Пылающие небеса

— Товарищ полковник, наши пилоты дерутся храбро, но остановить врага не смогут… — мрачно произнес подполковник Ермилов, глядя, как в объемном изображении одна за другой исчезают не только красные, но и зеленые точки. — Враг прорвется к планете…

— Да, истребители, мы, похоже, уже потеряли, весь полк… — столь же мрачно ответил полковник. — Но эти парни сделали, что могли. Даже после неудачного начала боя и больших потерь от плазменных торпед, они смогли уполовинить вражеские силы.

— Товарищ полковник, вычислители прогнозируют, что к планете сможет выйти сорок два процента вражеских сил.

— У нас еще есть ракеты…

— Да, но от двадцати до тридцати процентов смогут прорваться на орбиту и нанести удар по поверхности. Прогнозы хуже, чем были изначально…

— И притом намного хуже, — сказал Петренко. — Минут через пять мы потеряем все истребители, вместо прогнозировавшихся шестидесяти процентов… Добивать тех, кто прорвется к планете через огонь ракетных батарей будет уже некому. Дальше дуэль — наземные батареи против орбитальных бомбардировщиков! А у нас нет нормальных укрытий для населения! И крейсера подойдут только через несколько суток…

Настроение у находящихся в командном центре офицеров было отвратительным. Все понимали, что означала такая дуэль. Даже если целью орбитального удара были военные объекты, то страдали и расположенные поблизости от них мирные поселения. Исход такой дуэли был в данном случае непредсказуем, так как устаревшие ракетные комплексы не могли гарантированно защитить планету, а какое оружие есть на борту приближающихся вражеских космолетов и есть ли среди них орбитальные бомбардировщики, было не известно. Если врагу удастся уничтожить ракетные позиции, то планета полностью окажется в его власти и может быть полностью разбомблена до подхода крейсеров. А в случае высадки десанта ополченцам и бронепехотному батальону, которые понесут потери вследствие орбитальной бомбардировки, будет сложно противостоять вторжению.

— Товарищ полковник! — воскликнул какой-то капитан. — У нас еще останется два истребителя! Это машины капитана Малинина и лейтенанта Железякина, которые вылетали на разведку. Они сейчас как раз догоняют метеоритный поток!

Полковник Петренко метнулся к объемному проектору и нашел две зеленые точки, приближавшиеся к хвосту метеоритного потока, внутри которого кипел бой.

— Прикажите Малинину и Железякину не ввязываться в бой! — распорядился Петренко. — Это наш последний резерв. Мы используем его в решающий момент. Это будет лучше, чем просто бросить две последние машины в мясорубку. Кстати, что это за пилоты? Опытные?.. Хотя в таком сонном царстве, как здесь, любой ветеран с тоски опыт потеряет…

— Капитан Малинин лучший пилот третьей эскадрильи, товарищ полковник, — доложил командир истребительного полка подполковник Васин. — А лейтенант Железякин — стажер, неделю назад прибыл на стажировку после окончания училища.

— Стажер… — задумчиво сказал Петренко. — Значит, можно считать, что у нас остался один истребитель…

— Но лейтенант Железякин имеет хорошие рекомендации из училища, — возразил подполковник Васин.

— К тому же он член Союза Славянской Молодежи! — добавил майор Приходько, заместитель командира полка по духовно-политической работе. — Политически грамотен, помогал делать полковую веб-газету… Думаю, на него мы можем положиться. Если лейтенант Железякин отличится в бою, можно будет рекомендовать его для вступления в Партию.

— Рекомендовать в Партию, говорите?.. — саркастически усмехнулся полковник Петренко. — При том, как разворачиваются события, рекомендацию придется давать уже посмертно… Кстати, еще под вопросом, выживут ли те, кто будет его рекомендовать. А что касается самого Железякина, то у него шансов остаться в живых вообще нет. Но раз уж за него заступается товарищ Приходько, так уж и быть, будем считать, что у нас осталось полтора истребителя, а не один.

Атмосфера в командном центре была мрачной, но офицеры все равно действовали четко и умело.

— Товарищ полковник, поврежденные истребители начали заходить на посадку!

— Пусть техники немедленно займутся ими! В первую очередь теми, которые можно вернуть в строй в хоть каком-то виде в течение ближайших часов.

— Товарищ полковник! Бой окончен, все наши машины или уничтожены, или получили критические повреждения. Последние три истребителя, вышедшие из боя, взяли курс на базу. Там больше наших не осталось. Путь к планете для врага открыт!

— Это плохо, но не смертельно, — спокойно ответил полковник Петренко. — Рассчитайте предполагаемую точку выхода вражеских звездолетов из метеоритного потока. Прикажите ракетчикам стрелять с упреждением! Если дадим лишний залп, не страшно.

— Да уж, запасов ракет хватит с избытком, не хватит времени, чтобы их запустить, — кивнул Ермилов.

— И я о том же. А стрелять по метеоритам смысла нет.

— До залпа на упреждение по точке предполагаемого выхода противника из метеоритного потока двенадцать минут.

— Пусть стреляют…

Через двенадцать минут шесть ракетных батарей выпустили каждая по восемь ракет. Как только ракеты покинули пусковые шахты, из ракетных погребов на их место поползли новые. Перезарядка комплекса занимала восемнадцать минут. Предполагаемое подлетное время кораблей противника теперь составляло всего полтора часа, то есть ракетные комплексы успевали сделать еще пять залпов до того, как враг сможет начать орбитальную бомбардировку с целью уничтожения ракетных позиций и других военных объектов.

— Ракеты пошли, товарищ полковник! Следующий залп через восемнадцать минут.

— Вместе с этим мы сможем сделать шесть залпов, — задумчиво сказал Петренко. — По сорок восемь ракет в залпе. Двести восемьдесят восемь ракет. А целей сто шестьдесят восемь. Менее двух ракет на цель, а ракеты старые… Все зависит от того, какая у них противоракетная защита… А этого мы пока не знаем…

Мигающие зеленые точки ракет на объемном изображении шли навстречу серому пятну метеоритного потока.

— Товарищ полковник! Они выходят из потока! — закричал капитан-локаторщик.

— Второй залп, товарищ полковник!

От зеленого шарика планеты отделились и пошли к своим целям еще сорок восемь мигающих точек. А от серого пятна метеоритного потока отделилось большое скопление красных точек, начавших выстраиваться в противоракетный ордер. Офицеры в напряжении ждали данных о результате первой ракетной атаки.

— Капитан, есть данные?!

— Так точно, товарищ полковник! Двенадцать ракет уничтожено противоракетами. Двадцать три сработало по ложным целям. Только восемнадцать результативных попаданий. Уничтожено одиннадцать целей, семь целей, предположительно, получили повреждения.

— Они продолжают перестраиваться, товарищ полковник. Более мелкие корабли стараются прикрыть транспортники от ракет.

— Третий залп, товарищ полковник!

— Это хорошо, но у нас осталось всего только три залпа, до того, как они атакуют планету. А с такой эффективностью, как у первого залпа, к Кукуевке подойдет больше половины вражеских кораблей…

— Как вы думаете, товарищ полковник, что будет делать противник — бомбить планету с орбиты или, отбомбившись по ракетным комплексам и военной базе, начнет высадку десанта?

— Не знаю, что будет делать противник, но я знаю, что будем делать мы… — ответил политрук Приходько вместо Петренко. — Мы будем сражаться до последнего…

— Совершенно верно, товарищ политрук, — кивнул полковник. — Мы будем сражаться, а если потребуется, то погибнем. Русские не сдаются!

7

Первый бой

— Товарищ полковник! Корветы и катера выходят вперед, чтобы прикрыть транспорта от ракет… Или это не транспорта, а бомбардировщики…

— Так, противник действительно активно перестраивается… — ответил полковник Петренко, вглядываясь в экран терминала. — Та-ак, а эти яхты тоже сбавляют скорость и перестраиваются позади боевых кораблей, но чуть впереди транспортов…

— Если это бомбардировщики, то последние два залпа примут на себя корветы и катера, а эти подойдут к планете, — скептически заметил подполковник Ермилов. — Мы не знаем, какие бомбы они имеют на борту. Даже если обычные термоядерные, то планетарная оборона продержится недолго. Планетарного защитного щита у нас нет, а локальные защитные щиты ракетных баз выдержат не более двух-трех попаданий. Судя по размеру кораблей, сыпануть по планете они могут основательно, так, что с запасом хватит и на уничтожение защитных щитов, и самих баз. После этого они еще смогут оставшимися силами перепахать половину планеты.

— Но вы забыли, что у них в тылу остались истребители капитана Малинина и лейтенанта Железякина, — произнес подполковник Васин.

— Да, сейчас они закончат перестроение, как раз транспорта снижают скорость и отстают, — ответил Петренко. — Вот тогда будет самый момент для атаки. Однако для этих парней это будет гарантированная гибель. Но после гибели почти всего полка два истребителя уже не слишком большая жертва. Они смогут уничтожить один, может быть, даже два корабля из шести. А это уже сильно нам поможет. Дайте им приказ атаковать.

Получив приказ, пара истребителей увеличила скорость и помчалась к целям. Целями были шесть торговых космолетов среднего тоннажа, которые шли к планете позади развернутого строя небольших боевых кораблей, служивших прикрытием от ракет. Конечно, пилоты не рассчитывали на то, что транспорта окажутся безоружными. Но даже если их вооружили какими-то пушками или ракетами, то все равно конструкция их корпусов не предусматривала ни бронирование, ни применение генераторов защитных полей, ни установку турелей с мощным вооружением. Можно было рассчитывать, что они окажутся по зубам двум легким истребителям.

— Товарищ капитан, с кого начнем? — спросил Святобор капитана Малинина по гиперсвязи.

— С ближнего, кстати, он самый крупный, — ответил Малинин. — Если верить нашим локаторам, то он идентифицирован как торговый космолет типа «Вальтер Дарре», что строились серийно на верфях Ное-Гамбурга лет тридцать назад. Была построена почти сотня таких грузовичков, которые до сих пор возят грузы по всему космосу. Кое-кто из них достался пиратам. Судно медлительное, но достаточно вместительное для своего класса. Если он загружен бомбами, то нашей милой планетке придется плохо…

— Товарищ капитан, у меня там осталась жена… Моя милая Ярослава…

— Если ты хочешь, лейтенант, спасти свою любимую, то мы должны уничтожить этих гадов!

— Так точно, товарищ капитан! И мы их уничтожим любой ценой… Главное, чтобы наши жены и дети остались живы. У вас ведь сын и дочь, товарищ капитан…

— Да, мне тоже есть, за что умирать… Ладно, лейтенант, отставить лирику, атакуем!

Пара И-45 вышла на рубеж атаки и дала залп по транспортнику. Конечно, один залп двух легких истребителей не мог уничтожить среднетоннажный транспортный звездолет, но умная аппаратура наведения, используя имеющиеся данные о конструкции кораблей конкретного типа, наводила пушки на наиболее уязвимые и критически важные части корабля.

— Лейтенант, бейте на автоматике, а я перейду на ручное наведение! — скомандовал капитан Малинин.

Расчет капитана был прост. Автоматика целилась в жизненно важные узлы корабля, которые были даже без брони достаточно прочны сами по себе. «Вальтер Дарре» имел огромный трюм, отделенный от внешнего вакуума всего лишь титановой обшивкой борта, то есть был очень уязвим. Но автоматика не считала трюм жизненно важной частью космолета. Однако капитан решил, что трюм наверняка задействован под бомбовую нагрузку, и, значит, легко пробив титановый борт, ему удастся поразить смертоносное содержимое трюма, а при удачном попадании вызвать детонацию.

От выстрелов истребителя Святобора у транспортника загорелся один из двух двигателей. А выстрелы капитана Малинина распороли борт, и трюм начал разваливаться, так как корабль оказался перегружен. Из образовавшейся огромный дыры в космический вакуум посыпались боевые машины и фигурки десантников в бронескафандрах. Конечно, на расстоянии в сотни километров не было видно, как оказавшиеся в космосе боевики в ужасе дергают конечностями, понимая, что они обречены на долгую и мучительную смерть. Не было видно их искаженных ужасом лиц и выпученных от страха глаз. Те, кто готовил их для выполнения этого задания, сделали все, чтобы боевики не боялись рваться в бой на верную смерть, рассчитывая попасть в рай после этого. Но никто не потрудился подготовить их к смерти не в бою от рук «неверных», а в безбожном космическом вакууме, который не был предусмотрен Кораном.

Наконец, на транспортнике взорвались топливные баки, оторвав корму, которая, отлетев от основной части корабля на несколько километров, полыхнула небольшим ядерным взрывом, заживо поджаривая летающих вокруг боевиков и боевую технику. Если бы летчики могли это увидеть, то они бы сделали выводы о том, что это десантные транспорта, а не орбитальные бомбардировщики. Но и пилоты, и командование сил планетарной обороны рассчитывало на крупномасштабную бомбардировку планеты, а потому вместо подготовки к отражению десанта отдало приказ наземным силам укрыться от орбитальной бомбардировки.

Поняв, что транспорта атакованы, на их защиту помчались два корвета. Но русские пилоты продолжали бой, несмотря на опасность. Следующей целью стал бывший рейсовый пассажирский лайнер типа «Нью-Саугемптон», который выпустил навстречу истребителям три плазменных торпеды. Это были не «Менестрели», как на «Шакалах», а какое-то халифатское старье, но зато мощное. Вместо того чтобы открыть огонь на предельной дистанции, русским истребителям пришлось делать маневр уклонения. Святобор резко сбросил скорость и заложил крутой вираж, выбрасывая ловушки. Обучение на тренажерах в училище не прошло даром, и на уклонение от огня противника лейтенант был натаскан неплохо. Одна из торпед прошла на значительном расстоянии от его истребителя и начала разворачиваться по большой дуге. Маневренность у плазменных торпед была, как водится, плохой. Потому, пока торпеда развернется и через полчаса зайдет в хвост истребителю, то она уже почти полностью потеряет свой заряд и будет не столь опасна. Да и за эти полчаса, пока она разворачивается, истребитель уже может уйти достаточно далеко.

Капитану Малинину пришлось сложнее, на его машину нацелились сразу две торпеды. Капитан был опытным пилотом, но спокойная жизнь в таком захолустном гарнизоне явно не способствовала поддержанию пилотажных навыков. Но все равно, в целом капитан действовал умело, выполняя маневр уклонения сразу от двух торпед, щедро выбрасывая ловушки, так же, как и его ведомый. Однако случилось непредвиденное — торпеды столкнулись на небольшом удалении от его истребителя, и мощнейшая волна плазмы накрыла машину. Истребитель тряхнуло от удара, который не смогла демпфировать даже антигравитационная система, и капитан потерял сознание. Защитное поле истребителя просто смело взрывом, но оно при этом все же поглотило основную энергию взрывной волны, и истребитель уцелел, хотя и получил серьезные повреждения. Так как капитан Малинин был без сознания, автоматика самостоятельно приняла решение о возвращении на базу, и включившийся автопилот сам повел истребитель на посадку.

Теперь Святобор остался один, но это его не испугало. Завершив маневр уклонения, он продолжил атаку вражеского звездолета. Прицелившись, лейтенант открыл огонь. Установленные на бывшем пассажирском лайнере оборонительные турели с лазерными пушками встретили приближающийся истребитель частоколом лазерных лучей. Но это не спасло вражеский корабль, так как первый залп русского истребителя распорол ему борт, а второй попал прямо в центральный пост управления, который был расположен на верхней палубе, как обычно делалось на пассажирских лайнерах, а не в центре корпуса корабля, как на военных звездолетах. После этого корабль превратился в небольшой искусственный астероид, странствующий в космических просторах. Тем, кто на нем находился, оставалось только надеяться на то, что кто-нибудь их снимет с потерявшего управление корабля до того, как он упадет на планету и сгорит в плотных слоях атмосферы или улетит в открытый космос.

Разделавшись с пассажирским лайнером, Святобор уже хотел атаковать следующий транспорт, но, глянув на экран боевой обстановки, увидел, что его атакуют два корвета. Если тяжелый истребитель еще мог в одиночку противостоять одному корвету, то для легкого истребителя схватка сразу с двумя корветами, даже устаревшими, не предвещала ничего хорошего. Но у лейтенанта не было другого выхода, кроме как принять бой.

Он развернул свою машину навстречу приближающимся вражеским звездолетам и, как только один из них оказался в зоне поражения, открыл огонь. Ему противостоял патрульный корвет типа «Уэсли Кларк» альдебаранской постройки. Имечко у корабля было подходящее — Уэсли Кларк,[2] как гласили древние летописи, был альдебаранским генералом, возглавившим банды кровожадных разбойников, совершивших по приказу Альдебарана вероломное нападение на древних славян еще до Великого Кризиса. Вот и теперь «Уэсли Кларк» состоял на службе у пиратов, напавших на русскую планету.

Но, в отличие от относительно беззащитных транспортов, теперь перед Святобором был хотя и небольшой, но все же боевой корабль. Потому первые залпы пушек истребителя поглотило защитное поле вражеского корвета, который открыл ответный огонь из лазерных пушек, но не смог пробить защитное поле истребителя. А вот третий залп оказался для Святобора удачным — гиперлучи пробили защитное поле корвета и ударили по его корпусу, хотя броню не пробили. Защитное поле истребителя стремительно ослабевало, будь у корвета чуть более сильное вооружение, он бы уже распылил истребитель на атомы. Все решали мгновения, и Святобор, недолго думая, отключил ограничитель темпа стрельбы. Гиперлучевые пушки начали палить непрерывно. Сигнал о перегреве не заставил себя долго ждать, но дело уже было сделано — расстрелянный ураганным огнем корвет начал разваливаться на части. Это была третья победа и притом уже не групповая, а личная победа Святобора.

Но за противником все равно было и количественное, и качественное превосходство. Пронзительно прозвучал зуммер критического перегрева орудия. На экране вспыхнуло сообщение о его выходе из строя. Теперь истребитель оказался безоружен и почти лишен защитного поля, а на него в атаку уже шел второй корвет. Святобор сделал резкий вираж, пытаясь уйти от противника и выйти из боя. Но поймал себя на мысли, что он сделал еще не все, что мог. Лейтенант вспомнил слова подполковника Терехова о том, что наше главное оружие не крейсера, истребители и ТБМы, наше главное оружие — победоносное учение народного социализма и любовь к Родине.

И в данной ситуации у Святобора другого оружия уже не оставалось, а он должен был любой ценой защитить свою любимую Ярославу и других мирных людей, жизням которых угрожал пиратский рейд.

Лейтенант решил пойти на таран. Первой мыслью было таранить корвет. Святобор уже начал разворачивать истребитель, но вовремя сообразил, что без защитного поля корвет расстреляет его еще до того, как он сможет до него долететь. Да и для планеты один корвет представляет не слишком большую угрозу. Намного опаснее транспортник, который наверняка под завязку загружен бомбами или десантом. Но в то же время транспортник, как бывший гражданский грузовой корабль, был более уязвим, а потому имелся шанс, увеличив скорость до максимума, врезаться в его борт до того, как лучи лазерных пушек распылят истребитель на атомы. И лейтенант, резко увеличив скорость, помчался к ближайшему транспортному звездолету.

Враг встретил его ожесточенным огнем лазерных пушек. Остатки защитного поля, которое только-только начало восстанавливаться, смело в одно мгновение. А затем лазерные лучи ударили уже непосредственно по корпусу машины, плавя и испаряя полититановую броню, имеющую лишь отдельные мифриловые элементы на наиболее важных участках корпуса. Вражеский звездолет стремительно приближался, визуально увеличиваясь в размерах. Но резкий зуммер аварийной сигнализации сменил более умеренный писк сигналов о легких повреждениях. На экране вспыхнуло красное изображение силуэта истребителя. Какое было повреждение, Святослав понять не успел, автоматика сама приняла решение о катапультировании пилота из обреченной машины. Резкий рывок ремней, вжавших скафандр в ковшеобразное кресло. Толчок, от которого у лейтенанта потемнело в глазах — и кресло вместе с ним вылетело из кабины в безвоздушное пространство. Это спасло Святослава. Он пролетел всего в десятке километров от плюющегося лазерными лучами вражеского космолета, а его истребитель, разрезанный на части огнем лазерных пушек, врезался в его борт.

Когда Святобор пришел в себя, микродвигатели уже развернули кресло в сторону планеты и начали его разгон. Теперь кресло превратилось в крохотный космический корабль. Его скорость была невелика, равно как и автономность скафандра. Если для нормального, даже относительно медлительного космолета до орбиты Кукуевки было менее часа пути, то спасательному креслу требовалось для этого более суток. Святобору оставалось только неподвижно сидеть и, скучая, ждать, когда он опустится на поверхность планеты. Хорошо хоть то, что в этом скафандре он мог жить в открытом космосе почти неделю, правда, без особого комфорта.

Медленно тянулись часы неторопливого полета, но, наконец, Святобор достиг орбиты Кукуевки-4. Включилась антигравитационная система, тормозя кресло и, сделав десяток витков вокруг планеты, чтобы погасить скорость, оно вошло в атмосферу. Внизу простиралась непроглядная серая пелена облачности. Спуск был долгим, а от перегрузок лейтенанту казалось, что его вот-вот размажет по стенкам скафандра. Несколько часов вокруг была только серая пелена облаков. Слышно было, как струи дождя барабанят по шлему и скафандру. Но вот облака исчезли, и внизу раскинулся унылый серо-зеленый пейзаж, который показался таким родным и уютным по сравнению с холодным безжизненным космосом.

Серо-зеленая поверхность планеты приближалась. Святобор глянул вниз и перешел на ручное управление. Он завис в полусотне метров над гладью болота и, увидев на горизонте пологий берег большого острова, полетел к нему. Дальность полета катапультируемого кресла на антигравитации была невелика, но до острова должно было хватить. Приземлившись на твердую землю, лейтенант отстегнул крепления и встал на ноги. Как и полагалось по инструкции, он включил аварийный маяк и попытался вызвать по гиперсвязи группу эвакуации. Но связи с командным центром не было. Он посмотрел на экран информатора и запустил тестирование. Информатор выдал результат практически сразу — все системы работают в штатном режиме, в том числе и аппаратура гиперсвязи. Святобор попытался вызвать штаб планетарной обороны, штаб бронепехотного батальона, штаб народного ополчения. Но ему никто не ответил. Лейтенант не хотел думать о худшем. Ведь, судя по обычному состоянию атмосферы и нормальному радиационному фону, особо крупных бомбардировок не было. Точечные удары по военным объектам? Но, отбив нападение, командование должно было перейти на резервную аппаратуру Святобор попытался сканировать армейский диапазон — вдруг удастся связаться с какой-нибудь уцелевшей ракетной позицией, ТБМом или отрядом ополченцев. Но результата опять не было. Ничего больше не оставалось, как самостоятельно двигаться к ближайшему жилью или промышленному объекту. Инструкции предостерегали приближаться к военным объектам в случае отсутствия связи и информации о том, что там происходит. Можно было или угодить под наносимый по военному объекту орбитальный удар, или забрести в зону радиоактивного заражения, в случае если объект уже уничтожен.

Лейтенант стал изучать карту на персональном информаторе, чтобы выяснить, куда его занесло и куда можно идти. Он находился на достаточно большом, но малонаселенном острове. Примерно в десяти километрах от места его посадки находился небольшой шахтерский поселок. Ближайшим военным объектом была ракетная позиция, размещенная на меньшем по размеру острове на расстоянии тридцати четырех километров от места приземления. И Святобор побрел к шахтерскому поселку через доходившие до пояса заросли серо-зеленых мхов. Дождь усиливался, ухудшая видимость. Идти пришлось практически вслепую, ориентируясь по карте, отображаемой на экране персонального информатора.

8

Ополчение вступает в бой

В четырех километрах от поселка внимание Святобора привлек еле видный сквозь пелену дождя силуэт какого-то сооружения, торчавшего из земли немного в стороне от его маршрута. Лейтенант остановился и попытался разглядеть, что это такое, но видимость была очень скверной. Взяв в руки автомат, лейтенант осторожно направился в сторону непонятного объекта. Когда он подошел ближе, то смог разглядеть, что это был обгорелый остов какого-то упавшего летательного аппарата, и явно чужого. Неизвестная машина была, похоже, повреждена еще в полете, а затем окончательно превратилась в груду исковерканного металла при ударе о землю. При падении она частично ушла в мягкий, влажный грунт, а мох в радиусе нескольких метров от места падения почти полностью выгорел. На обгорелых обломках невозможно было различить опознавательные знаки, даже если бы они там были.

