Помоги проекту - поделись книгой:
КАРАНТИН
Гравюра Домье. Во времена королевы Елизаветы двери домов больных чумой помечались зелеными крестами, а позже – красными крестами и надписью: «Господи, помилуй нас». По-итальянски карантин означает «сорок дней», таков был – по библейским соображениям – срок изоляции
Главное в предупреждении распространения оспы в любом городе, в любой деревне или селе и в ее искоренении методом, который я осмеливаюсь предложить, будет в основном состоять – если, конечно, он будет применен на практике – в изоляции самых первых случаев. Некоторое время назад один мой друг и коллега, которому я изложил свои взгляды, возразил, что, например, в городе Лисе, где эпидемии оспы были в 1861 и 1862 годах, число больных было сразу так велико, что использовать мои предложения было бы просто невозможно. Однако доктор Паттерсон, практиковавший в Лисе, любезно сообщил мне, что во время вспышки оспы в городе он решил выяснить ее причину и пришел к следующим выводам: какая-то нищенка или бродяжка из Ньюкасла принесла с собой в Лис ребенка, больного оспой и покрытого массой оспенных пустул. В Лисе нищенка поселилась в ночлежке, битком набитой беднейшими из бедных. Многие обитатели этой и других ночлежек, вместе со своими детьми, посещали помещение, где жила та женщина со своим больным ребенком. К тому времени, когда магистрат поручил доктору Паттерсону проинспектировать этот многоквартирный дом, несколько человек в нем уже умерли от оспы, занесенной в Лис упомянутой нищенкой. Вскоре болезнь распространилась по всему городу. Мне сообщили, что в результате в Лисе умерли 99 человек, а многие сотни стали калеками и инвалидами, выжив после болезни. Но если бы закон требовал сообщать в магистрат о самых первых случаях заболевания оспой и если бы этих больных немедленно изолировали в госпитале или другом надежном месте, то удалось бы избежать такой высокой смертности и заболеваемости. Изоляция первых – пусть даже их было бы десять или двадцать – больных не могла стоить дороже, чем гробы для девяноста девяти умерших больных. Взрыв порохового склада в форте Лиса едва ли смог бы причинить такой же ущерб и унести столько жизней, сколько унесла одна-единственная нищенка и ее больной ребенок. Но при этом как тщательно мы остерегаемся первой опасности и с каким небрежением относимся ко второй!»
Извещение обо всех случаях инфекционных заболеваний, требуемое законом, и обязательная изоляция больных стали настолько общепринятой практикой в цивилизованных странах, что нам трудно понять безразличие и даже противостояние в отношении этих мер, существовавшие всего несколько лет назад. То, что описывает Симпсон, сегодня сочли бы совершенно недопустимым и немыслимым: «Мне несколько раз сообщали о нищих, побиравшихся на улицах Эдинбурга и других городов. Эти нищие пытались разжалобить прохожих, поднимая на руках детей, покрытых оспенными струпьями, едва ли не поднося этих детей к лицам тех, у кого они выпрашивали милостыню, и подвергая этих людей неслыханной опасности заражения. Не так давно в Глазго видели женщину, продававшую в школе сладости детям. Лицо и руки этой женщины были покрыты оспенными пустулами…»
Сегодня закон, под угрозой уголовного наказания, требует от каждого врача сообщать органам здравоохранения о каждом случае острого инфекционного заболевания. По получении такого извещения власти изолируют больного человека. Эта изоляция не затрагивает других граждан. Это ограничение личной свободы касается только заболевших, и в отношении их возникает смешанное с жалостью чувство, весьма напоминающее враждебность. Одна только изоляция больных оспой не может ограничить распространение болезни, так как случай оспы может быть выявлен уже после того, как болезнь зашла далеко, а больной успел заразить кого-то из своего окружения. Необходимой и самой главной частью профилактики является вакцинация. Однако вакцинация требует активного участия всех граждан. Законы о принудительной вакцинации и неукоснительное проведение в жизнь этих законов являются лучшим индикатором зрелости общества и его цивилизованности, чем тщательный карантин, который исполняют правительственные чиновники по долгу своей службы.
Вакцинация против оспы была введена в медицинскую практику в Англии в 1798 году врачом из Глостершира Эдвардом Дженнером. В местности, где он жил, было давно замечено, что доярки, заражавшиеся от коров коровьей оспой, становились невосприимчивыми к оспе натуральной. При коровьей оспе на вымени животных и на руках доярок возникают язвы, похожие на оспенные поражения, но сама болезнь протекает очень легко. Болезнь эта незаразна. Едва начав свое медицинское образование, Дженнер пришел к мысли об использовании этого факта в профилактике натуральной оспы. Позже, учась в Лондоне у Джона Гунтера, Дженнер поделился этой идеей с наставником. Гунтер дал ученику характерный для этого великого хирурга и ученого совет: «Не раздумывайте, пробуйте; будьте терпеливы и точны». Дженнер вернулся домой. Восемнадцать лет он терпеливо изучал результаты своих наблюдений о профилактическом действии коровьей оспы на заболеваемость натуральной оспой. В 1796 году он был готов испытать свою идею на практике. Первую вакцинацию Дженнер провел деревенскому мальчику Джеймсу Фиппсу, введя ему материал из язв доярки Сары Нелмс, заразившейся коровьей оспой от животных, которых она доила. Два месяца спустя Дженнер ввел мальчику гной из пустулы оспенного больного, но Джеймс Фиппс не заболел.
ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ СТАТЬИ ДЖЕННЕРА О ВАКЦИНАЦИИ
Практическое применение метода, изложенного в этой брошюре, позволило спасти больше жизней, чем человечество потеряло во всех своих войнах
Энтузиазм Дженнера не знал границ. Он подготовил статью и отправил ее в «Труды» Королевского общества. Статью отвергли. В течение следующих двух лет Дженнер набрал двадцать три случая успешной вакцинации и в 1798 году опубликовал книгу «Исследование причин и эффектов коровьей оспы». В книге Дженнер отстаивал положение о том, что коровья оспа предохраняет от заболевания натуральной оспой.
Работа Дженнера встретила такой же прием, какой встречали все великие открытия. Немногие приняли вакцинацию с восторгом, яростных ее противников было несколько больше, но подавляющее большинство встретило вакцинацию с полным равнодушием. Наполеон приказал вакцинировать всех своих солдат, не переболевших оспой. Президент Соединенных Штатов Джон Адамс председательствовал на собрании Американской академии искусств и наук, на котором было объявлено об открытии Дженнера. В 1800 году доктор Уотерхаус, первым в США, сделал вакцинацию своему пятилетнему сыну. В следующем году Томас Джефферсон вакцинировал членов своей семьи. После этого оспопрививание стало широко распространяться. В 1812 году одно из племен американских индейцев послало Дженнеру пояс и вампум: «В знак нашего принятия вашего великого дара мы молим великого духа о том, чтобы он позаботился о вас в этом мире и в стране духов».
Правда, отнюдь не все, подобно этим индейцам, были благодарны Дженнеру. Особенно сильную оппозицию оспопрививание встретило в Англии. Противники вакцинации прибегли к своей излюбленной формуле: «Оспа – Божье наказание, она насылается на человека Богом, но коровью оспу причиняют обуянные гордыней, нечестивые люди. Первое предопределено небесами, второе есть дерзкое и низменное нарушение священного порядка». В год публикации Дженнером статьи об оспопрививании в Англии было организовано общество противников вакцинации. Это общество существует и по сей день. Общество в основном состоит из людей, ставящих фанатическое неприятие выше разумной критики. Многие настолько невежественны, что до сих пор путают вакцинацию и вариоляцию. Они до сих пор думают, что вирус вакцины передается от человека к человеку, как это делал Дженнер в своих ранних экспериментах. На самом деле вирус коровьей оспы выделяют у телят и его препарат чище самого чистого молока.
НИЩИЙ КАЛЕКА
Гравюра Ганса Гольбейна
Безразличие и забывчивость стали главными препятствиями на пути ко всеобщей вакцинации. К несчастью, приобретенный опыт не наследуется генетически. Похоже, каждое поколение должно пережить эпидемию, а еще лучше несколько смертоносных эпидемий, чтобы проникнуться мыслью о необходимости вакцинации. В 1896 году, в год столетнего юбилея вакцинации, в Глостершире, где жил и работал Дженнер, разразилась эпидемия оспы. Высокая заболеваемость оспой в Америке говорит о невежестве и пренебрежительном отношении к человеческой жизни. В двух штатах законы об обязательном оспопрививании были приняты только перед лицом высокой смертности во время эпидемий этой болезни, которую можно так легко предупредить.
Симпсон, писавший в 1847 году, говорит о вакцинации: «Во время длительных европейских войн, во время и после французской революции, как было установлено, погибли пять-шесть миллионов человек. В Европе вакцинация уже спасла больше жизней, чем было потеряно во время всех этих войн. Ланцет Дженнера спас больше жизней, чем их погубил меч Наполеона. В этих войнах Англия расточила миллионы, осыпав милостями, пэрством и громадными пенсиями солдат и офицеров, отличившихся в сражениях успешным уничтожением других человеческих существ. Но та же Англия очень скупо наградила Дженнера тридцатью тысячами фунтов за ежегодное спасение тридцати тысяч жизней».
Какой несопоставимый контраст: Наполеон и Дженнер! Наполеон известен всем, все знают даже особенности его осанки и одежды, но большинство людей не знают, кто такой Дженнер. Очень немногие узнают его на портрете, изображающем светловолосого голубоглазого деревенского джентльмена, знатока птиц, неплохого флейтиста и скрипача, приличного поэта и великого благодетеля человечества. Вероятно, если бы достоинства людей взвешивались на весах принесенной ими пользы, то единственным достоинством Наполеона стало бы то обстоятельство, что он был горячим почитателем Дженнера.
Глава 10
Эпидемии и моралисты
Большинство цивилизаций охотно принимают меры по защите от эпидемий, если эти меры предусматривают лишь истребление насекомых, карантин, осушение болот и подобные общие мероприятия. Если же устранение опасности эпидемий требует личного участия тех, кого надо защитить от инфекции, как это было в случае натуральной оспы, то сразу возникает яростное противодействие – за исключением, быть может, самых просвещенных цивилизаций. Но если к профилактике заболевания примешиваются концепции морали и нравственности, то фанатизм начинает преобладать даже в самых развитых цивилизациях. Есть две инфекционные болезни, к профилактике которых самым прискорбным образом примешиваются наши представления о морали. Это сифилис и гонорея. Медицина разработала методы контроля этих инфекций. Их вполне можно искоренить. Но к сожалению, наша цивилизация еще далеко не отрешилась от древней веры в то, что болезни насылает на нас Бог в воздаяние за грехи. Поэтому наша цивилизация всячески противится профилактике. До той поры, пока наше общество смирится с необходимостью профилактики, эти инфекции будут продолжать убивать и калечить людей, превосходя в этом – в конечном итоге – самые жестокие средневековые эпидемии.
Те, кто сегодня искренне считает сифилис и гонорею наказанием за грех, недалеко ушли от уровня мышления населения средневековой Европы. Императору Максимилиану было простительно издать в 1495 году эдикт, в котором сифилис объявлялся Божьей карой за грехи. Цивилизация того времени не вышла еще за рамки такой веры. Коттон Матер объявил сифилис наказанием, «каковое справедливый Судия приберег для нашего Нового времени…». Невежество Матера можно сравнить только с его узколобым фанатизмом, заставлявшим его топить беспомощных старух, подозреваемых в колдовстве. Невежество и фанатизм – прямые пособники распространения сифилиса и гонореи.
Причина, по которой сифилис и гонорея не считаются эпидемическими заболеваниями, хотя и являются ими, заключается в том факте, что они связаны с величайшей проблемой нашей цивилизации – проблемой половых отношений. Само их название – «венерические болезни» – болезни Венеры – приписывает им божественное происхождение и ставит на них несмываемое клеймо, которым пуристы всегда метили половые отношения. Венерические болезни тесно связаны с великой половой проблемой, вокруг которой сосредоточены идеалы и этика христианской цивилизации. Ее этика, ее искусство, ее литература похотливо осторожничают с сексом. Так половые отношения превращаются в проблему. Истинный смысл половых отношений теряется, так как факты скрываются за завесой тайны и искажаются воображением.
СМЕРТЬ И НОВОБРАЧНАЯ
С гравюры Ганса Гольбейна
Истинное значение слова «мораль» было искажено. Изначально оно означало умение отличить добро от зла. Теперь же словом «мораль» обозначают лишь правильное и неправильное поведение в отношении общепринятого понимания половых отношений. Если кто-то совершенно справедливо скажет, что ограбивший его человек – безнравственный, то большинство людей сочтут его виновным в каком-то половом преступлении. Неверная концепция понимания морали придает этому слову сексуальную окраску. Моралисты, использующие слово «мораль» в этом смысле, понимают половые отношения только как акт, касающийся мужчины и женщины. Этим и ограничивается сфера их интереса к морали и нравственности. Для моралистов такая концепция этим и ограничивается, но она не ограничивается этим для женщины, которой, в отличие от моралистов, приходится после полового акта рожать детей. В любом значении слово «мораль» будет абсолютно безнравственно, если женщина и дети, зараженные сифилисом, будут платить своими страданиями за отсутствие нравственности у какого-то мужчины. Но наша общепринятая мораль видит в венерических заболеваниях наказание за грехи вплоть до третьего колена.
Эти ложные моралисты используют страх перед сифилисом и гонореей как барьер против внебрачных половых отношений. Но само существование венерических болезней говорит о полной несостоятельности такого барьера. Эти болезни поддаются контролю современными моральными стандартами не в большей мере, чем стандартами двухвековой давности, согласно которым проститутка была «ангелом, распростершим свои крылья над добродетельностью целомудренных женщин». Моралисты и невежды сами являются пособниками эпидемического распространения венерических болезней. Нет ни смысла, ни справедливости в поисках нравственности болезни. Здесь не может быть и речи о добре и зле, о верном и неверном. Всякая болезнь безнравственна; но ни одна из них не имеет в этом каких-либо отличий. Нравственностью тела является физическое здоровье.
Непрерывная эпидемия сифилиса продолжается в мире уже не менее пяти столетий. Историки до сих пор спорят о происхождении этой болезни. Некоторые утверждают, что сифилис существовал в Европе испокон веков и был известен уже древним цивилизациям. Согласно этому взгляду, великая эпидемия, начавшаяся в XV веке, была лишь рецидивом и повсеместным распространением старой болезни. Другие историки придерживаются того мнения, что сифилис – это новая болезнь, которую завезли в Европу с острова Гаити моряки Колумба, а затем она была разнесена по континенту путешественниками, солдатами и исследователями. Все данные свидетельствуют о том, что родиной сифилиса действительно является Америка, но данные эти все же не вполне доказаны.
Сифилис часто поражает кости и оставляет следы, по которым его можно диагностировать после смерти. С целью выявления сифилиса были исследованы скелеты древних людей в Китае, Египте и Европе. Было найдено множество следов разнообразных заболеваний, вплоть до деформирующего артрита, но такие же следы были обнаружены и на костях пещерных медведей. Таким образом, пока ни на одном доисторическом или даже на доколумбовом скелете в Евразии не было найдено никаких следов сифилиса. Те поражения костей, которые были первоначально ошибочно приняты за сифилитические, как выяснилось, носят посмертный характер и являются следствием воздействия насекомых и грибков на лежавшие в земле кости. Более того, средневековые врачи, при всем их невежестве в том, что касалось лечения, были отменными наблюдателями, и представляется совершенно невероятным, чтобы они не заметили яркие симптомы, характерные для сифилиса. Если бы сифилис существовал до Колумба, то его наверняка заметили бы такие знатоки и тонкие наблюдатели сексуальных отношений, как Боккаччо или Чосер; напротив, Рабле – в XVI веке – часто упоминает сифилис. Некоторые исследователи считали, что содержащиеся в Библии указания на венерические заболевания говорят о сифилисе, но более вероятно, что в этих случаях речь идет все же о гонорее. Эти болезни часто путали. Нет никаких сомнений, что гонорея существовала в Европе и Азии с незапамятных времен.
Один из первых в мире трудов по тропической медицине принадлежит перу Гонсалы Фернандо де Овьедо. Он воспитывался как паж при дворе Фердинанда и Изабеллы и находился в Барселоне, когда в 1493 году туда с острова Гаити вернулся Христофор Колумб. Овьедо близко познакомился с большинством этих моряков, и он знал, что многие из них страдали болезнью, которой они заразились в Америке. Через двадцать лет после путешествия Колумба Фердинанд послал Овьедо в Америку надзирать за работой золотых и серебряных копей. Пробыв в этой должности двенадцать лет, Овьедо написал естественную историю испанских владений и посвятил ее императору Карлу V. В своем труде Овьедо описал болезнь, известную как пиан, или гранулема, которая издавна встречается в тех местах, являясь очень древним недугом. Овьедо отождествляет пиан с сифилисом, ибо «пиан ничем не отличается от сифилиса, который свирепствует по всей Европе, особенно среди французов… Я могу заверить Ваше императорское величество, что эта новая для Европы болезнь хорошо известна на Антильских островах. Она настолько широко распространена здесь, что практически каждый испанец, ложившийся с местной женщиной, неизбежно заболевал. Таким образом, болезнь была завезена отсюда в Испанию теми, кто вместе с Колумбом вернулся из его первого или второго плавания».
