Идеологи забыли главный закон идеологической жизни, открытый ещё К. Марксом: идея может овладеть массами и стать материальной силой, если только она радикальна. А в тех условиях, какие сложились в России, для каждого её патриота возможна только одна идеология - идеология национально-освободительной борьбы, которая будет иметь своими целями:
- полное восстановление суверенитета РФ и ликвидацию до конца её колониального статуса;
- проведение новой индустриализации и многократный рост экономического и военного потенциала страны, надёжное обеспечение её безопасности;
- восстановление контроля народа над её природными ресурсами, важнейшими предприятиями, земельными угодьями, финансами, поэтапное обуздание аппетитов олигархов и прочих хищников;
- установление строя справедливости, равенства и демократического централизма при строгой ответственности каждого за порученное ему дело, и всё это в максимальных пределах, какие позволяет предвоенная или военная обстановка;
- мобилизацию всех сил в мире, выступающих против диктата единственной сверхдержавы, произвола и хищничества транснациональных корпораций, эксплуатации Юга Севером. Кроме России, эти силы в мире возглавить некому.
И всё это надо проделать хотя и не бесконфликтно, но без гражданской войны.
Я представляю, какой взрыв возмущения вызовет такая постановка вопроса об общегражданской идеологии. Но возмущаться можно сколько угодно, а страну спасать надо. Страх же перед какой-либо идеологией, о котором говорится в редакционном призыве к дискуссии, присущ лишь тем, кто привык к жизни в обстановке комфорта и безответственности и не хочет с таким существованием расставаться. Гражданина, а не обывателя общенародной идеологией борьбы не испугаешь. Да и большинство населения её, хотя бы пассивно, поддержит. Думаю, что и идеологи пришли бы к таким же выводам, если бы не витали в заоблачных высотах, а были бы поближе к земле, к народу.
Местное самоуправление набирает вес
Местное самоуправление набирает вес
МОСКОВСКИЙ
ВЕСТНИК
Рост гражданской активности в последнее время заметен всем. Но уличные выступления с их не очень чёткими политическими лозунгами увлекают далеко не всех. В то же время каждого москвича волнует состояние его ближайшего окружения - двора, микрорайона. Многие считают, что лучше начать, как говорится, с себя и попытаться сделать что-то для улучшения своей жизни. Для тех, кому интересно участие в жизни города, появился реальный шанс - в Москве по инициативе мэра города Сергея Собянина запущена реформа местного самоуправления.
В настоящий момент сфера ответственности местных депутатов Москвы - детский спорт, досуг и опека. Вопросы ЖКХ, благоустройства, безопасности и строительства - вне их компетенции. В некоторых районах в инициативном порядке передавали муниципальным депутатам на согласование, например, проекты благоустройства территорий. Теперь это станет обязательным требованием по всему городу. И не только это. Столичные муниципальные депутаты получат полномочия, сравнимые с функционалом их коллег из других российских регионов. У москвичей появится "власть шаговой доступности", лично ответственная перед ними. Кроме того, со временем муниципальные депутаты могут стать "кадровым резервом" города, людьми, которые уже получили непосредственный управленческий опыт в сфере местного самоуправления.
Предложения мэра столицы по расширению полномочий местного самоуправления можно разделить на три большие группы.
Первая - это полномочия в сфере благоустройства и жилищно-коммунального хозяйства.
Местным депутатам предоставляется право утверждения перечней работ по благоустройству дворов, парков и скверов, а также работа по выборочному капитальному ремонту многоквартирных домов. Депутаты также будут входить в комиссии, осуществляющие приёмку работ.
Кроме того, местное депутатское собрание сможет пригласить руководителя любой управляющей компании, работающей на подведомственной им территории, и заслушать отчёт о текущей работе по содержанию дома. А если работа ведётся некачественно, есть жалобы жителей, то депутаты могут составить обращение в Мосжилинспекцию или префектуру для принятия мер.
Вторая группа передаваемых полномочий - согласование строительства объектов до 1,5 тыс. кв. метров, а также согласование схемы размещения некапитальных объектов. То есть отныне все магазины, рынки, пункты бытового обслуживания, ремонтные мастерские, аптеки, клубы, физкультурно-оздоровительные комплексы, гаражи и даже храмы будут строиться в районе только по согласованию с местными депутатами, которые представляют интересы жителей.
Большинство активно работающих депутатов считают, что полномочия по согласованию строительства - очень важные. "Мы с коллегами поддерживаем основные положения по расширению полномочий муниципальных депутатов. Это прежде всего полномочия по согласованию строительства объектов до 1,5 тыс. кв. метров, - говорит депутат муниципального собрания Тропарёво-Никулино и лидер движения "Гражданская инициатива московских депутатов" Леонид Ольшанский. - Конечно, хотелось бы, чтобы депутаты получили право согласовывать строительство и объектов большей площади. И вообще мы считаем, что строительство должно быть взято под особый контроль и мэра и депутатов. Потому что недостаточный учёт мнения жителей при строительстве чревато социальным взрывом. И я бы предложил ещё добавить право вето на снос, потому что вопросы сноса часто тоже конфликтные". Своего коллегу поддерживает и муниципальный депутат из Дорогомилова Зоя Шаргатова, которая считает, что депутатам можно было бы предоставить право согласовывать строительство и более масштабных строек. "Нынешних полутора тысяч квадратных метров недостаточно, - считает она. - Ситуацию с согласованием жителями строительства объектов большей площади можно было бы исправить, если поменять статус публичных слушаний. Сейчас у этих мероприятий нет обязательной силы".
Третья группа полномочий, которые получают местные столичные депутаты, - это влияние на кадровую политику в районе. Муниципалы будут обсуждать кандидатуры на замещение должности главы управы и, если работа главы не устраивает народных избранников, то двумя третями голосов они могут инициировать его отставку.
Также перед депутатами будут в обязательном порядке ежегодно отчитываться не только глава управы, но и руководители коммунальных служб и других подразделений.
Многие специалисты обращают внимание на то, что вместе с ростом объёма полномочий возрастает и ответственность депутатов, которым, возможно, придётся учиться качественному выполнению новых обязанностей.
"Депутатам необходимо будет войти в новое русло, научиться пользоваться полученными инструментами, - говорит председатель комиссии Мосгордумы по государственному и местному самоуправлению Татьяна Портнова. - Ко мне обращались некоторые главы муниципальных образований. У многих чувствовалась растерянность, у людей ещё нет понимания, как и что делать. Необходимо выработать механизм. Зато потом порядка будет больше".
О возросшей ответственности говорит и член Общественной палаты Светлана Разворотнева, которая считает, что в первую очередь районные депутаты должны заниматься жилищным просвещением граждан. "Люди должны научиться разбираться со своими управляющими компаниями, подрядчиками", - считает Разворотнева.
Её поддерживает президент фонда "Институт экономики города" Надежда Косарева. "Муниципальный депутат должен многое знать и уметь, - говорит она. - К примеру, народные избранники должны хорошо разбираться в вопросах, связанных с жилищным управлением. Жители района будут приходить и жаловаться им на свою эксплуатирующую организацию. Чтобы обращения не уходили впустую, народные избранники должны контролировать местные управляющие компании. Если же никакие жалобы не помогают, то справиться с УК можно, только выбрав другую организацию. Для этого надо провести общее собрание собственников. Задача непростая, но нужная. Вряд ли этим будет заниматься кто-то кроме муниципалов. Значит, последние должны уметь общаться с людьми".
Многие профессионалы знают, что изначально в Москве полномочия местных депутатов были ограничены. Для "двух столиц" действовал особый порядок, который обусловлен тем, что в большом городе повышенное значение уделяется единству управления, слаженной работе всех систем городского хозяйства. В других российских городах полномочия мест[?]ных депутатов шире. Но, с другой стороны, специалисты понимают, что полномочия - это ещё не всё, должно быть соответствующее финансирование. И с этим в столице как раз всё в порядке. Под контроль местных депутатов передаётся более 60 процентов бюджетов районов. А это огромные деньги. Например, в 2012 году на благоустройство дворов и выборочный капитальный ремонт домов в Москве направляется более 20 млрд. рублей. В среднем на район - 164 млн. На благоустройство парков и скверов - 5,5 млрд. В среднем на район - 44 млн. рублей.
Существенные суммы говорят о том, что депутатам даются реальные рычаги воздействия на политику в районе, а не просто красивые декларации.
Расширение полномочий местного самоуправления - часть общей городской политики по всё большему вовлечению горожан в управление своим городом. "Расширение полномочий местных депутатов говорит о том, что город и исполнительная власть начали диалог с гражданским обществом, - считает Татьяна Портнова. - Районные собрания получили существенные рычаги давления на процессы, происходящие на подконтрольной им территории". Росту гражданского участия в жизни города будет способствовать не только реформа МСУ, но и создание Общественной палаты Москвы, о котором заявил недавно мэр Собянин, и смягчение условий выдвижения кандидатов в мэры города, которое позволяет участвовать в выборах всем конструктивным силам. Не надо забывать и о ряде электронных ресурсов, таких как "Наш город" или "Дороги Москвы", которые позволяют москвичам в режиме онлайн высказывать свои комментарии по самым разным городским вопросам и тем самым оперативно влиять на то, что происходит в городе.
Наталья ФИЛАТОВА, Виктория ЯДЫКИНА
Русский Екклесиаст
Русский Екклесиаст
ИВАН ГОНЧАРОВ - 200
Главное - наличие в произведении составляющей, понятной всем и всегда. Со временем такое произведение может быть перетолковано. Исторические реалии, отражение действительности - всё это окажется отодвинутым на второй план. Зато вперёд выйдут новые смыслы, возможно, невнятные даже автору. Речь, разумеется, не идёт о так называемом новом прочтении, практикуемом в современном театре. Когда вдруг выясняется, что ничего, кроме подавленной сексуальности, причём в самых извращённых формах, в русской литературе отродясь не водилось. Речь идёт о вечных и проклятых вопросах, не дающих человеку покоя от дней творения. О тех самых терзаниях, возникающих при мысли "зачем я?", "для чего я?" Если произведение содержит такие вопросы, то в каждую новую эпоху неизбежно появление новых смыслов. Потому что каждое новое поколение читателей ищет свои ответы на вечные вопросы.
Какое, например, сегодняшнему читателю дело до смены помещиков разночинцами в России XIX века? Хотя бы даже эти самые разночинцы содействовали развитию промышленности и буржуазных отношений. Чтение художественной литературы не должно превращаться в археологию. Как не должно оно превращаться и в подглядывание в замочную скважину за теми подробностями личной жизни писателя, что так или иначе проникают в произведение и с горячим затем усердием извлекаются из него стараниями отдельных исследователей. Тот кристалл вечного, заключённый в великом произведении, испытывается временем, очищаясь постепенно от сиюминутного и поворачиваясь к читателю разными гранями, в которых отражаются или, напротив, просвечиваются разные смыслы.
Желая того или нет, И.А. Гончаров создал глубоко религиозный роман с неповторимым, ускользающим от прямолинейных трактовок главным героем. Уникальность Обломова состоит в его двойственности и парадоксальности. Это трудноуловимый, не поддающийся однозначному истолкованию персонаж, персонаж с двойным дном. Внешне он совершенно бездеятелен и проводит дни, распластавшись на диване. Но по-своему, внутри собственной системы ценностей и взглядов, он последователен и деятелен чрезвычайно. Обломов и Штольц традиционно противопоставляются друг другу, являясь равноправно существующими противоречиями. Наметив ещё в "Обыкновенной истории" подобную же антиномию, на примере дяди и племянника Адуевых, Гончаров только усилил её в "Обломове", превратив к тому же двух разнополюсных героев в выразителей двух философских систем. Штольц, существующий и действующий "для самого труда, больше ни для чего", потому что "труд - образ, содержание, стихия и цель жизни", выражает философию кальвинизма, в соответствии с которой труд понимается как религиозная обязанность, а бездействие, леность приравниваются к греху. Обломов выступает продолжателем Екклесиаста, провозгласившего: "Ибо что будет иметь человек от всего труда своего и заботы сердца своего, что трудится он под солнцем? Потому что все дни его - скорби, и труды его - беспокойство; даже и ночью сердце его не знает покоя. И это - суета!" (Еккл., 2:22-23) "Всё вечная беготня взапуски, - вторит Екклесиасту Илья Ильич, - вечная игра дрянных страстишек, особенно жадности, перебиванья друг у друга дороги, сплетни, пересуды, щелчки друг другу <[?]> Скука, скука, скука!.."
В системе Кальвина-Штольца Обломов - лежебока и бездельник. В системе Екклесиаста-Обломова Илья Ильич - самый что ни на есть деятель. Н.А. Добролюбов истолковал "обломовщину" как проявление разлада между словом и делом. Но в отличие от древнего мудреца, вздыхавшего: "Всё суета!" и вместе с тем то испытывавшего себя весельем, то пытавшегося насладиться добром, а в общем, ведшего себя крайне непоследовательно, Илья Ильич, оглянувшись как-то, сказал о жизни: "Какая скука!" После чего облачился в шлафрок и лёг на диван, проявив себя человеком в высшей степени последовательным и деятельным. Если понимать, что деятельный человек следует принципу: "сказано - сделано".
Лишь однажды, подобно Екклесиасту, позволил себе Илья Ильич испытать своё сердце. Гонимый чувством к Ольге Ильинской, Обломов покинул свой диван. Покинул, чтобы в ближайшее затем время понять: "Лучше горсть с покоем, чем пригоршни с трудом и томлением духа" (Еккл., 4:6).
Обломовский диван занимает в романе одно из центральных мест. Значительную часть времени Илья Ильич проводит именно на нём. Здесь то в форме монолога, то диалога размышляет он о скуке и суетности жизни. Это особая территория, недоступная для других, для внешних, подающая Илье Ильичу единственное потребное для него и ценимое им благо - покой и беззаботность. Сделав попытку покинуть эту территорию, разочарованный Обломов довольно скоро вернулся, чтобы никогда уже не выходить за её пределы. Можно даже сказать, что на Агафье Матвеевне Пшеницыной Обломов женился, не сходя с дивана. Диван - это своего рода Эдем, хоть и сжавшийся до смехотворных размеров. Именно на диване видит Обломов свой знаменитый сон, содержащий апофеоз "обломовщины", или философии, Ильи Ильича.
Характерно, что IX глава была написана прежде самого романа. Гончаров называл "Сон Обломова" увертюрой, подчёркивая, что роман не просто начался с этой главы, но и вышел из неё. И хотя Илья Ильич действительно спит, "сон" в данном случае используется не только и не столько в значении "не явь". "Сон" выступает синонимом "мечты". Обломов грезит блаженством, навсегда и безвозвратно утраченным. Блаженством, сводимым к созерцательному покою, чуждому заботам и попечениям. Обломовка, которую он видит во сне, более всего напоминает утерянный рай, память и мечту о котором хранит Илья Ильич.
До своего грехопадения первые люди жили в саду Едемском, вкушая от всякого древа и обладая землёй, владычествуя над тварями и не стесняясь наготы своей. То же и обломовцы, без труда вкушающие плоды. Всё, что есть на подвластной им земле, подчиняется им беспрекословно. Кругом царят нерушимые тишина и покой. Сон перемежается вкусными кушаньями, и никто не стесняется наготы своей сиречь непосредственности, искренности и даже невежества. "Скука!" - восклицает Штольц, глядя на обломовскую идиллию. "Скука! - отвечает ему Обломов, указуя на петербургскую жизнь. - Разве это не мертвецы? Разве не спят они всю жизнь сидя? <[?]> Разве это живые, неспящие люди? <[?]> Собираются, кормят друг друга, ни радушия, ни доброты, ни взаимного влечения!.."
Обитателей Обломовки Гончаров рисует богатырями, обладателями отменного здоровья. Даже внешностью напоминают они первых людей: "В то время были на земле исполины <[?]> Это сильные, издревле славные люди" (Быт., 6:4). Но Илья Ильич, хоть и хранит память об Обломовке, будучи всё же сыном века сего, время от времени принимается рефлексировать, то жалея нерастраченных сил, то стыдясь собственной неразвитости и остановки в росте. Правда, Екклесиаст и тут берёт верх над Кальвином. "Всё суета сует и томление духа. Одна участь постигает всех", - нашёптывают волны сна, несущие забвение и стирающие следы рефлексии. И верный себе, Илья Ильич засыпает[?]
Перу И.А. Гончарова принадлежат три романа - "Обыкновенная история", "Обломов", "Обрыв". Сам писатель говорил, что "это не три романа, а один", поскольку трудился над разработкой одной и той же идеи, развивая и обогащая её последовательно. Но всё же центральной фигурой этого триптиха остаётся Илья Ильич Обломов, которому предшествовал Александр Адуев и из которого затем вышел Борис Райский. Но ни Адуев, ни Райский не смогли стать фигурами, равновеликими Обломову. Адуев - это словно бы намеченный абрис Ильи Ильича, в то время как Райский - его тень.
В романе "Обломов" нет ни правых, ни виноватых. Каждый прав по-своему и не прав, с точки зрения оппонента. При этом противостоящие системы взглядов в равной мере обладают как преимуществами, так и недостатками. Читателю словно предлагается выбрать и самому решить, с кем он и что ему ближе - личное ли преуспеяние и самозабвенный труд, окружённые расчётом и лицемерием, или бесславное существование среди простых, искренних людей. Тем более что всё равно - конец у всех один.
Светлана ЗАМЛЕЛОВА
«Бог знает, что за солнце!»
«Бог знает, что за солнце!»
ИВАН ГОНЧАРОВ - 200
Давным-давно, когда мне было 13 лет, произошёл такой "конфликт культур": я просил у мамы на день рождения "Всадника без головы", а она мне подарила книгу И.А. Гончарова о плавании фрегата "Паллады" в Японию (1852-1854 гг.). Очень была красивая: с белым парусником на синем переплёте, с множеством картинок (в том числе и с потрясающими, как я теперь понимаю, японскими) - но до чего занудная! Ни одной перестрелки!..
Сегодня, когда мама давно уже живёт лишь в моей памяти, я ничего не помню про того "Всадника" (помню только, что без головы). А гончаровский фрегат так и плывёт параллельным со мною курсом по жизни.
Что же я вижу в той книге сегодня?
Представьте себе описанный волшебным гончаровским пером кусок планеты от Кронштадта до Нагасаки - через три океана. Ураганы в "гремящих широтах", жуткие, удушающие безветрия на экваторе, самые разные небеса, самые разные берега с чудесами ботаники. И вот мимо всех тех чудес (или даже сквозь них) плывёт уморительно трогательный народ - букет из белобрысых и простодушных лиц тамбовско-симбирской национальности. Поют свои "Белы снеги". Пляшут "Барыню". Удивляются: "Надысь в том вот порту за такой же товар полшильника просили, а тут, глядь, цельный шильник!" (шиллинг). Матрос Мотыгин вернулся из увольнения с подбитым глазом - вздумал "поиграть" на портсмутском базаре с "леди, продающей рыбу" ("Это, - поясняет автор, - всё равно, что поиграть с волчицей в лесу"). С матроса Фадеева в тропиках слезла вся шкура: "Бог знает, что за солнце! У нас в Тамбове, бывало, весь день лежишь[?]" А вот около Зондского архипелага, в открытом море, в непроглядной тропической тьме, под бортом корабля вдруг раздаётся плеск вёсел. "Кто идёт?!" - кричат с мостика. "Чухны приплыли, ваше благородие", - докладывает вахтенный матрос. "Или литва", - уточняет другой.[?]
Этот жанровый юмор - знакомство русской деревни с планетой - на каждом шагу зорко оттеняется картинами эпохи, в которой умные люди уже усматривали проблемы посерьёзнее подбитого глаза. Ибо именно к середине XIX века, когда была предпринята экспедиция адмирала Е.В. Путятина (в которую специально взяли одного из лучших русских писателей), европейская цивилизация вышла на новый уровень развития - глобальный. Сегодня ты ещё гордишься белокрылой красавицей "Палладой", но завтра и "Паллада", и "Диана", и прочие парусники окажутся вдруг оружием вчерашнего дня. Сегодня Япония ещё шлёпает по твоей палубе в деревянных сандалиях, но эту страну уже взламывает американская эскадра Д. Перри, и завтра над бамбуковыми домиками с бумажными стенками сверкнёт самурайская сталь. И вся перепуганная деревня Азия от Сингапура до Шанхая вдруг вырастет над двумя океанами проснувшимся жёлтым гигантом. Как говорится, есть над чем подумать. Накануне Крымской войны плывёте, ребята! По маршруту, которым спустя 50 лет проследуют к цусимской могиле броненосцы З.П. Рожественского!..
Понимал ли Иван Александрович историчность момента, в который он, принципиальный лежебока, вдруг очутился лицом к лицу с глобальной цивилизацией?
Ещё как! Ведь едва ли не он и есть автор теории о "большой деревне" (Азии) и "большом городе" (Европе). Очень зоркий культуролог. Как пристально вглядывается он, например, в Кейптаун, Сингапур, Гонконг - зародыши нового мира, островки новой планеты, которая уже всплывает из будущего! Да и в Японию. И в Китай. И в русских на фоне англосаксов[?]
А кто не понимал?
Говорят, что Николай Палкин. Тупой крепостник. Домаршировался до сдачи Севастополя!..
Это неправда. Точнее, клевета (других великих русских писателей). Царь Николай Павлович хорошо понимал вызов цивилизации - сам специализировался в инженерном деле. И паровозы уже вводил, и пароходные фрегаты. Железные дороги, системы водного сообщения, городские центры и прочие сооружения Первониколаевской эпохи по сей день остаются образцами (как, кстати, и литература: почти весь наш золотой век - оттуда). Более того: именно он ввёл у нас само понятие прогресса!
В общем, все всё понимали. Так что же случилось?
СЛУЧИЛОСЬ ТО ЖЕ, ЧТО И С НАМИ: после Великой Победы в Отечественной войне и сорока лет мира, а также долгого общеевропейского краснобайства о святости мира и нерушимости границ Запад вдруг ловко хлопнул Русь "фейсом об тэйбл". Или, если воспользоваться выражением Герострата Сергеевича Меченого, показал "кто есть ху". После чего, естественно, началась другая эпоха.
После крымской катастрофы, как известно, русское общество пришло к выводу, что мы отстаём от Запада не как-нибудь, а принципиально - на целую фазу развития. В силу чего у нас тогда впервые прозвучало словцо "перестройка" (и тоже с немалыми последствиями).
Тогда же И.А. Гончаров предъявил нам и одно из тяжелейших национальных обвинений - в обломовщине (знаменитый роман "Обломов" увидел свет в 1859 году - сразу после "Фрегата").
Суть того обвинения общеизвестна: каждый знаком с ней на собственной шкуре. Скажу больше: ради здоровья души никогда не надо забывать, что наш первый враг - лень, нежелание (а то и боязнь) шевелить мозгами и прочими мускулами. "Мы ленивы и нелюбопытны" - это сказано про нас.
Тем не менее и тут дело не так просто, как кажется. Существует, например, мнение, что мы тогда опростоволосились не в силу национального характера (в 1854 году наши "обломы", затопив бесполезные корабли, насмерть дрались от Камчатки до Дуная - враг так и не рискнул двинуться дальше Крыма), а имел место международный заговор в лице трёх империй - Австро-Венгрии, Франции и Британии. За что наш великий канцлер А.М. Горчаков и пообещал им большие неприятности. Что они и получили: первой - в 1870 году - погорела Французская империя, а к столетию высадки десанта в Крыму не стало и Британской (попутно товарищ Сталин выплатил сдачу и за Цусиму).
Да и что такое вообще эти "национальные характеры", если сколько людей, столько и характеров, причём что ни день, то разных?
Возьмём, к примеру, тех же японцев, к которым плавал наш классик. В их национальном характере созерцательность занимает ведь ничуть не меньшее место, чем у русских. И они, как и мы, казались Гончарову "большой деревней". И обломовский вопрос: "Зачем мне ваша цивилизация?" - они задавали ещё в XVI веке, когда сбрасывали в море иезуитов.
В 1854 году, когда американский флот нагло вошёл в их воды, они испытали не меньшее унижение и отчаяние, чем Россия. И тоже провозгласили нечто вроде "перестройки" - "эпоху Мэйдзи". Однако ни императора своего не убили, ни государство не разрушили. Даже над предками своими покойными не потешались. В 1945 году им снова набили морду, ещё страшнее. Атомным огнём жгли. Но они - ничего. Не слыхать, чтобы какой-нибудь японец спился. Или чтоб японки разменивали честь на доллары. Никакого разложения. Только злее вкалывают.
Чего, как говорится, и нам желаем.
Библиотекарь Георгий, Виленский православный монастырь Святого Духа, ЛИТВА
Курочка по зёрнышку
Курочка по зёрнышку
ЗОЛОТАЯ СОТНЯ
Свою "Золотую сотню" представил писатель, автор более тридцати книг романов и повестей, член СП России Юрий Красавин из Тверской области, г. Конаково.
Понятно, что писатель - это не литературовед, придерживающийся определённых канонов в выборе книг. Поэтому, с одной стороны, в данной сотне оказались произведения, к которым Красавин неравнодушен лично, как писатель, с другой стороны, здесь есть попытка более широкого охвата литературы по определённым периодам и направлениям, в результате чего почти в каждом из пунктов перечислено по нескольку авторов.
Отдана дань нашим литературным истокам. Первые два пункта обозначены как "Памятники древней русской литературы", куда входят: "Повесть временных лет", "Хождение игумена Даниила", "Поучение Владимира Мономаха", "Слово о полку Игореве", "Слово о законе и Благодати" митрополита Илариона, послания протопопа Аввакума. Кончается этот список многоточием, то есть предполагается, что возможно включение и иных произведений. Пункт 3 - период: "Русская литература XVIII века: Ломоносов, Фонвизин, Державин[?]" Пункт 4 - "Русская литература начала XIX века: Жуковский, Крылов, Рылеев, Баратынский, Грибоедов[?]". Пункты 5, 6 - "История государства Российского" Н. Карамзина. Несомненно, если рассматривать литературу по периодам, то гораздо большее число авторов можно включить в список, и, возможно, именно таким образом есть шанс выйти за жёсткие рамки сотни.
Отрадно, что в списке появились такие имена, как Аксаков ("Детские годы Багрова-внука"), Белинский (хотя, может быть, два пункта для критика всё же многовато, тем более что по два пункта отдано Толстому и Достоевскому. Несколько неожиданно появление в сотне Помяловского, Григоровича и Писемского, писателей, конечно, не плохих, но явно не первого ряда.
Любопытна подборка "Писатели о Гражданской войне" (пункты 41, 42): А. Фадеев "Разгром", А. Весёлый "Россия, кровью умытая", А. Серафимович "Железный поток", И. Бабель "Конармия". Или вот, например, "Лейтенантская проза" о Великой Отечественной" (пункты 53, 54): В. Некрасов, К. Воробьёв, Ю. Бондарев, Г. Бакланов, В. Кондратьев.
Не забыл автор включить и себя аж в три пункта из всего списка: в "Деревенскую прозу" (пункты 58, 59) вместе с Беловым, Распутиным, Шукшиным и Абрамовым, в пункт 69 - "Новая русская фантастика": "Русские снега" и пункт 70 - роман "Письмена".
Несколько странной смотрится "Литература соцреализма", где с Н. Островским ("Как закалялась сталь") и Л. Леоновым ("Русский лес") соседствуют С. Бабаевский с произведением "Кавалер Золотой Звезды", В. Кочетов - "Журбины" и Ф. Гладков "Цемент".
Вошла и Библия: Бытие, Новый Завет.
Зарубежной литературе в отличие от предыдущего списка уделена одна треть из ста пунктов. Начинается с "Мифов Древней Греции", Гомера и Плутарха.
Прекрасно, что в этой части не забыты такие писатели, как Гюго, Бальзак, Мериме. Однако жаль, что не нашлось места для Мопассана, Т. Манна и Фицджеральда, хотя, скажем, Стендалю отданы сразу два пункта, кстати, и Джеку Лондону тоже. Снова, как и в предыдущем списке, появился Конан Дойл ("Рассказы о Шерлоке Холмсе").
Совершенно обойдена вниманием зарубежная поэзия (кроме Гомера, Шекспира и Гёте), что представляется уж совсем странным. Но скорее всего просто-напросто не хватило места.
В список попали и книги для детей и подростков: сказки бр. Гримм и Андерсена, Жюль Верн "20 тысяч лье под водой", Дефо "Робинзон Крузо", Дюма "Три мушкетёра", Марк Твен "Приключения Тома Сойера" и "Приключения Гекльберри Финна". Как было замечено в предыдущем обзоре "ЛГ" № 23-24, для детской и юношеской литературы необходимо составлять отдельную сотню.
Что ж, список Юрия Красавина по-своему интересен и своеобразен. В него включено довольно много книг, о которых забыли предыдущие составители, но и появились книги, вызывающие искреннее недоумение: насколько обосновано их право находиться в "Золотой сотне"? Однако не будем судить строго - такое понятие, как субъективность, никто не отменял. Будем надеяться, что концентрация субъективных мнений рано или поздно перейдёт в убедительную объективную картину.
Кира ТВЕРДЕЕВА
Часть битвы
Часть битвы
ПИСАТЕЛЬ У ДИКТОФОНА
Александру Проханову всё надоело, но на покой он не собирается
"ЛГ"-ДОСЬЕ":
Проханов Александр Андреевич - прозаик, публицист, политический и общественный деятель. Родился в Тбилиси в 1938 году. С 70-х работал корреспондентом "Правды" и "Литературной газеты" в Афганистане, Никарагуа, Камбодже, Анголе и в других странах. Основатель и главный редактор газет "День", "Завтра". Автор многих романов, повестей, рассказов, очерков. Увлекается рисованием. Коллекционирует мотыльков. Женат, имеет двух сыновей и дочь.
- Александр Андреевич, у вас вышел роман под названием "Человек звезды". О чём это произведение?
- Этот роман - моё представление о современном русском человеке, который живёт в атмосфере беспросветного кошмара. Но человек не сдаётся, а пытается своей внутренней мистической энергией противодействовать этому кошмару и в конце концов побеждает, выстаивает перед страшным и грозным игом, которое впустилось в сегодняшнюю Россию.
