Пылающие небеса

Святобору надоело общаться с этим мерзавцем, который нес какой-то бред, да еще не лучшим образом переводимый толмачом. Скорее, это был рядовой боевик, который не мог знать много о планах своих хозяев. Тем более что необходимо было успокоить и приласкать несчастную девочку, которую вражеский боевик чуть было не изнасиловал. Лейтенант решил не портить интерьер этого дома, так как считал, что планету скоро освободят и его обитатели сюда вернутся. Потому он не стал стрелять, а подошел к негодяю и, как учил капитан Челюсть на занятиях по рукопашному бою, хорошо отработанными ударами сначала швырнул боевика на пол, а затем сломал ему шею, благо действовать в скафандре против почти голого противника было не особо сложно. Затем лейтенант подошел к девочке, наклонился, разрезал веревки и, погладив рукой ее русые волосенки, попытался успокоить:

— Не плачь, солнышко, все будет хорошо. Этот выродок больше тебя не обидит!

Девочка, утирая слезы, посмотрела на русского офицера. Она еще пару раз всхлипнула и осторожно улыбнулась, видя темно-серый скафандр с родными бело-красно-черными эмблемами Империи Русь. Святобор пытался сообразить, что делать. Конечно, нужно было спасать ребенка, но как? Он и сам не знал, как сложится его собственная судьба не то что в ближайшие часы, но даже в ближайшие минуты. Сейчас враги наверняка прочесывают поселок. Когда он убегал от них, аппаратура зафиксировала четырнадцать недружественных объектов, то есть — четырнадцать вражеских солдат. Сколько-то было убито взрывами мин, значит, оставалось меньше двенадцати. А лейтенант был один, да еще теперь и с девочкой, которую должен был защитить и спасти. Оставалось только попробовать ее спрятать, объяснив, что не надо высовываться из укрытия, пока не вернется он или кто-то из своих. Лейтенант не знал, остался ли поблизости, да и вообще на планете кто-то в живых. Он даже не знал, сможет ли сам вернуться за девочкой или погибнет в бою с теми боевиками, которые сейчас его ищут, бродя по поселку. Но все равно, должен подойти имперский флот, высадить десантную бронепехоту и освободить планету от агрессора.

— Как тебя зовут, солнышко?

— Дашенька… Дядя офицер, а вы — летчик?

— Да.

— Вы пришли, чтобы убить всех врагов?

— Да. А где твои родители? И почему ты здесь оказалась?

— Вчера объявили тревогу и дядя Вышеслав приказал всем уходить к шахте. А когда завыли сирены, Мурик испугался и спрятался. Я хотела его найти, но дядя Вышеслав посадил меня в машину вместе с другими детьми и нас повезли в шахту… А Мурик… Мурик остался здесь… Один… — девочка опять заплакала.

— Не плачь, Дашенька. А кто такой дядя Вышеслав?

— Он командир нашего ополчения.

— А где твои родители и почему ты оказалась здесь? Ты не поехала вместе с другими детьми?

— Папа с мамой и другие взрослые пришли в шахту пешком. А я сегодня утром вышла из шахты и пришла сюда, чтобы забрать Мурика. Здесь встретила дядю Лютобора. Он ругался и сказал, что если я не вернусь в шахту, то он сам меня отведет. Но я от него убежала и спряталась. А тут прилетели эти… Они злые! Они стреляли в поселок и портили наши дома. А потом они убили дядю Лютобора и других ополченцев, которые хотели защитить поселок. Когда кончили стрелять, я взяла Мурика и хотела бежать к шахте, но меня схватил этот злой дядька…

Из-под кровати вылез маленький беленький котенок, такой же испуганный и несчастный, как и его хозяйка, и начал тереться мордочкой о ножку девочки.

— Мурик! — радостно воскликнула Дашенька, перестала плакать и, рассмеявшись, схватила своего любимца. — Это мой Мурик, дяденька офицер. А как вас зовут?

— Лейтенант имперских вооруженных сил Святобор Железякин, — улыбнулся в ответ Святобор.

— Дяденька Святобор, а вы убьете всех плохих дядек и освободите планету? — Глядя на лейтенанта своими небесно-голубыми глазами, наивно спросила девочка.

— Скоро прилетят имперские крейсера, и все враги будут уничтожены. Но, пока я буду воевать, ты должна вместе с Муриком спрятаться, чтобы тебя не нашли враги. Из укрытия выйдешь только когда вернусь я или придут наши солдаты. Хорошо?

— Хорошо! Я буду выполнять ваш приказ, товарищ лейтенант! Я буду стойко переносить все трудности, как учит родная Единая Партия и товарищ Верховный Председатель! — с готовностью ответила девочка, было видно, что она правильно воспитана и уже с малых лет правильно мыслит.

Святобор посадил девочку в чулан, принес ей с кухни продуктов, чтобы она не голодала, если придется долго ждать, пока за ней придут. На всякий случай поверх двери он повесил взятый с пола ковер, чтобы девочку случайно не нашли вражеские солдаты, если забредут в дом. Как только он закончил вешать ковер, в прихожей послышались шаги. Лейтенант встал сбоку от двери, держа автомат наготове. Вскоре дверь распахнулась от резкого удара, и в дверном проеме показался ствол лазерной винтовки. Но Святобора, стоящего у стены, враг не заметил. Немного потеряв бдительность, вражеский солдат сделал шаг в комнату и тут же был сражен выстрелом в упор. Застрелив одного врага, Святобор отпрыгнул от стены, дал длинную очередь в сторону двери и зацепил второго врага, стоявшего в холле. Тот выронил лазерную винтовку и, истошно закричав, схватился за раненую руку. Попадание пришлось по касательной, разорвав рукав скафандра и сильно повредив врагу предплечье. Лейтенант выстрелил уже прицельно, и крик раненого боевика оборвался, а его шлем разлетелся в стороны кусками разодранного металла, раздробленного наностекла и кровавыми ошметками, в которые гиперлуч превратил его голову.

Разделавшись с врагом, Святобор метнулся в прихожую, понимая, что на выручку этой паре поспешат их собратья. Его расчет оказался верен, как только он переступил порог прихожей, во входную дверь вбежал еще один боевик. Выстрелили они почти одновременно. Святобора спасла только хорошая боевая подготовка, не зря капитан Челюсть считал, что летчику тоже надо уметь и из автомата стрелять, и даже голыми руками драться. Многие курсанты считали общебоевую подготовку анахронизмом, а рукопашный бой расценивали только как спорт.

Лейтенант выстрелил в противника, одновременно перекатом уходя с его линии огня. В итоге вражеского солдата вышвырнуло обратно на крыльцо, причем по частям — левые рука и нога полетели отдельно от туловища. А вражеские лучи, ослепительно вспыхнув посреди холла, только прожгли покрытый ковром пол, заполнив помещение дымом и запахом гари, которые, впрочем, не были особой помехой облаченному в скафандр Святобору.

Несколько других боевиков, остававшихся снаружи дома, начали стрелять по входной двери. Лазерные лучи сверкали в задымленном воздухе холла, прожигая стены и потолок. Да, они явно не учились в Ново-Калужском военном училище, а потому не подумали, что такая старая и надежная вещь, как ручная граната, не только не была забыта, но весьма усовершенствовалась за столетия, прошедшие со времени ее изобретения. Не дожидаясь, пока враг прекратит стрелять, Святобор кинул гранату в дверной проем и тут же, отскочив, лег на пол. Бабахнуло неплохо. Над головой лейтенанта пролетела дверь, сорванная с петель взрывной волной.

Святобор вскочил с пола и бросился в прихожую, стреляя в проем входной двери длинными очередями. Крыльцо оказалось практически полностью разбито гранатой, а то немногое, что от него осталось, было оплавлено плазменным взрывом. На выжженной и даже местами оплавленной земле, перед тем местом, где раньше было крыльцо, валялись останки не то четырех, не то пяти вражеских боевиков. Точное количество определить было сложно, так как трупы были разорваны на части и частично сожжены плазмой, даже несмотря на бронескафандры. Святобор посмотрел на экран боевой обстановки. Три красных точки быстро двигались к месту стоянки гравилета. Значит, оставшиеся враги решили сбежать. Недолго думая, лейтенант побежал за ними, несмотря на то, что по дороге может нарваться на какого-нибудь притаившегося боевика, которого не засекла аппаратура. Но, пробежав метров сто, он увидел в серой пелене дождя силуэт взлетающего гравилета.

Бой был выигран, несмотря на численное превосходство врага. Но улетевший гравилет мог скоро вернуться и привезти новое вражеское подразделение. А вместе с ним могли прилететь и штурмовики. Тогда никаких шансов у лейтенанта уже не осталось бы. Надо было взять девочку и быстро покинуть поселок, пока враг не вернулся. Только куда идти? К шахте? Но если враг напал на поселок, несмотря на то что его обороняли ополченцы, усиленные ТБМом и отделением бронепехоты, то на шахту он тоже должен был напасть. Но кроме как двигаться к шахте, других вариантов больше не имелось.

Лейтенант бегом вернулся в дом, где он оставил девочку, порылся там в шкафу в детской комнате и нашел для нее одежду — брючки, рубашечку и неброский детский комбинезончик. Комбинезончик был рассчитан на дождливый и прохладный климат Кукуевки-4, а потому был теплым и практически герметичным. Закинув автомат на спину, он быстро одел девочку, взял ее на руки и побежал к шахте, располагавшейся в паре километров от поселка. В паре сотен метров от шахты пискнуло предупреждение о повышенном радиационном фоне. Сам Святобор был в скафандре, и такая небольшая радиация была ему не страшна, но он опасался за девочку. Ее комбинезончик, хотя и напоминал скафандр, но защищал ребенка только от местных непрекращающихся дождей и сырости. Посмотрев вперед, лейтенант заметил, что мох впереди завял, а местами и выгорел. Значит, враги взорвали небольшой ядерный заряд. Судя по тому, что взрыв выжег мох, он был наземным, а значит, он только завалил вход в шахту, но не уничтожил ее саму. Следовательно, люди, хоть и остались живы, но оказались замурованы под землей.

— Дядя Святобор, почему вы остановились?

— Я думаю, куда нам с тобой сейчас идти?

— Это враги выстрелили ракетой в шахту! Я видела, как пролетел их самолет, и затем вдали была яркая вспышка и был слышен гром! Вон как травка погорела!

— Да, сейчас нам туда идти нельзя…

— В шахту есть второй вход, я могу показать. Я через него выходила. Через основной выход меня не пустили.

— Пошли!

Лейтенант двинулся в направлении, указанном девочкой, и действительно наткнулся на оголовок запасного выхода, почти незаметный среди мха. Издали его можно было принять за большую кочку. Поскольку шахта считалась еще и объектом гражданской обороны на случай орбитальной бомбардировки, то она, как и положено, имела запасной выход. Святобор открыл люк и осторожно полез внутрь по лестнице, уходящей вертикально вниз. При этом одной рукой он держал девочку, а второй хватался за скобы, служившие ступеньками лестницы. Дашенька достала из кармашка комбинезончика фонарик и подсвечивала ему спуск, одновременно не выпуская из рук своего любимого Мурика. Наконец лейтенант достиг дна лестничного колодца и перед ним оказался уходящий во мрак коридор со стенами из нанобетона. Святобор двинулся вперед, а девочка продолжала освещать ему дорогу. Он смог пройти метров двести, пока не оказался перед темно-зеленой бронедверью. Лейтенант дернул ручку, но дверь оказалась заперта. Святобор уже хотел попытаться расстрелять дверь из гиперлучевого автомата, но заметил рядом на стене кнопку вызова. Он нажал ее и стал ждать. Через пару минут над его головой прохрипел динамик:

— Кто такой?

— Слава Руси! Лейтенант Железякин, третья эскадрилья кукуевского истребительного полка планетарной обороны!

— Считыватель справа от двери, видишь?..

— Да! — ответил Святобор и, взяв у девочки фонарик, осветил считыватель, который он не заметил в темноте.

— Если видишь, то сообрази, что надо сделать…

Лейтенант поднес к считывателю руку, и на нем загорелся желтый огонек, говоривший о том, что данные получены. Нанотронное удостоверение было встроено в скафандр и связано с его информационной системой. Никто, кроме того, чьи данные были в него внесены, не мог им воспользоваться, так как ключом к этим данным служил нейрокод владельца. Общие данные о личности владельца скафандра удостоверение выдавало в любом случае, что использовалось для опознания останков в случае гибели. Но для использования в качестве пропуска, удостоверение выдавало еще и данные о том, что владелец скафандра жив, здоров и находится внутри него. Вскоре на считывателе загорелся зеленый огонек, и клацнули замки внутри двери. Открыв дверь, Святобор вошел в шлюзовой тамбур. После того, как он закрыл входную дверь, в ней опять клацнули запираемые замки, и открылась следующая дверь, за которой его ждали четверо ополченцев, стоявших с автоматами наготове.

— Руки вверх!

— Да свой я!

— Тогда опусти ребенка и сними шлем, чтобы мы убедились, что ты действительно свой…

Святобор опустил девочку на землю и снял шлем.

— Вроде свой, но все равно, автоматик пока отдай, — сказал старший из ополченцев, имевший погоны старшего сержанта. — Отведем тебя к командиру, пусть он решает…

— Дядя Яромил! Дядя Святобор убил всех врагов в поселке и спас меня! Он хороший! И Мурика он тоже спас! — вступилась за Железякина спасенная им девочка, выйдя вперед и как бы заслонив его собой от ополченцев.

— Дашка! Тебя все целый день ищут, где ты была?!

— Я пошла в поселок за Муриком. Там был дядя Лютобор и еще люди. Дядя Лютобор не хотел, чтобы я была в поселке, но я от него убежала. Затем прилетели злые дядьки-враги и всех убили. Я хотела взять Мурика и убежать, но меня схватил какой-то злой дядька и потащил обратно в наш дом. А потом пришел дядя Святобор и убил всех врагов. Он хороший! Он всех нас защитит, потому что он имперский офицер!

— Ладно, товарищ лейтенант, пойдемте к командиру. А тебя к родителям! Афонин, отведи девку к матери.

— Есть, товарищ сержант!

— Пошли!

И ополченцы повели Святобора по тускло освещенным коридорам, пока не дошли до крутой винтовой лестницы, по которой спустились вниз и опять продолжили путь. Иногда встречались посты, на которых дежурили вооруженные ополченцы. Пропуска не спрашивали, так как здесь все друг друга хорошо знали — раньше все они жили в одном поселке, а большинство этих людей еще и работали раньше в этой шахте.

9

Подземные партизаны

В штабе царила мрачная атмосфера, так как было видно, что дела совсем плохи.

— Слава Руси! — Святобор поприветствовал находящихся в штабе, как только вошел в помещение.

— Слава… — подавленными голосами отозвались находящиеся в штабе люди.

— Разрешите представиться, лейтенант Железякин, пилот-стажер третьей эскадрильи кукуевского истребительного полка планетарной обороны. Кто здесь главный?

— Я, старший сержант Демидов, бронепехотный батальон сил планетарной обороны. Мой заместитель, прапорщик Изотов… — сказал лежавший на койке у стены молодой парень.

Он был без скафандра, только в обычном армейском нижнем комбинезоне, на котором виднелись пятна запекшейся крови, а на его левой руке была биовосстановительная повязка. Такая же повязка была и на ноге.

— Разрешите представиться, товарищ лейтенант, прапорщик Изотов, — отрапортовал мужчина среднего возраста, вставая по стойке «смирно».

— Командир поселкового ополчения старший лейтенант Федичкин погиб в бою, — сказал сержант Демидов. — Хотя формально я должен был принять на себя командование ополченческим взводом после гибели их командира и почти всего нашего отделения. Но сами видите, что пока я даже ходить нормально не могу. Потому пока реально командует мой заместитель. Однако поскольку появились вы, товарищ лейтенант, то вам, как старшему по званию, предстоит принять на себя командование взводом.

В голове Святобора промелькнула мысль, что он всего лишь стажер, только что окончивший училище и всего полтора месяца назад надевший лейтенантские погоны, да и вообще — он пилот, а не пехотинец. Но он не имел права проявить слабость, он должен был показать пример этим людям, дать им надежду, поднять на борьбу. А значит, он обязан принять командование ополченцами, так как, во-первых, является старшим по званию, а во-вторых — кадровым военным. Звание кадрового военного считалось на ступень выше, чем аналогичное звание в ополчении. Потому, до его появления здесь, формально старшим был раненый сержант бронепехоты.

— Товарищи бойцы! — обратился к ополченцам Святобор. — Какая у нас есть информация о противнике и какими силами мы располагаем?

— Товарищ лейтенант! — начал докладывать Изотов. — После объявления всеобщей тревоги и получения приказа об эвакуации населения, мы подняли ополчение, раздали оружие и вывели всех жителей поселка в шахту. Часть ополченцев заняла оборону в поселке, часть — у входа в шахту. В качестве усиления сюда прибыла одна боевая машина бронепехоты. Когда мы эвакуировались, то слышали, как с ракетной базы стартуют ракеты. Ракетчики сделали почти десяток залпов, но затем их накрыли ядерным боеприпасом. Всего было три взрыва — один за другим. Похоже, что враг не то промазал, не то не мог сразу пробить защитное поле, не то просто перестраховывался. Вскоре поселок тоже был атакован. Сначала противник атаковал с воздуха. ТБМ открыл огонь по вражеским летательным аппаратам и даже сбил один из них.

— Сначала нас атаковали два штурмовика, — уточнил сержант Демидов. — Мы сбили один. Второй испугался и улетел вместе с десантным гравилетом. Но вскоре враг атаковал снова. Во второй атаке участвовало уже четыре штурмовика. Нашу машину подбили, экипаж погиб. Но к тому времени наше отделение уже спешилось и выдвинулось к поселку, чтобы помочь ополчению отразить ожидаемое нападение вражеского десанта. Все же не зря десантный гравилет там появлялся. Уничтожив нашу машину, вражеские штурмовики атаковали поселок и шахту. Многие бойцы погибли. Затем вернулся вражеский гравилет и высадил десант для окончательной зачистки поселка и шахты. Но когда поселок атаковали с воздуха, то многие из наших бойцов и ополченцев укрылись в домах и окопах, потому уцелели. Враг встретил сопротивление, но силы были уже не равны, и им удалось добить оставшихся в поселке. Однако враг тоже понес потери, а когда сунулся к шахте, то вновь встретил сопротивление. Вражеский десант отступил, снова прилетели штурмовики и начали обстреливать наши позиции у входа в шахту. Огонь был очень плотным, и товарищ Федичкин приказал бойцам уходить в шахту, а сам остался с четырьмя бойцами прикрывать вход, на случай если под прикрытием огня с воздуха сюда сунется пехота. Но атаковать еще раз они не стали, а сбросили ядерный заряд. Вот такие дела, брат…

— Хорошо, что мы закрыли главные ворота, а взрыв произошел в полусотне метров от входа в шахту, — продолжил рассказ Изотов. — Если бы враги не поленились и вручную заложили заряд внутрь входного тоннеля, то нам здесь пришлось бы очень плохо. А так только завалило главный вход и полностью уничтожило наземные строения шахты.

— Что известно о противнике? Известно, кто это такие и зачем они здесь высадились?

— Ничего неизвестно, — покачал головой сержант Демидов. — На технике и скафандрах символика в виде кулака в круге и надпись «AFA». Буквы не наши, больше на альдебаранские похожи. Особо врага не разглядишь, они все в скафандрах.

— Я видел в поселке одного без скафандра, — сказал Святобор. — Похож на расиянина. Косоглазый такой, чернявый, кожа смуглая, небольшого роста. Но говорил не по-расиянски и не по-альдебарански, а на каком-то своем наречии…

— Говорят, что враги — они все разные, — сказал Изотов. — С разным цветом кожи, и морды тоже разные. Вообще не определить, что это за раса. Сброд какой-то… Но мы сами не видели, это то, что нам сообщили, пока связь была…

— Связь с командованием есть?

— Нет, одновременно с ударом по ракетной базе враг нанес удар и по штабу, уничтожив основные передатчики. После этого в штабе развернули резервную аппаратуру, и связь восстановилась на пару часов, но потом и она пропала. Единственное, что мы узнали в последний момент, прежде чем окончательно пропала связь, так это то, что штаб атакован крупными силами врага, и они ведут бой. Это все. Кто атаковал планету, командование тоже не знало и, пока не прервалась связь, пыталось собирать информацию о противнике от гарнизонов, с которыми связь была.

— Многие еще продолжают сопротивление?

— Это неизвестно. Все военные объекты враг сразу накрыл с орбиты ядерными бомбами. Возможно, кто-то из военных выжил в бункерах, если враг, конечно, не занялся их зачисткой. Многие ополченческие подразделения пытались обороняться, также как и мы. Но когда на шахту сбросили ядерный заряд, мы тоже потеряли связь.

— А если попытаться ее восстановить?

— Все спутники уничтожены. На планете никто на связь не выходит. Сами вести передачу мы опасаемся из-за угрозы пеленгации.

— Ладно, понятно только то, что ничего не понятно… — саркастически усмехнулся Святобор. — Имеет смысл выслать разведку и выяснить, что творится на планете, кем являются наши враги и что они замышляют. Я сам возглавлю разведгруппу. Мне нужно еще двое добровольцев из числа хороших бойцов.

— Думаю, следует позвать рядового Томилина, — обратился Изотов к сержанту Демидову.

— Да, все же он кадровый и должен быть в первых рядах, — ответил Демидов. — Я бы тоже пошел… Если бы мог ходить.

Пока звали Томилина, Демидов сказал:

— Товарищ лейтенант, вам бы для разведки нужно экипировку получше. Нас здесь двое раненых, соответственно два поврежденных армейских скафандра. Из них можно собрать один, здесь есть мастера, которые могут это сделать. Все же у армейского скафандра и бронирование хоть какое-то есть, и аппаратура обнаружения целей, всепогодное видение, антиграв, на котором можно перелетать небольшие препятствия.

— Еще бы переставить на него толмач с моего скафандра…

— Надо сказать мастерам, может, им это удастся… Да и оружие возьмите армейское. Есть несколько третьих «Витязей», гранаты, мины. Товарищ прапорщик, а кого из ваших людей товарищу лейтенанту порекомендуем?

— А третьим тогда я вам дам Мечеслава Зорина, — отозвался Изотов. — Он парень молодой, все в бой с этими тварями рвется. Думаю, в разведку пойдет с радостью, только позовите. Вы же сами просили добровольцев!

— Ну, так тогда и позовите его, товарищ прапорщик, — сказал Демидов.

Вскоре в штаб прибыли вызванные бойцы — рядовой имперской бронепехоты Томилин и рядовой народного ополчения Зорин, ранее работавший на шахте техником-ремонтником нанотронных систем управления. Оба бойца были молодыми и физически крепкими. Еще два часа ушло на то, чтобы сделать для Святобора скафандр из двух поврежденных. Рядовому Зорину выдали ополченческий «офицерский» скафандр, который был устаревшим армейским. Таких скафандров здесь осталось только три штуки из имевшегося десятка. Остальные семь погибли на поверхности вместе с лейтенантом Федичкиным и сержантами-ополченцами, которые командовали обороной поселка и шахты. Когда разведывательная группа была снаряжена, Изотов лично проводил бойцов до шлюзовой камеры, где пожелал на прощание удачи. Бойцы вскинули руки со словами «Слава Руси!» и один за другим полезли вверх через шахту запасного выхода.

На поверхности была ночь и все так же лил дождь. Но теперь у Святобора был прибор всепогодного зрения, и он мог видеть хоть сквозь дождь, хоть сквозь туман, и днем, и ночью. Для начала разведчики решили осмотреть поселок и его окрестности, чтобы выяснить, есть ли там противник. К поселку подходили очень осторожно, но никаких следов присутствия противника они не обнаружили. Подойдя ближе, бойцы увидели, что поселок почти полностью разрушен, вероятно, его разбомбили с воздуха кассетными плазменными бомбами. Даже около руин поселка все было выжжено и имелись следы плазменных взрывов в виде оплавившегося грунта. Подбитый ТБМ по-прежнему стоял на том же месте, только теперь на его борту красной краской было намалевано «AFA» и коряво на ломаном русском — «смерт русне». Убитых членов экипажа враги вытащили из скафандров и насадили на колья, воткнутые в землю рядом с машиной. Такое глумление над погибшими в бою воинами не практиковали даже в Западных Темных Мирах, несмотря на всю их демократическую извращенность. Похоже, что на планету Кукуевка высадились какие-то совсем уж редкостные мрази. Бойцы сняли тела погибших товарищей с кольев и похоронили их. Затем осмотрели подбитый ТБМ, но там уже успели помародерствовать враги, которые взяли все, что можно было взять.

Святобор посмотрел на карту, чтобы определиться, куда идти дальше. Кроме шахтерского поселка и самой шахты, на острове больше ничего не было. На расположенный неподалеку остров, где помещалась ракетная база, соваться было бессмысленно — после ядерного удара от острова и базы могли остаться только оплавленные радиоактивные воронки. Рядом, на болоте, стояла добывающая платформа. От шахты шла монорельсовая дорога, которая проходила через эту платформу и затем шла на другой остров, где располагались космопорт и главный город Кукуевки, который сложно было назвать городом, скорее это был просто большой поселок. А в сотне километров от города находились военный городок и главная база сил планетарной обороны, под которой размещался штабной бункер. И Святобор принял решение двигаться к монорельсовой дороге, а дальше по ней идти к городу, чтобы выяснить, что там творится, а затем уже двигаться к базе сил планетарной обороны.

Через пару часов разведчики подошли к монорельсу. Святобор и Томилин, чьи скафандры имели антигравитаторы, взяли ополченца Зорина под руки и поднялись вместе с ним на консоль, предназначенную для движения роботизированных вагонеток, перевозивших руду на завод для переработки. Идя по монорельсу, бойцы через пару километров обнаружили состав таких вагонеток. Зорин, ранее занимавшийся ремонтом систем управления подобной техники, вскрыл нанотронный блок и подключил к нему устройство, которое он на всякий случай взял с собой. При помощи этого устройства он разгрузил одну из вагонеток и, когда бойцы сели в нее, включил тяговый двигатель. Состав понесся по монорельсу сначала над зарослями мха, а затем над поверхностью болота. Скорость была приличной, и вскоре недалеко показалась добывающая платформа. Зорин опять поколдовал над своим устройством, и состав свернул на ветку, отходившую от основной линии к платформе.

Платформа продолжала функционировать в автоматическом режиме, вероятно, ее не отключили, когда была объявлена эвакуация. Бойцы прошли к главному центру управления. Двери, ведущие в центр, были разворочены взрывом плазменной гранаты. За ними валялись искореженные остатки мебели, которой находящийся здесь персонал пытался забаррикадироваться. В помещении лежали трупы шести инженеров — как раз полный состав дежурной смены. Видимо, рабочие, обслуживающие платформу, ее покинули, когда была объявлена эвакуация, а эти шестеро остались в центре управления, чтобы продолжать работать. Четверых, судя по всему, сразу расстреляли из лазерных винтовок, а двоих перед смертью пытали, а затем убивали долго и мучительно. Разведчики покинули центр управления, не выдержав этого жуткого зрелища. Увиденное потрясло Святобора, и он теперь хотел поскорее добраться до военного городка, надеясь все же спасти любимую жену. Лейтенант с ужасом думал о том, что то же самое могло произойти и там. Разведчики быстро осмотрели кабинеты администрации, бытовые и жилые помещения. Больше ни живых, ни мертвых они не обнаружили. Везде царил разгром — видно было, что захватчики при первой же возможности начинали все громить и грабить. Удивительно, что они не только не взорвали платформу, но даже не вывели ее из строя.

Бойцы опять сели в вагонетку и поехали дальше. После увиденного в центре управления они мрачно молчали, подавленные кровавым зрелищем. Неожиданно вагонетки снизили скорость и остановились.

— Сработала автоматическая система торможения. Похоже, впереди препятствие, — сказал Зорин и выглянул из вагонетки.

Впереди метрах в тридцати стоял пассажирский поезд. Его вагончики были разворочены и оплавлены выстрелами плазменных пушек. Похоже, его расстреляли с воздуха вражеские штурмовики. Ничего не оставалось делать, как вылезти из вагонетки и пойти вперед. Когда разведчики подошли ближе, то увидели, что в вагонах поезда находятся обгорелые останки человеческих тел. Видимо, это были рабочие с платформы, которые ее покинули на этом поезде. Дальше опять пришлось идти по монорельсу пешком. Однако через пару километров стоял еще один состав вагонеток с рудой. Зорин опять подключил свой прибор, разгрузил одну из вагонеток, и отряд продолжил путь, используя этот поезд.

Когда болото закончилось, Святобор выглянул из вагонетки, благо прибор всепогодного видения позволял далеко видеть даже через дождь и частично через облачность, хотя она на Кукуевке-4 всегда была низкой и плотной. Осмотреться он решил весьма вовремя — впереди в небе он увидел пару вражеских штурмовиков, барражировавших на небольшой скорости, вероятно патрулируя подступы к городу. Они могли засечь движущийся поезд и расстрелять его так же, как был расстрелян пассажирский поезд, везший рабочих с платформы.

— Мечеслав, тормозите! — воскликнул Святобор.

— Что случилось?! — встревоженно спросил Томилин, выглядывая из вагонетки.

— Подступы к городу патрулируют штурмовики. Боюсь, что могут нас расстрелять.

— Может быть, пустим вперед одну вагонетку и посмотрим, что они будут делать? — спросил Зорин, остановив поезд.

— Хорошая идея! — одобрил Святобор.

— Тогда попробуем… — сказал Зорин, склонившись над своим прибором.

Клацнуло сцепное устройство, и две головные вагонетки, набирая скорость, помчались вперед. Они уже почти скрылись из виду, когда их заметили вражеские штурмовики. Они заложили крутой вираж и метнулись к монорельсу. Вдали сверкнули выстрелы плазменных пушек и полыхнули оранжевые шары плазменных разрывов, коверкая и плавя вагонетки. Оставалось только продолжать путь пешком, надеясь, что маскировочные поля скафандров не позволят издалека обнаружить троих бойцов. Но теперь до города оставалось уже недалеко, и путь должен был занять не более нескольких часов.