Тевтонский Лев

— Выпить-то можно. — Вождь кивнул. — Только вот хватит ли у тебя денег?

— Да хватит, — беспечно рассмеялся дубинщик. — У меня еще два статера и целая горсть денариев.

Беторикс усмехнулся. Названия монет галлы позаимствовали у более культурных народов, зато чеканили деньги сами, в каждом племени, и любой зажиточный человек имел право этим заниматься — было бы из чего. Золотые монеты делались по образцу статеров из греческого города Массилии, серебряные — римских денариев. Вот только изображения на них наносили свои, и чего там только не было! Какие-то странные косматые морды, лошади, мечи, кабаны, узоры…

— А? — Вождь на ходу обернулся. — Ты что-то спросил, Эпоред?

— Говорю, что-то наш пленник слишком уж развеселился. Идет, насвистывает.

— Так, видно, рад, что спала жара.

— А может, морду ему набить, чтоб не свистел зря? Беду еще какую-нибудь насвищет.

— Морды будем после бить, — не выдержав, рассмеялся Беторикс.

— Кстати, у него на запястье кошель, как у всех легионеров принято. — Кудрявый десятник все не унимался, с явной неприязнью поглядывая на центуриона, шагавшего чуть позади под присмотром бдительного Дугена.

Действительно, римлянин шествовал с таким гордым видом, будто это не его, а он взял в плен целый отряд галлов!

— Надо его проучить, прежде чем принести в жертву. Гордый больно! К тому же ничего интересного не рассказал, о Восьмом легионе мы и без него знаем. Слушай, дружище Беторикс, а может, нам вовсе не приносить его в жертву?

— Как это — не приносить? — рассердился вождь. — Думай, что мелешь!

— Да ты не ругайся, а выслушай, дело ведь предлагаю.

— Какое дело!

— А вот какое! — Десятник уже мутил ногами воду рядом и говорил уверенно, пусть и вполголоса, видать, надеялся на поддержку. — Ты сам сказал, что мы можем его обменять, так?

— Ну, так, — осторожно кивнул Беторикс. — На кого-нибудь из наших.

— А если на две большие бочки с пивом?!

Идущие позади воины при этих словах одобрительно загалдели.

— Огромные такие бочки, — громко уточнил Эпоред. — Дубовые, с железными обручами.

Вождь усмехнулся:

— У римлян не бочки, а амфоры, и пьют они не пиво, а вино. Вино же, как ты сам понимаешь, любезнейший Эпоред, настоящему воину пить противно.

— Да уж, да уж, — обернулся Бривас. — Вино для изнеженных женщин.

— Что бы вы понимали! — Эпоред обиженно отмахнулся. — Ну, не на вино, так на пиво бы обменяли, а? А я бы за это… ну, договорились бы.

— Ладно, — уклончиво отозвался Беторикс. — Придем, посмотрим.

— Вот это дело! Видишь, дружище, я уже почти тебя уговорил!

Беторикс, конечно, был вождь, а Эпоред — только десятник. Однако предлагал он дело. В конце концов, хоть какой-то от этого пленника будет толк.

— Между прочим, и Друиду бы неплохо морду набить, — снова зашептал десятник. — Нечего на чужих девок заглядываться.

— И что, денег брать за погляд?

— Да он их уже завлекать начал!

— Ладно, — подумав, Беторикс согласно кивнул. — Придем — набьем морду Друиду. А центуриона этого пропьем. Я, кстати, так и подумывал сделать…

— Так я ведь и догадался, что ты, мой вождь, об этом подумывал! — радостно воскликнул Эпоред.

— Тихо ты! — снова обернувшись, цыкнул Бривас. — Всю рыбу распугаешь.

— Ой, можно подумать, ты ее ловишь. Беторикс, вождь мой, мы вообще скоро придем?

— К рассвету должны. Как раз с восходом.

— Так, значит, близко уже?

— Да, Эпоред, близко.

— Ну и славно. Как раз к завтрашней битве успеем!

— Не говори гоп, десятник, не говори гоп.

А на востоке небо уже алело, быстро прогоняя тьму. Звезды прямо на глазах становились тусклыми и увядали, как цветы в вазе без воды. Тонкий серп месяца тоже поблек, вода стала молочно-белой. А вот туман никуда не делся, даже, казалось, стал еще гуще, плотнее и ощутимо тянул за ноги, словно застывший овсяный кисель.

Детинушка Бривас уже шагал рядом с вождем и десятником — видать, надоело оглядываться. Ухмылялся, то и дело кивая на небо — мол, скоро придем.

— Мы на месте. — Вглядевшись вперед, в низкий берег, поросший корявыми соснами, Беторикс предостерегающе поднял руку. — Вон она, крепость, за деревьями!

— Да-да, — обрадованно закивал Эпоред. — Теперь вижу. Честно говоря, я ее как-то иначе себе представлял… Ну, больше, массивнее, что ли.

— Ага, ты попробуй построить больше!

— Ну, слава богам, пришли. — Вождь махнул рукой. — Одеваемся, разбираем оружие.

— Что, прямо здесь, в воде? Даже на берег не выйдем обсохнуть?

— Да, прямо здесь! — жестко отозвался Беторикс. — Поверь мне, я человек опытный. Всем одеваться! Живо!

Он и сам едва успел натянуть кольчугу и браки, набросил на плечи плащ, как вдруг…

— Римляне!!! — закричали сразу несколько воинов. — Вон они, вон! Идут сюда плотным строем!

— Засада-а-а-а!!!

— Хватит орать! — выхватив меч, сердито выкрикнул вождь. — Десятники, стройте людей! Начинаем сражение!

— И в самом деле, в первый раз, что ли? — Хмыкнув, Эпоред принялся выравнивать свой десяток. — А ну, подтянулись! Выставили копья!

А римляне уже шли к озеру четким шагом, выставив вперед стену щитов и покачивающие от жажды галльской крови копья. Блестящие доспехи. Черные перья на шлемах. Серебряный орел — боевой штандарт легиона.

Беторикс сжал губы… Много! Их слишком много!

А римляне шли, неотвратимо, как сама смерть, от которой попавших в засаду галлов отделяли лишь считаные мгновения. И ничего не могло спасти. Разве что знаменитая галльская бесшабашность или чудо…

И чудо случилось!

Завыла сирена, ударило по глазам резким синим отблеском, и на плотный песок пляжа вынесся… бело-синий полицейский УАЗ!

— Во, ништяк! — Поправив шлем, десятник Эпоред раздраженно сплюнул себе под ноги. — Ментов тут только еще не хватало! И откуда взялись?

Глава 2

Лето. Окрестности Туманного Бора. Галлы и римляне

— Фамилия, имя, отчество?

Лейтенант бывшей милиции, а теперь уже полиции, молодой парень с оттопыренными ушами, в серой форме, с многочисленными шеврончиками и эмблемками, посмотрел на сидящего напротив доставленного с таким видом, будто имел самые веские основания подозревать того во взрыве небоскребов Всемирного торгового центра, покушении на Папу Римского и личном руководстве подготовкой и проведением арабских бунтов.

— Я же вам говорил уже. — Беторикс устало вздохнул. — Замятин Виталий Аркадьевич, аспирант, пишу кандидатскую диссертацию по теме «Поведенческая реакция индивидуумов в условиях экстремальных групп». Здесь вот, среди реконструкторов, собираю материал.

— Ага, ага, — охотно покивал лейтенант. — Значит, у вас здесь ролевая игра, я правильно понимаю?

— Нет, не правильно. — Виталий привычно помотал головой. — Многие путают, но мы не ролевики, мы реконструкторы.

— А что, есть разница?

— И очень большая. Как между следователем и опером. Или плотником и столяром.

— Обычные люди их тоже не различают. А вы, я вижу, знаете, чем занимается следователь, а чем опер?

— Есть пара знакомых оперов и один следователь. Прокурорский.

— Ясно. И в чем разница между вами и всеми прочими?

— Во всем. Ролевики заранее пишут сценарий своей игры, которая называется «ролевка», а проводится она обычно по каким-нибудь широко известным сюжетам: книжным, киношным, даже историческим. У каждого своя роль, и получается что-то вроде театрального спектакля, только без зрителей, для удовольствия самих актеров.

— Понимаю, — кивнул полицейский. — Спектакль, значит.

— Оружие и весь реквизит у них тоже как в захудалом театре: шлемы из чайников, мечи из хоккейных клюшек, плащи из занавесок и все в таком духе. Правда, сейчас они уровень своей материальной культуры несколько повысили, но реквизит все равно остается реквизитом.

— А у вас как-то по-другому?

— Конечно! Мы — исторические реконструкторы, мы никаких спектаклей не разыгрываем, а занимаемся воссозданием материальной культуры, быта и образа жизни определенного исторического периода. Реконструкторы объединяются в клубы, а каждый клуб занимается какой-то эпохой, от Античности до Второй мировой войны. Наиболее популярные направления — раннее и позднее Средневековье, то есть, проще говоря, викинги и рыцари, хотя встретить можно кого угодно: хоть легионера, хоть стрельца, хоть кирасира. Но в любом случае каждый предмет, которым мы пользуемся, настоящий и полностью пригоден для употребления по прямому назначению. Все оружие, одежда и прочие вещи делаются точно по древним образцам, из натуральных материалов и даже натуральными красителями окрашиваются. Не такое простое дело, между прочим!

— Догадываюсь.

— Мечи, кстати, куются из рессорной стали и от настоящих не отличаются ничем, кроме одного — они не точеные. На холодное оружие не тянут, — на всякий случай уточнил Беторикс.

— А вот это экспертам решать!

— Эксперты уже решили. Перед продажей каждый меч проходит экспертизу в МВД и получает справку о том, что является не холодным оружием, а сувенирной продукцией. Боюсь, не каждый владелец меча таскает эту справку с собой, но где-то дома она валяется.

— Но вы ведь тоже сражения разыгрываете?

— Не разыгрываем, а проводим. У нас вообще не употребляется понятие «играть». Не играем мы! Мы так живем. Сражения бывают, и даже можно сказать, что боевка — одно из основных направлений нашей деятельности. Но это не игра, а скорее спорт: кто сильнее, тот и победит.

— И со всей России на такие… игрища народ собирается?

— Не только из России, это движение и в Европе сильно развито: в Скандинавии, Англии, Германии, Прибалтике, Польше. В Израиле нету такого, но люди оттуда сюда приезжают. Целые клубы с огромным количеством членов существуют, каждый по своей эпохе: «викинги», «римляне», «варвары», «славяне» и так далее — по Вторую мировую включительно. В «ранятных» клубах, то есть занимающихся эпохой раннего Средневековья, обычно славяне и викинги вперемешку. Но так ведь и на Руси было: княжеские дружины состояли из славян и скандинавов.

— Дружины, значит, — нехорошо прищурился лейтенант. — Вы же, Виталий Аркадьевич, умный человек, аспирант, все должны понимать.

— Пока, честно говоря, я не понимаю, что нам предъявляют. — Виталий пожал плечами. — За что меня задержали-то?

— Не задержали! — Полицейский наставительно поднял указательный палец. — А доставили. Как важного свидетеля, между прочим.

— Да в чем свидетеля-то?

— Рашкина Михаила Ивановича, тысяча девятьсот восемьдесят девятого года рождения, знаете?

— Нет.

— Ах нет, значит! А утверждают, что вы с указанным господином вместе были, когда его бревном придавило.

— А! — сообразил задержанный, то есть доставленный. — Вот вы о чем. Я не сразу вспомнил, как его по паспорту зовут. Ну да, при сем присутствовал. И могу со всеми основаниями подтвердить — типичный несчастный случай.

— Вот это уж позвольте нам устанавливать! — Оторвавшись от компьютера, лейтенант повернулся и вытащил из открытого сейфа несколько бумаг. — Вот вам, пожалуйста, — телефонограмма из ЦРБ.

— Извините… Откуда телефонограмма?

— Из центральной районной больницы. Ушиб грудной клетки, перелом нескольких ребер и все такое прочее — на средней тяжести вред здоровью, как минимум тянет, а то и тяжкие телесные.

— И что? — Виталий уже начинал заводиться: какой-то тупой разговор получался.

Или не разговор — допрос?

— А то, что уголовное дело по данным фактам возбуждается без заявления со стороны потерпевшего. Тем более есть некоторые основания сомневаться, что это несчастный случай.

Полицейский склонил голову набок и стал похож на смешную большую птицу.

— Да как же сомневаться-то?! — Виталий хлопнул себя по коленкам. — Что же, специально Кассия пришибли, что ли?

— Кого, извините?

— Ну, я имел в виду Рашкина Михаила, — собрав все терпение, поправился молодой человек. — Просто мы привыкли использовать антуражные[1] имена, и поэтому многие вообще не знают, как кого зовут по паспорту, хоть и много лет знакомы. Он у меня и в мобильнике забит как Кассий. А полностью — Кассий Марцеллин Пульхр.

— Напридумывали себе правил дурацких! — Лейтенант явно завелся. — Не первое лето уже карусель. Как все это начинается — у меня, как у местного участкового, и сон не в сон. Вечно что-нибудь… Вот, как сейчас, с Рашкиным этим.