Околдованные

Сны. Ее пальцы задрожали, когда она резко опустила руку. Жаркие и мерцающие сны. Цвета и формы всплывали в памяти, отзываясь во всем теле. Такие потрясающие, такие… эротичные. Руки, будто сжимающие ее грудь. И жаркие губы, атакующие ее рот, но никогда по-настоящему не прикасающиеся.

Закрыв глаза, Роуэн позволила полотенцу упасть и провела руками по своей груди вверх и вниз, пытаясь сосредоточится на том, где она была во сне.

Вкус горячей мужской кожи, скользившей по ее собственной. Желания прорывались сквозь сознание, пересекаясь снова и снова, пока ощущения не заставили ее плакать.

Она никогда не испытывала ничего подобного за всю свою жизнь. Так как же тогда такое могло произойти во сне?

И почему она засыпала рядом с волком и видела сон о мужчине?

О Лиаме.

Она знала, что это был Лиам. Она почти чувствовала на себе его губы. Но как такое может быть? Роуэн провела пальцами по своим губам. Откуда она знает что почувствует, если он поцелует ее.

— Ты этого хочешь, — сказала она, открывая глаза и смотря на себя в зеркало. — Ты хочешь его так, как не хотела никого другого. И ты абсолютная неудачница, Роуэн, потому что понятия не имеешь, как все это осуществить, кроме как во сне. Поэтому тебе остается только мечтать.

Не совсем уверенная смеяться ей или ужасаться на себя, она оделась и спустилась вниз, чтобы сварить свой утренний кофе. Затем натянула свитер и открыла окна, чтобы впустить в дом свежий воздух, все еще пахнущий дождем.

Роуэн подумала о хлопьях, тостах или йогурте, не чувствуя особого энтузиазма. Ей жутко хотелось хрустящих шоколадных чипсов, что, по ее мнению, было абсурдным в восемь часов утра. Она целенаправленно открыла шкаф, чтобы достать хлопья, но тут же захлопнула дверцу.

Если она хочет печенье, она его получит. С улыбкой на губах и блеском в глазах, она начала собирать ингредиенты. Высыпав на стол муку и сахар, она мешала тесто, не думая об осторожности. Никто не видел, как она слизывала тесто с пальцев. Никто спокойно не напоминал ей, что она должна наводить порядок после каждого этапа готовки.

Вокруг нее творился абсолютный хаос.

Прыгая от нетерпения, она ждала, пока испечется первая партия.

— Ну, давай же, давай. Мне нужно попробовать.

Как только таймер запиликал, она вытащила противень из духовки, поставила его поверх плиты и тут же подцепила лопаточкой первое печенье. Она подула на него, взяла в руку и начала перекидывать с ладони на ладонь, пытаясь остудить. Откусив первый кусок, она все же обожгла язык жидким шоколадом, но при этом драматично закатила глаза, издав стон наслаждения.

— Отличная работа. По-настоящему отличная работа. Еще.

Она съела дюжину штук, пока пеклась вторая партия.

Это было слабостью, ребячеством. Замечательно.

Когда зазвонил телефон, она поставила очередной противень в печку и подняла трубку.

— Алле?

— Роуэн. Доброе утро.

Сначала она не узнала голоса, потом поняла, что это Алан и почувствовала себя виноватой.

— Доброе утро.

— Надеюсь, я тебя не разбудил.

— Нет, нет. Я уже встала. Я… — Она улыбнулась и взяла очередное печенье. — Я завтракаю.

— Рад это слышать. У тебя есть привычка избегать режима питания.

Роуэн засунула в себя целое печень и начала говорить с набитым ртом.

— Не теперь. Возможно свежий воздух… — она остановилась, чтобы проглотить, — стимулирует мой аппетит.

— Ты не похожа на себя.

— Правда? — Как же ей хотелось сказать «Я теперь другая. Я стала лучше. И это еще не все».

— Ты говоришь немного странно. С тобой все в порядке?

— Да, я в порядке. Все замечательно. — Как она могла объяснить этому солидному и серьезному мужчине с таким же солидным и серьезным голосом, что она сейчас танцует на кухне и ест печенье, что провела прошедший вечер с волком и видела эротические сны с участием мужчины, которого едва знает?

И что она не изменила бы ни единой пережитой секунды.

— Я много читаю, — вместо этого сказала Роуэн. — Подолгу гуляю. Еще сделала насколько рисунков. Даже забыла, насколько мне это нравится. Сегодня прекрасное утро. Небо невероятно синее.

— Я проверял погоду в твоем регионе вчера вечером. Были репортажи о мощной грозе. Пытался дозвониться до тебя, но линия не работала.

— Да, у нас была гроза. Возможно именно поэтому сегодняшнее утро такое изумительное.

— Я беспокоился, Роуэн. Если бы я сейчас до тебя не дозвонился, то тут же прыгнул бы в самолет до Портленда, а там арендовал машину.

От одной мысли о том, что он может вторгнуться в ее маленький волшебный мир, на нее накатила паника. Но она очень старалась не показывать этого голосом.

— О, Алан, нет никаких причин для беспокойства. Я в порядке. Вообще, гроза была довольно впечатляющей. И у меня есть генератор на случай отключения электричества.

— Мне не нравится, что ты сейчас одна в какой-то маленькой деревенской хижине где-то в глуши. Что будет, если ты поранишься, или заболеешь, или у тебя спустит колесо?

Ее отличное настроение начало постепенно испарятся капля за каплей. Он говорил ей то же самое и раньше, как и ее родители, и все тем же расстроенным и заботливым тоном.

— Алан, это не деревенская хижина, а красивый, крепкий и просторный дом. Я всего в пяти милях от очень милого маленького городка, что абсолютно не похоже на глушь. Если я поранюсь или заболею, то отправлюсь к врачу. Если у меня спустит шину, то мне просто придется выяснить, как ее заменить.

— Но ты там одна, Роуэн, и как показала предыдущая ночь, можешь легко оказаться без связи.

— В данный момент телефон отлично работает, — проговорила она сквозь сжатые зубы. — А в машине есть мобильный. Вдобавок ко всему я нахожусь в здравом уме, чувствую себя абсолютно здоровой, мне двадцать семь лет и главной целью моего приезда сюда было побыть в одиночестве.

На мгновение наступила полная тишина, но Роуэн хватило времени понять, что она ранила его чувства, и ощутить свою вину.

— Алан…

— Я надеялся, что ты уже будешь готова вернуться домой, но видно это не так. Я скучаю по тебе, Роуэн. И твоя семья тоже скучает. Просто хотел, чтобы ты знала.

— Прости. — Прижимая руку к виску, где начала появляться тупая боль, Роуэн думала о том, как часто в своей жизни она произносила это слово. — Я не хотела набрасываться на тебя, Алан. Наверное, я просто чувствую, что должна отстоять свою точку зрения. Нет, я не готова вернуться. Если увидишься с моими родителями, скажи, что со мной все хорошо, и что я позвоню им сегодня вечером.

— Я сегодня встречаюсь с твоим отцом. — Его голос стал плоским, давая понять, что он обижен. — Все ему передам. Пожалуйста, не пропадай.

— Конечно. Очень мило, что ты позвонил. Я напишу тебе длинное-предлинное письмо на следующей неделе.

— Я буду рад. До свидания, Роуэн.

Ее прекрасное настроение улетучилось. Она положила трубку, обернулась и посмотрела на хаос, творящийся на кухне. В качестве раскаяния она вычистила каждый дюйм, затем положила печенье в пластиковый контейнер и плотно закрыла.

— Нет, я не буду унывать. Ни за что. — Она открыла шкаф, достала контейнер поменьше и переложила туда половину печенья.

Прежде чем у нее появилась возможность отговорить себя, она сняла с вешалки легкую куртку, подхватила контейнер и вышла из дома.

Роуэн не имела ни малейшего понятия, где находится дом Лиама, но он сам говорил, что живет ближе к морю. Значит, настало время это выяснить. На всякий случай. Она просто отправится на прогулку, и если не найдет… Что ж, подумала она, тряхнув контейнер с печеньем, хотя бы не умрет с голоду, пока ходит по лесу.

Она вошла в лесную чащу, в который раз удивляясь насколько здесь прохладнее и зеленее. Вокруг пели птицы, шептались деревья и чувствовался сладкий хвойный запах. Солнечные лучи, пробирающиеся сквозь листву, танцевали на земле и блестели в ручейковой воде.

Чем дальше она шла, тем быстрее возвращалось к ней хорошее настроение. Остановившись на секунду, Роуэн закрыла глаза и позволила ветру взъерошить волосы и играть на щеках. Она понятия не имела, как это можно объяснить такому человеку как Алан? Ведь каждое его желание было логичным, каждый шаг просчитанным и уверенным.

Как она может объяснить ему, или любому другому человеку из ее прежнего мира, что значит жаждать таких неосязаемых вещей, как песни деревьев на ветру, запах моря в воздухе, покой, который появляется, когда стоишь один посреди огромного живого леса?

— Я не вернусь назад. — Слова, произнесенные своим же собственным голосом, заставили ее широко распахнуть глаза от удивления. До сих пор она не осознавала, что уже что-то решила, и уж тем более что-то столь важное. С губ сорвался легкий победный смех. — Я больше не вернусь назад, — повторила она. — Не знаю, куда отправлюсь, но обратно не вернусь.

Роуэн снова засмеялась, только на этот раз дольше и громче, и закружилась на месте. Потом веселой пружинистой походкой отправилась по извилистой тропинке направо. Боковым зрением она уловила какую-то белую вспышку и, когда повернулась, удивленно открыла рот, уставившись на белую лань.

Разделенные журчащим ручьем, они смотрели друг на друга — лань со спокойными золотыми глазами и белой, как облака, шерстью, и женщина с удивлением и трепетом на лице.

Роуэн, очарованная, сделала шаг вперед. Лань застыла, похожая на изящную ледяную скульптуру, затем быстро повернулась и скрылась в деревьях. Недолго думая, Роуэн пересекла ручей, наступая на гладкие камни, тут же увидела тропинку и лань, мелькающую где-то впереди.

Роуэн направилась за ней бегом по изворотливой тропинке, но, несмотря на это, лань оставалась далеко впереди, напоминая о себе лишь белыми вспышками среди зеленой листвы и легким топотом копыт по твердой земле.

Внезапно лес кончился, и она выбежала на поляну — практически идеальный круг мягкой земли, окруженный огромными деревьями. Внутри еще один круг, составленный из темно-серых камней, самые маленькие из которых были ей по плечо, а самые большие поднимались выше головы.

Ошеломленная она протянула руку и дотронулась пальцами до ближайшего камня. Роуэн готова была поклясться, что почувствовала вибрацию, будто задела струну арфы. И каким-то отдаленным уголком сознания услышала ответный звук.

Каменный танец[5] в Орегоне? Это… абсолютно невозможно. Тем не менее, вот он здесь. По ее мнению, место совсем не выглядело новым, но как это возможно? Если бы камни были древними, кто-то бы обязательно о них написал, здесь ходили бы туристы, занимались бы исследованиями ученые.

Из любопытства она хотела пройти внутрь между двух камней, но тут же сделала шаг назад. Казалось, воздух внутри вибрирует, свет становиться насыщеннее, а звуки моря ближе, чем казалось всего секунду назад.

Роуэн говорила себе, что является разумной женщиной, что камни не могут быть живыми, и что воздух рядом с ней не может отличаться от воздуха внутри круга в футе от нее. Тем не менее, она обошла камни, вместо того, чтобы идти сквозь круг.

Лань будто ждала ее, остановившись на узкой тропинке среди деревьев. Казалось, она посмотрела на Роуэн понимающим веселым взглядом, прежде чем снова умчаться прочь.

На этот раз, последовав за ней, Роуэн совсем потеряла ощущение направления. Она слышала море, но не могла точно сказать, в какой стороне оно находится. Тропинка закручивалась, поворачивала и сужалась, пока не стала похожа на узкую борозду. Роуэн перелезала через поваленные деревья, спускалась по склонам и проходила сквозь тени, такие же глубокие, как сумерки.

Когда тропинка внезапно оборвалась, Роуэн осталась посреди высоких деревьев и густых кустов. Обозвав себя идиоткой, она повернулась, намереваясь идти обратно, и увидела, что тропинка расходится в двух направлениях.

Она бы ни за что в жизни не вспомнила, с какой стороны пришла.

Затем где-то слева вновь появилась белая вспышка. Глубоко вдохнув и задержав дыхание, Роуэн бросилась через кустарник, прокладывая себе путь сквозь толстые колючие ветки. Она поскальзывалась и спотыкалась, все красочнее ругая себя, и наконец-то выбралась из деревьев.

Домик стоял почти на самой скале, с трех сторон окруженный деревьями, а с четвертой стороны опираясь на камни. Из трубы поднимался дымок и исчезал вверху, уносимый ветром.

Роуэн убрала волосы с лица и стерла с шеи кровь, которая появилась от борьбы с колючками. Этот домик был меньше, чем у Белинды, и сделан из камня, а не из дерева. Слюда сверкала на солнце, похожая на бриллианты. Веранда широкая, но не закрытая. На втором этаже был маленький очаровательный каменный балкончик, выглядывающий из стеклянных дверей.

Переведя взгляд вниз, она увидела Лиама, который стоял на крыльце. Большие пальцы цеплялись на карманы джинсов, рукава черной рубашки загнуты до локтей. Казалось, он был не очень рад ее увидеть.

И все же кивнул.

— Заходи Роуэн. Выпьем чая.

Не дождавшись ответа, он вернулся внутрь, оставив дверь широко открытой. Подходя ближе, она услышала музыку — свирели и скрипки сливались воедино в какой-то грустной мелодии. Она еле удержалась, чтобы не сцепить руки вместе, когда прошла внутрь.

Гостиная оказалась больше, чем она ожидала, но потом подумала, что это из-за минимального количества мебели. Одно широкое кресло и длинный диван, и то и другое теплых рыже-коричневых тонов. В камине из матового серого сланца горит огонь. На каминной полке в качестве украшения стоит неровный зеленый камень размером с мужской кулак и вырезанная из алебастра статуя обнаженной женщины с тонким, как прутик, телом, поднятыми вверх руками и запрокинутой головой.

Роуэн хотелось подойти ближе, изучить лицо, но это показалось ей грубым. Она проследовала дальше и нашла Лиама в маленькой уютной кухне. На плите уже закипал чайник, а на столе стояли очаровательные солнечно-желтые чашки.

— Я не была уверена, что смогу тебя найти, — начала она, но когда он отвернулся от плиты и посмотрел на нее своими потрясающими глазами, все мысли разом вылетели из головы.

— Неужели?

— Да. Я надеялась, что найду, но… уверенности не было. — Нервы давали о себе знать, хватая ее за горло. — Я испекла печенье. Принесла тебе в благодарность за помощь вчерашним вечером.

Он немного улыбнулся, заливая горячую воду в желтый заварочный чайник.

— Какое печенье? — спросил он, хотя и так знал. Он почувствовал и ее, и печенье задолго до появления.

— Шоколадные чипсы. — Наконец ей самой удалось улыбнуться. — Разве может быть что-то лучше? — Она занялась открыванием контейнера. — Оно очень вкусное. Я сама съела уже не меньше дюжины.

— Тогда садись. Теперь можешь спокойно запить их чаем. Ты, должно быть, замерзла, блуждая по лесу. Сегодня сильный ветер.

— Да, наверное. — Она села за маленький кухонный столик, которого едва хватало на двоих человек. — Я даже не знаю, сколько ходила по лесу, — начала она. — Меня отвлекла… — Она прервалась, когда Лиам дотронулся пальцами до ее щеки.

— Ты поцарапала лицо, — тихо сказал он, посмотрев на маленькую каплю крови, оставшуюся у него на пальце.

— Ох, я… Это все шипы. — Она потерялась в его глазах, могла даже в них утонуть. Хотела этого. — Лиам.

Он снова дотронулся до ее лица, убрав из раны шип, который она даже не замечала.

— Тебя что-то отвлекло, — напомнил он, усевшись напротив нее, — когда ты была в лесу.

— Ах… да. Это была белая лань.

Он удивленно поднял бровь, разливая чай.

— Белая лань? Ты отправилась в поход, Роуэн?

Она застенчиво улыбнулась в ответ.

— Белая лань, или птица, или лошадь. Традиционный символ похода в литературе. Думаю, поиски твоего дома вполне можно назвать маленьким походом. Я ее действительно видела.

— Не сомневаюсь, — не спеша ответил он. Его матери всегда нравились традиционные символы.

— А ты?