Околдованные

— Правду можно просто принять, не испытывая ни того, ни другого. Какой предмет ты преподаешь?

— Литературу… по крайней мере, так было раньше.

— Это объясняет такое количество книг. — Они были везде — на кофейном столике и в коробке рядом с кушеткой, несколько штук он видел на кухонном столе и знал, что в спальне наверху есть еще.

— Чтение для меня — одно из самых больших удовольствий. Я люблю погружаться в разные истории.

— Но это… — Он обернулся назад и взял самую верхнюю книгу со стола. — «Книга о волках, их происхождении и привычках». Не совсем похоже на какую-либо историю, не правда ли?

— Нет. Я купила эту книгу довольно спонтанно, и даже не помню, что упаковывала ее. Тем не менее, я этому очень рада. — Привычным жестом она провела рукой по волосам, которые выбились из косы. — Ты должен был его видеть. — Трудно было сопротивляться восторгу, появившемуся в ее больших темных глазах. — Того черного волка, который ходит здесь вокруг.

Лиам не прекращал смотреть ей в глаза, наслаждаясь вином.

— Не могу ничего сказать.

— Но я вижу его практически каждый день. Он такой красивый и, кажется, совсем не сторонится людей. Прямо перед грозой он выходил сюда на поляну. Иногда я слышу его вой, или мне так кажется. Ты разве не слышишь?

— Мой дом ближе к морю, и я слышу лишь звуки волн. Волк — это дикий зверь, Роуэн. Уверен, в твоей книге написано то же самое. А одиночки, живущие без стаи, еще опаснее.

— Я же не собираюсь его ловить. Скажем так, мы просто интересуем друг друга в какой-то мере. — Она повернулась к окну, думая о том, нашел ли волк себе теплое сухое место на время грозы. — Они не охотятся ради развлечения, — сказала она, откидывая назад косу. — Или от злости. Они охотятся только для пропитания. В большинстве случаев волки живут стаей, семьей. Защищают молодых, и… — Она прервалась, немного подпрыгнув от неожиданности, когда где-то поблизости ударила молния.

— Природа очень вспыльчива. Она лишь терпит наше присутствие. Природа может быть благодатной или беспощадной. — Он отложил книгу в сторону. — Тебе никогда ее не понять, нужно просто научиться жить рядом с ней.

Они сидели так близко, что касались коленями. Роуэн уловила его запах, по-настоящему мужской, даже животный, и очень опасный. Его губы изогнулись в улыбке, и он незаметно кивнул.

— Именно так, — пробормотал Лиам, отставил в сторону свой бокал и поднялся. — Я запущу генератор. С электричеством тебе будет повеселее.

— Да, думаю, ты прав. — Роуэн поднялась, думая о том, почему ее сердце никак не успокоится. Это было никак не связано с грозой снаружи. Скорее всего, виновата буря, нарастающая у нее внутри. — Спасибо за помощь.

— Без проблем. — Он не собирался делать это проблемой. — Потребуется всего минута. — Его пальцы прошлись по тыльной стороне ее ладони, быстро и легко. — Вино было замечательным, — сказал он на прощание и вышел в кухню.

Роуэн потребовалось целых десять секунд, чтобы снова обрести дыхание и отпустить руки, до этого прижатые к щекам. Затем она последовала за Лиамом. Электричество включилось, как только она вошла в кухню, и это заставило ее взвизгнуть. Она улыбнулась про себя и подумала, как человек может двигаться так быстро. Залитая светом кухня была пуста, как будто здесь никого и не было.

Роуэн распахнула заднюю дверь, вздрогнув от ветра и дождя, которые ударили ей в лицо. Немного дрожа, она высунулась наружу.

— Лиам? — Но вокруг не было ничего, кроме дождя и темноты. — Не уходи, — пробормотала она, облокачиваясь на дверной косяк, пока дождь заливал ее рубашку. — Пожалуйста, не оставляй меня одну.

Очередная вспышка молнии озарила лес и высветила фигуру волка, стоящего под проливным дождем всего шаге от ступеней.

— Боже. — Она начала шарить по стене в поисках выключателя и, найдя его, зажгла светильник. Он все еще стоял там, шерсть блестела, мокрая от дождя, глаза терпеливо смотрели на нее. Роуэн облизнула губы и сделала медленный шаг назад. — Ты должен уйти с дождя.

Когда зверь зашел на крыльцо, ее охватило ощущение победы. Волк прошел мимо нее в дом, коснувшись ее ног мокрой шерстью. Тогда Роуэн поняла, что все это время задерживала дыхание, и наконец-то выдохнула.

— Отлично. — Немного дрожа, она повернулась, чтобы они могли посмотреть друг на друга. — У меня дома волк. Потрясающий красивый волк, — пробормотала она и поняла, что уже захлопнула дверь и осталась с волком наедине. — Ну, я пойду… — Она сделала жест рукой в сторону камина. — Туда. Там тепло. Ты можешь…

Она замолчала, зачарованная и немного сбитая с толку, когда волк огляделся и направился к дверному проему. Она последовала за ним и увидела, как он подошел к огню, лег там, и уставился на нее как бы в ожидании.

— Ты умный, да? — пробормотала она. — Очень умный. — Она осторожно подошла к камину, села на банкетку, и все это время зверь не сводил с нее глаз. — У тебя есть хозяин? — Ей так хотелось прикоснуться к нему. Роуэн подняла руку, ожидая рычания, оскала, предупреждения. Когда ничего этого не последовало, она осторожно дотронулась до головы. — Нет, ты не будешь никому принадлежать, кроме самого себя. Так всегда бывает с храбрыми и красивыми.

Когда пальцы отпустились на его шею, осторожно поглаживая, волчьи глаза зажмурились. По мнению Роуэн это означало удовольствие, и она тихонько улыбнулась.

— Тебе нравится? Мне тоже. Прикасаться так же приятно, как и чувствовать прикосновения. Ко мне уже давно по-настоящему никто не прикасался, но ты вряд ли захочешь слушать историю моей жизни. Она не очень интересная. Твоя, должно быть, намного интереснее. Наверняка у тебя есть парочка занимательных историй.

От него шел запах леса и дождя. Запах животного. И что-то в нем было смутно знакомым. Она пошла дальше, водя руками по спине, бокам, опять возвращаясь к голове.

— Ты быстро просохнешь здесь у огня, — начала она, но потом ее пальцы остановились на полпути, брови нахмурились. — Он не был мокрым, — тихо сказала она. — Он шел под дождем, но не промок. Или промок?

Озадаченная, она посмотрела в темное окно. Волосы Лиама были такими же черными, как волчья шерсть, но они не блестели от дождевых капель.

— Как такое возможно? Даже если бы он приехал, ему все равно пришлось бы идти от машины до двери, и…

Мысль оборвалась, когда волк пододвинулся ближе и положил голову ей на бедро. Довольная, она снова начала его гладить и заулыбалась, когда он издал очень человеческий, даже мужской, звук одобрения.

— Может, тебе тоже одиноко.

Она сидела с ним у огня, пока гроза уходила в море, гром стихах, рев дождя и ветра сменялся мягким шумом.

Ее ничуть не удивило, что волк стал ходить за ней по дому. Его сопровождение казалось ей совершенно естественным, пока она убирала свечи и выключала свет. Поднявшись вместе с ней по лестнице, он сел рядом, пока она разжигала камин в спальне.

— Мне здесь очень нравится, — говорила она, опустившись на колени и смотря на огонь. — Даже когда одиноко, как сегодня, мне все равно кажется, что я на своем месте. Как будто я всегда должна была приехать сюда.

Она повернула голову и тихо улыбнулась. Они смотрели друг другу в глаза, насыщенная синева против темного золота. Роуэн протянула руку к его шее, почесав шелковистую линию горла.

— Мне никто не поверит. Никто из моих знакомых не поверит, если я начну рассказывать им, что сидела в лесном домике в штате Орегон и разговаривала с большим черным красивым волком. А может, я просто снова витаю в облаках. Со мной такое часто бывает, — призналась она, поднимаясь с колен. — Может, другие правы, и я слишком много мечтаю.

Она подошла к шкафу и достала оттуда теплую пижаму.

— Наверно это кажется довольно жалким, когда самыми интересными моментами в жизни являются твои мечта. Но я всерьез намерена это изменить. Это не значит, что я собираюсь покорять горные вершины, или прыгать с парашютом…

Тут он перестал слушать, хотя до этого не пропускал ни слова. Но сейчас, по ходу своего монолога, Роуэн стягивала через голову свою темно-синюю толстовку, затем начала расстегивать простую клетчатую рубашку.

Лиам перестал слышать слова, когда она выскользнула из рубашки, оставшись стоять в одном белом шелковом лифчике и немного мешковатых джинсах.

Фигура была миниатюрной и стройной, кожа светлой, как молоко. Когда она потянулась к пуговице на джинсах, мужчина внутри волка уже был почти готов застонать. Стоило ей лишь небрежно спустить материю вниз по ногам, как его кровь разогрелась, пульс пустился вскачь.

Низко на бедрах сидел кусочек белой ткани. Как же ему хотелось прижаться ртом туда, прямо над этим милым кружевом. Испробовать кожу на вкус, почувствовать каждый изгиб ее тела. И проникнуть языком под эту белую материю, заставив ее дрожать.

Она села, чтобы снять носки и стянуть с ног джинсы. И чуть не свела его с ума, когда опять встала в одном белье, чтобы убрать одежду.

Ни он, ни она не заметили его тихого рыка, когда Роуэн совершенно невинным жестом расстегнула лифчик. Лиам почувствовал, как контроль медленно ускользает от него. Уже представил, как сжимает руками эту аккуратную белую грудь, проводит пальцами по бледно-розовым соскам.

Опускает голову, пока его рот…

Неожиданно вспыхнувшая молния заставила Роуэн подпрыгнуть, подавив крик.

— Боже! Наверное, гроза возвращается. Я думала… — Она прервалась на полуслове, когда повернулась и увидела блеск в золотых глазах, и инстинктивно подняла руку, прикрывая обнаженную грудь. Сердце внутри забилось, как у кролика.

Его глаза выглядели такими… такими человеческими, подумала она, ощутив легкий приступ паники. Их выражение было таким голодным.

— И почему я чувствую себя маленькой Красной Шапочкой? — пробормотала она и глубоко вздохнула. — Это просто глупо.

Но ее голос, все же, не был достаточно твердым, заметила она, поднимая кофту от пижамы. Каково же было ее удивление, когда волк зубами схватил свисающий рукав и потянул его на себя.

Она рассмеялась весело и легко, взялась за воротник кофты и тоже потянула. Неожиданная и быстрая игра в перетягивание каната заставила ее засмеяться снова.

— Ты думаешь, это смешно? — спросила Роуэн. Она была абсолютно уверена, что видела веселье в этих потрясающих глазах. — Я только что купила эту пижаму. Она может и не очень красивая, зато теплая, а здесь достаточно холодно. Отпусти сейчас же!

Он сделал это так неожиданно, что Роуэн вынуждена была отступить на два шага назад, прежде чем снова обрести равновесие. Потрясающе голая, не считая маленьких трусиков на бедрах, она стояла, с подозрением поглядывая на волка.

— А ты шутник, да? — Она начала осматривать кофту в поисках разрывов или следов от зубов, но ничего не нашла. — Ну, хотя бы не съел.

Он наблюдал, как она надевает кофту и застегивает пуговицы. Даже в таком простом жесте, было что-то эротичное. Прежде чем она натянула пижамные штаны, он доставил себе удовольствие, наклонив голову и проведя языком ей по ноге от лодыжки до колена.

Она усмехнулась, наклонившись и почесав ему за ушами, будто он был простой домашней собакой.

— Ты мне тоже нравишься.

Закончив переодеваться, она распустила волосы и потянулась к расческе, а волк тем временем подошел к кровати, запрыгнул на нее и свернулся в изножье.

— Ну, нет, я так не думаю. — Она повернулась, проведя расческой по волосам. — Я не шучу. Ты должен оттуда слезть.

Волк, не мигая, смотрел на нее. Роуэн могла поклясться, что он улыбнулся. Шумно выдохнув, она откинула волосы назад, отложила расческу, подошла к кровати и своим лучшим учительским голосом приказала ему спуститься, указав рукой на пол.

Теперь она точно знала, что он улыбается.

— Ты не будешь спать на кровати. — Она приблизилась, намереваясь согнать его на пол. Но как только волк оскалил зубы, Роуэн прокашлялась. — Хорошо, одну ночь. Что в этом такого?

Осторожно наблюдая за волком, она залезла на кровать и устроилась под одеялом. Он спокойно лежал, опустив голову на передние лапы, пока она доставала очки и книгу. Роуэн, довольная этим, взбила подушку за спиной и открыла книгу.

Пару секунд спустя матрас заколебался, и волк улегся с ней рядом, положив голову ей на колени. Без задней мысли, Роуэн начала читать вслух.

Через какое-то время ее глаза начали слипаться, голос стал сонным, и уже в который раз она заснула с книгой в руках.

Воздух замерцал, и волк стал человеком. Лиам прикоснулся пальцами к ее лбу.

— Спи, Роуэн, — прошептал он, чувствуя, как она глубже погружается в сон, затем забрал книгу, снял очки, положил все на прикроватную тумбочку и уложил ее как следует на подушку. — Если ты всегда засыпаешь сидя, то, наверняка, каждое утро просыпаешься с негнущейся спиной, — пробормотал он.

Лиам провел пальцами по щеке и вздохнул. Только одного ее запаха, такого нежного и женского, хватило бы, чтобы свести его с ума. Каждый вздох полных, чуть приоткрытых губ звучал как приглашение.

— Проклятие, Роуэн, ты лежишь со мной в кровати и под звуки дождя читаешь вслух Йейтс[4] своим нежным, почти чопорным голосом. Как я могу сопротивляться? Рано или поздно, ты будешь моей. Для нас обоих будет лучше, если это произойдет поздно. Но этой ночью мне нужно хоть что-то.

Он взял ее руку, прижался ладонью к ладони, переплел пальцы и закрыл глаза.

— Нас двое, сон один

Пойдем со мной.

Он изменился

И теперь другой

Дай то, что нужно мне,

Прими что предлагаю.

Пусть будет так,

Как я того желаю.

Она застонала и повернулась, положив свою свободную руку над головой. С губ срывалось дрожащее дыхание, отозвавшееся эхом у него внутри. Собственный пульс бился как сумасшедший, пока он занимался с ней любовью своим разумом. Пробовал ее, дотрагиваясь лишь своими мыслями, отдавая всего себя.

Погруженная в сон, она выгнулась, тело задрожало под призрачными руками.

Она чувствовала его запах, мускусный, на половину звериный, уже не раз преследовавший ее во сне. Изображения, ощущения, желания смущали, затягивали и возбуждали сверх всякой меры. Связывая их воедино, она прошептала его имя, открываясь ему и телом, и душой.

Горячий поток его мыслей окутал ее, заставил трепетать, жаждать, дрожать, затем пронзил, доставляя несказанное удовольствие. Она услышала свое имя, произнесенное тихо, почти отчаянно. Затем еще раз. Желание опьяняло, запутывало мысли, затем тихо скользнуло прочь.

Лиам сел, не открывая глаз и не отпуская руку Роуэн, и стал слушать ее тихое спокойное дыхание под шум дождя. Он резко отвернулся, изо всех сил сопротивляясь желанию лечь рядом и, уже не только мысленно прикоснуться к ней. И исчез.

Глава 3

Роуэн проснулась рано и чувствовала себя блаженно расслабленной. Казалось, что тело светится. Голова была легкой и ясной. Она выбралась из кровати, залезла под душ и только потом вспомнила о событиях прошедшего вечера. Тихо выругавшись, выскочила из ванной вся мокрая, быстро завернулась в полотенце и вернулась в спальню.

Кровать была пустой. У потухшего камина тоже не было никакого черного волка. Не обращая внимания на воду, стекающую по ногам, она побежала вниз, обыскивая дом и оставляя за собой мокрые следы.

Кухонная дверь была открыта, впуская в дом прохладный утренний воздух. И все же она вышла наружу, осматривая деревья, пока замерзшие ноги не запросили пощады.

Как он вышел из дома и куда направился? Когда это волки научились открывать дверь?

Она не могла все это придумать. Не верилось, что ее воображение могло нарисовать настолько четкие события, картины, ощущения. Ведь иначе ее можно считать сумасшедшей. Она думала об этом с полуулыбкой, пока возвращалась в дом и закрывала дверь.

В ее доме был волк. Он сидел с ней во время грозы, даже спал в ее кровати. Она отлично помнила его шерсть на ощупь, дикий и дождливый запах, выражение его глаз, ощущение тепла и уюта, когда его голова лежала у нее на коленях.

Каким бы необычным ни был вечер, он был реальным. Может, ее действия и казались немного странными, но она на самом деле впустила волка в дом и обращалась с ним, как с простой домашней собакой.

А если бы у нее в голове осталась, хоть одна, здоровая мысль, она бы додумалась взять фотоаппарат и сделать несколько снимков.

Но что она хотела доказать? Кому бы стала показывать фотографии? Волк был ее личной и тайной радостью, поняла Роуэн. Ей не хотелось ни с кем делиться.

Она поднялась наверх и вернулась обратно в душ, гадая о том, когда волк придет снова.

Роуэн поймала себя на том, что поет, и при этом улыбается. Ей трудно было вспомнить, когда в последний раз она просыпалась настолько счастливой и энергичной. Но разве не в этом был весь смысл? — думала она, подставляя лицо под горячие струи. Ей было необходимо выяснить, что делает ее счастливой. И если она была счастлива от того, что провела грозовую ночь в доме с волком, что тогда?

— Вот и попробуй это объяснить, Роуэн. — Улыбаясь про себя, она вытерлась насухо и, напевая, начала протирать запотевшее зеркало в ванне, затем остановилась, уставившись на свое собственное туманное отражение.

Ей казалось, что она выглядит по-другому, поэтому Роуэн принялась изучать свое лицо. Кожа светилась, влажные волосы были гладкими и блестящими и самое главное — в глазах горели огоньки.

Откуда все это взялось? Она подняла руку, пробежавшись любопытными пальцами по щекам.