Считают, что первым свидетелем появления сифилиса в Европе был доктор Родерик Диас. Он написал книгу об этой болезни, посвятив ее Жоану III, королю Португалии. Книга озаглавлена: «Означенный трактат – плод всех святых, направленный против болезни острова Эспаньола… направленный к общему благу всех страдающих от означенной болезни, называемой в обиходе пианом…» Диас лечил сифилис у нескольких моряков Колумба. Среди них был и лоцман Пинсон из Палоса.
Габриэль Фаллопий, объехавший всю Европу «ради открытия тайн природы», что часто делали средневековые врачи, подражая своим греческим предшественникам, писал относительно происхождения сифилиса: «…среди генуэзцев был Христофор Колумб, коего Петр Мученик, много писавший об Индиях, называет Колоном. Для этого Колумба Фердинанд и Изабелла приказали снарядить фрегат и три полубаркаса, на коих он отправился в Вест-Индию. Там было найдено – и это истина – самое лучшее золото, большое количество которого было оттуда привезено в Испанию вместе с великим множеством жемчуга; но среди роз оказался и шип, алоэ, смешанное с медом. Вместе с богатством в трюмах своих кораблей Колумб привез с островов французскую болезнь. Там, на островах Вест-Индии, эта болезнь протекает очень легко, как у нас почесуха, но, оказавшись здесь, болезнь эта становится злой и беспощадной, поражая голову, глаза, нос, небо, кожу, плоть, кости, связки и, наконец, все без исключения внутренности».
До недавнего времени медицина считала, что сифилис – это пиан, обнаруженный в Вест-Индии. В одной американской книге по популярной медицине, изданной в 1730 году и озаглавленной «Каждый человек сам себе врач или доктор для бедных поселян», сказано: «…и так как симптомы одинаковы, то, вероятно, одна болезнь является просто разновидностью другой. Благочестивые испанцы заразились ею от своих черных любовниц в Вест-Индии и имели честь разнести ее по всему остальному миру».
К сожалению, связь между тропической гранулемой (пианом) и сифилисом не так ясна и прямолинейна, как это казалось раньше. Недавние исследования показали, что микроорганизмы, вызывающие пиан, немного, но отличаются от микроорганизмов, вызывающих сифилис. Возможно, индейцы болели и пианом и сифилисом, возможно, что микробы пиана вызывают у европейцев сифилис, а возможно, что источником заражения послужили вовсе не американские аборигены.
Но если сифилис все же был действительно завезен в Европу моряками Колумба, то условия для его повсеместного распространения были просто идеальными. В 1493 году король Франции Карл VIII, который из-за размеров своей головы был прозван Большеголовым, а также Горбатым, предъявил свои наследственные права на Неаполь после смерти Карла, графа Майнцского. Неаполитанцы оспорили эти права, и Карл VIII собрал армию наемников, чтобы захватить королевство силой. В августе 1494 года он повел свою армию в Неаполь и вступил в город в феврале следующего года. В конце мая Карл уехал из Неаполя, оставив королевство на попечение Жильбера, графа де Монпансье вместе с войском численностью 6 тысяч человек. Через несколько дней король Фердинанд расторг договор, заключенный с Карлом VIII, и отправил в Неаполь свою армию. В испанской армии находились люди, побывавшие в предыдущем году в Вест-Индии и все еще болевшие болезнью, которой они там заразились. Рассказывая о заражении французов сифилисом, Джон Аструк, «врач его величества короля Франции», пишет: «Так что нет ничего странного в том, что многие неаполитанцы заразились тем же расстройством, ибо сражались под теми же знаменами, что и испанцы, и спали с женщинами из того же лагеря. По той же причине зараза не замедлила перекинуться от неаполитанцев или испанцев и на французов, ибо так как счастье войны переменчиво, то населенные пункты часто переходили из рук в руки, и ясно, что французы имели дело с теми же женщинами, с которыми спали испанцы и неаполитанцы, и, таким образом, семена венерической заразы перешли от одних к другим».
В 1496 году оставленный в Неаполе Карлом VIII граф Жильбер умер; армия его пришла в полное расстройство и была изгнана из Неаполя. Те из 6 тысяч наемников, кто уцелел, разбрелись по домам – по всем странам Европы. Их путь был отмечен появлением сифилиса. В 1496 году болезнь пришла во Францию, Германию, Швейцарию, Голландию и Грецию, в 1497 году в Шотландию, а в 1499-м – в Венгрию и Россию. Распространение сифилиса по остальным частям известного тогда мира было связано с именами великих путешественников XV и XVI веков. Васко да Гама на своих кораблях в 1498 году привез сифилис в Индию, в 1505 году европейцы принесли его в Китай, в 1569 году болезнь проникла в Японию. Иудеи и мусульмане, изгнанные Фердинандом и Изабеллой после падения Гранады, принесли сифилис в Африку. Ни одна другая болезнь не распространялась по миру с такой быстротой. С XV века этот дар почти поголовно истребленных аборигенов Эспаньолы стал неизменным спутником цивилизованного белого человека. Сифилис появлялся везде, куда ступала нога европейца. Было верно подмечено, что цивилизация и сифилизация шли рука об руку.
Неоднократно предпринимались попытки прекратить шествие болезни, остановить ее, не пустить в новые страны, но всякий раз такие попытки терпели неудачу. Сначала люди не знали, что сифилис передается половым путем, и считали, что ею заражаются при обычном контакте. Например, кардинала Уолси обвинили в том, что он заразил сифилисом короля Генриха VIII, потому что часто нашептывал ему на ухо. Генрих VIII действительно страдал сифилисом, но источником заражения были, конечно, не слова кардинала Уолси. В 1497 году парламент города Парижа обнародовал указ, согласно которому людям, заразившимся новой болезнью, «под страхом смерти запрещалось общаться с остальными жителями города». Все выявленные больные были изолированы в пригороде Сен-Жермен. Тем, кто не был жителем Парижа, было предписано в двадцать четыре часа покинуть город, причем каждому было выдано по четыре парижских су, чтобы помочь больным вернуться «в места и страны, где они родились, или туда, где они проживали, когда заразились, или куда им угодно под страхом смерти». Очевидно, парижанам было все равно, кого заразят пришлые больные, им хотелось уцелеть самим. Далее в указе было сказано: «Никто не получит упомянутые четыре су, если он не чужестранец или если он не покинет город с тем, чтобы никогда сюда не возвращаться». В квартале Сен-Жермен скопилось столько народу, что многие не смогли исполнить распоряжение переселиться туда. Тогда был отдан приказ: «Все обнаруженные в городе после обнародования указа больные должны быть брошены в реку». После того как было установлено, что болезнь не передается в результате обычного контакта, эти указы были отменены. Шотландцы, кажется, первыми осознали венерический характер передачи инфекции, ибо уже в 1497 году городской совет Абердина постановил: «Для защиты от болезни, пришедшей к нам из Франции, всем проституткам предписывается бросить свое порочное и развратное ремесло и начать работать для добывания пропитания. В противном случае их щеки будут заклеймены каленым железом, а сами они будут изгнаны из города».
Европейцы, столкнувшись с новой болезнью, были вынуждены спешно подыскивать ей название. Испанцы назвали ее эспаньолской болезнью, итальянцы – французской. Французы – итальянской. Англичане считали новую болезнь французской, русские – польской. Для турок сифилис был французской болезнью, индусы и японцы назвали ее португальской. По некоторым причинам французы несли это малопочетное бремя до тех пор, пока Джироламо Фракасторо, врач, поэт, физик, геолог, астроном и патологоанатом, не написал поэму Syphilis sive Morbus Gallicus («Сифилис, или Французская болезнь»), опубликованную в 1530 году в Венеции. Фракасторо обессмертил себя этой медицинской поэмой и изобретением названия новой болезни. Поэма была посвящена диагностике и лечению этой болезни. Вымышленный герой поэмы Сифилос, свинопас, представлен как первый человек, заболевший сифилисом. По всеобщему молчаливому соглашению на несчастного Сифилоса возложили всю ответственность, что освободило разные страны от их мнимой заботы.
Среди американских колонистов, как и следовало ожидать, сифилис появился поздно. Строгая мораль ранних поселенцев, запрещавшая внебрачные связи, частое совмещение должностей врача, пастора и школьного учителя препятствовали признаниям в венерических заболеваниях. Первая известная вспышка сифилиса в колониях произошла в Бостоне в 1646 году, через двадцать шесть лет после высадки отцов-пилигримов с «Мэйфлауэра». Это событие описано в дневнике Джона Уинтропа. Первому случаю заболевания предшествовало необычное природное явление, каковые в те времена часто считались причиной эпидемических вспышек. В данном случае на одной ферме родился теленок с тремя ртами, тремя носами и шестью глазами. Как пишет Уинтроп: «Что означает сие чудо, ведомо только одному Господу, и в свое время он даст нам об этом знать». В следующем году в колонии пришел сифилис! О нем Уинтроп тоже написал в своем дневнике: «В Бостоне явилась отвратительная болезнь, из-за которой в городе и сельской местности разразился скандал, хотя и без основательной на то причины». Если верить истории, рассказанной Уинтропом, один местный моряк отправился в плавание; по возвращении его жена заразилась сифилисом. Она родила ребенка, и одновременно на одной ее груди появилась язва. «Вскоре после того, – пишет Уинтроп, – к ней стали приходить соседки. Некоторые сцеживали молоко и позволяли сосать его своим детям (ибо никто даже не подозревал, что она больна). Вследствие всего этого болезнью заразились шестнадцать мужчин, женщин и детей… Было также замечено, что никто из тех, кто ел, пил и спал с зараженными, не заболел, если не совокуплялся с больным или – если это был ребенок – не сосал молоко больной женщины. Возникают большие сомнения относительно того, как могла появиться эта болезнь. Магистрат осмотрел мужа и жену, но не смог обнаружить ничего бесчестного в их поведении. Не было также никаких признаков заражения от каких-либо других людей. После расследования совет пришел к выводу, что женщина заболела в результате влияния духа множества мужчин и женщин, сцеживавших ее молоко (так началась болезнь)».
Комментируя эти дневниковые записи, Джеймс Сэвидж написал в 1826 году: «Не важно, соответствует ли то, что изложено в тексте, истине или нет. Главное, что мы видим, – это как невежество наших отцов в этом предмете подтверждает общее мнение об их безупречных манерах». Комментатор, судя по всему, с горечью считает, что к 1826 году в стране осталось очень мало людей с «безупречными манерами».
ДЖИРОЛАМО ФРАКАСТОРО
В 1530 году он написал поэму, озаглавленную «Сифилис, или Французская болезнь», откуда сифилис получил наконец свое современное название
Эпоха, когда сифилис появился в Европе, отличалась невероятной распущенностью нравов в том, что касалось половых отношений. Новая болезнь отнюдь не вредила репутации джентльменов, и такое снисходительное отношение к сифилису продержалось вплоть до XVII века. Говорили даже, что человек, не перенесший хотя бы один раз новую болезнь, – не благородный дворянин, а «неотесанный мужлан». Отношение к сифилису изменилось в XVII веке, но заболеваемость им от этого, к несчастью, не уменьшилась. В первые десятилетия распространения сифилиса никто не испытывал угрызений совести, признаваясь в заражении. Мать короля Франции Франциска I говорила, что Господь покарал ее сына в то место, которым он грешил. Если верить тому, что тогда говорили, Франциск заразился от жены одного парижского торговца. Он домогался этой женщины, но получил отказ. Франциск, посовещавшись со своими юристами, решил воспользоваться своими королевскими прерогативами и принудил женщину к сожительству. Тогда она, с помощью мужа, заразилась сифилисом и в отместку наградила им короля.
ИЗОБРАЖЕНИЕ ЖЕРЕБЕНКА С ЧЕЛОВЕЧЕСКИМ ЛИЦОМ
Иллюстрация из книги Амбруаза Паре «Хирургия». Подобно чудесному теленку, описанному губернатором Уинтропом, этот необычный жеребенок стал предвестником несчастья – в данном случае кровопролитной и катастрофической итальянской междоусобицы. Рисунок был сделан для книги Паре через три столетия после тех страшных событий
Говорят, что Франциск I и умер от сифилиса. Бенвенуто Челлини с характерной для него откровенностью признается в том, что в молодости подхватил «французскую болезнь». Врач, к которому он обратился, заверил ювелира в том, что никакого сифилиса у него нет, но Бенвенуто продолжал твердо верить в свой диагноз. Он излечился приемом смолы «дерева жизни» и охотой на болотах, совершив один из своих знаменитых экстравагантных подвигов.
После того как была общепризнана половая передача сифилиса, многим людям по злому умыслу стали приписывать эту болезнь, так как обвинения в половой распущенности были излюбленным способом опорочить честное имя человека, особенно в религиозных спорах. Пуритане, едва успев высадиться в Новом Свете, принялись обвинять друг друга в половых преступлениях. Говорят, что папа Александр VI болел сифилисом; его потомством стала печально знаменитая семья Борджиа. Если вспомнить биографии многих королей и даже королев того времени, когда сифилис победно шествовал по Европе, то удивление вызывают те из них, кто не заразился этой болезнью. Биографы Людовика XIV утверждают, что он заразился сифилисом в ранней юности. Правда, никто не пишет о более поздних проявлениях болезни. Говорят также, что французский король Генрих III заразился сифилисом в Венеции, куда прибыл из Польши на пути во Францию после смерти своего брата Карла IX. Рассказывали, что вылечили его отваром корня лопуха. Везалий, анатом и личный врач императора Карла V, утверждал, что его царственный пациент страдал сифилисом. Похоже, что и герцог Майеннский, глава Католической лиги, тоже не избежал заражения сифилисом. История не раз испытывала на себе влияние последствий этой болезни, когда ею страдали коронованные особы. Русский царь Иван Грозный страдал мозговым сифилисом, из-за которого совершал неслыханные злодеяния. Правление нескольких Тюдоров в Англии было отмечено несомненными эффектами сифилиса. У Генриха VIII было несколько мертворожденных детей, как следствие сифилиса, которым он, как кажется, страдал. Его сын, Эдуард VI, умер очень молодым, так как болел врожденным сифилисом и туберкулезом. У его дочери Марии – Кровавой Мэри, – если судить по портретам, было лицо больной, страдающей врожденным сифилисом. У самого Генриха был абсцесс на бедре – вероятно, следствие костного сифилиса. Его невероятное сладострастие, пробудившееся в среднем возрасте, и ужасная кровожадность в отношении бывших жен заставляют заподозрить мозговой сифилис. Наверное, Тюдоры были совсем другими, а история Англии была бы иной, если бы королей лечили современными методами! Даже если бы Генрих VIII героически решился на лечение, изобретенное всего сто лет назад, то он, скорее всего, стал бы женоненавистником, каким, говорят, стал философ Артур Шопенгауэр.
Несколько известных исторических личностей, как всем известно, страдали заболеваниями гениталий. Им приписывали сифилис для обоснования древности этой болезни. Говорили, что иудейский царь Ирод страдал каким-то злокачественным заболеванием гениталий, от которого и умер. Герцог Гентский, граф Ричмонд, четвертый сын Эдуарда III, по некоторым сведениям, страдал похожей болезнью. В рукописи, принадлежащей, видимо, перу Томаса Гасконского, ректора Оксфордского университета, сказано: «Я, смиренный и ничтожный доктор богословия, записавший и собравший эти наблюдения, знал нескольких человек, умерших от гниения гениталий и всего тела. Это гниение и разложение развилось, как они сами говорили, после плотского совокупления. Гниение такого рода, бывшее у английского графа, герцога Гентского, и ставшее причиной его смерти в 1408 году, было следствием соития. Он был большим охотником любовных утех, о чем знала вся Англия, и на смертном одре он признался в своей болезни королю Ричарду II. Мне же рассказал об этом честный бакалавр богословия, единственный человек, знавший эту тайну». Эти случаи ни в коей мере не опровергают убеждения в том, что сифилис был неизвестен в Европе до конца XV века. Несомненно, это были случаи рака или туберкулеза половых органов, а больные умирали, потому что в то время не существовало хирургических методов лечения этих болезней.
Появление сифилиса в Европе стало поводом для разнообразных спекуляций относительно причин его возникновения. Так как роль бактерий и других микроорганизмов в возникновении инфекционных заболеваний была выявлена только в середине XIX века, спекуляции эти кажутся нам весьма надуманными. Однако они интересны как иллюстрации концепции болезней, господствовавшей в XV столетии. Сифилису приписывали как божественное, так и космическое происхождение. Иов – так как он, согласно Библии, страдал кожными поражениями – стал святым покровителем больных сифилисом. Причиной болезни считали также схождение Сатурна и Марса, а также дождливую погоду в Италии. Астрологи, наблюдая, что сифилис поражает те части тела, которые находятся под влиянием Венеры, назвали болезнь
В возникновении болезни обвиняли бестиологию и поедание ящериц, и даже великий Фрэнсис Бэкон отдал дань теории диетического происхождения сифилиса. Вот что он пишет: «Французы, от коих берет свое наименование неаполитанская болезнь, утверждают, что во время осады Неаполя некоторые недобросовестные купцы продавали человеческое мясо недавно убитых мавров; купцы привозили его в лагерь, где продавали под видом мяса тунца. Этой мерзкой и тяжелой пище следует приписать причину возникновения венерической болезни. Представляется, что у этого мнения есть справедливое и надежное основание. Людоеды Вест-Индии едят человечину, и у них эта болезнь встречается очень часто, и именно там она и была открыта». По поводу этих утверждений Фрэнсиса Бэкона один автор XVII века замечает: «На этом примере мы видим справедливость изречения Туллия о том, что самые невероятные глупости мы слышим из уст философов».
ЧУДОВИЩЕ ИЗ КНИГИ АМБРУАЗА ПАРЕ
В старинной медицинской литературе можно найти множество примеров мнимых результатов бестиологии. Вера в то, что человек может давать потомство, совокупляясь с животными, до сих пор бытует в виде множества легенд, и «морда, похожая на отцовское лицо», видимо, воспламенила воображение художника
Джон Аструк, врач Людовика XIV, сделал обзор абсурдных теорий, выдвинутых для объяснения причин возникновения сифилиса. Некоторые из них настолько не соответствовали представлениям того времени, что Аструк отметает их сразу. Например, он пишет: «Есть, однако, и другие, по поводу чьих воззрений мне не хочется тратить время на объяснения. Это касается, например, Августа Гауптмана и Христиана Лангиуса, которые считают, что венерический яд есть не что иное, как обильное скопление маленьких, подвижных и проворных, невидимых глазу живых существ, по природе обладающих склонностью к скорому размножению, каковые, попав в тело, начинают неудержимо размножаться. В разных частях тела образуются колонии этих существ, которые разлагают, воспаляют и изъязвляют те части, в которых они закрепились… то есть, коротко говоря, они вызывают симптомы венерического страдания независимо от особых качеств того или иного организменного гумора. Правда, так как это всего лишь плод воображения, не подкрепленного никаким авторитетом, то он и не требует никаких аргументов для его опровержения. Если бы мы на мгновение допустили, что венерическая болезнь может вызываться невидимыми живыми существами, плавающими в крови, то нам пришлось бы на тех же основаниях признать это справедливым не только для чумы, как это сделал ранее иезуит Атанасиус Кирхер, а совсем недавно ничтожный Джон Сагенс, но и для оспы, бешенства, чесотки, парши и других заразных болезней, и не только заразных. Таким образом была бы разрушена вся теория медицины, так как никто не может ничем доказать, что венерическая болезнь зависит от крошечных живых существ, ибо это заставило бы нас доказывать, что и другие болезни вызываются крошечными невидимыми существами, но других видов, что было бы верхом абсурда».
Какая это трагедия, когда человек рождается слишком рано для своих идей! Спустя два с половиной столетия Пастер показал, что заразные болезни вызываются крошечными живыми существами – бактериями. В 1905 году Шаудин и Гофман нашли микроорганизм сифилиса, «плавающий в крови». Сегодня мы знаем, что симптомы сифилиса возникают благодаря этому микроорганизму, «который по природе склонен к обильному размножению, что приводит к образованию его колоний в разных частях организма, которые разлагают, воспаляют и изъязвляют эти части…». Гуморальные теории болезней и преклонение перед авторитетом их автора Галена ослепляли людей, мешая им на протяжении пятнадцати столетий видеть реальные факты.
Поиски возбудителя сифилиса начались после того, как Пастер открыл, что возбудителями заразных болезней являются бактерии – а было это немногим более пятидесяти лет назад. В течение короткого времени было открыто множество бактерий, вызывающих те или иные инфекционные заболевания, но бактерия – возбудитель сифилиса – не поддавалась обнаружению. Открыть микроорганизм, вызывающий сифилис, пытался и знаменитый русский биолог Илья Мечников, но потерпел неудачу. Однако он все же сделал крупное открытие, показав, что сифилисом можно заразить человекообразных обезьян. Это открытие позволило изучать сифилис экспериментально, на животных моделях. Высшие обезьяны – единственные животные, у которых после введения им сифилитического материала развиваются симптомы, похожие на симптомы сифилиса у человека. Тот факт, что телята невосприимчивы к сифилису, имеет не только чисто исторический интерес, так как противники вакцинации от оспы утверждают, что во время вакцинации люди заражаются бычьим сифилисом. Кроме работ по заражению животных сифилисом, Мечников известен еще и тем, что сумел доказать, что возбудитель сифилиса достаточно велик для того, чтобы его можно было рассмотреть в световой микроскоп. Мечников не смог увидеть его воочию, но, пропуская раствор сифилитического материала через фарфоровые фильтры, он показал, что отфильтрованный материал не вызывает заболевания у подопытных животных. Микроорганизмы задерживались порами фильтра, а такие частицы являются достаточно крупными, и их можно увидеть под микроскопом.
Микроб сифилиса невозможно сделать видимым путем окрашивания. Большинство бактерий легко поглощают красители, и эта окраска позволяет различать бактерии на фоне материала, в котором они находятся. Но бацилла сифилиса не поглощает красители и поэтому остается бесцветной и прозрачной, и поэтому ее не видно при обычном применении микроскопа. Двое немецких ученых – Шаудин и Гофман, работавшие в Берлинском университете, – сумели разглядеть бациллу сифилиса, изменив способ использования микроскопа. Для этого они воспользовались методом освещения на темном поле. При обычном использовании микроскопа источник света располагают под предметным столиком, и луч света проходит сквозь исследуемый объект. Исследователь смотрит на предмет так же, как смотрят на фотопластинку, разглядывая на свет отпечатавшийся на ней негатив. При таком способе рассмотрения бесцветные и прозрачные предметы остаются невидимыми; бацилла сифилиса тоже бесцветна и прозрачна. Тогда Шаудин и Гофман поместили под отверстием предметного столика черную бумагу, чтобы отсечь лучи от осветителя и создать темное поле, на фоне которого помещали исследуемый материал. Источник света ученые поместили сбоку, так, чтобы лучи распространялись горизонтально, вдоль поверхности препарата. При таком распространении лучей, перпендикулярном по отношению к направлению взгляда исследователя, последний получил возможность видеть отражение их от расположенных под объективом микроскопа объектов. Здесь был использован тот же принцип, который позволяет нам видеть взвешенные в воздухе пылинки в проходящем луче света. При таком подходе возбудитель сифилиса стал видимым. Микроб оказался спирохетой, то есть бактерией, закрученной в спираль. Возбудитель сифилиса похож на крошечный, но весьма совершенный по форме штопор, состоящий обычно из четырнадцати витков. В материале, поддерживающем жизнедеятельность спирохет, видно, что они движутся, извиваются, сгибаются и совершают биения. Микроорганизм был назван
Бледная спирохета – хрупкий и нежный организм. Вне организма она живет очень недолго; в обычных условиях она погибает меньше чем через шесть часов. Более того, мыльный раствор мгновенно уничтожает спирохету на таких предметах, как стеклянные стаканы. Если бы спирохета обладала устойчивостью туберкулезной палочки, то заболеваемость сифилисом была бы намного выше. Болезнь может передаваться через предметы общего употребления, если ими пользуются сразу после больного. Спирохета передается здоровым от больных сифилисом только на тех стадиях болезни, когда на коже или слизистых оболочках есть язвы, но так как такие язвочки обычно очень малы и располагаются во рту или на губах, то обнаружить их при поверхностном взгляде практически невозможно, и это ничего не дает в плане профилактики сифилиса. Стадия болезни, во время которой существуют язвы, может продолжаться от нескольких недель до двух-трех лет – в зависимости от того, насколько успешным было лечение. После того как язвы заживают, больной перестает быть заразным.
Спирохеты, переданные здоровому от больного, не могут проникать сквозь неповрежденную кожу или слизистые оболочки. Они могут проникать в организм только сквозь ранки, язвочки или трещины; но опять-таки это не может служить гарантией от заражения, так как для него достаточно трещинки микроскопического размера. Несмотря на то что теоретически заражение может произойти на любом участке тела, оно обычно происходит либо в области гениталий, либо на губах. Приблизительно в пяти – десяти процентах случаев первичная язва возникает на губе в результате поцелуев. Рот сифилитика, если в нем располагается первичная сифилитическая язва – не важно при этом, каким путем произошло заражение, – представляет собой наиболее опасный источник инфекции. Целовать такого человека в высшей мере рискованно. Насколько опасны такие поцелуи, можно проиллюстрировать одним случаем, когда семь молоденьких девушек на вечеринке заразились от одного мужчины во время игры в поцелуи. Хотя сифилисом можно заразиться «невинно», как говорят моралисты, все же в девяноста – девяноста пяти процентах случаев заражение происходит в результате полового контакта, причем в эту группу входят женщины, вся вина которых заключается в том, что они вышли замуж за больных сифилисом мужчин.
После того как происходит заражение, болезнь начинает развиваться, следуя закономерному порядку. Вначале спирохеты ничем не проявляют свою инфекционную агрессивность, характерную для более поздних стадий заболевания. Это состояние длится около месяца с момента заражения. Во время этого инкубационного периода никаких признаков болезни еще нет. Внедрившиеся в организм спирохеты не сразу закрепляются в нем, и, более того, в течение двенадцати часов их можно уничтожить, предупредив тем самым заболевание. Эта счастливая особенность делает возможной эффективную профилактику сифилиса. Такая профилактика возможна при очень небольшом числе инфекционных болезней.
Сифилис – очень мягкая инфекция и протекает сравнительно легко. Парадокс заключается в том, что легкие болезни обычно оказываются самыми упорными. При острых заболеваниях, например при воспалении легких, имеет место бурная реакция организма на внедрение бактерий, вызывающих болезнь. Именно эта реакция и представляется больному и врачу самой болезнью. Человек заболевает остро, у него быстро развивается высокая лихорадка. Все силы организма брошены на борьбу с вредоносным микробом. Битва бывает страшно ожесточенной, но быстротечной. Либо побеждают бациллы, и человек умирает, либо побеждает человек, и тогда умирают бациллы. При острых инфекционных заболеваниях иммунитет, раз возникнув во время болезни, остается и после окончания болезни. Эта длительная защита предохраняет больного от повторного заболевания. Больной становится иммунным, невосприимчивым к перенесенной инфекции. Такой пожизненный иммунитет развивается, например, после кори или оспы.
Легкие заболевания не вызывают такой бурной реакции со стороны организма. Благодаря отсутствию реакции они вяло текут и становятся хроническими. Если взаимодействие болезнетворного микроба и организма при тяжелой острой инфекции можно уподобить войне, то их взаимодействие при хронической инфекции, скорее, похоже на иммиграцию. После того как иммиграция становится фактом, микроорганизмы начинают размножаться и расселяться по своему новому дому до тех пор, пока не завладеют им окончательно. Если в результате лечения развитие болезни останавливается, она не оставляет после себя иммунитета, и следующая волна иммиграции может начаться при первой же возможности.
Сифилис сначала протекает как легкая болезнь, а потом становится хроническим. В процессе развития сифилиса нет острых стадий. Продолжительность стадий сифилиса изменяется не днями, а годами. Для этой инфекции характерно закономерное чередование нескольких стадий. Сначала возникает местное поражение в том участке кожи или слизистой, где бледная спирохета внедрилась в организм. Этот период называется первичным сифилисом. Затем больной начинает испытывать общее, хотя и не тяжелое недомогание. В это время спирохеты расселяются по своему новому дому. Этот период называют вторичным сифилисом. Наконец, после окончательного расселения спирохеты начинают размножаться особенно интенсивно в какой-то определенной части организма, где могут вызвать значительное поражение. Эта стадия, или период, носит название третичного сифилиса.
Первый симптом сифилитической инфекции – шанкр, круглое изъязвление, возникающее в месте проникновения спирохет в организм. Края язвы тверды на ощупь и приподняты над поверхностью кожи. Язва безболезненна, не вызывает недомогания и не создает впечатление симптома серьезного заболевания. Это вялотекущее поражение, язва, не изменяясь, остается на месте в течение трех-четырех недель, прежде чем начинает заживать. Сифилитический шанкр иногда называют гунтеровым шанкром – в честь знаменитого английского врача XVIII века. Действительно, Джон Гунтер заслуживает посмертного признания за героический, хотя и вводящий в заблуждение эксперимент, который он поставил сам на себе. Гунтер считал, что гонорея и сифилис вызываются одной и той же причиной, но просто могут по-разному проявляться. Гунтер полагал, что яд болезни вызывает сифилис, если проникает в организм через кожу, и гонорею, если проникает в организм через слизистую оболочку. Для того чтобы доказать это утверждение, Гунтер ввел себе в кожу гной больного гонореей. И врач действительно заболел сифилисом! Гунтер не учел, что один и тот же больной, инокуляцию гноя которого он себе сделал, мог страдать обеими болезнями одновременно. Эта ошибочная идея, подкрепленная героическим опытом и высоким авторитетом Гунтера, оставалась признанной много лет – сифилис и гонорею считали одной болезнью. В конце жизни Гунтер сильно страдал от органических поражений третичного сифилиса.
Ошибочная идея Гунтера об идентичности сифилиса и гонореи была в 1838 году опровергнута Филиппом Рекордом. Рекорд родился в Балтиморе, штат Мэриленд, но учился медицине и практиковал в Париже. Результатом его долгой врачебной деятельности стал глубокий пессимизм в отношении нравственности рода человеческого, и Рекорд ни от кого не скрывал этот пессимизм. Оливер Уэнделл Холмс сказал, что «Рекорд был Вольтером в литературе о тазовой области. Он был настолько проникнут скепсисом в отношении человеческого рода, что, если бы ему дали волю, он назначил бы Диане специфическое лечение, а весталок накормил бы ртутными пилюлями».
В течение первичного сифилиса спирохеты находятся в области шанкра, в крови их практически нет, и поэтому реакция Вассермана оказывается отрицательной. Однако если исследовать соскоб шанкра под микроскопом в темном поле, то можно обнаружить спирохеты в большом количестве. Если на этой стадии начать соответствующее лечение, то болезнь можно остановить, и у больного не разовьются проявления более поздних стадий. Лечение сифилиса становится более затруднительным, а его результат менее определенным, если болезнь прогрессирует во вторую или третью стадии.
Из очага в области шанкра спирохеты поступают в кровь и разносятся по всему организму. Развиваются общие проявления, знаменующие начало вторичного сифилиса. Это происходит приблизительно через два месяца после заражения, к моменту заживления твердого шанкра. На коже появляется сыпь, а во рту происходит изъязвление слизистой оболочки. Интенсивность высыпаний варьирует в самых широких пределах. В одних случаях на туловище появляются несколько розовых пятен, а иногда сыпь бывает такой массивной, что напоминает сыпь при оспе. Пациент редко испытывает небольшое недомогание, и сыпь, как правило, не вызывает у больного никакого беспокойства. Даже без лечения вторичный сифилис проходит – в течение нескольких месяцев, иногда в течение одного-двух лет. Терапия, даже если она не излечивает болезнь, останавливает ее на второй стадии.
Если действие болезни ограничивается первой и второй стадиями, то на нее, собственно говоря, можно не обращать внимания, так как она не причиняет никаких неудобств, не говоря уже о физических страданиях. Серьезность болезни проявляется спустя годы после заражения, когда развиваются безумие, паралич, поражения сердца и кровеносных сосудов, характерные для так называемого третичного сифилиса. Кроме того, сифилис тяжело поражает детей, рожденных больными матерями. Отсутствие физических страданий на первых стадиях сифилиса является одним из опаснейших свойств этой болезни. Сильная боль или недомогание заставляют человека искать облегчения или ложиться в постель, что исключает его контакты с другими людьми. Некоторые болезни легко распознаются при самом поверхностном взгляде – таких больных избегают, что тоже исключает контакт с ними. Но ничего этого нет на первых стадиях сифилиса, а именно в эти периоды он заразен. Если даже человек распознал у себя болезнь, он может скрыть этот факт из страха отчуждения и осуждения, вызываемого венерическими болезнями. На ранних стадиях болезни с помощью соответствующего лечения можно полностью уничтожить спирохеты, но на поздних стадиях, даже если спирохеты уничтожены, невозможно восстановить нарушенные функции пораженных органов.
На поздних стадиях сифилиса спирохеты уже не циркулируют по организму. Их колонии устойчиво существуют в различных тканях. Эти колонии образуют очаги, разрушающие ткани. Когда поражение заживает, на его месте остается рубец. Излюбленным местом размножения спирохет являются стенки артерий. В результате происходит их уплотнение. Уплотнение артерий – это естественный результат старения, а также следствие высокого артериального давления. Однако вызванное этими причинами уплотнение развивается, как правило, в пожилом возрасте. Сифилитические же изменения могут развиться в молодом возрасте. Это уплотнение сокращает продолжительность жизни.
Самые тяжелые поражения возникают в тех случаях, когда спирохеты усиленно размножаются в нервной системе. В результате ткань головного и спинного мозга разрушается и замещается рубцами. Нервная система после этого не может нормально функционировать. При вовлечении в процесс головного мозга развивается слабоумие. Запущенные формы поражения мозга называют прогрессивным параличом. Это проявление сифилиса может развиться через много лет после заражения. Паралич возникает тогда, когда все остальные симптомы болезни давно исчезли. Человек, страдающий прогрессивным параличом и глобарным слабоумием, постепенно выпадает из жизни. Больной перестает воспринимать существующую действительность и на ее месте создает свой собственный, иллюзорный нереальный мир. В этом фантастическом мире безгранично разрастается его «я», больной начинает предаваться иллюзиям. Сегодня он может объявить себя миллионером, а завтра становится богом. Со временем к слабоумию присоединяется паралич. Разум больного разрушается, и начинается растительное существование страдающего тяжелейшей умственной отсталостью имбецила.
При спинной сухотке сифилис поражает спинной мозг. Симптомы развиваются медленно, по мере разрушения ткани спинного мозга. Стопы больного перестают ощущать почву под ногами. Походка становится неуверенной и неуклюжей. Появляются резкие колющие боли в животе. Потом к клинической картине присоединяется паралич нижних конечностей. Наконец, больной становится прикованным к постели инвалидом, но при этом сохраняет ясность рассудка. Пациент понимает, что болен, и полностью оценивает свое плачевное состояние. Существуют методы лечения, способные остановить прогрессирование паралича и спинной сухотки, но уже наступившие поражения являются необратимыми и лечению не поддаются.
Сифилис часто называют наследственной болезнью, но в действительности это не так. Сифилисом может заболеть новорожденный, если его мать болела сифилисом во время беременности. Но это не наследственная передача, это заражение. Сифилис – контактная инфекция. Для того чтобы болезнь была наследственной, нужно, чтобы характерные для нее признаки содержались в зародышевой плазме сперматозоидов мужчины или яйцеклеток женщины. Сифилис так не передается. Больные сифилисом дети рождаются только от тех матерей, которые сами страдают этой болезнью. Если же сифилисом болен мужчина, но к моменту зачатия его болезнь стала незаразной, то ребенок не «унаследует» от него сифилис. Точно так же ребенок может заразиться оспой в чреве матери, если она перенесла болезнь во время беременности. В этой ситуации плод обычно погибает до рождения. Правда, никто не называет оспу наследственной болезнью, даже если мать заразилась ею от отца. Нравственные предрассудки пропитали идею передачи сифилиса до такой степени, что многие люди до сих пор думают, что пятно сифилиса передается до третьего колена, что конечно же не так.
Если ребенок заражается на ранней стадии беременности, то он обычно погибает до родов. Сифилис является главной причиной выкидышей и мертворождений. Ежегодно в США регистрируют не меньше 100 тысяч таких случаев. Но ребенок погибает не всегда. Именно в таких случаях он рождается на свет больным сифилисом. В нежных тканях младенца спирохеты находят идеальную среду для своего размножения. И спирохеты неограниченно пользуются такой возможностью. Большинство детей, рождающихся в активную стадию заболевания, умирают через несколько недель после родов. Это еще одно патетическое воззвание – напрасная человеческая жертва на алтарь болезни, в которой моралисты видят кару за грехи. Такие моралисты тормозят развитие нашей цивилизации. Тех детей, которые не умирают сразу после родов, можно лечить и часто излечить от сифилиса. Если же детей не лечат, то болезнь проявляется уродующими деформациями тела. Жребием таких детей могут стать изуродованные, искривленные кости, слепота, глухота и идиотия. Правда, моралистов трудно удовлетворить, хотя в дело вмешивается даже природа. Мужчины и женщины, страдающие врожденным сифилисом, не заражают им своих детей. Сифилис не передается третьему поколению.
Происхождение гонореи скрывается во тьме веков. В отношении гонореи мы не найдем тех колдовских ассоциаций, какие украсили историю сравнительно недавно пришедшего к нам сифилиса. Насколько можно судить по дошедшим до нас письменным и археологическим памятникам, гонорея сопровождает человечество так же давно, как и зубной кариес. Временами оба этих недуга сравнивались по своей частоте. Гонорея в течение тысячелетий беспрерывно передается из поколения в поколение. Микроб, вызывающий гонорею, еще более нежное и хрупкое создание, чем бледная спирохета. При обычных условиях окружающей среды возбудитель гонореи погибает через несколько минут. Ни одно животное, кроме человека, гонореей не болеет. Среди взрослых людей гонорея передается при половом контакте. Так же как сифилис, гонорея поражает и младенцев – ослепляет их.
Гонорея, в отличие от сифилиса, является острым заболеванием, и, более того, болезнь проявляется исключительно местным течением. Лишь в редких случаях возбудитель болезни проникает в кровь и может стать генерализованной инфекцией, поражающей суставы и сердце. Раньше считали, что у мужчин гонорея протекает тяжелее, чем у женщин. В острой стадии у мужчин появляются яркие и очень болезненные симптомы. У женщин первые проявления могут быть настолько незаметными, что ускользают от внимания самой больной, правда, у женщин могут быть серьезные осложнения. Только сравнительно недавно, когда стали делать много операций на брюшной полости, выяснилось, какие тяжелые поражения может вызывать гонорея у женщин. У них гонорея, как причина операции и инвалидности, догнала по значимости рак.
Бактерия, возбудитель гонореи, была открыта в 1879 году Альбертом Нейссером. Она относится к большой группе бактерий, которых называют кокками за их круглую или овальную форму. Различные виды кокков вызывают самые разнообразные болезни. Стафилококки так часто высеваются с поверхности кожи, что их присутствие там считается нормальным. Существуют также гноеродные стафилококки, вызывающие фурункулез и поверхностные кожные воспаления. Близкий родственник стафилококков, стрептококк, не вызывает образование гноя, но зато часто является причиной заражения крови. Гонококк, возбудитель гонореи, имеет форму кофейного зерна. Чаще всего под микроскопом видят пары соединенных друг с другом гонококков, прижатых друг к другу плоскими сторонами. Гонококки обильно содержатся в гное, выделяющемся в месте поражения. Во время заражения гонококки переносятся с гноем.
Гонорея, в отличие от сифилиса, не поражает кожу, но только слизистые оболочки. Входными воротами инфекции могут быть либо слизистая половых органов, либо конъюнктива глаза. После попадания на поверхность слизистой гонококк проникает в более глубокие ее слои. Через два – пять дней начинается воспаление. С инфицированной поверхности течет гной, несущий громадное количество гонококков. У мужчин гонорея поражает мочеиспускательный канал, ведущий в мочевой пузырь. Из-за воспаления возникает сильная боль во время мочеиспускания, но если не считать этой неприятности, то болезнь не вызывает сильного недомогания. Постепенно инфекция поднимается вверх по стенкам мочеиспускательного канала. В благоприятных случаях область поражения ограничивается нижней его частью. Нередко, однако, гонорея распространяется и на органы размножения, инфицируя семенные пузырьки, предстательную железу и придаток яичка. Кроме того, инфекция может затронуть мочевой пузырь и даже почки. Через две-три недели острота инфекции стихает. В некоторых случаях болезнь излечивается самопроизвольно, в других случаях это происходит в результате врачебного вмешательства. В некоторых случаях очаги инфекции остаются в тканях желез или в глубине слизистых оболочек. При такой локализации инфекции она практически не вызывает симптомов, но зато может существовать неопределенно долгое время. Так как эти очаги не причиняют больному никаких неприятностей, он может даже не догадываться о своей болезни и к тому же, не испытывая боли, может отказываться от лечения, призванного устранить скрытые очаги инфекции. Такие мужчины, сами того не сознавая, являются источниками заражения.
У женщин острая стадия заражения часто протекает практически бессимптомно, поэтому сразу болезнь, как правило, не выявляется. Инфекция начинается во влагалище, а потом распространяется на матку. При дальнейшем распространении она проникает в фаллопиевы трубы, а оттуда на брюшину, окаймляющую полость живота. Воспаление труб приводит к их закрытию рубцами, и в результате развивается бесплодие. Если закрываются оба конца трубы, то гною нет выхода, и он, скапливаясь, приводит к расширению трубы. Образуется «гнойный придаток», который приходится удалять хирургически. Воспаленные органы живота спаиваются друг с другом, нарушается их строение и функция. Такие поражения являются частой причиной инвалидности, устранить которую можно только хирургическими вмешательствами.
Гонорея, как и сифилис, может передаваться от матери плоду. Заражение происходит только в момент рождения. Когда головка ребенка проходит по влагалищу, инфицированный гной попадает ему в глаза. На третий или четвертый день после родов у ребенка опухают веки. Веки и глазные яблоки покрываются толстым слоем сливкообразного гноя. Если не провести соответствующее лечение, то инфекция поражает прозрачную ткань роговицы и разъедает ее. Роговица в результате мутнеет. В таких случаях заболевание растягивается на несколько недель. Воспаление проходит, веки поднимаются, открывая помутневшие ослепшие глаза.
БЛАГОТВОРНОСТЬ КРОВОПУСКАНИЯ
Гравюра из медицинской поэмы школы Салерно
Было время, когда более четверти случаев слепоты были обусловлены гонорейными поражениями глаз. В те времена слепоты было гораздо больше, чем в наши дни. Существует профилактическое лечение, с помощью которого можно предотвратить развитие инфекции. В большинстве штатов закон требует обязательного проведения профилактического лечения всех родившихся младенцев. В течение последних двадцати лет эта мера привела к уменьшению частоты гонорейного инфицирования глаз на семьдесят процентов. Однако эта мера продиктована не только гуманностью. Слепые в большинстве случаев нуждаются в активной помощи со стороны государства. Закон о профилактике продиктован в первую очередь экономическими соображениями. К несчастью, экономическая сторона ущерба от других венерических заболеваний не столь очевидна, как слепота новорожденных.
Глава 11
Медицинская нить в нравственном клубке
Проституцию всегда считали главной причиной распространения венерических болезней. В высказываниях Моисея в Ветхом Завете проституция упоминается в связи, видимо, с гонореей, которая в Библии именуется «истечением». Эпидемия сифилиса, разразившаяся в Европе в XV и XVI веках, снова показала важную роль проституции в распространении венерических болезней. Бернард Мандевиль, публиковавший под псевдонимом «покойный полковник Гарри Мордаунт», писал в 1740 году: «Величайшее зло, сопутствующее этому пороку и способное навлечь бедствие на род человеческий, – это распространение инфекционной болезни, известной под названием французской сыпи, которая в течение двух прошедших столетий произвела неописуемый хаос во всей Европе. В наших королевствах она так редко не сопровождает распутство, ошибочно именуемое ныне галантностью и обходительностью, что крепкая, здоровая конституция считается признаком худородства. На здорового человека смотрят так, словно он рос и воспитывался в бедняцкой хижине. Наши армейские джентльмены, неустроенная жизнь которых не позволяет им жениться, сильно ослаблены и падают духом. Считается неподобающим терпеть ограничения, придающие закалку, столь необходимую для защиты и поддержания чести отечества».
Не одна только проституция повинна в распространении венерических болезней. Просто она является наиболее очевидной формой беспорядочных половых связей. Для того чтобы перейти к следующему поколению, венерические болезни должны снова и снова передаваться новым людям. Такое распространение обеспечивается только промискуитетом. Случайные или непрофессиональные проститутки – если использовать этот термин в самом широком смысле – точно так же являются источником распространения болезней среди довольно узкого круга их сожителей, в то время как профессиональные проститутки делают то же самое среди более обширного круга своих клиентов. Контролировать непрофессиональных проституток еще труднее, чем их профессиональных коллег. Разница между первыми и вторыми вполне отчетливо проводится в памфлете, напечатанном Фрэнсисом Паем в Лондоне в 1675 году. Автор называет случайных проституток «разменными девицами». Памфлет озаглавлен так: «Дамы-обезьяны, или Разменные девицы». Пользуясь формулировками своей эпохи, автор пишет: «Городская шлюха по сравнению с ней (разменной девицей) – просто святая. Жилище и одеяние ее (проститутки) похожи на спасительные буйки, предупреждающие наш корабль не заходить в обозначенный фарватер, ибо там нас ждет катастрофа и бедствие. Но разменная девица подобна камню, скрытому в пучине. Она губит мужчину, прежде чем он успевает вымолвить: «Господи, помилуй нас».
Цитированный выше Бернард Мандевиль, в сатирической форме, предложил ввести узаконенную и организованную проституцию, каковая, благодаря одновременному искоренению проституции любительской и учреждению постоянного медицинского надзора, приведет к победе над сифилисом. Памфлет Мандевиля назывался «Скромная апология домов терпимости». Дом терпимости – это публичный дом, в котором организованно работают профессиональные проститутки. План Мандевиля обладал всеми чертами настоящей утопии. В домах следовало установить поистине военную дисциплину. Девицы должны проживать в особых колониях. Помимо роскошного публичного дома в состав колонии должны были входить приюты для сирот, незаконнорожденных детей и ушедших по старости на покой куртизанок. В колонии должен быть госпиталь для лечения венерических болезней. Женщины обязаны регулярно проходить медицинские осмотры, и часто болеющих девиц следовало с почетом увольнять. В связи с этим пунктом Мандевиль пишет: «Три заражения триппером равны одному заражению сифилисом». Плата за услуги проституток должна быть небольшой, а недостаток средств следовало восполнять из фондов, собранных за счет налогообложения с тем, чтобы дома терпимости отличались комфортом и роскошью. Этим подавлялась конкуренция со стороны непрофессиональных девиц легкого поведения. Мандевиль, уверенный в том, что медицинский надзор поможет контролировать распространение венерических болезней только после легализации проституции, в заключение пишет: «Причина и источник венерических болезней – проституция, из-за которой инфекция вползает в семьи. Если этот источник будет осушен, то нация поправится, будет пользоваться отменным здоровьем и обретет силу и энергию».
ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ НАПИСАННОЙ БЕРНАРДОМ МАНДЕВИЛЕМ САТИРИЧЕСКОЙ АПОЛОГИИ УЗАКОНЕННОЙ ПРОСТИТУЦИИ
Мандевиль особо подчеркивает один пункт, важный для медицинского лечения венерических болезней. Автор утверждает, что заболевшие мужчины не имеют наклонности и дальше распространять подхваченную ими болезнь, но женщины такой «склонностью» обладают, так как заработать деньги на лечение проститутка может, только более усердно занимаясь своим ремеслом.
Предложенное Мандевилем лечение проституток за счет доходов публичного дома было осуществлено намного раньше, в городе Тулузе. Там, на исходе Средних веков, под королевским покровительством, был учрежден публичный дом, получивший название «монастырь». Доходы от прибылей этого учреждения делили между собой город и университет. Обитательницы этого «монастыря» должны были носить белые шарфы и белые ленты на рукавах как отличительный знак своей профессии. Однако проститутки не желали носить такие костюмы. Когда Карл VI посетил город, все проститутки обратились к нему с петицией об отмене позорной формы. Король милостиво удовлетворил их просьбу. Однако жители Тулузы взбунтовалось: теперь по виду нельзя было отличить их добропорядочных жен и дочерей от проституток. Начались нападения на проституток, пожелавших воспользоваться дарованным правом. В отместку проститутки объявили бессрочную забастовку. Первым уменьшение доходов почувствовал университет. К королю обратились с просьбой рассудить дело. Король выразил неудовольствие по поводу поведения жителей города и приказал поместить на воротах публичного «монастыря» королевские лилии. Но знак королевской милости не подействовал. Люди не успокоились. Нападения на «монастырь» продолжались, и в конце концов его пришлось закрыть. Заведение было заменено Зеленым замком. Доходы теперь доставались только городу. В середине XVI века многие стали возмущаться тем, что городская администрация получает финансирование за счет проституток. Доходы стали отдавать больнице, но при условии, что там будут бесплатно лечить проституток от венерических болезней. Тем временем резко увеличилась заболеваемость сифилисом, и стоимость лечения проституток стала больше приносимой их ремеслом прибыли.
ТИТУЛЬНЫЙ ЛИСТ АНОНИМНОГО ПАМФЛЕТА О ПРОСТИТУЦИИ
Такое же учреждение, как в Тулузе, было основано в папском городе Авиньоне. Законодательный акт об учреждении этого заведения был принят в 1347 году, при Жанне I, «королеве обеих Сицилий и графине Прованской». Королеве было в то время двадцать три года. Мы приводим статут публичного дома целиком, так как текст проливает свет на нравы и обычаи того времени и показывает, что и в Средние века предпринимались попытки медицинского контроля проституции.
Поделиться книгой: