Любовь в наследство

Они сидели на крыльце, наслаждаясь морским бризом и доедая бутерброды. Покачиваясь в кресле-качалке, Лили склонилась над страницей очередного дневника.

— Ну и ну! — тихо произнесла она, приподняла дневник к свету и еще больше сморщила лоб.

— Нашли что-нибудь интересное? — спросил Курт, уставившись на каплю горчицы в уголке ее рта.

— Не знаю. Почерк Бесс никогда не был хорошим, но в этих ранних дневниках он просто ужасен. Интересно, учили ли ее письму?

Лили посмотрела на Курта и не смогла отвести взгляд от его необыкновенных глаз. В них светились огоньки. Прочесть что-либо в их темно-синей глубине не смог бы даже тот, кто умел читать мысли по глазам. Лили ни разу не слышала смеха Курта, да и улыбнулся он ей лишь раз или два. Он даже подтрунивал над ней без тени улыбки. Его поведение обезоруживало.

Они оба работали уже довольно долго, стараясь сделать как можно больше до наступления нестерпимой жары и высокой влажности.

— Вот, посмотрите на это слово. — Лили наклонилась к Курту, указывая на целую цепочку закорючек и завитков. — Что это может быть? Как вы думаете? Вот это… «Р» или «Н»?

— Похоже на «Р»… Во всяком случае, первая буква в слове, несомненно, «В».

— Значит, это «ворона». — Ее рука коснулась руки Курта, и Лили затаила дыхание. Она старалась держаться на расстоянии, но, к сожалению, сделать это было нелегко. В его присутствии Лили ощущала необъяснимое волнение. Она пыталась объяснить свое волнение близостью океана, но теперь начинала подозревать, что причина такого ее состояния этот мужчина. На днях ей снились странные сны, и она просыпалась с ощущением неясных желаний.

Да, да, конечно, причина ее волнения — мужчина, думала Лили. Ведь она не настолько глупа, чтобы этого не понимать. Может быть, у нее недостаточно опыта в этом вопросе, но что касается знаний… то их ей не занимать.

— Гнездо вороны, — произнес Курт, и Лили вздрогнула. Черт возьми! Даже его голос будоражил душу.

Сдерживая волнение, Лили сказала:

— Уверена, что Бесс было… лет двенадцать, когда она делала эти записи. А это значит, что она жила в это время на корабле отца. По-вашему, птица свила гнездо на корабле?

— «Вороньим гнездом» называется наблюдательный пункт, обычно он находится на вершине самой высокой мачты.

— О!

Лили рассматривала книгу в руках Курта, а он тем временем разглядывал ее макушку. Солнце золотом блестело в ее темных волосах, пахнущих полевыми цветами.

Отведя взгляд, Курт прокашлялся.

— Довольно распространенный морской термин. Странно, что вы, известная писательница, его не знаете.

— Должна признаться, что у известной писательницы большие пробелы в образовании.

— Как и у всех нас, — пробормотал Курт, удивленный ее откровенностью. — Хотите знать, в чем я очень слаб? В правописании. Никак не могу понять, почему слово пишется совсем не так, как произносится.

Лили громко рассмеялась. Курт улыбнулся, удивившись самому себе. Но судя по выражению лица Лили, его улыбка удивила ее куда больше его самого. Она начала говорить что-то о словарях, о компьютере, исправляющем ошибки, о выцветших чернилах и устаревших словах. Время пролетело незаметно.

Курт все больше и больше восхищался Лили. Внутреннее напряжение в нем росло, и вряд ли что-то уже могло ослабить его. Пребывание с Лили под одной крышей, пусть даже временное, серьезнейшим образом осложняло жизнь Курту, стремившемуся избавиться от проблем.

Да, парень, ругал он себя, нечего сказать, упростил ты себе жизнь! Как же теперь во всем этом разобраться?

* * *

Все эти пять дней и Курт, и Лили вели себя по отношению друг к другу с большой осторожностью, будто шли по минному полю. Он не расспрашивал Лили ни о ее прошлом, ни о ее романах с мужчинами.

В свою очередь, Лили воздерживалась от расспросов о его шрамах, о доме, в котором не чувствовалось уюта, о его пристрастии к затворничеству. Почему, вместо того чтобы купить хотя бы один кондиционер, он днем и ночью держал все окна открытыми настежь и в доме становилось так же жарко, как и на улице? С тех пор, как они приехали в этот дом, дождя не было ни разу, но Лили была уверена, что окна все равно останутся открытыми — будь то дождь или солнце.

Вообще-то Лили нравился этот еще крепкий домишко. Она находила его привлекательным. За свой короткий век она успела повидать многое. Когда-то ей приходилось ночевать и в упаковочных ящиках, и в трущобах, кишащих крысами. Теперь же, находясь в поездке или путешествуя, Лили останавливалась в роскошных отелях. Так что ей было с чем сравнивать, и она была не слишком требовательна. Она обожала свою квартиру, в которую вложила душу. Нельзя потерять то, чего у тебя нет, — вот урок, заученный ею с детства.

Лили всегда была очень наблюдательной. Это был жизненно необходимый навык в случае надвигающейся опасности. А для писательницы наблюдательность просто бесценна. Она присматривалась и изучала людей, пыталась понять причину их поступков. Она быстро поняла, что Курт старался избегать замкнутого пространства. Он избегал толпы, тесноты. Лили знала, что такую осторожность проявляют умные полицейские и сообразительные жулики.

Проблема в том, что Лили перестала думать о Курте, как о возможном герое своего будущего романа. Сейчас она видела перед собой лишь очень сексуального мужчину с большим чувством юмора и завораживающим блеском синих глаз. Если Лили потеряет бдительность, то беды не избежать.

Нет-нет, она этого не допустит. Лили-писательница могла бы задуматься над тем, есть ли у Курта подруга. Но Лили-женщина должна просто заставить себя не думать об этом.

Лили-писательница могла бы задуматься о таинственном прошлом этого мужчины. Она любила загадки, а Курт Пауэрс, вне всякого сомнения, сплошные загадки. И главная из них — шрамы.

Она чувствовала, что дело не только в телесных шрамах, его душа тоже была изранена и нуждалась в исцелении. Душевные раны подолгу не заживают. Лили знала это по собственному опыту.

— Вы говорили об окончательном сроке, — напомнил Курт на шестой день. Солнце едва взошло над дюнами. Вернувшись с утреннего купания, Курт встретил Лили на крыльце. Она наслаждалась теплым ветерком, поедая бутерброд с яйцом.

— Вчера я отправила свой контракт. Я имею право начать писать очередную книгу только после получения контракта, подписанного моим партнером.

— Но ведь именно вы упоминали окончательный срок. Если вам необходимо уехать, я не вправе вас задерживать.

Курту хотелось разозлить Лили. Но что послужило тому причиной? Вероятно, нестерпимая жара. Курт чувствовал, что Лили начала всерьез раздражать его. И ему с трудом удавалось скрывать свое волнение. Особенно, стоя в плавках рядом с этой женщиной.

— Послушайте, если вы хотите, чтобы я уехала, так и скажите. Нет, вы даже можете этого не делать. Просто помогите мне уложить коробки в машину, и я тут же уеду, не буду вам мешать.

Да, подумал Курт, все дело в жаре. Она действует и на Лили. Он тихо чертыхнулся и провел рукой по мокрым волосам.

— Извините. Постараюсь быть вежливым.

— Этому надо учиться. Советую купить учебник, — резанула Лили.

— Или надо оставить старания. — Курт улыбнулся, признавая свое поражение.

Уже на второй день Курт вернулся к своему обычному распорядку дня: рано вставал, занимался до изнеможения зарядкой (пока солнце не начинало палить), затем шел к океану, взбирался на доску и плавал до тех пор, пока ноги не начинали подкашиваться. И только тогда возвращался домой.

После серфинга Курт принимал душ — вначале горячий, потом холодный. Затем одевался и садился за пожелтевшие, рассыпающиеся старинные документы и бумаги. Он старался работать подальше от Лили, чтобы сосредоточить внимание на изучении своих корней и не думать о женщине, которая теперь занимала все его мысли.

Всю жизнь Курт ничего не знал о своих предках. И теперь он удивлялся своему стремлению узнать как можно больше об одном из них, бороздившем моря и океаны еще в те времена, когда атомные подводные лодки существовали только в научно-фантастических романах, когда весь двадцать первый век существовал только в воображении фантастов.

Где корабль старого Мэтью? Где была его последняя стоянка? Что с ним произошло? Все эти вопросы до сих пор оставались загадкой для Курта, и разгадку надо было искать в старинных бумагах. Информация о корабле или закодирована, или была в одном из сентиментальных романов Бесс. Где бы она ни была, Курт намеревался отыскать ее. Он никогда не останавливался на полпути.

— Извините, — тихо сказала Лили. — Так жарко, что даже дышится с трудом. Хорошо поплавали? — Она заложила пальцем страницу дневника и всем своим видом выражала заинтересованность занятиями Курта.

— Не особенно. Вода слишком теплая, — резко ответил Курт, но тут же улыбнулся, как бы извиняясь за свой тон.

Лили собрала волосы на макушке, но они сразу же начали сползать вниз. Пряди касались ее влажного лица и шеи. «Как она соблазнительна, — подумал Курт и тут же себя одернул: — Держи себя в руках!»

После двадцатиминутного занятия серфингом и пробежки в четверть мили по мягкому песку у Курта был ровный пульс. Но стоило ему взглянуть на Лили и увидеть ее губы, как его пульс учащался.

— Вам известно, что в вашем доме есть мыши? — вдруг спросила Лили.

— И что же?

— Не оставляйте еду открытой и в доступных местах. Мыши любят также бумагу. И живут в ней как в норе.

Слушая Лили, Курт любовался ею. Она же продолжила чтение.

Но вдруг совершенно неожиданно Лили бросила на него холодный взгляд, которым, как ему показалось, хотела сказать: «Оставьте меня. Я известная личность, а вы — никто».

Ее взгляд заставил Курта задуматься над чувствами, которые он испытывал в данный момент. Конечно, он совершил большую ошибку, решив привезти Лили в свой дом. Да и ему самому незачем было сюда приезжать. Он повернулся и большими шагами прошел через холл в свою комнату. Захлопнув дверь, он еще минуту стоял, прислонившись к ней. Потом, подобно старику, стал ходить по комнате, шаркая ногами. Если бы Курт был в доме один, он бы разделся, растянулся на кровати, включил вентилятор и спал до тех пор, пока не почувствовал голод.

Мечты в сторону! Курт снял мокрые плавки, надел брюки и направился в кабинет, чтобы подумать, как уберечь картонные коробки от нашествия мышей. Можно было бы купить мышеловки или яд, но, честно говоря, проводить подобные операции ему совсем не хотелось. Он часто сталкивался со смертью, но сейчас у него не было желания убивать.

Нужно найти какой-нибудь ящик для инструментов. Такой, например, как в грузовике. Он мог бы послужить сейфом на то время, пока он знакомится с бумагами. Затем Курт оставил бы себе необходимые бумаги. Документы, имеющие отношение к Бесс, он отдаст Лили, а все остальное передаст музею.

Он услышал, как открылась дверь и вошла Лили.

Курт поднял глаза и увидел ее удивленно приподнятые брови. Лили, казалось, спрашивала: «Ну что, придумали что-нибудь?»

Курт научился читать ее мысли, даже понимать ее неуловимые жесты.

— Вы правы, — сказал он. — Будет лучше, если мы сложим все эти бумаги туда, куда не смогут добраться мыши. — Он был готов вступить в бой. Вот только причины для боя у него не было!

— Конечно. Было бы очень неприятно, если бы мыши устроили в этих старых газетах и журналах норы.

Неужели Лили, увидев мышь, стала бы прыгать на стул, поднимать подол юбки и визжать — подумал Курт. Нет, нет, вряд ли. К тому же Лили носит брюки. В них она просто великолепна. И шелковая блузка, которая была на ней в день их первой встречи, ей тоже очень шла.

— Думаю, я сложу бумаги в ящик для инструментов, который лежит у меня в грузовике. Для работы мы можем брать документы частями.

— Я помогу вам, — сказала Лили и, подняв самую маленькую из коробок, направилась к двери. Курт удивился ее силе, потому что внешне она вовсе не выглядела крепкой и выносливой.

Вместе они вынули из ящика инструменты и сложили в него все коробки.

Курт продолжал изучение судовых журналов. Где-то в одном из них должна была быть разгадка к последнему плаванию «Черного лебедя». Пока Курт узнал лишь то, что у старого Мэтью на корабле была женщина и ребенок по имени Анни, которым он ни в чем не отказывал и они «вили из него веревки».

Лили знакомилась со всеми пятью дневниками Бесс. Ни один из ее романов она еще не брала. Курт уже был готов отдать ей все, чего бы она ни пожелала. Присутствие Лили в его доме становилось для него испытанием. Ему уже казалось, что он сойдет с ума, если Лили решит остаться у него до тех пор, пока не прочитает все романы Бесс. Он не мог побриться, не порезавшись, когда видел ее выстиранное белье в ванной комнате.

Как-то раз, стоя у ящика, Лили протянула Курту пачку писем, перевязанную выцветшей лентой.

— Вы это читали?

— Еще нет.

— Не возражаете, если я отложу эти письма в сторону? Думаю, не стоит их читать. Они наверняка личные.

— Но ведь дневники вы читаете? — съязвил Курт.

Она пожала плечами, и Курт подумал, что лучше бы ему не видеть, как рубашка облегала ее тело. Нет, наряды Лили вовсе не были соблазнительны. Курт почему-то иначе представлял себе, как должна одеваться известная писательница. Но, тем не менее все костюмы Лили производили на Курта один и тот же эффект. Они заставляли его волноваться.

Слава богу, что Лили отдавала предпочтение широкой и просторной одежде. Слава богу, что Курт в данный момент был не в лучшей физической форме. Слава богу, что сейчас и Лили, и Курт были далеки от того, чтобы выяснять отношения друг с другом.

— Я не возражаю, — ответил он, протянул руку и захлопнул крышку. Лили, испугавшись, отпрянула назад. Не окажись Курт рядом и не подхвати ее, она упала бы на землю.

Тлеющий уже несколько дней огонь, наконец вспыхнул.

Глава шестая

Поцелуй был жарким, страстным и жадным. Крепко обнявшись, Курт и Лили стояли под палящим солнцем до тех пор, пока не схлынули разбушевавшиеся в них чувства. Но даже и тогда ни один из них не мог первым прервать объятия.

Его руки скользнули по спине Лили и остановились на ее бедрах. Одержимые желанием, они снова страстно поцеловались.

По шоссе промчалась, сигналя, машина. Ошеломленные, Курт и Лили отпрянули друг от друга, будто не понимая, что произошло. Курт не сомневался: поцелуем дело не кончится. Костер только разгорается. Искрой была их первая встреча, когда он увидел Лили на презентации в шелковой блузке и бусах из жемчуга.

Лили тоже чувствовала, что у поцелуя будет продолжение.

Несомненно, все началось с первой встречи. Она не могла отрицать неоспоримых вещей, как бы ни старалась. Ева и яблоко змия-искусителя. О, этот сладкий вкус соблазна! Прикосновения губ, прикосновения рук… Чем бы все это ни закончилось, Лили не будет ни о чем жалеть. Она сама его выбрала. Вполне вероятно, что ее ждут боль и обида, но противостоять мощному и прекрасному натиску чувств у нее не было сил. Впервые в жизни она поняла, что такое сгорать от желания. Оно было таким нестерпимым, что все остальное уже не имело никакого значения.

Курт первым сделал шаг назад и опустил руки, мгновение назад ласкавшие ее грудь.

Лили потянулась к нему, страстно желая его ласк. Но он покачал головой.

— Если ты ждешь извинения, то его не будет.

Одному Богу известно, откуда у нее взялись силы поднять голову и посмотреть Курту в глаза.

— По-твоему, я жду извинения? Разве я просила тебя об этом?

Случившееся потрясло Курта не меньше, чем Лили. Но ей показалось, что для него это всего лишь временный порыв, желание физического сближения. Ей было известно, кто в таком случае всегда пострадавшая сторона. Становиться жертвой подобного секса, «на бегу», ей не хотелось.

— Ну, что же… По крайней мере, мы оба выпустили пар… — сказала она и, вздернув подбородок, направилась к дому.

В конце концов, это был всего лишь поцелуй. Ничего не значащий… Как кетчуп на жареной картошке. Вкусно, но необязательно.

Пройдя по песку, Лили поднялась по трем деревянным ступенькам на крыльцо, удерживая себя от того, чтобы повернуться и посмотреть, наблюдает ли за ней Курт.

Женщина, жившая в глубине души Лили и никогда не лгавшая ей, прошептала: «Что ни делается, все к лучшему». Да, согласилась Лили, хорошо, что все на этом завершилось. Ведь если бы Курт уложил Лили в постель, вряд ли бы она сопротивлялась. Она и слова не сказала бы. Стыдно, отчитывала себя Лили. Как она могла допустить, чтобы ее охватило желание, да еще такое сильное?! Воистину дочь своей матери.

Остаток дня Курт и Лили избегали друг друга и разговаривали только в случае крайней необходимости. О случившемся не было сказано ни слова.

— У нас заканчивается кофе.

— Я включу его в список, когда поеду за покупками.

— Ты видела мои ключи?

— Они у телефона.

Лили начала замечать недостатки Курта. Он забывал, куда клал вещи, а искать у него не хватало терпения. К тому же нынешнее физическое состояние Курта должно было бы уменьшить его привлекательность. Но беда была в том, что под несовершенной внешностью этого мужчины Лили увидела израненного воина и в ней проснулись инстинкты защитницы, о существовании которых в себе она даже не подозревала.

К сожалению, он пробудил в Лили не только эти инстинкты. Кроме стремления успокоить его, стать другом на всю жизнь в Лили пробудилось желание заниматься с этим мужчиной любовью. Она знала, что Курт был бы против, но ничего не могла с собой поделать. Желание было сильнее ее. В своих романах Лили десятки раз описывала подобное состояние женщины, но по иронии судьбы переживать подобное самой, ей еще никогда не приходилось.