Помоги проекту - поделись книгой:
Я улегся на противоположной полке и следил за тем, как Ленин быстро пожирал глазами газеты.
Нужно сказать, что сведения о ходе русской революции мы могли иметь в Швейцарии только из газетных телеграмм. И лишь в Швеции мы имели возможность прочитать русские газеты.
В купе было тихо и уютно. Слышно было только шуршание газет и восклицания Ленина:
— Ах, канальи!.. Ах, изменники!..
Мы знали, что это относится к Чхеидзе или Церетели, по поводу той или иной речи, и мы улыбались про себя.
— Прихвостни!.. Изменники!.. — снова слышен был голос Ленина.
— Нет, это слово «социал–демократ» так опротивело, так опошлилось, что стыдно носить это название… — обратился он к нам с горящими глазами.
Снова перевернулся на другую сторону и продолжал читать. Долго он еще возился так с газетами.
На другой день, когда пили чай и супруга Ленина угощала нас бутербродами, Ленин сказал:
— Вот мы приедем в Россию и по примеру немецких товарищей издадим такую газету, как «Спартак», станем в оппозицию социал–демократам и будем принуждать их идти влево, будем обнаруживать их беспринципность и оппортунизм, а с ними работать мы не будем.
После чая все товарищи собрались в коридоре. Ленин разъяснил нам, как мы должны держать себя в случае, если нас задержат.
Скоро подъехали к границе Финляндии, а затем… Улыбка Ленина теперь обратилась в открытый смех. Не мог скрывать своей радости… Глаза блистали… Помню, Ленин спросил меня:
— Как вы думаете, отделится ли Грузия от России?
— Не думаю, только автономию уж непременно потребует.
— Если даже и отделится, то скоро опять присоединится!
— А если она теперь потребует автономию, следует ли ее поддержать?
— Конечно! Обязательно!
— Вот видишь, что говорит Ленин насчет автономии, — сказал я потом Миха.
— Я то же самое говорю. И все те положения, о которых сейчас Ленин говорил, мне рисовались точно так же, только благодаря поспешности не захватил с собой те наброски, какие я делал в Женеве, а то показал бы Ленину, как мы оба одинаково мыслили ход русской революции.
Около Гельсингфорса один вагон нашего поезда наполнился солдатами. Многие из товарищей вышли к ним, расспрашивая их, как они пережили революцию в Питере, как это произошло на фронте, какую роль они сыграли в это время и т. д.
Ленин тоже вышел к ним и тоже задавал вопросы и, когда он получал ответы, подтверждающие его положения, обращаясь к нам, говорил:
— Слушайте, слушайте…
В Выборге нас встретила рабочая манифестация. Зиновьев обратился к ним с речью. В Выборге же встретили нас Каменев и Сталин.
Наш энтузиазм достигал крайних пределов. Сердце усиленно билось.
Была уже ночь, когда прибыли в Петроград. Как живо запомнилась буквально фантастическая картина встречи.
Поезд остановился. Перрон вокзала полон народу. Перед нашим вагоном выстроены в два ряда воинские части, матросы и представители рабочих организаций.
Слышим:
— Ленина давайте нам сюда, Ленина!
Вышел Ленин. Сомкнутые ряды разделились на две части, посредине оставили дорогу.
— На караул!..
Посредине провели Ленина и снова привели обратно с букетом в руках. Мы удивлены, поражены…
Перед Лениным потом проходили тысячные армии… Но тогда нашему изумлению не было предела.
Помню прожекторы, автомобили, фаэтоны, на которых всех нас повезли.
Ожидали ареста — и вдруг такая восторженная встреча! Был Петроград, и был Ленин. Будущее было еще впереди, но Петроград уже шел за Лениным.
В жизни Петрограда начиналась новая эпоха.
Тбилиси 1957
Более полувека тому назад я познакомился с Владимиром Ильичем Лениным, говорил с ним. В 1917 году я вместе с ним ехал из Швейцарии в Петроград.
Сейчас, будучи уже в преклонном возрасте, я вспомнил все пережитое мной в период с 1903 по 1917 год и хочу рассказать о своих встречах с самым гениальным и самым простым человеком из всех, кого я знал, — с дорогим, незабвенным Ильичем.
Автор.
Это было более чем пятьдесят лет назад. Приближались исторические события 1905 года. В то время я с увлечением читал нелегально получаемые из‑за границы статьи Ленина, боевые номера газеты «Искра» и мечтал о революции, в которой непременно хотел участвовать.
Для более тесного сближения с рабочими я и мой товарищ М. Давиташвили оставили учебу и поступили работать на завод. Пребывание в рабочей среде многое дало нам, но одновременно и показало, что достаточной политической подготовки мы не имеем. Надо было учиться.
Собрав необходимые средства, осенью 1903 года мы поехали в Германию, чтобы поступить в Лейпцигский университет.
В то время в Лейпциге, как и почти во всех больших городах Европы, существовали группы содействия Российской социал–демократической партии. Эти группы изучали научный марксизм, распространяли марксистские идеи, пересылали в Россию нелегальную революционную литературу, привлекали к работе приезжих студентов, материально поддерживали центральный орган партии — газету «Искра». Активисты групп проводили чтение рефератов, организовывали вечера и концерты, собирали пожертвования, членские
Русские студенты проходили в группах свое боевое крещение. Возвращаясь потом в Россию, они увозили с собой нелегальную литературу, пропагандировали марксистско–ленинские революционные идеи и тактику нелегальной работы.
Лейпцигская группа была одной из наиболее сильных после Женевской и Парижской. Члены ее с самого начала заняли ленинско–искровскѵю позицию и после раскола в партии стали на сторону большевиков. Руководил ею студент (фамилии его я не помню), уволенный за «студенческие беспорядки» из Московского университета. Он был агентом по распространению «Искры» и хорошо знал В. И. Ленина.
Студент был худым, высокого роста человеком, ходил он в полинявшей тужурке, носил русскую студенческую фуражку с синим околышем. Брюки вечно помяты, галстук висел как‑то сбоку. Длинные волосы опускались сзади на засаленный воротник. В руках он всегда держал сложенный пополам портфель, наполненный брошюрами и газетами. Все прохожие обращали на него внимание, а мальчишки, бывало, кричали ему вслед: «Если у тебя нет денег, мы дадим тебе пятьдесят пфеннигов, только постригись!»
У него был такой типично студенческий вид, что по имени и фамилии его никто не называл. К нему очень шла кличка «Студент».
Встречаясь с кем‑нибудь из знакомых на улице, «Студент» останавливал его и спрашивал: «А вы читали статью Ленина в «Искре»?» — и сейчас же вытаскивал из портфеля последние номера.
Познакомившись со мной, он сразу же заговорил так просто, как будто мы были старыми знакомыми.
На его вопрос о том, как протекает партийная работа в Грузии, я ответил, что революционное движение ширится, но что нет работников, не хватает литературы. Он с досадой произнес:
— Везде одно и то же! Все приезжие товарищи на это жалуются…
— Ну, а другие‑то партии работают?
— Какие другие партии?
— Ну, хотя бы националисты!
— Их у нас мало. Мы не отделимся от русского рабочего движения. Мы будем вместе, ибо если Грузия моя родина, то Россия мое отечество, — ответил я.
«Студент» улыбнулся, показав свои белые зубы, и очень тепло взглянул на меня.
Я видел в своем собеседнике типичного русского студента–революционера, все помыслы которого обращены к России. Живет он только для революции, с нетерпением ждет, когда она начнется. А если надоест ждать, поедет в Россию работать нелегально. Может быть, будет там арестован, сослан в Сибирь, оттуда сбежит и снова с головой уйдет в революционную работу.
— Знают ли Ленина в Грузии? — спросил он меня однажды.
— Как же! Многие хорошо знают…
О, его как следует еще не знают! Не ценят, не понимают так, как нужно…
И «Студент», гордившийся тем, что он тоже из Симбирска, начал говорить о Ленине пламенно и увлекательно.
— Ленин большой революционер! Великий организатор рабочей партии. Он победил экономистов и ведет ожесточенную борьбу против всех оппортунистов. Он — великая сила! Что в сравнении с ним другие? Может быть, мы как‑нибудь пригласим его в Лейпциг прочитать реферат. Вот тогда вы увидите, какой он!
Мне, тогда еще совсем юному студенту, было лестно, что он, как с равным, говорит со мной о партийных работниках, об Ильиче и о русском революционном движении. Я с интересом слушал «Студента».
— Теперь, когда произошло объединение Российской социал–демократической рабочей партии, — блестя глазами, продолжал мой собеседник, — рабочий класс может выполнить свою историческую миссию: уничтожить капитализм, освободить народы от политического и экономического рабства. Вы знаете, Ильич — великий организатор нашей партии. Вместе с тем он большой теоретик, дающий подлинно марксистское направление рабочему движению.
Узнав о расколе в партии, происшедшем на втором съезде РСДРП, и отпоре, данном Лениным меньшевикам, явно ведущим кампанию за ослабление партийной дисциплины, мы повели свою работу еще энергичнее. Забросив университетские дела, члены нашей группы усиленно занимались изучением революционного марксизма и пересылкой нелегальной литературы в Россию.
Отправляли мы ее по конспиративным адресам, получаемым из Женевы. Делали это различными способами. Например, устраивали в чемоданах двойное дно и прятали литературу туда. Или же сворачивали трубку из листов цветной бумаги форматом с газету «Вперед», между листами клали напечатанную на папиросной бумаге газету, а в трубку вкладывали какую‑либо картинку или иллюстрацию. Отправляли, как посылку, — почтой. Жандармы думали, что трубка предназначается для сохранности иллюстраций, но получатель хорошо знал, что трубку нужно развернуть и извлечь оттуда газету.
Наша группа оказывала и материальную помощь Женевской секции, особенно, когда Ленин начал издавать газету «Вперед». С этой целью мы собирали и пожертвования от русских семейств, живущих в Лейпциге.
Помню, как‑то наша группа узнала, что газете нужны средства, и решила устроить вечер–концерт.
В Лейпциге жила богатая дама, сочувствовавшая нашей партии и имевшая большие связи. Звали ее, если не ошибаюсь, Любовь Авраамовна.
К ней мы и обратились за помощью. Любовь Авраамовна охотно согласилась стать организатором вечера.
До одиннадцати часов гостей в зале было очень мало. Мы уже начали беспокоиться, что вечер не даст дохода. Но вскоре в зале собрались купцы, приехавшие в Лейпциг на ярмарку, и местные коммерсанты. Немцы особо интересовались буфетом, разглядывали бутылки и спрашивали:
— Есть настоящая русская водка? А зубровка? Налейте.
Один из русских купцов страшно обрадовался, увидев самовар, стоящий на лотерейном столе.
— Вот не ожидал, — восклицал купец, — в Лейпциге — и русский самовар! Я должен выиграть его во что бы то ни стало, я хочу в Лейпциге пить чай из русского самовара.
Самовар был разыгран так называемым «американским» способом: желающий купить самовар сообщал, какую цену он дает за него, и вносит деньги в кассу. Следующий называл свою цену, большую. Купец не уступил никому и в конце концов забрал самовар. Он ему обошелся в тысячу двести марок. Восемьсот марок мы получили от продажи билетов и буфета. Всю собранную таким образом сумму денег на второй день отправили в Женеву издательству газеты «Вперед».
Я с большим интересом расспрашивал всех, знавших Ленина, о том, каков он: мечтал повидаться с ним, поговорить.
Из Женевы в Лейпциг приехал один из моих знакомых и рассказал о том, как работал Ильич в редакции газеты «Вперед». «Когда в редакцию приходили молодые авторы со статьями, первым их встречал Ленин. Рукопись он читал тут же, не откладывая. Прочитав статью, прохаживался по комнате, заложив большой палец левой руки за жилет. Потом останавливался перед молодым журналистом и начинал разбирать статью. Каждое свое замечание он старался выразить в такой форме, чтобы не задеть авторского самолюбия. Указав, что какой‑либо абзац надо поправить, тут же добавлял: «Хотя, подождите, подождите! Посмотрим!»
Снова ходил по комнате, еще раз пересматривал статью. Затем обращался к автору: «Знаете, что? Я зайду к редакторам и узнаю их мнение. Посмотрим, что они скажут…»
Вскоре возвращался и говорил: «Знаете, что? Они того же мнения, что и я. Советую вам взять статью обратно, переработать и после исправления принести снова. Непременно напечатаем! Вот так и сделайте! Извините!»
Ильич крепко пожимал руку автору и обязательно провожал его до дверей».
Естественно, что такие рассказы еще больше возбуждали во мне желание повидать Ленина. Но, к сожалению, желанию этому еще долгое время не суждено было осуществиться. Когда началась революция 1905 года, я вместе с другими студентами выехал на родину.
После того как революция была подавлена самодержавием и реакция усилилась, меня арестовали.
Два года я просидел в кутаисской тюрьме, бежал и снова выехал за границу, на этот раз уже как эмигрант.
В Швейцарии, в Цюрихе, и осуществилась моя мечта о встрече с Лениным.
…Как‑то под вечер я зашел в русскую студенческую библиотеку на Universitatstrasse, чтобы обменять книгу. На стене висело объявление. В нем сообщалось, что сегодня в восемь часов вечера, в зале «Eintracht», В. И. Леннн прочтет реферат.
Стоявший рядом товарищ заметил, что я весь вспыхнул от радости, и спросил:
— Разве ты еще не видел Ленина?
— Как же! Конечно видел! — смутился я.
Очень уж не хотелось признаваться, что не видел.
— Посмотришь, что будет сегодня, как на него нападут меньшевики…
— Разве они смогут спорить с ним?
— Нет, но все‑таки выступят. Есть ведь такие люди, которые любят, чтобы про них говорили: «Это он выступал против Ленина!»
К восьми часам вечера я первым прибежал в зал «Eintracht», принадлежащий клубу местной социал–демократической партии.
В. И. Ленин придавал огромное значение первой русской революции. Он видел ее исключительное по важности организующее значение для будущих революционных схваток, для грядущей победы рабочего класса. Этому вопросу он посвящал в то время большинство своих статей. Этой же теме и был посвящен его реферат.
Зал постепенно заполнялся. Было очень шумно. Многие за неимением места стояли у стен, у дверей или в проходах. Слышались обрывки разговоров:
— Вот и бундовцы пришли…
— А меньшевики‑то!.. Их там целая орава!..
— Полемика будет ожесточенная! — говорили студенты и эмигранты.
Поделиться книгой: