Помоги проекту - поделись книгой:
Пожаловаться на ученика они не могли.
Володя относился к делу с исключительным усердием. Он получал от работы удовольствие. Из человека честного, но равнодушного к своей профессии хороший работник еще может получиться, отличный — никогда. А здесь, в уголовном розыске, любили свою работу все.
И действительно, какой человек в спокойные, мирные, невоенные дни, окончив десятилетку, имея возможность стать инженером, врачом, юристом, агрономом, встречаться с хорошими, порядочными людьми, создавать видимые ценности, вдруг изберет специальность, при которой он чуть не ежедневно рискует жизнью или здоровьем, когда половину своего времени он проводит с негодяями и подонками — в погонях, слежках, облавах?.. Только тот человек, который готов всего себя отдать трудному, опасному, но столь нужному делу!
Володя Панкратов как раз таким и стал.
Если приводить различные случаи из его жизни, то можно написать повесть. Возьму один наугад.
Володя едет с занятий (он уже был студентом-заочником юридического института). Он не на службе, не вооружен, он спешит (отнюдь не по служебным делам). Он едет в автобусе и мечтает о… В общем мечтает.
И тем не менее, когда в автобус входят трое мужчин в ратиновых пальто, белых рубашках, мягких шляпах, Володя настораживается.
Вряд ли нужно пояснять, что не всякий хорошо одетый мужчина — карманник… Но так же нет нужды отрицать интуицию оперативного работника, даже еще молодого. Ведь что такое в конце концов интуиция? Подсознательное проявление накопленного опыта, приобретенных навыков, знаний.
Если в автобус войдут люди даже в красных рубашках, не говоря уже о белых, мы с вами вряд ли обратим на них внимание.
Но когда вошли те трое, по их взглядам, еле заметным деталям поведения, по тому, как они «расставились», Володя уже понял — шайка. И когда «специалист» (читатель помнит — в каждой шайке карманников есть такой) залез к благообразному седому пассажиру в карман, вынул толстый желтый бумажник и собрался передать его «ассистенту», Володя болевым приемом завел руку вору за спину. Ошеломленный «специалист» не мог пошевелиться. А Володя спокойно спросил потерпевшего, указывая на бумажник:
— Ваш?
— Мой, мой! — радостно завопил благообразный пассажир.
— Пошли!
Но когда автобус остановился и Володя вывел без особой деликатности своего подопечного, «ассистенты», до этого момента никак себя не проявившие, попытались отбить своего «атамана».
И все-таки Володя сумел дотащить задержанного до пункта назначения и вручить его дежурному по отделению, а бумажник — владельцу.
Вот и все. Это будни.
Так шло время: работа, учеба, спорт.
Спорт… Он с каждым днем занимал в жизни Володи все большее место.
Четыре раза в неделю он приходил в небольшой зал под Восточной трибуной стадиона «Динамо». Переодевался и выходил на ковер.
Тренер — заслуженный тренер СССР Владлен Андреев — говорил мне:
— Я не сомневаюсь в том, что придет день, и Володя станет чемпионом страны. У него есть для этого все данные. Судите сами: редко встретишь спортсмена такой силы воли, такого трудолюбия, а главное, обладающего таким чувством самодисциплины, организованности.
Володя участвует во всех соревнованиях, каких может. Но он далек от азарта. Он как раз из тех спортсменов, о которых говорят, что они борются не столько руками и ногами, сколько головой. Такие, проиграв из-за какой-нибудь своей ошибки, просчета, уже никогда этой ошибки, этого просчета не повторяют.
Панкратов становится победителем многих ведомственных соревнований, чемпионом общества «Динамо». Занимает второе место на первенстве столицы и наконец (пока высшее его достижение в борьбе самбо) — второе место на первенстве страны. Володя получает заветное звание мастера спорта СССР по борьбе самбо.
Между прочим, он мог бы стать, возможно, и чемпионом страны, но помешала травма — растяжение связок на ноге. Надо же такому случиться: неловкий противник сел ему на ногу…
Это было в начале турнира. Растяжение связок — травма на редкость болезненная. Такую боль и при простой-то ходьбе нелегко выдержать, а уж на ковре…
Однако ни один из последующих пяти Володиных противников ни о чем не догадался. Володя выходил на ковер и побеждал.
И лишь последнюю схватку проиграл.
В 1962 году советские спортсмены впервые приняли участие в международных состязаниях по борьбе дзю-до.
В 1964 году в Токио проводились очередные Олимпийские игры. В программу Игр была включена борьба дзю-до. И тогда наши спортсмены решили: а почему бы и нам не попробовать свои силы на этом поприще? Тем более что между дзю-до и борьбой самбо немало сходного. И там и там борьба идет в одежде, и там и там болевые приемы, броски, подсечки… Разница лишь в том, что дзю-до застыла в своих древних формах, не желая меняться и совершенствоваться. Да и к чему? Японцы и так неизменно выходили победителями. Борьба же самбо беспрерывно обогащается новыми приемами, новыми тактическими и техническими находками.
Позанимавшись полгода дзю-до, советские самбисты буквально разгромили сильнейших в Европе французских дзюдоистов, приехавших в нашу страну, а вскоре на первенстве Европы завоевали несколько золотых, серебряных и бронзовых медалей и заняли общее третье место.
Володя в этих соревнованиях не участвовал — рано было еще. Но он был допущен к «прикидке» на право войти в состав сборной страны по дзю-до.
На первом же сборе он проиграл все схватки. И извлек все необходимые уроки.
И когда в начале 1963 года четверо наших дзюдоистов отправились по приглашению японской федерации в Страну восходящего солнца, Володя был в их числе. Это была его первая зарубежная поездка.
Советская команда закончила соревнования с ничейным результатом.
…Вот и пришло время рассказать, зачем Володя Панкратов ездил в Женеву и что он там делал.
В Женеве в мае 1963 года разыгрывалось первенство Европы по дзю-до. Весь город, обычно сверкающий под ярким солнцем и голубыми небесами, а в те дни дождливый, был заполнен огромными красными плакатами с черными фигурками на них — эмблемой чемпионата. Сами соревнования проходили в огромном зале «Верне». И ежедневно восемь тысяч зрителей заполняли трибуны.
Советская команда была в центре внимания. Еще бы, после сенсационного турне по Японии от этих русских всего можно ожидать!
…Первую свою встречу советская команда проводила с командой Португалии.
Когда капитан наших дзюдоистов вручил капитану соперников вымпел, весь зал разразился аплодисментами — такой жест необычен для западного зрителя.
Ровно пять минут потребовалось Панкратову, чтобы припечатать к ковру и удержать в неподвижном состоянии чемпиона Португалии.
Португальцев разгромили под ноль.
Затем последовал разгром англичан.
И вот французы — держатели титула чемпионов Европы, сильнейшая команда континента! Так уж случилось, что финальная встреча состоялась в полуфинале. В схватке с многократным победителем международных турниров, абсолютным чемпионом Франции Жаком Лебером Панкратов показывает чудеса — он дважды блестящим приемом бросает противника. Победа!
Выигрывает и вся команда. Выигрывает она в финале и у команды ФРГ. Советские дзюдоисты — чемпионы Европы!
Мне довелось быть в те дни в Женеве и видеть все схватки Володи Панкратова. Я был в зале «Верне» и в ту торжественную минуту, когда московскому милиционеру, еще ни разу не носившему титул чемпиона своей страны, надели на грудь медаль чемпиона континента.
Весь зал аплодировал.
И через несколько дней, когда Володя с другими нашими дзюдоистами приехал в пригласивший их крупнейший швейцарский клуб дзю-до для демонстрации борьбы самбо, ему тоже восторженно аплодировали собравшиеся там дзюдоисты.
А на следующий день он уже вернулся домой. И все пошло как прежде.
Как и прежде, четыре раза в неделю Володя входит в тренировочный зал.
Что такое тренировка самбиста? Это два часа беспрерывной работы, да еще какой! Сначала разминка — бег, гимнастика, акробатика. Далее совершенствование техники, упражнения на гибкость, силу, быстроту. Потом игры — баскетбол, волейбол. Борьба с партнером. Словом, много что входит в тренировку самбиста.
Володя легко выжимает восьмидесятикилограммовую штангу, с партнером своего веса (то есть как раз восемьдесят килограммов) на плечах он приседал тридцать раз, отжимается на руках сорок раз, владеет несколькими сотнями вариантов приемов.
Мало того, что Володя тренируется сам, он еще тренирует группу своих товарищей по высшей школе. Кое-кто из них уже выполнил третий и даже второй разряды.
Второй разряд выполнил и семнадцатилетний Николай — Володин брат, слесарь. А четырнадцатилетний Генка, младший братишка, в прошлом году тоже приступил к занятиям борьбой самбо.
Общей семейной участи избежала пока только сестренка, девятилетняя Люда.
О спорте в жизни Володи я рассказал подробно. Об учебе говорить нечего: о ней достаточно ясно можно судить по хорошим отметкам в зачетной книжке.
А вот о работе… О работе рассказать трудней. Есть все же в ней такие стороны, которые освещать в печати не следует. Есть такие, о которых говорить еще рано. Разные есть.
Но все же об одном эпизоде, последнем в этом очерке, я расскажу.
Расскажу, потому что в нем отразились все качества, которые свойственны Панкратову, качества, которые воспитали в нем школа, комсомол, товарищи, наставники, начальники. Воспитали занятия, спорт, служба.
Дело было так.
Отбыв длительный срок за убийство, в Москву приехал опасный преступник. Освобождение следовало отпраздновать, денег в кармане было мало, и он решил позаимствовать их в чужом. Однако ему не повезло. В троллейбусе он встретился с Панкратовым. До этого они, правда, не были знакомы. Познакомились, когда Владимир и его помощник Коротеев доставили преступника с «коллегой» в ближайшее отделение.
Наступил день суда. Володя и Коротеев дали свои свидетельские показания и, попросив разрешения удалиться, так как спешили на занятия, с папками в руках покинули зал.
Когда они вышли из здания суда, к ним подошли пятеро. Один из них — приятель подсудимого по имени Петр. Приехав в Москву, он узнал о печальной судьбе своего сотоварища по преступлениям и тюрьмам. Помочь ему он уже не мог, но решил за него отомстить. Тем более что пятерым здоровым парням с ножами (Петр прихватил с собой четырех дружков) справиться с двумя невооруженными (они ведь были в тот день не на службе) и видом послабее ничего не стоило.
— Что, доволен? Доволен, гад? Тебе больше всех надо? Да? К тебе, что ли, в карман лез? — Петр, распаляя себя и дружков, сразу перешел в наступление.
— Доволен, — спокойно ответил Панкратов.
И тут один из хулиганов, воспользовавшись тем, что Коротеев был отвлечен разговором, изо всей силы ударил его. Коротеев упал. Но и ударивший не успел опомниться, как ноги его взвились в воздух и он шлепнулся спиной на асфальт. Через секунду на него полетел еще один из нападавших.
Сбив их с ног, Володя бросился поднимать товарища. Он наклонился к нему и на мгновение оказался спиной к хулиганам.
Просунув руки Коротееву под мышки, Володя уже собирался поднять его, когда в глазах товарища увидел выражение ужаса. «Сзади!» — закричал Коротеев. Володя мгновенно обернулся. Он едва успел разглядеть занесенный над его головой нож и искаженное лицо Петра.
Володе было неудобно защищаться — он стоял к нападавшему вполоборота, к тому же в полусогнутом положении, ведь он поднимал товарища. И все же он провел прием рукой и ногой. Он не мог в этих условиях обезоружить преступника. Однако бандит отлетел и с силой ударился спиной о стену дома.
Володя выпрямился. Он понимал: главное только начинается. И действительно, кто-то яростно, но неумело схватил его сзади. Нападавших было пятеро, их — двое, и Коротеев еще лежал на земле. Дело принимало опасный оборот.
Первым, кто почувствовал это, был напавший на Володю сзади. Пойманный на прием, который носит сухое название «бросок с захватом руки на плечо», но который в условиях многолюдной улицы, при ярком солнце, у здания суда выглядел, очевидно, не так, как в зале, на ковре, бандит совершил в воздухе замысловатый полет и, «как следует» приземлившись, уже не принимал участия в дальнейших событиях. Пришел он в себя лишь в милиции.
К тому времени Коротеев поднялся и вступил в единоборство с одним из нападавших.
Петр растерялся. На мгновение он застыл с ножом в руке.
Но это длилось лишь мгновение. С истерическим криком: «Все равно зарежу, гад!» — он ринулся на Володю, полосуя воздух ножом справа налево и слева направо. Он, видимо, предполагал, что против такого приема нет защиты.
В это время к месту происшествия подбежал проходивший мимо дружинник, молодой паренек. Вмешаться он не решился, как, впрочем, и немногие оказавшиеся поблизости прохожие. За кого заступаться? Кого хватать? Дерутся семеро парней в штатском. Кто они? Кто нападает, кто защищается? Да еще надо иметь в виду, что все описанное длилось несколько минут. Единственное, что смог сделать дружинник, это во все легкие засвистеть в милицейский свисток.
Трое нападавших, сообразив, что дело плохо, бросились бежать. Коротеев устремился в погоню. На поле боя остались Володя и приближавшийся к нему Петр. Отступать было некуда — за спиной стена.
И вот здоровенный, готовый на все бандит совсем рядом. Длинный нож, зажатый в сильной руке, сверкая, быстро движется из стороны в сторону. Еще мгновение — и бандит ударит.
Ни на одну секунду Володя не терял присутствия духа. Его глаза, казалось, устремленные прямо в глаза преступнику, видели все: и невозможность отступления, и недостаточность пространства, чтобы провести прием ногой, и направление, откуда последует удар, и то, что на помощь уже никто прийти не успеет.
Мозг четко разрабатывал план. И в тот момент, когда Петр собирался нанести удар, он вдруг услышал Володин крик: «Бери слева!» Жестом руки Володя показывал своему товарищу, набегавшему, видимо, сбоку, откуда брать Петра. Но Петр был опытный преступник, он не обернулся, не отступил. Он лишь на долю секунды задержал удар, метнув в сторону быстрый взгляд. На долю секунды.
Но для Володи этого было достаточно. Меньше времени, чем длился яростный рев бандита, слишком поздно понявшего свою ошибку, рев злобы, разочарования, страха, потребовалось Володе, чтобы провести болевой прием. Нож со звоном упал на асфальт. Рука Петра оказалась зажатой, словно в тисках. Теперь и десятилетний ребенок, нажми он чуть-чуть, сломал бы ее.
— Ну, так чего ж вы? — возмутился я, слушая Володин рассказ. — И ломали бы! Такому и голову свернуть не жалко!
Володя посмотрел на меня с удивлением.
— Зачем? Я ведь обезоружил его. — И с улыбкой добавил: — Наказывать преступников — это дело суда. Мое дело — их задерживать…
Володя возвращается домой с занятий, с тренировки. Таня ждет его с нетерпением и некоторой тревогой. Она подозрительно заглядывает мужу в глаза: не случилось ли чего. Они женаты, как им кажется, уже давно, но она так и не может привыкнуть к беспокойной, опасной его профессии.
Элла Максимова
ЛЕЙТЕНАНТ АЛЕШИНА
Как приходит женщина на милицейскую службу? Наверное, так же, как в космонавтику, — рано и решительно определив для себя цель. Так и поступила Нелли Алешина.
Вот сидим мы с лейтенантом в ее кабинете. Хозяйка молниеносно накрыла стол: разложила салфетки, разрезала дыню. Из окна, открытого в сад, влетела оса. «Ой, боюсь!» — Лейтенант отскочила в сторону, замахала руками. Тут постучали в дверь, хотя было не заперто: кто-то принес цветы, рассыпался в комплиментах, лейтенант мило смутилась. Но раздался телефонный звонок. Она сняла трубку, одернула китель, и вдруг — откуда эта непреклонность в голосе: «Нет, не буду. В отличие от вас, я хожу по земле… Моя земля? Проезжая часть дороги». В Московском управлении ГАИ, рекомендуя Алешину, сказали: «Ее из седла не вышибешь». Вообразить в этот момент Алешину на коне, в атаке, было не столь уж трудно.
Нелли Михайловна — инспектор третьего отделения ГАИ, которое наблюдает за движением на трассе Ленинского проспекта. Тридцать с лишним километров — от Большого Каменного моста до аэропорта Внуково.
…Характер у лейтенанта стеснительный. Когда еще начинала работать, послали первый раз в школу — провести беседу. Она вся сжалась:
— Ну, как же я… Там учителя с дипломами.
— А вы в своем деле профессор, — сказал начальник подполковник Вакуленко.
Еще до ГАИ, в 109-м отделении милиции, из-за этой стеснительности на первых порах произошел смешной случай. Следили за спекулянтом. Уже поняли, чем так туго набит у него портфель — зонтиками. Однако никто не покупает, хотя предлагал в одном магазине, другом. Двинулся он дальше, устроился в сквере, на скамейке. «Ну, Неля, — говорят ей, — подсаживайся, флиртуй». Ее большие черные глаза округлились, стали еще больше. Но пошла, конечно. И чем более неловко, неумело изображала провинциалочку, решившую завести столичное знакомство, тем естественнее выглядела в такой, невероятной для нее, роли.
Молодой человек уж в гости позвал — «уговорил». Тем временем к скамейке подошел тот, кого он ждал. Почти без слов обменялись: тот ему маленький сверток, этот — объемистый. Видит Неля: уходит перекупщик. Что, если ребята не успеют? Ринулась за ним, как спринтер со старта. Сосед вскочил: «Вы куда?» Над тем, что крикнула она уже на бегу в ответ, потешалось потом все отделение: «Как куда — мне работать надо!»
Работать сюда Неля пришла прямо из школы. Тяжело заболела мама, а в большой семье они с Надей были старшие, еще три брата поменьше и сестренка. Неля сама так распорядилась своей судьбой, точно зная ее еще с пятого класса. Даже может сказать, где именно все определилось: по пути в школу она застывала у перехода, зачарованно следя за регулировщиком. Восхищалась его умением укрощать автомобильный поток, властвовать над улицей — милиционер был стражем порядка. А порядок считался в их семье одним из первых залогов человеческого благополучия.
Держался он на маме. Теперь Неля, у которой растет свой Кирилл, поражается: как спокойно и мудро входила мама в интересы, настроения шестерых детей! И кажется, поняла, в чем суть: наилучший, оптимальный вариант поведения способен избрать взрослый, у ребенка же нет опыта чувств, поступков, необходимого для выбора, потому ругать его, навязывать свою волю одной лишь силой старшинства — несправедливо и неразумно. Мама никогда так не делала.
Поделиться книгой: