Душа Ардейла

- Надо охотникам собраться, - выдвинул предложение Покар, староста деревни. - Всем скопом на волков выйти, научить, что к нам соваться нельзя!

- Да? Так они и будут ждать, пока толпа охотников на них пойдет! - скептически хмыкнул Каррот. После потери скотины, и последовавшей за этим тяжелой сцены, что устроила ему жена, Каррот пребывал в плохом настроении. - Они в это время с другой стороны нападут!

- Пусть охотники на группы поделятся, с разных сторон и ударят! - предложил Ребан. - Тактика мелких групп, она всегда себя оправдывала, что против людей, что против зверей.

Барат напряженно внимал происходящему. Его впервые позвали на совет, да и то, за заслуги. О том, что он, шутя, порубил трех волков, уже два дня гудела вся деревня.

Мужики еще поспорили немного, но альтернативы предложению Ребана не нашли. На том и порешили. Потом произошло разделение на группы, уточнение задач каждой из них.

Утром Ребан встретил Барата, стоя на крыльце. В руках Ребан держал непонятный длинный предмет. Его-то он и протянул Барату. При ближайшем рассмотрении, это оказались ножны, но какие! Тщательно сработанные из тонких деревянных пластин, обшитые вычерненной волчьей шкурой, яркими блестками сияли заклепки, набитые замысловатым узором. Недоумение Барата вызвала система ремней, прикрепленная к ножнам. Ребан с улыбкой смотрел на восторг молодого парня. Право слово, как ребенок, с новой игрушкой! Да и то, посудить, так игрушка и есть. Только для детей одни игрушки, а для взрослых - другие, взрослые. На недоуменный вопрос Барата о ремнях, Ребан ответил, что меч, если он не двуручный и не длинный, удобнее носить за спиной. Не мешает и выхватывать удобнее, да и замахиваться, что характерно, не надо. Ребан помог закрепить ножны так, как надо. Огонь мягко скользнул в новый дом. Барат расправил плечи, прислушиваясь к ощущениям.

Накануне Барату пришлось потрудиться. Да и не только ему. Волки, видимо, тоже провели совет и решили на нем уничтожить людей, мешающих им, волкам, добраться до сладкого мяса внутри сараев. Всей стаей белые волки вечером вошли в деревню. Их встретили охотники. Пылающие факелы освещали страшное поле боя людей и зверей. Огонь не пугает белых волков. Почему? Никто не знал. Всех зверей огонь пугает, а волков нет. На острие группы охотников находились Барат с Огнем в руках и Ребан-воин с двумя парными клинками, которыми он владел в совершенстве. Именно они и приняли на себя первый удар волчьей стаи.

Барат едва удерживал меч в руках! Тот рвался в бой, с яростным гудением. Гудение, само собой, слышно было только Барату. Зато голубое сияние у клинка, видели все.

Во главе волчьей стаи двигались четыре мощных самца. В их глазах мелькали отражения факелов. Губы их морщились, обнажая устрашающие клыки. Они стелились над сугробами, не проваливаясь в глубокий снег. Отставая на несколько метров, за вожаками двигалась основная масса стаи. Барат, напрягая глаза, насчитал голов сорок.

Голубой высверк Огня не остался незамеченным волками. Самцы остановились, глухо порыкивая. Ребан, прихрамывая, сместился вправо. Его клинки были опущены вниз остриями. Руки были обманчиво расслаблены.

Самый мощный вожак неожиданно бросился на Ребана. Это послужило сигналом для остальной стаи. Барату стало не до того, чтобы смотреть по сторонам.

Отскок в сторону, удар сверху вниз…, поворот…, принять стойку…, снова уход с линии прыжка, удар острием… Время спрессовалось в единый миг, заполненный свистом клинка, мимолетными, зафиксированным зрением, оскаленными волчьими мордами, предсмертным визгом разрубленных тварей.

Стае пришлось пройти сквозь мясорубку, устроенную двумя защитниками. Прорвавшихся, совместными усилиями, добивали охотники деревни. Волки дорого отдавали свои жизни. Много рваных ран перевязали женщины после боя.

Глава 5

Барат пришел в себя внезапно. Только что кипела яростная схватка, и, вдруг, все закончилось. Он стоял на истоптанном снегу, среди кровавых луж и туш убитых волков. Остервенение боя начло проходить. Навалилась усталость. Вокруг были слышны негромкие разговоры, стоны, изощренная ругань мужчин. Как ни странно, у Барата не было ни царапины. Ребан тоже обошелся без серьезных ранений, благодаря изумительному владению клинками. Хотя, одежда была разодрана в нескольких местах. У Барата на левом сапоге был оторван каблук, которым он, сгоряча, пытался отодвинуть в сторону смертельно раненого волка. Издыхающий волк не замедлил вцепиться в сапог. Остаток боя Барат провел с босой ногой. Рванувшись, он оставил в пасти волка, вместе с каблуком, всю подошву.

Барат чувствовал удовлетворение меча боем. Ремни сбруи нигде не жали. Она на удивление ловко сидела на плечах Барата. Видно было, что Ребан постарался и, обладая точным глазомером, все тщательно подогнал под фигуру парня.

- Ты вчера хорошо орудовал мечом! - похвалил Ребан. - Многие удары были выполнены, хоть и не совсем идеально, но правильно. Где ты научился им? Я ведь тебя еще не учил таким приемам.

Барат почувствовал, как стало жарко щекам. Да, Ребан не учил ударам, но Барат тайком подсматривал за упражнениями учителя, а потом, наедине с самим собой, старательно повторял увиденное.

- Я смотрел, как это делаешь ты, - неуверенно сказал Барат.

Брови Ребана поползли вверх.

- Ты уловил технику ударов? Ты меня удивил! - Ребан покачал головой. - Да и сам я вижу, что пришла пора учить тебя технике боя - ударам, блокам, контрударам. Это будет тяжелая наука, но она стоит того, чтобы ее изучать. Я знаю, что когда-нибудь ты уйдешь отсюда. Там, в далях далеких, тебе эта наука пригодится. Ты не сможешь здесь усидеть. Не такой ты человек.

Барат не хотел убеждать Ребана, что никуда он не собирается. Что работа с отцом в кузнице, ему очень нравится, и менять ее на какие-то дали, Барат не собирался. Просто ему нравилось работать с мечом, ощущать в руках сильного и верного друга. В результате тренировок, тело стало гибким, а силой его Единый и так не обидел. Ощущение силы и ловкости тоже было приятным.

Барат не знал, что Ребан, встречаясь с Туротом за кружкой эля, горячо говорил:

- Это необычный боец будет, Турот, ох, необычный! Понимаешь? Он, шутя, схватывает и выполняет то, на что у меня уходили месяцы и годы упорных занятий. Мальчишка, как будто, родился с мечом в руках.

- А кузнец, какой! - Турот кивал головой. - Это все кровь ардейлов, говорю тебе, кровь ардейлов себя знать дает!

- Пусть идет в дружину к князю! - гнул свою линию Ребан. - Там он может такую карьеру сделать, что тебе и не снилось! Деньги лопатой грести будет!

- Не пущу! - гневно стучал кружкой по столу Турот. - Талант кузнеца загубить не дам!

- Да что он с таким мечом дома делать будет? - рычал в ответ Ребан. - Он воин, и воин прирожденный!

- Мечом пусть владеет, но место его тут, на кузнице! - упрямо стоял на своем Турот. - Ты же видел меч! Он его своими руками выковал! Не дядя подарил! А ты хочешь такой талант погубить. А если он погибнет, в какой битве? Да Сайна мне ввек не простит! Я, сам себе не прощу! Его нам Единый дал! Дал не для того, чтобы мы его погубили. Он мой сын! Пусть не похож! Отец не тот, кто дал жизнь, а тот, кто поднял на ноги, человеком сделал!

- Так ты что, хочешь, чтобы он здесь, в захолустье жизнь прожил? - сердито спрашивал Ребан. - Парень на многое способен! Наша деревня для него тесна! Понимаешь?

Турот задумался. Действительно, то, что у Барата возможности великие - понятно. Что тесно ему тут будет, тоже ясно. Сейчас - так нет, а потом давить на него стены будут. Рваться душа в дали непонятные начнет. Но не хотелось отпускать его! До боли не хотелось. А Сайна? Она же костьми ляжет на пороге, но не отпустит!

Турот щедро отхлебнул из кружки браги, сморщился и, выхватив наугад из миски соленый огурец, смачно им захрустел.

- Ладно, Ребан, - решил схитрить он. - Пока об этом рано говорить. Пускай малец тут пока повертится. Научится чему еще. А там, видно будет. Захочет идти, держать насильно не буду. Ты учи его хорошенько мечом орудовать. Гоняй побольше! А я уж на кузнице, ему голову поднять не дам! Чтобы дурь юношеская в голову не лезла!

- Ну, и что это ты только что изобразил? Я тебя что, так учил? - Ребан поднялся со ступени крыльца, на которой только что сидел и, прихрамывая, подошел к Барату, - Смотри! Движение плоскости клинка, при веерной защите, должно быть строго параллельно земле. С одновременным поворотом тела, линия не должна меняться. Ты окружаешь себя кольцом из стали твоего клинка! Все, попавшее в это кольцо, должно быть перерублено! При хаотическом движении, возможно невольное парирование, движение прерывается, и ты оказываешься в уязвимом положении. Давай еще раз! И ускорь движение! Клинок, при этом, должен становиться туманной полосой.

Тяжело дыша, Барат с досадой смотрел на своего мучителя. Как можно ускорить движение на рыхлом снегу, с тяжелыми металлическими колодками, привязанными к ногам, и свинцовыми накладками на лезвии деревянного меча? Бросить бы все, и уйти в кузницу! Там отец что-то новое задумал. Сказал, что его, Барата, помощь пригодится. Да нет, не получится. После обеда время принадлежит Ребану, и с этим ничего поделать нельзя! Отец ясно дал это понять.

Тяжелое дыхание вырывалось изо рта и срывалось белым облачком за спиной. Барат несся по зимнему лесу, выполняя задание Ребана. Надо добежать до сопки и вернуться назад до того, как сгорит, тщательно отмеренная Ребаном лучина. Огонь уютно устроился в ножнах на спине. По ощущениям, Барат мог бы назвать его состояние дремотой. Ладно подогнанные, ремни не мешали бегу. Если бы не утяжелители на ногах, Барат легко сбегал бы туда и обратно. Зачем Ребан их вешает? Говорит, что потом Барат все поймет и оценит. Потом - это потом! А сейчас Барат воспринимал такие действия, как проявление очередного самодурства учителя.

Какое-то движение слева, захваченное краем глаза. В лесу всякое может случиться! Барат насторожился, готовый в любой момент выхватить меч, слегка повернул голову в сторону замеченного движения.

Волк! Обычный серый брат. Даже еще не волк, а волчонок. Стелется параллельно бегу Барата, лукаво кося глазом на человека. Эх, красиво бежит! Конечно, ему на ноги тяжеленные железяки не подвешивают!

Бежать стало, неожиданно, легче. Снег уже не так мешал. Барат радостно рассмеялся и ускорил темп. Волчонок, в ответ, радостно взвизгнул и, тоже, ускорил свой бег.

Барат очень любил бывать в лесу. Лес воспринимался как большой, добрый и верный друг, готовый принять, защитить и спрятать от любой опасности. То, что в лесу бывает нечисть, воспринималось Баратом философски. Паразиты бывают везде и у всех. Просто надо уметь защититься от них.

Встречи с нечистью Барат не боялся. Огонь бы его предупредил, как это уже бывало. Вон, неделю назад Барат бежал по распадку, когда Огонь за спиной проснулся и тревожно завибрировал. Одновременно с этим Барат ощутил поток темной, злой силы из-за куста, заваленного хворостом и прикрытого лапами, растущей рядом ели. Не теряя времени, Барат одним движение выхватил Огонь, отпрыгивая в сторону от куста, и разворачиваясь лицом к источнику опасности. Хворост разлетелся в стороны, и из куста выскочило существо. Красные глаза злобно смотрели не весь мир. Толстые передние лапы венчали острейшие когти. Задние лапы были короче передних, поэтому казалось, что существо передвигается, присев. Не останавливаясь, тварь попыталась прыгнуть, имея целью славно подзакусить человеченкой. Барат одним движением рассек веревки удерживающие груз на ногах, и мешавшие двигаться. В момент прыжка темной твари, он снова резко сместился и отмахнулся от нее Огнем. Жаль! Не сильно достал. Царапина. Но что это? Царапина быстро ширилась, обнажая темно бурую плоть. Тварь взревела, рванулась и попыталась заграбастать Барата лапами. Точнее, левой лапой с длиннющими когтями. Ну, и осталась без лапы! Барат зорко следил за врагом. Когда тварь, завывая, свалилась на снег, Барат подскочил к ней и, взмахнув мечом, отделил уродливую голову от туловища. В момент прыжка, нечисть еще пыталась достать Барата целой лапой, но зацепила лишь штанину, мигом разорвав ее на всю длину. За штанину Барат получил нагоняй от Ребана по полной программе, когда приволок к хижине Ребана голову твари и утяжелители с остатками веревки.

- Это кустобный жорж! Ты понимаешь это, или нет? У него когти ядовитые! Если бы ты, голова, два уха, присмотрелся к ним, то увидел бы, что там есть канавки для яда. А если бы он до тебя дотянулся? Лежали бы там две тушки. А мой труд? Мои нервы, что я на тебя потратил? - сердито кричал Ребан, раскрасневшись от гнева. - Ты же знаешь, что нельзя подходить к зверю, пока не убедился, что он сдох! Героизм проявить захотелось? Бери деревяшку, стоишь до первой звезды! И что бы с места не сходил!

Сопка приближалась. Волчонок, весело подпрыгивая и вывалив розовый язык, мчался вровень с Баратом. Барат подбежал к Дубу с наметенным у его основания сугробом. Сугроб уже был перерыт предыдущими набегами, но желудей под снегом было еще очень много. Желудь нужен был, как символ, что Барат тут побывал. Барат в очередной раз нырнул в сугроб, энергично заработал руками и выудил желудь. Порядок! В том же темпе, бег в обратном направлении. Волчонок принял правила без возражений и помчался с не меньшим энтузиазмом обратно. Снова заснеженный лес, снова мелькают засыпанные снегом деревья и кусты по сторонам. Легкий скрип снега под ногами и шумное дыхание усталого Барата.

На окраине леса Волчонок остановился, не желая бежать дальше. Барат остановился тоже. По его прикидкам времени еще было достаточно. Он внимательно осмотрел своего добровольного сопровождающего. В глаза бросилась невероятная худоба животного. И как е него только сил хватало бежать? И не только бежать, а явно, получать от этого удовольствие? Надо бы зверюгу поощрить и поддержать. Барат рванул к домику Ребана. Волчонок остался на опушке, только смотрел вслед Барату, не делая никаких попыток уйти или побежать следом.

Барат вихрем промчался мимо Ребана, который был удивлен бодрым бегом подопечного, рванул дверь ледника, в котором хранились запасы мяса и, выхватив из-за голенища нож, отхватил от туши приличный кусок. Не тратя времени даром, Барат бросился к лесу. Ребан его не окликнул, только внимательно посмотрел вслед, перевел взгляд в направлении бега и увидел стоящего на окраине леса волчонка. Понимающе кивнул и, буркнув что-то себе под нос, снова склонился над парой снегоступов, приводя их в порядок.

Волчонок внимательно смотрел на приближающегося Барата, черный нос вдруг заходил ходуном. Учуял мясо! Барат присел перед ним на корточки, протягивая кусок. Волчонок осторожно шагнул, не сводя глаз с Барата, аккуратно ухватил подношение. Мясо исчезло мгновенно!

Барат ласково улыбнулся:

- Я буду звать тебя Вольфом.

При звуках человеческого голоса, Вольф напрягся, но с места не сдвинулся. Барат говорил негромко. Волчонок, казалась, прислушивался и все понимал.

С тех пор, каждый день, Вольф поджидал Барата на опушке и сопровождал его в пробежках. К лету от худобы его не осталось и следа. Пышная серая шубка сменилась на более скромную - летнюю. Сильный и красивый зверь теперь скользил по лесу, вровень с бегущим человеком.

Глава 6.

Вот так, в занятиях и трудах, прошла зима.

Травник месяц - самое лучшее время! Отшумели весенние ручьи. Лес оделся в яркую молодую зелень листвы. По утрам оглушительно звенели птичьи голоса. Деревенские знахарки занимались сбором целебных растений, цветом лесных трав и деревьев. Белые волки ушли вглубь лесов, и, по крайней мере, до следующей зимы, была надежда их не увидеть более. Странные и страшные звери! Где находились их летние берлоги, не знал никто.

А Ребан уже начал давать Барату уроки непосредственно по самому бою. Атаки, контратаки, блоки сыпались в жадную, быстро все схватывающую, память молодого кузнеца. Сначала сам Ребан показывал прием. Он проводил его быстро, потом медленно, объясняя, как и зачем должен двигаться клинок. После этого, наступала очередь Барата. Он до одури повторял все показанные движения своим деревянным подобием меча, слушая критические высказывания старого воина. Но и этого было мало! Все новое Барат потом еще долго тренировал в одиночестве своим Огнем. Для этого он уходил вглубь леса, в сопровождении только Вольфа, радостно встречавшего Барата на некотором расстоянии в лесу. Вот там, на небольшой, облюбованной еще в прошлом году, полянке, Барат крутил меч, шлифуя полученные знания.

Турот морщился, видя, что Барат уделяет все меньше времени кузнице, но безропотно отпускал его, надеясь на скорое окончание курса обучения. Сам же уговорил! И ничего тут не поделаешь. А с другой стороны, работа сына вызывала уважение у Турота. Сделанное Баратом, носило явный признак мастерства. Уже никто не мог различить где работа самого Турота, а где Барата. Но вот попыток создания чего-то необыкновенного, у Барата больше не было. Работал он в кузнице, если можно так сказать, без "огонька".

Барат устало опустился на траву, положив клинок рядом с собой. Мышцы натружено ныли, но ныли приятно. Удовлетворение наполняло душу молодого парня. Наконец-то, блок с переходом в прямой колющий удар получился! А сколько пришлось с ним повозиться? Ребан долго не мог разъяснить суть этого приема Барату. Потом были затруднения с разбором его. Медленно, по разделениям, он не получался. Вся суть и была в том, чтобы его проводить быстро, молниеносно!

Барат откинулся на спину и, заложив руки за голову, умиротворенно посмотрел в небо, следя за большим кучевым облаком, что медленно и величаво проплывало над лесом.

