Змеёныш

— Сам так любишь повторять, — ответил Кирза по-прежнему уныло, и только сейчас Стопка понял, что на самом деле Кирза издевается.

Плюнув, он решил более не реагировать на лукавство напарника и осмотрелся, пытаясь изыскать способ, как заполучить вожделенную «душу». Пропитанные дешёвой водярой и самогоном мозги шевелились слабо, с натугой, порождая никчёмные мысли. Никакого просвета — вот те «ржавые волосья», а вон «душа». До неё не дотянуться ну никак, и палкой тоже…

Солнце клонилось к закату, тени от домов стали длиннее, гуще. Сталкеры неуверенно топтались возле коровника, поглядывая друг на друга, и тут Стопку посетила гениальная мысль.

— Лестница, блин! — выдохнул он. — В деревне должна быть хоть одна сраная лестница!

— Чего? — вылупился на него Кирза.

— Ну такая, приставная, да ты их сто раз видал! У меня с бодуна соображаловку подкашивает, а иначе б я сразу въехал.

— Да не, я не про то. — Кирза длинной рукой ткнул в сторону сарая. — Лестница ж не спасёт от «ржавых волос»…

— Да чё ты заладил про свои «волосы»! — раздражённо прервал его Стопка. — Давай уже тащи её, я поддержу прямо, а ты и достанешь «душу». Шевелись!

Стопка присел на рюкзак. Дождавшись, когда сгорбившийся Кирза убредёт по дороге в глубь деревни, он дрожащими руками вытащил из внутреннего кармана фляжку. Открутил колпачок, вдохнул, поморщился — и присосался к горлышку. Сделав пару добрых глотков, резко выдохнул, поморгал слезящимися глазами, убрал фляжку и встал. Лицо Стопки просветлело, будто с хмурых небес Зоны на него снизошло вдруг божественное сияние, и даже вроде морщин на нём стало как-то поменьше. Крякнув, сталкер пошёл вокруг коровника, бормоча: «Душа»! Полгода бухать! Нет — год! А он — «на фиг»!» Алчность его зудела и чесалась, как подсохшая болячка, пересиливая природную вялость. Пять штук на крыше за просто так валяются — и не достать. Зона издевается над старым Стопкой!

Из-за ближайшего дома показался Кирза, он пыхтя тащил влажную от плесени приставную лестницу.

— Стой! — велел Стопка. — Я тут кой-чего придумал. Напарник остановился, опустив лестницу.

— А? Чё ты там мог придумать…

— Ты с кем дело имеешь, тля? Я самый опытный сталкер Зоны! Короче, с лестницей может не получиться, делаем так: отходим на безопасное расстояние, ты стреляешь, жарка включается, сжигает «волосы» — и артефакт наш. Каково?

Кирза разинул рот. Стопка задрал синий нос, вперив в крышу многозначительный взгляд. Кирза поморгал, привыкая к новой идее, поглядел на Стопку. Напарник был явно горд собой: подобные удачные мысли редко забредали к нему в голову.

— Ну чё, кончай пялиться, пошли, — сказал он наконец, толкая Кирзу в бок.

Тот кивнул с лёгкой растерянностью, бросил лестницу. Подхватив рюкзаки, напарники вернулись на дорогу, пересекли её и остановились возле забора.

— Нормалёк, — сказал Стопка, поднимая автомат. — Счас мы её добудем, «душеньку» нашу… — Он прицелился и нажал спусковой крючок.

— А «душа» не горит? — запоздало поинтересовался Кирза.

На крыше коровника полыхнула жарка. Зашипело, вспыхнул огонь…

Сталкеры посмотрели друг на друга — и припустили обратно.

«Ржавые волосы» как корова языком слизнула… вместе со стенками. На месте сарая осталась выжженная земля да россыпь углей. Обгорел и стоящий рядом дом — передняя стенка пропала.

Стопка кинулся к дымящему пепелищу, схватил с земли палку и стал ворошить раскалённые головни.

— Горячо! — крикнул он, прикрывая покрасневшее лицо рукавом. — Помогай, каланча! Это из-за тебя всё!

— Почему из-за меня? — Кирза оглянулся в поисках подходящего инструмента.

— Не мог раньше вопрос свой дурацкий задать? — зло огрызнулся Стопка. — Пять штук сгорели заживо, твою же ж мать!!!

Сзади донеслось глухое ворчание. Сталкеры замерли, затем медленно-медленно обернулись.

Внутри дома неторопливо поднималась на все четыре лапы рыжая слепая собака. У ног её копошились щенки, тыкались безглазыми мордочками в отвисший живот с оттянутыми сосками.

— Вот чёрт, попали! — пробормотал Стопка, осторожно перетягивая автомат на грудь и не решаясь бросить палку — чтобы не спугнуть мутанта. Собака зарычала. Некрупная… но кормящая самка опаснее троих здоровых самцов. Кирза застыл внаклонку, с протянутой к земле рукой, из рукава торчало костлявое запястье.

— Стреляй же, — прошептал он напарнику. Лицо Кирзы наливалось венозной кровью.

— Легко сказать. — Стопка сморщился. Автомат зацепился за рюкзак и не вылезал из-за плеча.

А собака, стряхнув с себя щенков, сделала пару шагов вперёд на пружинистых напряжённых ногах, вышла из обгорелого дома и припала брюхом к траве, готовясь к прыжку. Губа вздёрнулась, обнажая матово-жёлтые влажные клыки. Между сталкерами и мутантом было всего ничего — меньше двух метров.

Позабыв про осторожность, Стопка рванул автомат.

Мутант прыгнул, целя ему в горло.

Сталкер выстрелил, пули ушли в воздух, слепая собака упала ему на грудь, и они покатились по выжженной земле, подняв тучу пепла.

— Стопарь! Стопарь! — беспомощно заорал Кирза, топчась вокруг них, не решаясь открыть огонь: сталкер и мутант сплелись в рычащий ком.

Из-за куста раздался тихий свист. Кирза подскочил, оглянулся, едва не заорав с перепугу. Ветки растущего неподалёку боярышника раздвинулись, и оттуда показался парень с длинными, как у девчонки, чёрными волосами. Кирза вообще сначала решил, что это и есть баба — пацан был по-девичьи красив, в фигуре его и лице присутствовала непривычная для Зоны гордая утончённость. Лишь когда нежданный гость скользнул ближе, сталкер разглядел его и понял, что ошибся.

Парень держал кол, грудь перехлёстывал ремешок «узи», раскладной приклад которого торчал над плечом.

— Ты кто?! — закричал он, вконец напуганный и растерянный. Парень с колом шагнул к нему. — Стой, твою налево, стрелять буду! — И сталкер вдавил спусковой крючок.

Но выстрелов не последовало: напряжённый палец, каким-то образом съехав с крючка, елозил по скобе.

Мальчишка улыбнулся — и у Кирзы холодок пробежал по спине от этой улыбки. Было в ней что-то очень странное, отрешённо-загадочное.

А юнец с колом тем временем подошёл к дерущимся. Стопка лежал на боку и уже почти не сопротивлялся, только хрипел, слабо шлёпая ладонями по спине зверя. Слепая собака держала его за плечо и медленно двигала челюстями, подбираясь к горлу.

Кирза смотрел, разинув рот. Парень присел на корточки, окинул два тела взглядом, посвистел немного, просунул конец кола между зубами слепой собаки. Та заворчала, но пасть не разжала.

— Ты чё делаешь? — шёпотом спросил Кирза.

Мальчишка улыбнулся ещё более загадочно и глубже просунул кол. Собака заворчала громче. Он засвистел, привлекая её внимание, и — о чудо! — мутант, свирепый слепой пёс, да к тому же — самка, защищающая детёнышей, злее не найти в Зоне зверя, — этот жуткий мутант отпустил плечо Стопки и, слабо рыча, задом стал отползать к дому.

— Уходите, пока я её держу, — велел парень, рывком поднимая Стопку на ноги. Он был тонкий, гибкий, как молодое деревце, но высокий, и хоть не выглядел сильным, всё же легко поставил на ноги тщедушного пьяницу.

Стопка осоловело глянул по сторонам, схватил автомат и направил на собаку, которая уже легла в доме, прикрывая телом щенков. Мутант зарычал, привставая.

Пацан ударил кулаком по стволу, Стопка едва успел убрать палец с крючка, чтобы не прострелить себе ноги.

— Ты чего?! Ты ваще кто такой?! — завопил сталкер, пытаясь поднять автомат.

Кирза потряс напарника за плечо:

— Он тебя спас, Стопарь! Мутанта отогнал! Пошли отсюда быстро, ну её к бюрерам, эту «душу»!

Стопка развернулся, налитыми кровью глазами посмотрел на него, протянул дрожащие руки.

— Да я тебя… я вас… всех убью! Пять штук!

Парень, склонив голову, задумчиво оглядел сталкеров, и Кирзу пробрала дрожь от взгляда глубоких тёмных глаз. На миг ему показалось, что сама Зона смотрит на него, и кто знает, что у неё на уме? Кирза этого точно не знал. Он схватил напарника за руку и потащил за собой.

— Сгорела «душа», Стопарь! Скажи спасибо, что собака тебя не загрызла. На волосок от смерти был, алкаш старый! Пить надо бросать, давно надо! Я уж думал, конец тебе, всё, помер напарник, остался я один… А пацан тебя спас, дурачина! Отогнал мутанта, я сам видел. Посвистел ей — и она что твой щенок послушалась. Пятнадцать лет Зону топчешь, а понимать не научился, что к чему в этом мире…

Так говорил Кирза, утягивая вяло сопротивляющегося Стопку в лес. Явление мальчишки и то, как тот справился с мутантом — без оружия, одним свистом, одним взглядом, — произвело на сталкера неизгладимое впечатление, перевернуло ему нутро. Нескладный недоросль будто повзрослел за минуту. Он крепко держал напарника, который всё порывался вернуться, но был слишком поражён, чтобы вырваться.

Они пересекли лужок, перебрались через ручей. Уже шагнув в пролесок, Кирза обернулся. Незнакомец сидел на корточках возле слепой собаки и будто бы разговаривал с ней, а та не пыталась на него напасть. Эта картина была для Кирзы нарушением всех законов Зоны, и он ушёл задумчивый и просветлённый, решив, что больше в жизни не возьмёт в рот ни грамма этой чёртовой водки. Отныне — только портвейн.

2

Они ввалились в бар встрёпанные и запыхавшиеся. Стопка держал в руке флягу, отвинченная крышка свисала с горлышка на цепочке и звякала о металлический бок.

— Бармен, капни-ка сюда! — дрожащим голосом крикнул он, поднимая фляжку.

На него оглянулись. Народу в зале было немного: день. У стойки сидели двое — мужчина в возрасте, с аккуратной бородкой клинышком, похожий на врача, разве без халата, и молодой сталкер, который всё выспрашивал что-то у старшего. За столиком в углу устроился Мировой и двое ребят из его группы.

Бармен, он же хозяин заведения, знал Кирзу и Стопку — они часто околачивались в его заведении, пропивая заработанное или напрашиваясь на угощение, если деньги кончились. Ни слова не говоря, он потянулся за бутылкой виски.

— А мне пива и бутерброд какой-нибудь, — добавил Кирза. Напарники прошли к окну и сели за маленьким столиком. Сталкеры в баре вернулись к своим разговорам, только Кипяток — самый молодой из группы Мирового — обратился к Кирзе:

— Добыли чего? Рано вроде вернулись, с утра только вышли, Бармен говорил.

Стопка вскочил, не успев коснуться задом стула, и заорал, потрясая кулаками:

— Я пять штук потерял из-за него, чтоб он сдох! Моих кровных!

— Тихо ты, — дёрнул его за куртку Кирза. — Успокойся уже, достал.

Однако и у него дрожали руки, когда он вытащил сигарету из пачки, предложенной Кипятком.

— Чего орёт? — кивнул Кипяток на Стопку. Тот, закрыв лицо ладонями, упал на стул и застыл, сгорбившись.

Кирза прикурил, судорожно затянулся, закашлялся.

— Такая, понимаешь, история приключилась… — Он разогнал дым перед лицом. — Такая, кровосос тебя раздери, странная штука…

Здоровяк, Круча и Мировой переглянулись.

— Ну, давай сюда, расскажешь. — Мировой выдвинул свободный стул. Командир наёмников был среднего роста, жилистый, коротко стриженный, со скупыми движениями — сразу виден бывший военный.

Кирза, тронув Стопку за плечо, пересел к столу Мирового. Кипяток развалился на стуле, положил ногу за ногу.

— Что, контролёр вас ограбил? — хохотнул он. — Что за вопли-то?

Бармен принёс пиво и тарелку с бутербродами, протянул Стопке его фляжку.

— Я угощаю, — сказал Мировой. Бармен пожал плечами — ему всё равно, лишь бы платили, — а Кирза, благодарно кивнув, накинулся на еду.

— Стопку чуть слепая собака не загрызла, — с набитым ртом прочавкал он. — Да тут вышел из леса этот пацан и собаку, как это… загипнотизировал.

Двое у стойки замолчали, старший обернулся, прислушиваясь. Мировой выгнул бровь.

— Ты не гони, давай в подробностях: кто, где, когда?

— Пять штук, мать моя женщина! — возопил Стопка, заглядывая в горлышко фляжки — и надолго приник к ней, громко булькая. Кипяток заржал, хлопнул себя по колену, Круча слегка улыбнулся.

— Вроде я знаю, об ком щас речь пойдёт, — прогудел он басом.

Кирза кинул на него затравленный взгляд.

— Я, блин, не уверен даже, что он человек! Мальчишка такой худой, смотрит так, будто… насквозь пробирает! Будто знает о тебе что-то, чего ты сам не знаешь! — Он схватил стопку водки, стоящую перед Кипятком, но не донёс до рта — увидев, что в руке, скривился и побыстрей отставил. Взял кружку пива, сделав глоток, рукавом отёр с губ пену. — Короче, мы с этим, который теперь ни о чём другом думать не может, мимо Армейских складов топали… ну, Кипяток знает, мы с ним маршрут смотрели. И попали в посёлок какой-то, мелкий совсем, на карте нет. И там, короче, нашёл Стопка «душу». А тут на него — мутант! Слепая собака, у ней щенки в развалюхе пищали!

— Ага! Такая тебя пополам перегрызёт, вякнуть не успеешь, — с удовольствием сказал Кипяток, потирая руки, как будто свирепость самки была его личной заслугой.

— Так и не загрызла едва! — чуть не захлебнулся пивом Кирза. Пена разлетелась по столу, и внимательно слушавшие Круча с Мировым слегка отодвинулись.

— Что случилось? — повторил командир.

— Так я же и говорю: а тут из леса — этот! — выпалил Кирза. — Странный пацан, ну очень! Тонкий такой — не тощий, вот как я, а просто… ну, блин, не знаю, как сказать… утончённый!

— Змеёныш это, — прогудел Круча. — Я когда у Слона работал, видел его. Приёмыш Мазая, который пропал.

— А мне плевать, будь он хоть папа римский, нехай возвращает мои пять штук! — Стопка наконец оторвался от фляжки. Глаза у него стати мутные, морщинистое лицо раскраснелось, синие жилки на носу проступили чётче.

Кипяток хлопнул по колену и заливисто рассмеялся.

— Батя, чего переклинило-то тебя? Отобрал Слонов пацан твои бабки, что ли?

— Да нет, — поморщился Кирза. После еды и пива он немного успокоился, руки больше не дрожали. — Сгорела его «душа», ещё до того, как странный этот из леса вышел. Кто такой, говорите? — Он устремил на Кручу слегка осоловелый взгляд.

Стопка разрыдался пьяными слезами.

— Ох, горит душа, ох, горит, верно сказал, напарничек…

— Ну тебя развезло! — Кипяток покосился на плачущего сталкера.

— Так что там с «душой»? — напомнил Мировой.

— Да в жарке сгорела, — махнул рукой Кирза. — А потом — собака появилась, но пацан этот её свистом отогнал. Свистом! Кто он такой, почему мы со Стопарём раньше про него не слыхали? Думал, всех в Зоне знаем…

Круча с Мировым переглянулись, а Кипяток пренебрежительно фыркнул.

— То вы так думаете, пьяницы несчастные. Поменьше бы в канавах отсыпались да мозги водярой травили! А про пацана — чего говорить? Мутантово семя.

— Не говори, о чём не знаешь, — оборвал его командир. Кипяток вспыхнул: