Люди долга и отваги. Книга вторая

Во время занятий в учебно-тренировочном городке Олег Эдуардович стремился, следуя известной суворовской поговорке, как можно больше насытить их элементами внезапности, усложнял задания, с тем чтобы максимально приблизить их к реальным условиям, возникающим на пожарах. Учил молодых пожарных, учился и сам: хотя был по возрасту старше многих из них, старался выполнять трудные упражнения быстрее, четче, увереннее своих подчиненных. Ведь нельзя было забывать, что он командир, по нему равняются.

Газодымозащитников не принято вызывать на мелкие пожары и загорания. Но если случится что-то серьезное, то они должны мчаться в любой конец города или даже за его пределы. Выезжая со своими гвардейцами на пожары, Гавдурович не раз убеждался, что ему удалось воспитать их именно так, как он себе намечал. Когда надвигалась грозная опасность, знал, что никто из них не дрогнет, не смалодушничает, не отступит, не попытается спрятаться за чью-то спину. Каждый из газодымозащитников имел свои вкусы, привычки, у каждого свой жизненный опыт, но все они были едины в своей решимости выполнить долг пожарного даже, если понадобится, ценой своей жизни.

…Известие о пожаре в подземном складе производственного объединения «Минский тракторный завод» застало Олега Эдуардовича на диспетчерском пункте части. Как водится, все другие дела — в сторону. Уже в кабине специального автомобиля газодымозащитной службы Гавдурович, прислушиваясь к активному радиообмену между мчащимися на пожар из разных концов города подразделениями, сделал вывод, что подобного серьезного происшествия не было давно: «Работа предстоит нелегкая. Как-то справятся ребята, ведь основная нагрузка ляжет на их плечи». Еще раз проинструктировал своих подчиненных по правилам техники безопасности, приказал проверить противогазы, снаряжение. Он чувствовал, что волнуется едва ли не больше самих ребят… На месте узнали, что в глубине склада горят тюки латэкса и поролона на большой площади. Латэкс тушить трудно, приходится развертывать каждый тюк, обрабатывать все слои водой. Где-то в этом же подземном хранилище лежат шестнадцать баллонов с жидким кислородом, но обнаружить их пока не удалось. Если огонь подберется к баллонам и они начнут взрываться — бед будет немало.

Гавдурович построил своих подчиненных перед входом в склад.

— Ваша первостепенная задача — найти эти баллоны, эвакуировать их из опасной зоны… — руководитель тушения пожара отдавал приказ, размеренно чеканя слова. А в конце вдруг совсем другим тоном добавил: — И осторожнее там, берегите себя, ребята…

Вот уходит в адову жару одно звено. За ним — другое. Томительно тянутся минуты ожидания. Ребята возвращаются в обожженных касках, в мокрых боевках, срывают с потных лиц маски противогазов, жадно хватают раскрытыми ртами свежий воздух, надолго припадают к кранам с холодной водой.

Гавдурович не выдерживает, включается в противогаз, во главе боевого расчета ныряет в страшное черно-красное пекло. И тоже безрезультатно.

— А что если попробовать искать баллоны с противоположной стороны… — предлагает Олег Эдуардович.

— Склад длинный. Слишком далеко придется идти. Много поворотов, — возразили ему. — Ты уверен, что никого из своих не потеряешь в этом лабиринте, никто не растеряется?

— Да, уверен, — был лаконичный и твердый ответ.

— Ну что ж, добро, — сказал руководитель тушения пожара.

Но первая попытка не увенчалась успехом. Гавдурович и трое газодымозащитников вышли из склада с пустыми руками.

— Слишком много времени затрачено на блуждание в поисках пути к очагу и обратно. Нужно что-то придумать! — сказал Олег Эдуардович своим ребятам.

И они придумали. Пока первое звено меняло нагревшиеся КИПы, личный состав второго протянул от входа в склад до места пожара трос, закрепив его на одной из внутренних перегородок. На поворотах этой импровизированной трассы расставили мощные аккумуляторные фонари. «Теперь дело пойдет быстрее», — подумал Гавдурович, снова спускаясь в темные лабиринты склада. Он оказался прав. Когда через десяток минут газодымозащитники показались на поверхности, руки всех четверых оттягивали два тяжеленных металлических цилиндра. Раз за разом уходят звенья в склад. У деревянного забора растет батарея баллонов. И вот, наконец, все шестнадцать — вне досягаемости огня. Короткая передышка — и воспитанники Гавдуровича вместе со своим наставником снова уходят в пекло пожара. Теперь они помогают пожарным на другом боевом участке. Вытаскивают наружу обгорелые тюки поролона. Специально созданные бригады расшивают их, дотушивают…

Когда последние клубы дыма растаяли и был дан сигнал отбоя, Гавдурович взглянул на часы: прошло почти девять часов с того момента, когда они прибыли на пожар. Как быстро пролетели они! Но сколько пережито за это короткое время!..

Он внимательно вгляделся в закопченные усталые лица ребят. Нет, не напрасно он потратил столько сил и энергии на их подготовку. Есть у него надежная смена…

За успешную ликвидацию этого пожара, за проявленное мужество трое участников тушения, и в том числе Олег Эдуардович, были награждены медалями «За отвагу на пожаре».

Прошло вот уже более десяти лет с того сентябрьского дня, когда Олег Эдуардович Гавдурович впервые переступил порог кабинета, где размещается дежурная служба пожаротушения. Но он помнит все события того дня так, как будто они произошли вчера.

Годы работы — сначала помощником, а затем заместителем начальника республиканской службы пожаротушения — дали Гавдуровичу многое. И хотя порой было нелегко, больше всего привлекала многогранность, сложность работы и, конечно, то, что деятельность дежурной службы пожаротушения лишена повседневной обыденности, рутины, ведь каждый пожар не похож на другой. На дежурствах иногда приходилось сталкиваться с такими проблемами, которые не могут быть оговорены соответствующими приказами и инструкциями. Поэтому каждое очередное дежурство приносило что-то новое, неожиданное, интересное. И в то же время он снова и снова убеждался, что в подготовке работника службы пожаротушения нет пределов, она должна быть не только глубокой, но и необъятно широкой, ведь по уровню его компетентности иногда посторонние люди, малосведущие в специфике работы пожарных, судят обо всем гарнизоне пожарной охраны.

Серьезными испытаниями организаторских и волевых качеств Олега Эдуардовича, его навыков как руководителя тушения пожаров и, конечно, его мужества, отваги становились многие сложные пожары. Наиболее ярко запечатлелся в памяти крупный пожар, происшедший на Жлобинской фабрике искусственного меха. Горел склад сырья. В помощь местному гарнизону из Минска были вызваны 15 газодымозащитников, возглавляемых Гавдуровичем. Он вместе со своими коллегами без отдыха и сна работал на этом пожаре более суток. За умелую и самоотверженную работу на этом пожаре Гавдурович, как и многие его подчиненные, был удостоен медали «За отвагу на пожаре». Эта медаль стала уже второй высокой правительственной наградой…

Оперативная «Волга» остановилась у светофора перед поворотом на улицу Красную. Гавдурович снял трубку радиостанции, вызвал диспетчера центрального пункта пожарной связи:

— Как обстановка в городе?

— Было загорание строительного мусора на улице Жудро, — тотчас отозвался диспетчер. — Силами караула шестой части ликвидировано. В остальном все спокойно.

Олег Эдуардович бросил взгляд за окно машины. В свете вечерних огней улица была какой-то особенно уютной. В сквере резвились дети, спешили по своим делам прохожие…

Александр Кулешов

НАЧАЛО ПУТИ

Я пришел на Петровку, 38. Приемная начальника Главного управления внутренних дел столицы — небольшая тихая комната, где сидит средних лет спокойная и деловитая секретарша; кабинет со вкусом обставлен старинной массивной мебелью.

Не трещат звонки, не распахивается с шумом дверь, никто эффектно и драматично не врывается, и сам начальник управления не мчится на внезапное преступление. Идет повседневная, кропотливая работа.

Наконец я попадаю к заместителю начальника Московского уголовного розыска. Такой же солидный, со вкусом, чуть старомодно обставленный кабинет, такой же элегантный и солидный хозяин кабинета, похожий на главного инженера крупного завода.

— Мне бы что-нибудь сенсационное, необычное, — прошу я.

Мой собеседник серьезно, без улыбки смотрит на меня и предлагает:

— Вот есть интересный случай: женщина-милиционер один на один обезоружила рецидивиста. Или другой случай: парень-десятиклассник задержал вооруженного грабителя.

Я молчу.

— Знаете что, — неожиданно говорит мне заместитель начальника УГРО, — пойдите-ка побеседуйте с одним товарищем, я сейчас ему позвоню. — И он берется за телефонную трубку.

Когда я узнаю, что «товарищ» руководит отделением, занимающимся борьбой с карманными кражами, я испытываю разочарование. Подумаешь, карманники! Взял за руку мальчишку, дал подзатыльник и отвел в отделение. А где же опасности, где риск, где…

Сидим, беседуем. Наконец отбираем того, кто должен стать главным действующим лицом моего рассказа.

Владимир Иосифович Панкратов, 1939 года рождения, русский, член КПСС с 1963 года, старший лейтенант милиции, мастер спорта по самбо.

Это теперь. А тогда, когда семнадцатилетним пареньком Володя впервые надел милицейскую форму, всего этого еще не было.

— Что же было? — спрашиваю я.

Мы расположились в просторной комнате отдыха спортивного пансионата. Володя в тренировочном костюме сидит в кресле напротив и смотрит на меня своими светлыми глазами.

Здесь он готовится к поездке в Женеву. Зачем в Женеву? Не торопитесь, об этом разговор впереди. А разговор здесь, в комнате отдыха, мы начали с другого.

— Что это за история с врачом? — спрашиваю я. — Мне так и сказали: «Вы попросите его рассказать про историю с врачом. Тогда поймете, какие бывают карманники». Так что это за история?

Володя улыбается. Он хорошо улыбается, всем лицом, и особенно своими светлыми глазами. И тогда он уже не старший лейтенант милиции, он просто веселый парень, у которого радости, энергии, силы девать некуда. Впрочем, иногда, очень редко, глаза его смотрят так, что пропала бы всякая охота (если б была) оказаться на месте пойманного им преступника. Лучше не надо. Тогда он уже не мальчишка. Тогда он старший лейтенант милиции.

Но сейчас он улыбается.

— Про врача? — переспрашивает он. — Да, это забавный случай.

В милиции стало известно, что на линии автобуса № 107 действует группа карманников. И сотрудники во главе с Панкратовым отправились их задерживать. Это так легко говорится — «задерживать». А попробуйте-ка, задержите!

Вопреки распространенному мнению, карманники вовсе не мальчишки, не шпана какая-нибудь. Конечно, бывают и такие, но редко. Карманники как раз и являются типичными представителями мира, уходящего в прошлое. Настоящий карманник — «профессионал» — обычно человек немолодой, а то и пожилой, неизменно хорошо, даже изысканно, одетый, с лицом и манерами интеллигентного человека.

В автобусе, пропади у вас бумажник, вы скорей заподозрите водителя, чем его. Его «ассистенты» тоже отнюдь не мальчишки, также выглядят респектабельными людьми.

Настоящих карманников, как и вообще воров-профессионалов, так сказать, корифеев своего дела, у нас становится все меньше и меньше. Старых вылавливают, а новые уже не приходят. Не те времена.

Но здесь речь пойдет о «стариках». Как же они «работают»? А вот так. Входят они в вагон — трое или четверо, — заранее изучив маршруты постоянных пассажиров, выбрав наиболее подходящее время. Вошли, огляделись. Как будто все подходит. Народу много, все стоят вплотную. Но не настолько, что рукой не пошевелишь. Офицеров, милиционеров и вообще «подозрительных» в вагоне нет.

Выбирается жертва — по виду, по одежде. Окружив ее незаметно, толкаясь, извиняясь, пробираясь к кассе, к окну, к двери, искусственно создавая давку, воры мгновенно ощупывают все карманы человека и, установив наличие бумажника, кошелька, пачки денег, приступают к делу.

На человека так нажимают, так его подталкивают, так опираются на него (причем все это незаметно, в общей сутолоке), что в конце концов заставляют взяться одной или обеими руками за стойку или поручни и принять позу, наиболее удобную для главного «специалиста» шайки, во всей подготовительной суете обычно не участвующего.

Зажав между большим и средним пальцами половинку безопасной бритвы, ведя «разведку» мизинцем и следя за контуром вырезаемого кармана, вор молниеносно Г-образным надрезом вскрывает внутренний карман пиджака, пальто и, приняв на ладонь выпавшую добычу, тут же передает ее одному из «ассистентов», чья задача — как можно быстрее покинуть место кражи.

Одна из трудностей ловли карманников в том и заключается, что их не так-то легко уличить. Достаточно преступникам, почуяв опасность, незаметно уронить под ноги добычу и бритвы — и доказать, что кражу совершили они, почти невозможно.

…В половине девятого Панкратов и его сотрудники подходили к остановке 107-го автобуса. До этого они несколько раз уже проехали по маршруту безрезультатно (бывает, что и по нескольку месяцев приходится посещать подозрительный участок).

Но на этот раз повезло. Преступники допустили оплошность: еще подходя к остановке, они обменялись двумя-тремя фразами на «блатном» языке. Они говорили еле слышно, но и этого было достаточно Панкратову, чтобы определить истинную «профессию» статных хорошо одетых граждан, которые, предупредительно уступая дорогу женщинам, сели в автобус. Вряд ли хоть один пассажир подозревал, что среди внимательно смотревших в окна, читавших газеты или погруженных в свои мысли людей, сгрудившихся у задней кассы автобуса, вплотную прижатых друг к другу, четверо — опасные, опытные воры-рецидивисты, трое — оперативные работники уголовного розыска, а один — уже намеченная жертва преступления.

Воры, действуя с молниеносной быстротой, определили, что наиболее подходящий объект — вот тот хорошо одетый человек в очках, что если задний и боковые карманы не представляют интереса, то во внутреннем левом лежит пачка денег. Они незаметно для него самого начали его толкать, заставили поднять левую руку, чтобы удержаться за поручни, открыв тем самым левый бок, и повернули к «специалисту», который приступил к работе. Пригнувшись якобы для того, чтобы посмотреть в окно, он засунул руку за борт пальто своей жертвы, а потом и пиджака (которые были незаметно для их владельца расстегнуты), вскрыл карман, вынул деньги и передал их своему «ассистенту».

Все шло как по расписанию. Но в это мгновение молодой человек, до этого стоявший к ворам спиной и рассеянным взглядом светлых глаз смотревший в окно, повернулся с быстротой распрямляющейся стальной пружины и искусным болевым приемом захватил руку «ассистента» с зажатыми в ней деньгами.

В ту же секунду два других сотрудника милиции схватили «специалиста». Но «специалист», хоть и за пятьдесят по возрасту, оказался нелегким орешком. Весом поболее ста килограммов и ростом под крышу, он отчаянно отбивался.

У Панкратова не оказалось выбора: отпустив «ассистента», он провел болевой прием на шее «специалиста», и тот приутих.

По сигналу Панкратова водитель остановил автобус и открыл двери.

Чтобы получить представление о быстроте, с какой действовали воры, и той, которую проявили работники милиции, скажу, что все описанное продолжалось менее двух минут.

Итак, двери распахнулись, и Панкратов со своими сотрудниками вытолкнул на тротуар «специалиста» и двух его «ассистентов» (четвертому вору удалось скрыться).

Двери автобуса закрылись, и он продолжил свой путь, увозя оживленно обсуждавших происшествие пассажиров. На этом дело не кончилось. Запихнув в оперативную машину обоих «ассистентов» и отчаянно отбивавшегося, так ничего и не понявшего потерпевшего, Панкратов остался на тротуаре. Ему предстояло с помощью подоспевшего милиционера-мотоциклиста усадить «специалиста» в коляску и доставить его по назначению. Однако это было не так просто. Наделенный огромной физической силой, преступник яростно сопротивлялся.

Пришлось дважды проделать «бросок через бедро», а потом просто взять преступника на болевой прием, что при разнице в весе килограммов в пятьдесят тоже было нелегко.

— И знаете, что самое смешное? — широко улыбаясь, закончил Володя свой рассказ: — Ведь только в милиции, когда ему показали вспоротый карман, потерпевший, оказавшийся врачом, понял, что произошла кража и что обворованным был… он сам.

Вот какой случай, который сам он называет «забавным», рассказал тогда Володя.

Он не упомянул, что в автобусе были потом найдены выкинутые ворами бритвы, что главный преступник пытался выколоть ему глаза, чуть не изувечил ударом ноги…

Нет. Просто он рассказал мне «забавный случай».

Но все это было позже.

А тогда Володя, чьи глаза были еще более светлыми, а жизненный опыт значительно меньшим, впервые надел милицейскую форму.

Произошло это так.

Володя окончил школу-десятилетку. Встал вопрос, куда идти. Путей было много.

Его отец, Иосиф Игнатьевич, прожил интересную жизнь — работал строителем, в войну был на фронте, дважды ранен, дважды возвращался в строй. Теперь ушел на заслуженный отдых. Мать Володи, Марфа Петровна, и сейчас работает на заводе.

Было с кем посоветоваться.

На семейном совете и в разговорах с друзьями были рассмотрены и отвергнуты последовательно институт физкультуры, инженерно-строительный институт, военное училище… В аэроклуб не приняли — ростом не вышел. Может, в юридический?

Плохи были дела — не мог выбрать специальности.

— Мне б твои заботы, — укоризненно качая головой, ворчал отец.

И вот в разгар сомнений зашел друг Валька Сергеев. Он, видите ли, где-то слышал, что есть такая школа милиции — там можно получить среднее юридическое образование. И потом вообще… Все-таки милиция.

Подумали, посоветовались и приняли решение, мудрость которого трудно было оспаривать: пойти посмотреть.

Пошли посмотрели.

Может быть, повстречайся им человек равнодушный, так бы и ушли друзья обратно. Но их принял майор Кащеев, страстную любовь которого к своему делу, гордость за него Володя помнит и теперь, через семь лет.

Забыв о времени, раскрыв рты слушали ребята рассказ о делах и людях милиции. Словно по сказочному миру водил их майор по криминалистическим лабораториям, учебным аудиториям и кабинетам.

Решение было принято.

А когда увлекательные науки, которые должен постигнуть человек, решивший посвятить свою жизнь борьбе против уходящего в прошлое преступного мира, раскрылись перед Володей не только сухими страницами учебников, но живой трепетной жизнью, он навсегда полюбил свою профессию.

Он мог часами просиживать в лаборатории, разглядывая под лупой отпечаток пальца, и размышлять о том, что не было, нет и не будет никогда на свете такого же среди многих миллиардов других.

Он с увлечением постигал тайны фотографирования. Получил водительские права.

Замысловатые примеры из практики уголовного или гражданского права влекли его, словно шарада или ребус.

Володя очень много читал. Своей, специальной литературы. Литературу вообще, в отличие от химии или математики, он любил всегда. В школе милиции родилось и второе его увлечение — борьба самбо.

Спортом Володя занимался и раньше. Гимнастика, футбол, бокс, лыжи, баскетбол — далеко не полный список видов спорта, которыми он увлекался еще в средней школе. В школе милиции к разрядам по баскетболу и гимнастике прибавился разряд по лыжам.

Но однажды, заглянув с неизменным другом Валькой в дверь спортивного зала школы милиции, они увидели занятия второкурсников-самбистов.

Ах, с какой ловкостью, с какой поразительной быстротой действовали эти ребята! Как легко валили они с ног, перебрасывали через себя партнеров! Какие они все были сильные, уверенные, искусные!

Друзья переглянулись. Не сговариваясь, они одновременно вспомнили неприятный эпизод трехгодичной давности. В школе был вечер. Их, восьмиклассников, поставили тогда дежурными у дверей. Вдруг толпа ребят «со двора» с шумом и криком стала прорываться в зал. Неуверенное сопротивление дежурных было мгновенно сломлено. С разбитыми носами и синяками под глазами возвращались приунывшие друзья домой.

Потом по затрепанным книжкам изучали, пробуя друг на друге, приемы. Но вскоре это наскучило. (Тогда-то Володя и записался в боксерскую секцию.) И с тех пор к самбо он был равнодушен. Но вот теперь борьба самбо неожиданно предстала перед ним во всем своем неотразимом очаровании.

В тот же день оба друга пошли в секцию.

А перед окончанием школы милиции Володя Панкратов выполнил по борьбе самбо норму первого разряда!

Школу он окончил в 1958 году и был направлен на работу в Московский уголовный розыск.

Здесь было немало людей, у которых он мог поучиться. Такие опытные сотрудники, как Габриэлов, Алексеенко, Савицкий, проработавшие в уголовном розыске по пятнадцать — двадцать лет, стали его учителями.