Змеёныш

— А вот и знаю! И все знают, и вы тоже знаете, что он звериный выкормыш и с мутантами дружит! История этих двоих тому верный пример! Ха, не знаю! — Он щелчком выбил из пачки сигарету и закурил. — Где бы вы ещё увидели, скажите мне, чтоб какой-то щенок свистом слепую собаку отогнал? Да не может такого человек, по определению! — Кипяток победно оглядел собеседников и добил: — Мне Магадан покойный рассказал, как его нашли.

В баре повисла тишина. Мировой скептически смотрел на Кипятка, Круча разглядывал свои кулачищи — это был человек-скала, огромный, могучий, но вне драки кроткий, как телёнок.

— Дурак твой Магадан, — произнёс он наконец.

— А сам-то! — подскочил Кипяток. — Да ты даже у Слона удержаться не смог, меньше полугода проработал, и выперли тебя! А у Слона, всем известно, самое тёплое место для сталкера, абы кого не берут!

Кипятка в своё время не взяли — в том числе за взрывной характер.

4

Кирза переводил недоумённый взгляд с одного на другого.

— Подождите, мужики. Так пацан этот мутант? Контролёр, что ли? Почему тогда не убил нас, не взял под контроль? Я чё-то не догоняю, разъясните.

Кипяток обернулся к нему.

— Магадан рассказывал, что жил этот щенок-мутант в человечьем обличье в стае псевдопсов, кормила его мамаша-мутантиха, а нашли его…

— Хорош заливать-то. — Круча положил ладонь напарнику на плечо, и тот присел под весом могучей руки. Стопка, распластавшись по столу, рыдал всё тише и наконец замолк, после чего захрапел.

Мировой, подавшись вперёд, сказал веско:

— Я тоже слышал про этого Змеёныша. Давайте-ка разберёмся, кто он такой. В одной Зоне живём, надо знать, чего ожидать, когда на дело идёшь. Ты, Кипяток, заткнись, хватит слухи перевирать. Круча, выкладывай, чего знаешь.

— Да я!.. — взвился Кипяток, но тяжёлая ладонь Кручи усадила его на место. Молодой сталкер, фыркнув, сложил руки на груди и закинул ногу на ногу, всем своим видом выражая презрение и недоверие.

Никто не заметил, как подошли эти двое.

— Разрешите присоединиться? Меня зовут Иван Васильевич, а это мой друг Пятка. — Пожилой сталкер с бородкой поклонился. — Дело в том, что меня тоже очень интересует феномен этого, как вы его назвали, Змеёныша.

Мировой оглядел обоих с ног до головы и сдержанно кивнул. Молодой Пятка тут же подвинул два стула от стола, где дрыхнул Стопарь, и они сели. Командир коротко представил своих людей.

— Кирзач, — сказал Кирза. — А это Стопарь, ему не повезло сегодня, поэтому он немного того… нажрался, — смутившись, пояснил он.

— Очень приятно, — отозвался Иван Васильевич, доставая из нагрудного кармана очки и сквозь линзы рассматривая храпящего Стопку. — Тяжёлый случай алкогольной абстиненции.

— Абси… чё? Вы врач? — уважительно спросил Кирза.

— Когда-то был, — улыбнулся сталкер. — Я вообще много профессий сменил.

— Вернёмся к Змеёнышу, — сухо напомнил Мировой.

— Ах да, простите. — Иван Васильевич снял очки и приготовился слушать. Все уставились на человека-скалу.

Круча пожал могучими плечами.

— Да чего лишний раз воду в ступе толочь? Видел я его, давно уже, обычный пацан. Ну, артефакты чуял, ну вот будто бы он водку, — сталкер кивнул на Стопку, — или Кипяток колбасу, ну так что? Когда в Зоне долго живёшь, у многих чутьё развивается. А он с рождения тут. Не было в нём ничего звериного.

— Да как же?! — взвился Кипяток. — А с мутантами ты разве дружишь? Лет семь небось Зону топчешь — а есть у тебя в приятелях контролёр или кровосос? А? Что скажешь? Нету! Нету и быть не может!

— Некоторые приручают слепых псов для охраны, — заметил Мировой.

— Так это же совсем другое дело!!! — заорал Кипяток, возмущённый тем, что ему никто не верит. — Говорю вам, звериное отродье! Мутант как пить дать!

Иван Васильевич протёр очки вынутым из другого нагрудного кармана чистеньким платком.

— Я прошу прощения, что вмешиваюсь, но вот вы сказали… простите, Круча, да? — Великан кивнул, и сталкер продолжат: — Сказали, что он человек. Но ведь это… Кипяток, простите? Так вот, Кипяток, то, что Змеёныш человек, совершенно не мешает ему иметь какие-нибудь аномальные способности. Эти умения ещё не делают его мутантом, поймите. Я десять лет работал врачом на Периметре и могу со всей ответственностью утверждать, что многие дети, рождающиеся возле Зоны, обладают малопонятными и пока не изученными умениями. Телепатия, телекинез, шестое чувство, почти звериный нюх, поразительная интуиция, настоящее предвидение — порою просто диву даёшься, как воздействует излучение Зоны на человеческие гены! Я лично видел проявление экстрасенсорики…

— Э, док, ты поосторожнее, за такие слова и в морду можно схлопотать, — насупился Кипяток.

— Прошу прощения?

— Заткнись, — велел Кипятку командир. — Так вы говорите, док, с этим парнем всё в порядке?

Иван Васильевич водрузил очки на нос.

— В каком-то смысле. Скажем так, для Зоны — это в норме вещей, но ведь Зона, как вы понимаете, сама одна сплошная аномалия, и её норма — вовсе не норма там, в обычном мире. И вы для всего человечества тоже аномалия, почти мутанты, ведь вы, то есть мы, мы живём под постоянным действием радиации, якшаемся, как выразился молодой человек, с мутантами…

Кипяток ахнул кулаком по столу:

— Да чего ты несёшь?! Да я тебе сейчас рыло начищу! Мировой, Круча, он нас мутантами обозвал, нет, вы слышали? Ах ты учёная харя, мутантов выкормыш, чтоб тебя кровосос в задницу поцеловал при лунном свете…

— Умолкни! — гаркнул разозлившийся наконец Мировой.

— Нет, вы слыхали?! — бушевал Кипяток, поворачиваясь то к Круче, то к командиру и не слыша приказа. — Этот сморчок ещё скажет, что я по ночам к самке псевдогиганта хожу? Ах ты сука учёная, интеллигентишка вшивый, а ну как дам в очки твои блестящие, чего запоёшь?!

— Иван Васильевич, не обращайте внимания на дурака! — заволновался Пятка, когда сталкер приподнялся. Но тот, спокойно улыбнувшись, встал — и коротко, почти без замаха, ударил кипятившегося молодца в челюсть. Кипяток ахнул и осел на стул, вращая глазами. Бывший врач тоже сел, обтёр кулак платком.

— Простите, не сдержался, — сказал он тоном чистосердечного раскаяния.

— Да я его!.. — очнулся Кипяток, порываясь встать, но Круча схватил его за плечо и дёрнул так, что молодой сталкер чуть не перевернулся вместе со стулом.

— Кипяток, на месте сиди! — велел Мировой. — Ты достал уже всех, сиди и молчи, а то ещё раз в рыло получишь, от меня. Чтоб ни слова больше — понял? Ты понял? — И когда тот насуплено кивнул, повернулся к Ивану Васильевичу: — Так вы говорите, что…

Дверь приоткрылась, в бар скользнула гибкая фигура. Сталкеры обернулись, уставились на юношу, который лёгкой походкой приблизился к стойке. Высокий, стройный, по плечам рассыпались чёрные волосы, черты лица тонкие и мягкие, за спиной на ремне «узи», на поясе закручена верёвка, в руках заострённый кол.

Бармен, сидящий за стойкой на высоком табурете, оторвался от газеты.

— А, это ты, — сказал он, складывая её. — Пошли на кухню.

— Спешу, — негромко ответил юноша. — Нужны патроны и консервы.

Бармен зыркнул на сталкеров. Конечно, приличия требовали, чтобы гости не пялились на дела хозяина, но тут случай был особый, и никто, даже Мировой, не смог отвести глаз, а Кипяток с Кирзой так и вообще сидели, разинув рты. Змеёныш, не обращая внимания на посетителей бара, расстегнул фиксаторы висящего на поясе контейнера.

— «Слизь», «шрапнель», два «ломтя мяса», «капля», — перечислил он.

Бармен, нахмурившись, взял протянутый гостем контейнер и убрёл в глубь бара, за бамбуковую занавеску. Хлопнула дверь в коридоре, стало тихо. Мировой искоса оглядел сталкеров. Стопка спал, а Кирза сжался на стуле, будто в бар наведался сам Сатана. Бармен вернулся с двумя картонными коробками патронов и пластиковой упаковкой консервов, Змеёныш сунул всё это в рюкзак на плече и пошёл к выходу. Кипяток вдохнул сквозь зубы.

— Эй, мутантово семя! — крикнул он.

Змеёныш обернулся. Все замерли. Круча вновь протянул огромную ладонь, чтобы задержать поднимающегося приятеля.

Змеёныш слегка улыбнулся, устремив на молодого сталкера взгляд тёмных глаз, — и Кипяток, на секунду замерев над стулом, со стоном рухнул обратно. Будто сразу же позабыв о нём, Змеёныш выскользнул из бара, оставив за спиной гробовое молчание.

Потом все заговорили разом.

— Чего он с тобой сделал?! — вскинулся Кирза.

— С вами всё в порядке, молодой человек? — обеспокоенно спросил Иван Васильевич.

Круча прогудел недовольно:

— Чего на рожон лезешь? Опять получил, в который раз.

— Не, вы видели?! — отряхиваясь, будто собака после купания, отозвался Кипяток. Губы его дрожали. — Да он меня загипнотизировал! Точно мутант! контролёр, зуб даю! У меня в башке как пузырь лопнул…

А Мировой, повернувшись к хозяину, негромко позвал:

— Бармен!

— Ну? — недовольно откликнулся тот, выглядывая поверх газеты.

— Две коробки патронов и консервы за пять артефактов? Да ты неплохо наварился, я погляжу.

— Твоё какое дело? — огрызнулся хозяин. — У меня с этим парнем свои расчёты.

Пятка, всё это молчавший, обратился к бывшему врачу:

— Иван Васильич, а всё-таки он мутант или человек? Раз с генами Зона что-то напортачила, значит, всякие изменения… ну, эти, вы говорили, — мутации. То есть всё-таки мутант?

Сталкер с бородкой укоризненно взглянул на своего друга:

— Пятка, Пятка, чему я тебя учил всё это время? Если так смотреть, то мы все без исключения мутанты, ведь случайных мутаций в генах каждого из нас огромное количество. Да к тому же ты только что видел этого юношу — он совершенно такой же человек, как и мы, нормальный. Ну, может быть, более чувствительный, чем простые сталкеры, всё-таки родился здесь…

— Звериное отродье! — Кипяток, уже забывший, что недавно получил по морде, стукнул кулаком по столу. — Вот как ты объяснишь, док, что он с мутантами дружит? Они его не трогают! Вот придумай что-нибудь на это!

Иван Васильевич не успел ответить: Круча поднялся и всем своим могучим телом навис над молодым сталкером.

— Чего ты такой глупый, Кипяток, не пойму? — прогудел он. — Ведь Змеёныш от Стопки слепого пса отогнал? Отогнал. И Кирзу, твоего дружка, тоже спас. И других тоже спасал не один раз, если б ты кипятком всю жизнь не писал и поменьше других слушал, то знал бы об этом. Не трогают его мутанты — зато и других сталкеров не трогают, когда Змеёныш рядом. Иногда он очень вовремя появляется, ровно чтоб успеть спасти шкуру какого-нить оболтуса вроде тебя от зубов слепой собаки. Ясно? Он вроде этого, как его… спасателя, понятно? Оберегает, короче, хороших людей. Талисман!

И тебе бы об том не забывать, когда в Зоне окажешься один на один с псевдоплотью.

Он постоял ещё немного, будто собираясь добавить что-то, но ничего больше не сказал, лишь рубанул воздух ребром ладони — и сел обратно. Мировой с удивлением смотрел на подчинённого: не ожидал от человека-скалы подобной риторики.

Иван Васильевич поднялся и протянул Круче руку:

— Поздравляю, — торжественно произнёс он. — Вы только что поняли суть этого странного явления. Змеёныш — талисман Зоны!

Кирза на это лишь хмыкнул. Одно он знал точно: водку больше пить не станет ни за что.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

ГОСТЬЯ ИЗ-ЗА КОРДОНА. ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА

1

В Лесном Доме царил переполох: ждали Оксану, дочку Слона. Часовой на крыше водокачки высматривал, не едет ли джип, во дворе перед кирпичным бараком накрыли стол, принаряженная Варвара носила и носила блюда с едой. Сталкеров причепурять, понятно, гиблое дело, они расселись на лавках вокруг стола кто в чём был и подшучивали друг над другом, смущённые общей суматохой… но вот Слон надел пиджак. Это стало событием, и когда хозяин в тесноватом чёрном смокинге спустился на крыльцо, по всей вершине холма раздались смешки.

Слон кинул хмурый взгляд в сторону стола и остался на крыльце, нетерпеливо поглядывая из-под ладони на дорогу. Двое часовых, пряча автоматы, караулили на подъезде за распахнутыми воротами. Лесной Дом бурлил и волновался.

Заточка, выйдя из машины, неловко подал девушке руку, но гостья, легко хлопнув его по пальцам, выскочила сама и взбежала на крыльцо. Слон шагнул к ней.

— Ну, привет, — несколько смущённо произнёс он. Слон не видел дочь около десяти лет. Она выросла красавицей, и это не стандартная красота с обложки журнала. Мать её была с Востока, Оксана унаследовала смуглую кожу, широкие скулы, узкий подбородок и миндалевидные глаза, но не тёмные, а сине-зелёные, как у отца.

— Привет, папа! — Оксана обняла его за шею — Слону пришлось нагнуться — и поцеловала в щеку. У стола кто-то захлопал, но хозяин зыркнул туда над плечом дочки, и аплодисменты мгновенно смолкли.

Следом за девушкой на крыльцо поднялся телохранитель Колобок — подручный Слона, которого тот год назад отправил в город, чтобы охранял дочку. Дюжий, хотя и немного оплывший сталкер лет двадцати пяти, румяный, пышущий здоровьем, с маленькими глазками. Челюсти его медленно двигались: Колобок не жевал жвачку, только когда спал или ел.

— Чего скакать? Я так однажды могу и не успеть, — просипел он в спину Оксане. У Колобка были повреждены связки, и говорил он сиплым низким голосом.

Девушка не обратила внимания на его слова, так как давным-давно поняла, что Колобок в целом безобиден и покладист. Стоя на крыльце, Оксана повернулась и широко раскинула руки.

— Всем привет! — радостно воскликнула она. Сталкеры зашумели, замахали ей, что-то выкрикивая. Девушка кивнула и через плечо посмотрела на Слона: — А где аномалии?

Заточка поднялся на крыльцо, волоча два чемодана и рюкзачок с нарисованным на боковине улыбающимся Чеширским Котом. Услышав слова Оксаны, он ухмыльнулся и, цыкнув сквозь зубы, сплюнул на ступени.

— Это же Лесной Дом. Самое безопасное место в Зоне… ну, для тех, кто здесь живёт, ясное дело.

Оксана вздёрнула бровь.

— Безопасное? Вот спасибо! Этого мне и в интернате хватало. Туда не ходи, сюда не ходи… Папа, я надеюсь, здесь вы не будете меня за решёткой держать? А то я обижусь!

У Слона редко случалось, чтобы он не знал, что говорить. И не терялся он никогда — а вот теперь пребывал в растерянности и лёгком смущении. Зона — территория мужчин. Женщины здесь, конечно, тоже попадаются, но редко, и по большей части толстые глупые клуши, как Варвара, либо разбитные девицы, вроде работающих в «Сундуке». Хозяин Лесного Дома не привык разговаривать с красивыми молодыми девчонками. К тому же он плохо помнил дочь…

— Ничего, всё решим, — невнятно проворчал он.

— Я думала, ты мне всё покажешь, — настаивала дочь.

— Тут любое твоё желание закон. — Слон брякнул первое, что пришло в голову, и неловко обнял её за плечи. — Пошли, расскажу, что здесь и как.

— Вот, правильно! — Оксана даже хлопнула в ладоши, радуясь, как ребёнок. Да она и была ребёнком — в свои семнадцать лет девушка не видела ничего, кроме закрытой частной школы, и хотя выглядела красивой зрелой девушкой, повзрослеть не успела. Она громко смеялась, когда ей было весело, и обижалась, если что-то её не устраивало, плакала, а могла и поколотить обидчика в случае чего — её не смущали такие мелочи, как уместность проявления чувств.

— Вещи наверх давай, — велел Слон порученцу, кренившемуся под весом чемоданов. Оксана уже сбежала с крыльца, и отец поспешил за ней. Заточка кивнул, пожирая девушку взглядом.

— Помогай давай, тефтеля, — сказал он. Колобок, флегматично покосившись на Заточку, отодвинул его плечом и затопал следом за девушкой. Заточка недовольно ощерился ему в спину, но Колобок, став телохранителем дочки хозяина, вышел из-под командования порученца, и тому пришлось самому волочь чемоданы с рюкзаком по винтовой лестнице.

Отбежав от крыльца на несколько шагов, Оксана обернулась, задрала голову.

— Ух ты! — воскликнула она, из-под ладони разглядывая бывшую водонапорную башню. — Большая она у тебя!