Любовь в наследство

Лили потребовалось много времени, чтобы расшифровать записи Бесс. Неразборчивый почерк, выцветшие чернила. Но даже если она и разбиралась в написанном, ей не хватало сил сосредоточиться и следовать за ходом мыслей женщины, жившей в далеком прошлом. В конце концов, Лили оставила это занятие.

Отложив в сторону стопку писем и дневников, она прошлась по пустым комнатам, стараясь впитать в себя окружающую атмосферу. Это ей всегда помогало в работе, давало пищу для размышлений, которые потом приводили к появлению нового романа. Если бы Лили стала художником, то была бы импрессионистом.

Присутствие Курта чувствовалось повсюду. Она старалась изо всех сил не думать о нем и сосредоточиться на Бесс. Иногда казалось, что она теряет чувство реальности.

В доме была одна комната, которая оставляла особенно странное чувство… соприкосновения с прошлым. Казалось, еще немного, еще небольшое усилие… и Лили окажется в другом времени…

Интересно, как бы отреагировал Курт, попытайся Лили рассказать ему о своих впечатлениях? Наверняка сказал бы: «Ты хочешь сказать, что видела привидения?» «Нет, я пытаюсь рассказать тебе о том, что я чувствую. Рассказать о своих впечатлениях. Вот и все». «Несомненно, дорогая», — ответил бы он. А потом напел бы песенку из старого телевизионного шоу, давая понять Лили, что у нее не все в порядке с головой. Ничего нового в таком отношении Лили не увидела бы. Подобное с ней случалось и раньше. Еще в детстве, сталкиваясь с каким-либо новым и странным для нее явлением, Лили делилась с окружающими своими впечатлениями. Но одни смеялись над ней, другие пытались обмануть.

Сделав два бутерброда, она направилась в кабинет к Курту. У нее больше не было сил избегать его.

Курт был погружен в работу. Почувствовав ее присутствие, он обернулся. Мужественность — вот что снова и снова поражало в нем. Только бы устоять перед этим мужчиной и не сойти с ума, подумала она.

— Привет, ты забыл поесть, — сказала она, ожидая, что он попросит ее убраться подобру-поздорову. Но этого не произошло. — Курт, знаешь, о чем я думаю? — продолжила Лили.

— Спасибо. Я действительно забыл о еде. Мне обязательно знать, о чем ты думаешь? — сказал он, протягивая руку к бутерброду с сыром.

Она улыбнулась.

— Да нет…

Лили откусила большой кусок бутерброда и долго жевала, набираясь храбрости, чтобы продолжить разговор.

— Я читала письма друга Бесс — Горация. И уверена, он был адвокатом. Фамилия Бесс — Бэгби. Должно быть, незадолго до своей смерти она вышла за него замуж. Я сравнивала даты, проставленные на письмах, с датами в ее дневниках, и у меня создалось впечатление, что Бесс имеет отношение к тому, что произошло здесь между старым Мэтью и его женой, то есть твоей пра-пра-пра-бабушкой Роуз.

— Какой бабушкой?

— Роуз. Так ее звали. Ты об этом не знал?

— Нет. Честно говоря, я мало знаю о своих предках и об истории своей семьи. Это одна из причин, почему эти документы представляют для меня большую ценность.

Неужели Курт старается заставить ее снова почувствовать вину за приобретение всех этих бумаг? — подумала Лили. Или это ее фантазии? Лили казалось, что они уже уладили этот вопрос. По крайней мере, по ее мнению, они достигли компромисса.

— Конечно, — согласилась она. — Не думаю, что бумаги тебе нужны, чтобы отдать их в утиль. — Ей показалось, что в его глазах вспыхнул огонек насмешки, но он слишком быстро исчез, поэтому Лили не была в этом уверена. Курт что-то невнятно пробормотал и откусил кусок бутерброда.

— Откуда у тебя эта решимость разгадывать загадки моих предков и пытаться проникнуть в их секреты? — спросил он.

— Прошло сто лет. Я не уверена, что теперь мы можем называть все это загадками и секретами. Это общее достояние.

Полевые цветы. Курт снова почувствовал их аромат. Запах Лили. Она купалась в них? Лежала на них?

— У меня есть предложение, — сказал Курт. — Давай совершим обмен. Я обменяю свои секреты на твои. Расскажи мне о своих предках, о своей семье. Например, откуда ты? Мне трудно это понять по твоему акценту.

Лили в недоумении уставилась на него.

— Ты шутишь?

— Нисколько. Я говорю совершенно серьезно.

Заметив ее волнение, Курт смолк. Да, несомненно, у нее тоже были секреты. А у какой женщины их нет? Тем более у писательницы. Бесс тоже была писательницей. Они обе лгали и ложью зарабатывали себе на жизнь. Только вот ни одна из них не признавалась во лжи.

«О, ради бога, Курт, хватит расспрашивать меня о твоем отце. Он не захотел жить с нами. Это все, что ты должен знать!» — «Но почему он не захотел жить с нами, мама? Я сделал что-нибудь не так? В чем-то провинился?» — «Твой отец заболел и умер. Как твоя собака Бэджер». — «Его отравили?» — «Господи, Курт. Люди умирают. Вот и все. Они просто… умирают!»

— Курт! Ты где витаешь? — с любопытством спросила Лили.

— Где я… что?

Лили подтянула ногой стул и села рядом.

— Мне показалось, что минуту назад ты был очень далеко отсюда. Со мной тоже иногда такое случается. Я будто уплываю в другие времена и города. Правда, чаще всего в Бостон, Балтимор, Детройт и Норфолк. Это ответ на твой вопрос — откуда я родом.

Курт вновь углубился в схемы геодезических исследований. Лили подвинулась еще ближе, сделав вид, что они тоже интересуют ее. Вдыхая аромат ее волос и кожи, он почувствовал волнение. В трепет его приводила Лили-женщина, а не преуспевающая писательница. Впервые встретившись с ней, он едва обратил внимание на то, что Лили была очень привлекательна. В красивом костюме, шелковой блузке, в туфлях в тон костюму и ниткой жемчуга на шее. Но в тот момент он был зол как никогда. Ведь ему пришлось проделать большой путь до Норфолка, чтобы найти женщину, улизнувшую с вещами, которые ей не принадлежали, и ей это было прекрасно известно.

Но теперь первое впечатление об этой женщине изменилось. Живя с ней бок о бок вот уже несколько дней, Курт понял, что за ее внешностью скрывается совершенно другая Лили, сочетающая в себе самые разные качества. Его поражало ее тонкое чувство юмора, богатый словарный запас и правильная речь, хотя она признавалась в своем недостаточном образовании. Лили была честной женщиной, но для достижения своей цели могла использовать любые средства.

Несомненно, у нее были свои секреты, и Курт раскрыл далеко не все. Но ведь еще не вечер! У него будет время это сделать.

— Помнишь, ты говорил об обмене секретами? — напомнила ему Лили. — Я рассказала тебе, откуда я. Теперь твоя очередь.

С детства отличительной чертой Курта было упорство. Оно помогало ему преодолевать сомнения, прижиться и обрести друзей в небольшом городке, где подростки доказывали свое превосходство в драке, И Курт тоже дрался, вызывая гнев матери.

Цепкость и упорство помогали ему и впоследствии. Они помогли ему пережить один мучительный любовный роман и еще несколько, уже не столь серьезных. Упорство и воля вытащили его из ада, в котором он оказался во время одной из операций в джунглях Центральной Америки.

Но у Курта было предчувствие, что, то же самое упорство втянет его и в беду.

— Когда мне было пять лет, у меня была собака по кличке Бэджер, — сказал он, преподнося это, как важный факт своей биографии.

Лили внимательно смотрела на Курта из-под густых ресниц, а он не отводил взгляда от ее маленьких грудей, которые виднелись в открытом вороте рубашки.

Интересно, заметила ли она мой взгляд? — подумал он. Курт ломал голову и никак не мог решить: была ли Лили намного умнее или намного наивнее, чем он думал?

— У меня в доме никогда не было животных, — сказала Лили.

— Кстати, о секретах… Ты получила доступ к шести моим коробкам, — напомнил ей Курт.

— Это секреты Бесс, а не твои. Кроме того, ее секреты опубликованы, значит, они стали всеобщим достоянием.

— А ее дневники?

Лили пожала плечами. Тонкая ткань рубашки облегала ее прелестную грудь.

— Хорошо, я сообщу тебе один, — сказала Лили. — Ты хочешь знать подробности о моих предках? Извини, я даже не знаю имен ни дедушки, ни бабушки.

— Как же так?

— Очень просто. Меня принес аист. Вот так. — Лили поднялась и потянулась. Курту очень хотелось протянуть руку и обнять ее. Она была так соблазнительна, так естественна! — Думаю, мне стоит выйти на улицу и немного прогуляться, — сказала она тоном, вызвавшим у Курта некоторое подозрение.

— Действительно, почему бы тебе не прогуляться?

Остаток дня Курт провел за работой, стараясь поскорее справиться с ней. Лили не должна задерживаться в его доме. А для этого ему нужно разобраться в бумагах и отдать ей все, что не представляло для него интереса. Старые письма, счета за погрузку, всякого рода заявления, личные воспоминания… «Привезти домой куклу для Анни, персиковое дерево и ситец», — читал Курт выцветшую запись, чувствуя себя не вправе вторгаться в чужую жизнь. Кто такая Анни? Где было персиковое дерево? И зачем он вообще все это читал? Какое ему до этого дело?

Но ведь правда-то как раз в том и состояла, что Курту становилась небезразлична его родословная. Он начал интересоваться историей своих предков, так как уже больше не был перекати-полем.

От многочасового сидения в одном и том же положении его спина затекла. Он поднялся и вышел на крыльцо. Лили читала один из романов Бесс.

— Хочешь пойти искупаться? — спросил Курт.

Она подняла глаза.

— А который час?

— Около восьми. Еще светло. Мы можем заказать пиццу и пойти окунуться.

Не слишком удачная мысль. Даже плохая. И таких идей в его голове сейчас было полным-полно. Но первое место среди них занимала, конечно же, идея привезти в свой дом Лили.

— Ты шутишь, да? Раскрою еще один секрет — я не умею плавать.

— Тогда просто зайди в воду.

— Курт, у меня нет купальника, но если бы и был, я не собираюсь идти по горячему песку, чтобы окунуться в воду. Для этого есть душ.

— Песок уже остыл, а морская вода полезна для кожи.

— С кожей у меня все в порядке.

Да, подумал Курт, кожа что надо!

— Пойдем. Тебе нужно сделать перерыв.

В конце концов, Курт уговорил ее, и через несколько минут они вновь встретились на крыльце. На Лили были короткие шорты и рубашка, которую она завязала узлом на талии.

— Я готова, — с вызовом сказала она.

Курт кивнул в ответ, вспомнив женщину, которую он когда-то увидел за столом, заваленным книгами. Сейчас рядом с ним та же самая женщина, но уже в шортах и рубашке. Прекрасно! Замечательный наряд!

Они прошли по усыпанному песком двору. Позади них в спокойных водах Памлико отражалось золотисто-розовое небо. Могучий кедр, стоявший неподалеку, отбрасывал на песок тень цвета лаванды.

Заглядевшись на небо с его различными оттенками, Лили споткнулась, Курт подхватил ее, но тут же убрал руки. Но потом, стоя уже у обочины узкого шоссе, пересекавшего весь остров, он вновь взял Лили за руку. Мимо них мчались автомобили, на крышах которых были закреплены доски для серфинга, байдарки и рыболовные снасти. Переждав поток машин, Курт и Лили перешли по мягкому теплому асфальту на другую сторону.

Лили улыбнулась и попыталась высвободить руку, но Курт крепко держал ее, и Лили оставила свои попытки. Может быть, ему нужна поддержка? — подумала она. Хотя едва ли. В последние дни Курт двигался гораздо лучше, без особого напряжения. Глядя на него, уже не было впечатления, что он идет по минному полю и боится оступиться. Лили помнила, что ей бросилось в глаза в день их первой встречи. Его походка. Он двигался будто зверь в джунглях. В нем было что-то от хищника.

Курт шагал широко, и Лили приходилось идти очень быстро, чтобы не отставать от него.

— С тобой все в порядке? — спросил он.

Она кивнула, задыхаясь. Лили знала, что по утрам Курт занимается гимнастикой, бегает по пляжу, потом плавает. Он тратит на это целый час. Когда он возвращается, с него ручьем течет пот, но Курт никогда не подает вида, что устал. Как-то раз Лили спросила Курта, так ли уж необходимы эти упражнения в его состоянии.

— Необходимы, — коротко ответил он и добавил, что состояние его здоровья не должно ее волновать. Это не ее дело.

Лили старалась не вмешиваться, но удавалось ей это с трудом.

— Знаешь, что? Мне не хватает тротуаров, я по ним скучаю, — вдруг сказала Лили.

— В Норфолке полно тротуаров.

Она расценила его ответ как предложение убраться с острова, но решила не обращать на это внимания и не обижаться.

— В моих туфлях полно песку.

— Сними их и иди босиком.

— Чтобы обжечь ноги?

— Песок совсем не горячий.

— Не горячий, если ты к нему привык, — сказала Лили и взглянула на ноги Курта. Длинные, узкие, с высоким подъемом и покрытые темными волосками. Красивые ноги. О боже! Она засмотрелась на мужские ноги! — Да еще не пришлось бы потом всю ночь вынимать из пальцев иголки от кактусов, — добавила она.

Они продолжали путь. Лили шла медленно, тяжело дыша. Наконец они подошли к дюнам и остановились на самом верху. Вид был потрясающий. Блестящая синяя поверхность океана, покрытая золотистой рябью. Ленивые волны в розовой дымке лизали берег.

— О боже! — прошептала Лили.

— Ты могла бы выразить свое восхищение гораздо ярче. Ведь ты писательница!

— Существуют вещи, которые вызывают такой восторг, что порой не хватает слов, чтобы его выразить.

Курт снова взял Лили за руку, чтобы поддержать ее, когда она стала вытряхивать песок из туфель. Спустившись к воде, они остановились на самой кромке. Волны в белом кружеве пены плескались у их ног.

— Видишь луну? — Курт пальцем указал на бледный полумесяц прямо над их головами. — Это значит — сейчас низкий отлив. Самое подходящее время для первого урока плавания.

— Честно говоря, я все еще не уверена, что мне этим следует заняться.

— Ты умеешь держаться на воде?

— Откуда мне знать? Моя ванна слишком мала для подобных упражнений.

Был штиль, ветер не тревожил воду. Она была тиха и спокойна. Прекрасные условия для первого занятия по плаванию. Как в бассейне. Хотя, честно говоря, Курт предпочел бы прилив с небольшими волнами, чтобы помериться с ними силой.

Зайдя в воду по щиколотку, Лили держалась за руку Курта, как за спасательный круг. Песчаное дно было твердым и ровным, никаких неожиданных впадин. Они заходили в воду все дальше, пока она не достигла кромки шорт Лили. Она повернулась и радостно взглянула на него, будто ребенок, севший на велосипед, о котором давно мечтал.

— Как приятно! — задыхаясь, произнесла она хрипловатым голосом. Такое же волнение она испытывала и тогда, когда наталкивалась на какую-нибудь новую находку в дневниках Бесс. — Я думала, будет холоднее.

Курт не сводил с Лили глаз.

— Черт возьми, кто ты? — тихо спросил он.

— Что? Я не понимаю.

Она была в растерянности, смущена, как, впрочем, и он. Но отпускать ее от себя Курт не собирался.