Лейтенант, соблюдая осторожность, подошел еще ближе. Уровень радиации около обломков был немного выше естественного, но все равно небольшой, и в скафандре можно было его не опасаться. Судя по достаточно толстой титановой броне, развитым горизонтальным поверхностям, а также конструкции корпуса и двигателей, это был атмосферный штурмовик — аппарат, способный действовать только над поверхностью планет с достаточно плотной атмосферой и предназначенный для ударов по малоразмерным наземным целям, то есть по наземным боевым машинам и пехоте. Атмосферные истребители и штурмовики были не столь универсальны, как космические, но зато были существенно проще и дешевле. Конечно, крупные государства, такие как Империя Русь, Альдебаран, Расиянское Царство, Пятый Райх, Республика Антанта и Великий Израиль использовали только машины, которые могли действовать как в атмосфере, так и за ее пределами. Республика Антанта и Великий Израиль производили атмосферные боевые машины, но не для себя, а на экспорт. Из-за ограниченных возможностей атмосферных аппаратов они считались уделом бедных стран. Великий Исламский Халифат производил и имел на вооружении оба типа машин. Мелкие и небогатые государства также не могли себе позволить полностью вооружать свои армии орбитальными машинами, и значительная часть их сил была укомплектована атмосферными. Поскольку атмосферные аппараты действовали только с поверхности планет и не могли быть запущены с орбиты, то они считались исключительно оборонительным оружием, и торговля ими особо не ограничивалась. Но, несмотря на дешевизну и относительную доступность, пираты лишь изредка приобретали атмосферные истребители и штурмовики для обороны своих баз, так как для набегов на планеты и разбоя на межзвездных трассах использовать атмосферные аппараты было невозможно. А в случае если к пиратскому гнездовью подходила эскадра чьих-нибудь крейсеров, то истребители не помогали — единственным шансом было попытаться сбежать на небольшом быстроходном звездолете.

Значит, тот, кто вторгся на Кукуевку, изначально планировал бои на поверхности планеты и соответствующим образом вооружился. Ведь этот штурмовик, останки которого торчали из земли перед Святобором, надо было привезти на транспортном корабле и запустить уже с поверхности планеты. Следовательно, враг изначально планировал захват Кукуевки. Лейтенант осмотрел кабину вражеской машины. Там лежало скрюченное тело пилота в оплавившемся местами скафандре. Почти все приборы были разбиты или повреждены огнем. Окончив изучение штурмовика, Святобор побрел дальше в направлении шахтерского поселка.

Уже в паре километров от поселка он наткнулся на подбитый ТБМ из состава местного бронепехотного батальона. Корпус машины имел многочисленные следы обстрела из лазерных пушек, а передняя часть была сильно разворочена попаданием из плазменного оружия. Люки были открыты, это говорило о том, что кто-то из экипажа все-таки смог спастись из подбитой машины. Стволы гиперлучевых пушек так и остались задранными в небо, вероятно, машина вела бой с воздушным противником, возможно даже, именно она уничтожила штурмовик, останки которого недавно видел лейтенант.

Позади ТБМа Святослав обнаружил убитого сержанта бронепехоты. Лазерный луч почти рассек беднягу пополам. Рядом валялся гиперлучевой автомат «Витязь-3». Лейтенант взял его вместо своего укороченного «Витязя-ЗК», с которого он предварительно снял батарею. Затем он также на всякий случай позаимствовал у убитого еще четыре запасные батареи, десяток гранат и четыре самонаводящиеся мины.

Подойдя к поселку, Святобор заметил стоящий на его окраине десантно-транспортный гравилет. Определить модель этого аппарата на глаз лейтенант не смог, когда он летал на истребителе, бортовой информатор сам сопоставлял данные локатора с базой данных и выдавал информацию о противнике. Если, конечно, такой тип объекта имелся в базе. Окраска гравилета тоже была ему незнакома — черный корпус с красным изображением кулака в круге и красной надписью «AFA», сделанной буквами, по начертанию напоминавшими нечто среднее между расиянским и альдебаранским алфавитами.

Лейтенант пригнулся и дальше двигался с удвоенной осторожностью. Если корпус гравилета сквозь пелену дождя было видно издалека, то бродящую около открытой аппарели фигуру часового Святобор заметил, только уже подкравшись достаточно близко. Хорошо, что часовой не заметил русского летчика. Вражеский солдат был одет в черно-красный скафандр и вооружен расиянской лазерной винтовкой.

Святобор глянул на экран информатора, отображавшего боевую обстановку. Там хорошо была видна красная метка, показывающая противника, и где-то среди строений передвигались еще четыре красных метки. Значит, дежуривший у гравилета боевик был не один. Однако аппаратура аварийно-спасательного скафандра намного уступала даже обычной экипировке бронепехоты, потому не приходилось надеяться на то, что она может надежно обнаружить всех врагов. Если кто-то из них находился внутри строений, то вероятность, что Святобор их увидит на экране своего информатора, была крайне мала. Лейтенант поднял автомат и выстрелил. Армейский «Витязь-3» был хорошим оружием — точным и мощным. Гиперлуч легко пробил скафандр вражеского солдата, распылив на атомы его грудную клетку. Враг дернулся, выронил лазерную винтовку и упал в мох.

Соблюдая осторожность, Святобор двинулся к вражескому гравилету и заглянул внутрь, присев около открытой аппарели. Трюм был пуст, если не считать нескольких ящиков, валявшихся около борта. Пискнуло предупреждение о приближении противника, и сквозь пелену дождя Святобор заметил две фигуры, появившиеся между строениями поселка. Вероятно, противник засек стрельбу и теперь на карте красные точки медленно перемещались к зеленому значку, обозначавшему местонахождение лейтенанта.

Святобор сообразил, что если противник имеет соответствующую аппаратуру, то может легко видеть его сквозь серую пелену дождя, в то время как он сам их видеть не может. В отличие от обычных армейских бронескафандров, аварийные скафандры пилотов не имели не только серьезной брони, но и аппаратуры, позволявшей действовать в условиях ограниченной видимости. Но система самонаведения гиперлучевого автомата «Витязь-3» позволяла стрелять почти вслепую. Лейтенант прицелился и выстрелил в одну из приближающихся фигур, а затем сразу в другую. Оба противника осели в заросли влажного мха, а в ответ откуда-то из серой мглы желтыми молниями полоснули лазерные лучи, прочертив оплавленные полосы на металле аппарели.

Святобор метнулся под прикрытие посадочной опоры, стреляя в сторону невидимого противника. Однако система самонаведения автомата работала безотказно и одного вражеского солдата он все же уложил. У противника преимуществом было наличие оптовизоров или другой подобной аппаратуры, позволявшей видеть сквозь завесу дождя, а преимуществом русского офицера были лучшая подготовка и более точное оружие. Все же не зря лейтенант подобрал автомат убитого сержанта. По опоре, за которой притаился Святобор, начали бить лазерные лучи, выбивая из нее снопы желтых искр. Глянув на экран боевой обстановки, лейтенант понял, что небольшая группа врагов, засевшая около угла расположенного рядом строения, пытается прижать его огнем своих винтовок, а две другие группы, вытянувшись полукольцом, начали обходить его с флангов. Ввязавшись в бой, он оказался в ловушке, так как уйти теперь от противника на открытой местности было весьма сложно.

Как говорил в училище капитан Челюсть, чтобы стать настоящим бойцом, необходимо пройти через плазму, кислоту и мифриловые трубы. Вот теперь Святобору такой шанс представился. Это уже был не тренажер и не симулятор. Это был реальный бой. Но ведь не зря капитан Челюсть так основательно гонял курсантов, выдумывая для них самые невообразимые и тяжелые боевые ситуации. Святобор осторожно присел на корточки, стараясь держаться при этом за опорой, чтобы противник не увидел, как он ложится на землю. Затем, уже скрытый от вражеских приборов наблюдения зарослями мха, он лег на землю и пополз, надеясь, что у врага нет датчиков, способных засекать скрытые объекты. Ему повезло, похоже, имея аппаратуру всепогодного зрения, солдаты противника не имели таких датчиков. Потому, думая, что лейтенант по-прежнему прячется за посадочной опорой, они продолжали вести по ней огонь из лазерных винтовок. Был риск, что, имея приборы всепогодного зрения, враг может его заметить и с небольшого расстояния расстрелять как в тире. Но лейтенант бесстрашно продолжал ползти, прижимаясь к земле. Когда до противника оставалось всего метров сорок, он кинул гранату. Сразу за вспышкой он вскочил и побежал к тому месту, где сидели стрелявшие вражеские солдаты, стреляя на бегу от бедра длинными очередями.

Бросок был очень удачным. Один вражеский солдат почти полностью сгорел — от него остались только разодранные и обгорелые лохмотья бронескафандра. Двое лежали без движения в слегка оплавленных бронескафандрах и с неестественно вывернутыми конечностями. Еще одного Святобор, похоже, задел гиперлучом, разнеся в клочья правое плечо и часть груди. Последний остававшийся в живых враг пытался встать на четвереньки и подобрать лазерную винтовку, которую он уронил, когда его отшвырнуло взрывной волной. Но Святобор не позволил врагу добраться до оружия, выстрелив ему в голову. Черный бронешлем с красной надписью «AFA» разлетелся на кусочки вместе с головой, и обезглавленный вражеский солдат упал на землю.

Святобор глянул на экран боевой обстановки. Солдаты противника, которые пытались зайти с флангов, поняв, что лейтенант пошел на прорыв, теперь бежали к нему. Принимать бой с двумя отделениями пехоты, заходящими с разных сторон, было неразумно. Святобор кинул навстречу каждой из приближающихся групп по мине и побежал в глубь поселка, надеясь укрыться в каком-нибудь из строений. Для того чтобы найти его, противнику пришлось бы прочесывать поселок, а для этого надо было рассредоточиться. Тогда лейтенанту было бы легче, чем вступать в поединок сразу со всем вражеским взводом или, точнее, с теми двумя третями взвода, которые остались от первоначальной численности.

На бегу Святобор споткнулся обо что-то и упал. Вставая, он увидел, что это был лежащий на спине погибший ополченец в легком боевом скафандре, рассеченном лазерным лучом. Рядом валялся автомат «Витязь-2», уже давно снятый с вооружения бронепехоты, но все еще находившийся на вооружении частей народного ополчения на второстепенных планетах. Похоже, в поселке был бой. Далее лейтенант видел еще нескольких убитых ополченцев и одного врага в черном скафандре с такой же эмблемой на спине, какая была на борту гравилета — кулак в круге. Судя по многочисленным следам попаданий из плазменных пушек, нападавших с воздуха активно поддерживали штурмовики, потому они смогли захватить поселок с минимальными потерями. Если не считать ополченцев, то мирного населения, ни живого, ни мертвого, нигде не было видно. Значит, всех жителей, кроме тех, кто остался защищать поселок с оружием в руках, успели эвакуировать.

Когда лейтенант достиг примерно центра поселка, на его окраине громыхнул сначала один взрыв, а затем второй. Это сработали обе мины и, следовательно, минимум двое врагов были убиты, а если они шли достаточно кучно, то и больше. Наконец, Святобор выбрал более или менее подходящее для обороны здание и, соблюдая осторожность, вошел внутрь. Это был относительно новый жилой дом, покинутый его обитателями в спешке. Здесь еще сохранился домашний уют, лишь слегка нарушенный легким беспорядком поспешных сборов. У дверей валялись две сумки с вещами, которые жители не успели взять при экстренной эвакуации. Как обычно водилось в местных домах, окна были небольшими и имелись далеко не во всех комнатах. Климат Кукуевки-4 совсем не располагал к любованию местными унылыми пейзажами и вечно идущими дождями, а постоянная облачность пропускала слишком мало света и заставляла даже днем использовать в помещениях искусственное освещение. Сейчас эта особенность местной архитектуры была на руку Святобору, так как узкие окна обеспечивали лучшую защиту от ответного огня противника. Оставалось только найти подходящее окно с хорошим обзором и сектором обстрела.

Блуждая по дому, лейтенант зашел в очередную комнату. Там прямо около двери валялся снятый черно-красный бронескафандр и рядом с ним лазерная винтовка. А в дальнем конце комнаты на полу лежала маленькая девочка, связанная по рукам и ногам обрывками постельного белья. Она плакала, ее платье было разорвано, а над ней стоял вражеский солдат, стягивая с себя комбинезон. Насильник был так увлечен, что не заметил, как в комнату вошел русский офицер и нацелил на него ствол гиперлучевого автомата.

В первый момент Святобор хотел застрелить мерзавца, но, прикинув, что это он сделать еще успеет, решил сначала выяснить, что происходит в поселке, да и вообще, кто эти неизвестные черно-красные пришельцы, высадившиеся на поверхность планеты. Враг тем временем, вероятно, услышал шаги и, обернувшись, хотел метнуться за своим оружием. Но, увидев Святобора, стоящего в дверях с оружием в руках, насильник отскочил к стенке и испуганно уставился на ствол автомата. Враг был низкорослым, узкоглазым и кривоногим. Святобор сначала подумал, что это расиянин, но враг залопотал что-то на каком-то совсем непонятном каркающем языке, непохожем на расиянский, который был сильно исковерканным русским с большим количеством альдебаранских слов и выражений. Но в отличие от обычных армейских скафандров, в аварийные скафандры летчиков были встроены интеллектуальные толмачи, вероятно, для общения с населением чужих планет в случае аварийной посадки или катапультирования. Это устройство не только знало несколько сотен разных языков, но могло анализировать и пытаться переводить языки, которых не было в памяти.

— Не совершай убийство меня добрый солдат, — послышался механический голос автоматического толмача. — Не хотеть делать на тебя зло. Мирным я являюсь человеком. Не хочу я войны. Противлюсь я насилию.

Сложно было понять, что говорил этот мерзавец, так как он, во-первых, сам от испуга заикался, а во-вторых, перевод был, похоже, далеко не идеальным.

— Имя, фамилия, звание, воинская часть?! — грозно спросил Святобор, подходя ближе.

— Имею я имя Пак-Чи. Состоять я бойцом в красной бригаде имени Качаравы. Не совершай убивание меня. Мы не причинять зла мирным людям. Мы только бороться с насилие, фашисты, плохой русский режим.

— Что вы за организация?!

— Анархическая будущего атака…

— Чего?! — не поняв этого бреда, переспросил Святобор.

— АФА… Анархическая будущего атака… — опять перевел толмач.

— С какой целью вы высадились на этой планете?!

— Нести мы свобода. Мы бороться с насилие, фашисты, плохой русский режим…