нами отправлялась в это путешествие? А? Где смысл? Смысл где? Могла уйти сразу, как только мы пересекли Пограничную Стену, но не ушла! Могла остаться в любой деревне, но не осталась, могла отделиться в Коске, но пошла с нами! И этот кинжал прямо к ней принесли! Совпадение? Расчет?

Рикар молча развел руками, едва не выронив топор, подумал пару секунд и буркнул:

— Да кто его знает, господин? Это уж вам решать. Но я вам так скажу — девчушка славная. И ежели в чем замешана, то не по своей воле. Да и судьба у ней горестная — во младенчестве в Дикие Земли отправили, согласия не спросив, все близкие погибли, родной дед вона кем оказался… От такого у кого угодно ум за разум зайдет. Да и вы тоже, уж простите, господин, не сильно ласково с ней себя ведете! Счастья своего не понимаете! А все потому…

— А все потому, что я ходячая сосулька со щупальцами, — перебил я его и мрачно добавил: — Давай делом займемся. Я как лошадь тягловая поработаю, а ты отряд обойди, проверь, все ли в порядке, не потерялся ли кто невзначай.

Вздохнув, Рикар отстал, я с удвоенной силой налег на веревку, ускоряя шаг и не отводя взгляда от чернеющей впереди кромки заснеженного леса, до которого я планировал добраться до заката. А сразу за узким клином леса — если верить карте — должна начаться холмистая равнина, в центре которой высится мрачная гранитная скала Подкова.

В тот поразительный факт, что за десятидневное путешествие через изрядный кусок Диких Земель мы не встретили ни шурдов, ни костяных пауков, ни какой-либо еще мерзости вроде восставших мертвяков, я поверил, только когда мы преодолели большую часть равнины и до Подковы осталось не больше двух лиг. Это было самое спокойное и нудное путешествие в моей жизни, с тех пор как я себя помню — если не считать путешествия на рыбацком суденышке, но тогда была хотя бы качка и риск утонуть. Есть над чем задуматься. Хотя… я склонялся к мысли, что шурды избегают слишком удаляться от родных мест, предпочитая селиться поближе к Ледяным Пикам, что находятся далеко на северо-западе отсюда, за рекой Асдорой. Ну или же суровая зима заставила тощих и слабых шурдов забиться в теплые норы.

Впрочем, как оказалось, я очень сильно заблуждался и о своей ошибке узнал еще до конца этого дня и вскоре после того, как идущий сразу за мной Рикар с тревогой в голосе крикнул:

— Впереди! К оружию!

Оторвав взгляд от снежного наста, я вскинул голову и увидел приближающиеся со стороны Подковы темные точки, с каждым мгновением становящиеся все ближе. Отбросив осточертевшую за время пути веревку, я шагнул назад и, подхватив с волокуши завернутый в кусок тряпки меч и лежащий рядом шлем, предупредил, обращаясь к Аллариссе:

— Если что — в бой лезть даже не думай! Сиди и не дергайся!

— Я умею обращаться с мечом, — возразила девушка, скидывая ноги с волокуши и хватаясь за рукоять оружия. — А если вы не справитесь, то мне все одно…

— Отбой! — с облегчением пророкотал здоровяк, опуская топор и зло сплевывая в снег. — Напугали, склирсы этакие! А я-то думал — неужто перед самым домом поляжем все! А это вона кто!

— Вона кто? — не понял я, опять сдирая шлем и всматриваясь вдаль.

Кто именно к нам приближается, я рассмотрел одновременно с Тиксой, который радостно подпрыгнул на здоровой ноге и завопил во все горло:

— Рижий! И Литас! И Шрам! И остальные!

К нам торопились свои. Во главе небольшой группы людей бежал, глубоко проваливаясь в снег, Литас, радостно крича и размахивая руками, за ним спешил рыжий Лени, однорукий ниргал и еще семь охотников дышали им в спины.

— Наши, — произнес я, чувствуя, как на промороженное лицо наползает счастливая улыбка.

Тут же спохватился и, выловив витающие в воздухе щупальца, собрал их в пучок и уже отработанным движением обмотал вокруг левой руки. Не хотелось бы омрачать радостную встречу невольным убийством одного из своих людей.

В следующее мгновение охотники добрались и с радостным ревом налетели на нас, заключая в объятия и тормоша за плечи. Больше всего досталось Рикару, как стоящему впереди всех, — его едва не повалили на землю от избытка чувств. Не обделили вниманием и меня, едва не оборвав все щупальца, что крайне недовольно отнеслись к такому панибратству и все старались вывернуться у меня из рук. Тикса заверещал от боли, когда ему сдавили незажившие ребра, ниргала обстукали со всех сторон. Единственные, кто воздержался от проявления радости — Мрачный, что остался стоять у меня за плечом, и Шрам, моментально занявший свою позицию рядом с собратом и вновь приступивший к своей обязанности оберегать меня от всех опасностей. Правда, смотрели почему-то совсем в другую сторону, а не на лица окруживших меня людей.

— Живые!

— Слава Создателю!

— А мы-то все ждали, гадали, живы ли, здоровы ли!

— Рикар, борода ты старая! Живехонек! И топор новый!

— Тикса! А ты чего кривишься, никак не рад нас видеть?

— А нам как сказали, что вы уже рядом, так мы все побросали и сюда что есть мочи! А почто с этой стороны идете? Вы же на восток уходили?

— Господин, целы ли?

— А ну тихо! — наконец очнулся здоровяк, вырываясь из дружеских объятий. — Ишь, нюни распустили! Вернулись, конечно! А вы как думали?

— Да, мы вернуться! — закивал Тикса, хромым колобком подкатываясь ко мне. — Везде были! В Твердыне быть и все оттуда забрать, на остров Гангрис быть и все оттуда забрать, в городе Коска быть, один только лодка забрать, но зато весь город спалить! Вот!

— Тикса! — поспешно рявкнул я. — Чего несешь?!

— А что? Тикса правда говорить!

Переварившие слова гнома охотники изумленно вытаращили глаза и обрушили на нас еще один град вопросов:

— Неужто в Твердыни были?!

— На проклятом острове побывали?

— Как город спалили? Тикса, ты чего такое говоришь?

— Все вопросы потом! Сначала дайте до дома добраться! — рыкнул я, перекрывая общий гомон. — Вы мне другое скажите — кто вам сказал, что мы уже рядом?

— А вон они и сказали, — широко улыбнулся Литас, кивая нам за спину.

Обернулись мы одновременно. И я сразу понял, куда именно смотрели оба ниргала.

За нашими спинами, шагах так в двадцати поодаль, поверх оставленного нами следа скромно сидели два огромных белоснежных зверя, лениво скалясь здоровенными пастями. Сгархи…

Один из чудовищных зверей наклонил лобастую морду и заглянул мне в глаза.

«Здравствуй, старый друг… рад чувствовать твой запах еще раз… вижу, твой детеныш еще не подрос, но ему уже попортили шкуру…»

— Здравствуй, Трехпалый, — улыбнулся я в ответ и делая шаг к зверю. — Я тоже рад, что ты жив и здоров.

— Я не детеныш! — возмущенно заорал гном, шустро прыгая к сгарху на здоровой ноге. — Я гном! Большой и крепкий, как скала, гном!

— Они теперь у нас живут, господин, — весело произнес Литас, с размаху хлопая Рикара по плечу. — Такие вот дела, борода! Столько всего изменилось, пока вас не было! Ох! Дня не хватит, чтобы рассказать! Да чего мы стоим?! А ну, хватайте веревки, впрягайтесь в волокуши и домой что есть духу, там уж кухарки и столы накрыли! Только вас дожидаемся!

Глава восьмая

Домашняя суета и новые открытия, приятные и не очень

На этот раз мое возвращение домой было радостным и светлым. Никто не изменялся в лице, завидев мою внешность и щупальца, никто не отходил с моей дороги, а, наоборот, старались подойти поближе и перекинуться парой слов с вернувшимся из очередного опасного путешествия господином. Что, несомненно, добавило мне еще больше хорошего настроения. Я больше не чувствовал себя отверженным изгоем, я был дома.

Едва мы перебрались через защитную стену в поселение, нас уже ждал пиршественный стол, причем расположенный поперек двора, одним концом уходящий внутрь пещеры, а другой стороной оставаясь снаружи. Таким образом и я смог присоединиться к всеобщему торжеству и отпраздновать наше возвращение. Наплевав на царящий во дворе холод, рядом со мной уселись самые близкие мне люди и гномы, ревниво потеснив остальных. Мастера братья, степенный Койн, не замолкающий ни на минуту Тикса, вновь обросший черной бородкой Мукри, глава охотников Литас, Тезка хозяйственник, конечно же не обошлось и без Рикара, усевшегося по правую руку от меня и по-хозяйски придвинувшего к себе поближе олений бок. Им не удалось избавиться только от трех человек — от снявших шлемы ниргалов, бесстрастно усевшихся за стол поближе ко мне, и от Аллариссы, плюхнувшейся на лавку рядом с Койном. Что самое удивительное, возвращению девушки обрадовались все без исключения. Особенно разохавшиеся от переизбытка чувств женщины, что сразу утащили Алю на теплую кухню и не отпускавшие ее до начала вечернего пиршества. Про пса и говорить нечего — пес едва от радости не помер, когда увидел свою любимую хозяйку и своим гавканьем наверняка переполошил половину Диких Земель. И разрушил половину кухни, когда наворачивал там бесконечные круги между столами. А следом за ним беспричинным весельем заразились остальные наши три новоприобретенные собаки и присоединились к вожаку, добавив шума и гама. Кончилось тем, что не выдержавшая такого собачьего бесчинства Нилиена вооружилась черпаком и безжалостно выгнала собачью семейку во двор. Там псины нашли новое развлечение, устроив возню в снегу вместе с визжавшими от счастья детьми и деловито ковыляющим на деревянной ноге гоблином Горкхи. Заметил я и нескладную фигурку Стефия, который, несколько криво улыбнувшись, поклонился мне издали и за столом сидел на противоположной от меня стороне. Да уж… вот оно церковное воспитание отца Флатиса, привившего подростку нетерпимость к страхолюдным тварям вроде меня. Еще одна головная боль.

Чуть поодаль от длинного стола расположились наши новые друзья сгархи — шесть огромных самцов и столько же самок, гораздо меньших в размерах и грациозней — даже с учетом их неимоверно раздувшихся мохнатых животов. Теперь я понял, что имел в виду Трехпалый, когда упоминал, что самки «отяжелели» и уже не могут охотиться самостоятельно. Со столь сильно отвисшими пузами особо не поохотишься — через двор пройти и то проблема. Для сгархов тоже было приготовлено пиршество — еще теплые оленьи туши, несколько отощавших за зиму кабанов и прорва мелкой живности типа зайцев. Причем все туши были уже освежёваны. Ну да, еще бы… сомневаюсь, что мой хозяйственник Тезка позволил бы сгархам портить хорошие зимние шкуры. За спинами со смаком вгрызающихся в мясо зверей виднелся темный проем прорубленного в скале хода, которого не было еще совсем недавно. Похоже, мои главные мастера, Древин, Дровин и Койн, в точности выполнили мои указания и подготовили для сгархов уютную берлогу.

У меня на языке вертелась тысяча вопросов, я хотел пройтись по поселению, сунуть свой ледяной нос в каждый угол и щель, поговорить с каждым без исключения, расспросить о делах, но сделать этого мне не позволили, едва ли не силком усадив за стол. Пришлось подчиниться и перенести все дела на следующий день.

Праздник продолжался до наступления темноты, и лишь когда вечерний мороз начал ощутимо покалывать за уши, все начали неохотно расходиться и то, лишь когда я, обеспокоенный здоровьем людей, не велел постепенно сворачиваться. Это мне, ледяному и промерзлому, ночной мороз только во благо, а остальные вмиг простудятся, а то и, не дай Создатель, до горячки дело дойдет. Руководствуясь этими же соображениями, я загнал в пещеру и обоих ниргалов, строго приказав выспаться и не показываться мне на глаза, покуда не прикажу. Да еще и велел снять свои несокрушимые доспехи и одеться в нормальную одежду. Пойманный мною за шиворот суетливый хозяйственник пообещал как следует приодеть ниргалов, и только тогда я успокоился.

Остаток вечера и ночь я провел во дворе — хотя, перед тем как удалиться в теплую пещеру, Рикар и сообщил, что мои новые апартаменты давно готовы и вход в них находится внутри коридора, ведущего в берлогу сгархов. Но уже стемнело, белоснежные звери давно скрылись внутри скалы, и я не хотел их беспокоить без надобности. Отпраздную новоселье завтра. Спать не хотелось абсолютно, и чтобы не терять время зря, я вооружился магическим пером и углубился в чтение книги об Искусстве, вовсю пользуясь своей новоприобретенной способностью видеть в кромешной тьме и изредка делая короткие пометки на полях книги или записывая на страницах своей рабочей тетради.

На этот раз я читал крайне неторопливо, не пропуская ни строчки на пожелтевших от времени листах. И чем больше страниц я перелистывал, тем сильнее удивлялся, замечая то, что в предыдущий раз ускользнуло от моего взора. В книге было подробнейшим образом описано все необходимое для подготовки, проведения ритуалов и прочих необходимых действий для осуществления самого главного — успешного создания и «проращивания» «Семени», в качестве которого выступал ограненный кусок горного хрусталя. И все было описано настолько доступным и ясным языком, что воспользоваться заключенной в книге информацией мог любой — от умудренного мага до юного пастушонка, если он умеет разбирать буквы и понимать их смысл. Крайне просто и доходчиво. Никаких замудренных слов, а ежели таковые и попадались, то тут же приводилось их подробное толкование. За свою жизнь я не видел книг с заклинаниями магов, но глубоко сомневаюсь, что они были настолько же доступны для понимания. Книга, что я держал в руках, была четкой и ясной… пошаговой инструкцией, рассчитанной на постижение самым тупым читателем и практиком, решившимся воплотить написанное в жизнь.

Единственное, чего я не нашел в книге, как бы ни старался, так это упоминания о том, что соединенное с человеком «Семя» может излечить его от паралича или еще какого-либо недуга. Ничего подобного там не было, и я не понял, почему ослепленный горем Кассиус Ван Лигас решил, что это может помочь его обездвиженному сыну. И надо отдать должное — владыка Гангриса, несмотря на всю свою одержимость, все же задавался этим вопросом, многократно повторив его на полях книги… а затем зачеркнув оставшиеся без ответа вопросы и глубоко вдавливая перо в бумагу, приписав: «Надо верить!» или же «Это последняя надежда!» М-да…

Впрочем, я точно знаю, что мои ледяные щупальца с легкостью высасывают жизненную энергию из любого источника и прямиком передают мне. То есть не из любого источника — например, ни один из ледяных ростков даже не попытался вонзиться в сгарха, хотя гигантский зверь, несомненно, живое существо из плоти и крови. Или нет?..

Еще одна загадка, в моем все увеличивающемся списке подобных непонятностей.

А еще за сегодняшнюю бессонную ночь я наконец узнал, для чего вообще нужны эти самые страхолюдные щупальца, и, познав истину, я надолго замер, задумчиво вглядываясь в редкие голубые огоньки, пробегающие внутри ледяных отростков.

Отмер я только с наступлением серого рассвета, когда из пещеры вывалились три фигуры и споро зашагали ко мне, разминая затекшие за время сна конечности. Рикар, Древин и Койн. Все верно, именно их я хотел видеть в первую очередь. Затем последует очередь хозяйственника и Стефия. Также я собирался побеседовать с Литасом, когда он вернется с ежедневной охоты. И эти беседы лишь крохотная часть того, что я собирался сделать за сегодняшний день. Пока что хватит с меня путешествий — пора заняться делами поселения вплотную.

— Как спалось, господин? — вместо приветствия поинтересовался Рикар, остальные слаженно кивнули.

— Неплохо, — фыркнул я, сбивая с доспехов прилипший снег и отряхивая покрывшиеся наростом инея щупальца. — Ну, показывайте хозяйство наше.

— С чего начнем, друг Корис? — спросил Койн. — Пока тебя не было, тут много чего изменилось — к лучшему. И во дворе, и в пещере, над скалой и под скалой…

— И это хорошо, что к лучшему. Начнем, пожалуй… с пещеры сгархов, — принял я нелегкое решение, глядя, как из темного зева вырубленной в скальной толще берлоги выходят зевающие и потягивающиеся всем телом сгархи. — Если они против не будут, конечно. Кто их знает, что у них там за порядки заведены насчет гостей, — хмыкнув, добавил я.

Выбравшиеся наружу звери слаженно рухнули в снег и с наслаждением покатались, взметывая лапами снежную пыль и довольно порыкивая от удовольствия. Только самцы — похоже, самки любили поспать подольше, дожидаясь, пока работящие мужья вернутся с завтраком.

— Да, — поддакнул здоровяк, у которого имелись личные счеты с вожаком сгархов: с Трехпалым, которому Рикар в свое время оттяпал пару когтей с передней лапы. — Как относятся к гостям?

— Нормально относятся, не пужайся ты так, — хохотнул Древин. — Но туда чуть погодя, сунемся, господин, — пусть зверьки наши проснутся да за добычей соберутся вместе с охотниками нашими. Может, и жены их прогуляться да в снегу покататься выйдут. Вот тогда мы в гости и зайдем — со всем нашим уважением. А если покои ваши глянуть хотите, так это прямо сейчас устроить можно.