Вольф, вернувшийся к другу, расположился рядом. Ему было жарко, вываленный язык часто подрагивал. Но вся его поза выражала немедленную готовность присоединиться к любым действиям Барата. На время тренировок человека, Вольф благоразумно уходил в лес. Барат, когда начинал кружиться в танце "клинка", ничего вокруг не замечал. На это уже обратил внимание Ребан, требующий от ученика, чтобы тот, как бы ни был занят боем, видел все вокруг! И такое видение уже начало приходить. Но пока слишком недолгое. Впрочем, у Ребана в запасе имелось немало навыков, как и чему научить.

Внезапное рычание Вольфа, заставило обратить на него внимание. Барат быстро перевернулся на бок, настороженно повернул голову в сторону волка, определяя, что могло вызвать такую реакцию у друга. Вольф напряженно смотрел в сторону села. Его уши прижались к голове, поднялась и наморщилась верхняя губа, обнажая белоснежные великолепные клыки. В горле клокотало глухое рычание. Что же вызвало такое поведение у Вольфа? Никогда ранее он не показывал такое отношение к поселению людей.

Барат напряженно попытался проникнуть взглядом сквозь чащу деревьев, отделявшую его от ближайших домов. Само собой, ничего увидеть не смог. Уж слишком густо росли растения. Чуть подняв глаза, увидел еще одно облако, медленно наползавшее из-за деревьев. Облако черного дыма, поднимающееся со стороны деревни.

Несколько мгновений Барат всматривался, не желая верить своим глазам, но облако густело и не собиралось исчезать. Ясно было, что там что-то горит! Пожары были бичом поселений. Уж слишком легко огонь охватывал высохшее за многие годы дерево стен домов. В такие моменты все, и стар и млад, бросались тушить пожар. Странно было, что не слышен набат, которым сзывали народ в таких случаях.

Лихорадочно подхватив меч, Барат вскочил на ноги и бросился в сторону деревни. Лес, как будто, сам расступался, давая дорогу Барату. Вольф подорвался на ноги и бросился следом за парнем. Барат мчался к дому. Душу наполняло какое-то тяжелое предчувствие. Он уговаривал себя, что ничего страшного, это просто пожар, но сердце заходилось и сжималось болью.

Выскочил на опушку и бросил взгляд на деревню. Резко остановился, не веря тому, что увидел. В глаза сразу же бросилась картина пылающей кузницы. Но не только ее поедало пламя. На том берегу речушки тоже горят дома! Да что же там такое творится?

Барат рванулся к зданию. Он, прикрывая лицо рукой, попытался заглянуть в середину кузницы. Никого! Тогда домой! Быстрее!

Скатился к воде. В три прыжка преодолел поток воды, несущийся рекою. Вскарабкался по косогору вверх. Вот и дом. Языки пламени лижут крышу! Что же такое? Никто не тушит! Что происходит?

Барат, тяжело дыша, вбежал во двор. Первое, что увидел - отец, лежащий навзничь…

Он был мертв. Остекленевшие глаза безучастно смотрят в небо. Страшная рана на груди. Лужа крови, расплывавшаяся под спиной. Рука, бессильно сжимающая топор. Барат перевел взгляд дальше. Три фигуры, склонившиеся над Сайной… Болезненный предсмертный вскрик матери.

Гулкая тишина, наполнившая голову, рукоять клинка сама оказалась в руке, полыхая голубым огнем. Волна ярости, охватившая Барата, подхватила его и понесла к черным фигурам. Ярость и боль, боль от разом поломанной жизни, от потери родных ему людей, затуманили голову. Черные даже не успели обернуться, среагировать, как сталь Огня настигла их. Три мертвых тела рухнули на землю двора.

Рыча от боли и отчаяния, Барат развернулся. Несколько, одетых в черную одежду, фигур вбегали во двор, держа в руках обнаженные изогнутые мечи. Один из нападающих остановился, поднял короткий изогнутый лук и быстро выпустил стрелу в Барата. Тело среагировало само! Недаром Ребан отрабатывал с ним до изнеможения этот прием! Свистнул меч в руке Барата - стрела отлетела, отбитая плоскостью меча. И тут же, зазвенел, загудел, запел, яростно вступив в бой, Огонь. Саму сечу Барат так и не запомнил. В памяти остались обрывки от того боя…Разлетающиеся, как будто их сделали изо льда, осколки вражеских мечей,…гортанные крики, вопли и стоны врагов, которых достала сталь клинка Барата,…голубые блики Огня,…тянущиеся за лезвием, капли крови очередного врага.

Сам того не осознавая, Барат прошел в танце смерти всю деревню. Неведомое доселе чувство вело его за собой. Оно управляло им. Оно заставляло его наносить удары, которых не учил, которых не знал даже Ребан.

Барат не знал, сколько врагов он убил. Он убивал всех черных воинов Таш, которых встретил на пути. Они сами выбегали навстречу Барату, а значит, и своей смерти. Меч в его руках жил своей жизнью. Он исполнял свой танец - танец боя! Выписывая невиданные фигуры, разносил в дребезги клинки врага и, с наслаждением, вгрызался в их тела, лишая жизни.

Так Барат дошел до дома Ребана. Это был единственный дом, пространство вокруг которого уже было усеяно трупами в черных одеждах. Сам Ребан лежал ничком на земле перед крыльцом. Из спины торчало несколько стрел с черным оперением. Двое стрелков с луками в руках обернулись на появление Барата. Они даже успели вскинуть луки. Но это было и все, что они успели сделать. На немыслимой скорости, в прыжке, Барат дотянулся до них. Один, ухватившись руками за живот, кулем осел на месте. Голова второго далеко отлетела вглубь двора…

…Первыми стали пробиваться к сознанию звуки. Щебет птиц, шелест ветра в кронах деревьев, шумное сопение Вольфа, пытающегося влажным носом поддеть, опущенную в траву, голову Барата. Левая рука, бессильно вцепившаяся пальцами в землю, непросохшие слезы на щеках, боль в сердце. И ненависть к тем, кто это все отобрал у него.

Барат почувствовал в правой руке рукоять Огня. Она жгла ему ладонь. Меч, как будто, поддерживал, подбадривал его, требовал не отступать и бороться.

Барат медленно поднял голову. Вольф радостно заскулил. День уже перевалил за полдень. Как Барат оказался здесь, среди леса, он не помнил. Поднялся с земли, постанывая от боли в плечах. Осмотрел себя. Да, одежда оставляла желать лучшего. Порванные в нескольких местах штаны и рубашка, пятна крови на них. Странно, что нет ни одной раны, учитывая ту страшную рубку в деревне.

Снова нахлынула, леденящая сердце, тоска и боль потери. Как жить дальше? Что делать дальше?

Вольф, вдруг, насторожил уши, глядя в лес, потом зарычал. Таким предупреждение пренебрегать не стоит! Но что там насторожило серого друга? Барат забросил Огонь в ножны, и мигом вскарабкался по ветвям стоящего рядом высокого дерева, на самую верхушку. Вид открылся перед ним далеко не радостный. Вдали вился черный дым от сожженной деревни, а вблизи… Вблизи он увидел ненавистные черные балахоны, пробирающиеся по лесу в его, Барата, сторону. Слишком много! Не справиться! Как они узнали, что он здесь? Впрочем, это не важно!

Барат поспешно спустился вниз. Надо бежать! Куда? Конечно к горам! Куда же еще? Таш - жители степей и равнин. Они не знают леса так, как знает его Барат. Леса, где черные должны уступать ему во всем. Они не смогут настичь его в лесу. Или смогут? Ведь как-то же смогли определить, где он…Все равно! Надо оторваться от них!

Барат быстро спустился с дерева и помчался по лесу. Барат побежал, так, как и учил Ребан, как много раз до этого, размеренно, сразу взяв хороший темп. Даже высокий гортанный крик за спиной не сбил его с ритма. Утяжелителей на ногах нет. Попробуйте, догоните! Тело рванулось в сторону, пропуская мимо себя свистнувшую черную стрелу, с глухим стуком вонзившуюся в ствол ближайшего дерева.

Яростные крики за спиной указали на то, что воины Таш увидели его и бросились за ним в погоню.

Барат не сразу понял, что выбрал ошибочный путь. Он бежал вдоль небольшой, но бурной речки. По сторонам угрюмо вздымались скалы. Крутые склоны их не давали возможности подняться. Вольф-то сразу ушел в сторону и исчез из видимости, еще в самом начале бега. Да впрочем, он и не нужен был разъяренным степнякам. Жажда мести и смерти наглого мальчишки, убившего столько их сородичей, подстегивала их, а неприступные склоны давали надежду, что месть удастся.

Барат лихорадочно искал взглядом место, где он сможет подняться наверх. Там лес, и именно там - спасение. Как же он сразу не сообразил, что этот путь не тот, которым ему надо было бежать? Если бы он взял чуть правее, то там воины Таш не смогли бы его догнать. Взгляд Барата напрасно шарил вокруг. Он всюду натыкался на неприступные стены.

Выскочив за поворот, Барат невольно остановился. Тупик! Ущелье заканчивалось водопадом, падающим с высоты большого дома. И взобраться по камням наверх не представлялось возможным. Хотя, нет! Вон там, выступ, за который можно ухватиться.

Барат рванулся вперед и, прыгая по мокрым камням, попытался добраться до спасительного выступа. Нога соскользнула с мокрого камня, сильная боль заставила вскрикнуть. Барат упал и с тоской посмотрел на выступ, до которого так и не дотянулся. Боль в ноге не проходила, что заставляло предположить самое худшее. Крики врагов приближались. Постанывая от боли, Барат дополз-таки до выступа. Нет, не взобраться! Зато под выступом есть выемка. Вытащив меч из ножен, Барат протиснулся в эту выемку и приготовился дорого продать свою жизнь. Больше одного воина сюда не сунутся. Напрягает то, что у Таш есть луки, но тут уж как получится.

Глава 7

Крики стали громче. В них слышались какое-то безумие, охотничий азарт и желание убивать. Барат стиснул зубы и глубоко вздохнул. Эх, жаль, что так получилось! Видать, так было угодно Единому. Не пришлось отомстить за смерть родных людей полной мерой. Осталось только подороже продать свою жизнь. Огонь, соглашаясь, полыхнул в его руке синим пламенем.

Когда Барат уже был готов увидеть появление самого прыткого из преследователей, за спиной раздался легкий скрип. Барат не успел осознать, что происходит, как его крепко ухватили за плечи и руки. Вслед за этим последовал сильный рывок и падение в темноту. Снова легкий скрип и наступила тьма.

Впрочем, тьма была недолгой. Послышались быстрые сильные удары камня об камень. Вспыхнул факел, выхватив из темноты растрепанные волосы, сосульками спадающие на лоб, маленькие глазки, нос картошкой и пышные усы с, не менее пышной, бородой.

- Ну, что? Кого вы выловили там? Показывайте! - пророкотал бас владельца факела.

Вспыхнуло еще несколько факелов. Один из них бесцеремонно был поднесен к лицу Барата.

- Человек?! - лицо искривилось в брезгливой гримасе, - Я думал что-то стоящее! Стоило ли ради него подвергаться опасности? Решено же, что людям оставить надо людское! Пусть они себе кромсают друг друга! Нам-то, что до этого?

- Не спеши с выводами Тархрет! - раздался голос рядом с Баратом. - Посмотри на его шевелюру!

- Ха! Мало ли среди людей мальчишек с белыми волосами? - скривился тот, кого назвали Тархретом.

- А меч? Посмотри на него! - настаивал сидящий рядом с Баратом. - Ты можешь сказать тоже самое и о клинке?