Я Гордый 5

Музыканты, расположившиеся на высокой сценической площадке, начали настраивать свои инструменты, создавая всеобщее предвкушение.

И вот первые ноты зазвучали мягко и взлетели в воздух, словно нежные бабочки. Одновременно с ними пары начали движение, плавно и грациозно вливаясь в ритм вальса. Танцующие закружились, их движения стали частью музыкальной композиции. Юбки дам изысканно развевались, ловя свет люстр, партнёры вели их с уверенностью и лёгкостью. Весь зал погрузился в атмосферу гармонии, уносящую всех присутствующих в другой мир — мир элегантности, страсти, искусства.

Ричард и Элеонора стояли рядом, их старческие глаза были прикованы к кружившим парам на танцполе. Среди всего этого великолепия и красоты ощущение времени для стариков будто остановилось, словно весь мир замер, а они остались наедине друг с другом.

Виндзор с некоторым трудом сглотнул и повернулся к Беркли. Взгляд его старых чёрствых глаз стал мягче, он явно любовался ей.

— Элеонора, — произнёс он с некоторой неуверенностью, — Я никогда не говорил тебе… но… Я всегда чувствовал к тебе особенное притяжение, больше, чем просто дружба или уважение.

Графиня медленно посмотрела на него, её глаза блеснули удивлением и грустью.

— Ричард, — ответила она тихо, — Никогда бы не подумала, что услышу это от тебя. Но могу сказать, что всегда чувствовала то же самое.

В воздухе зала, насыщенном ароматами дорогих духов и звуками вальса, витала осязаемая напряжённость между ними. Глаза старика, мудрые от прожитых лет и видевшие не одну войну и подковёрную интригу, были полны грусти и раздумий. Сглотнув от волнения, он мягко произнес:

— Какие же мы, оказывается, старые глупцы.

Она смотрела на него, не моргая, затем ответила с сожалением в голосе:

— Согласна. Но, кажется, наше время ушло, дорогой. Ты ведь и сам это понимаешь.

Слегка кивнув, тот с тяжестью в голосе признался:

— Каждую ночь я сожалел об этом. И буду сожалеть до конца своих дней.

Она смотрела на него с глубокой теплотой и пониманием и грустно ответила:

— Как и я, Ричард… как и я.

Старики направили взгляд к центру зала, не находя больше слов. Там, в самом сердце танцпола, среди пар, молодой мужчина и женщина двигались в такт вальсу. Их глаза сияли от некого, только им ведомого, предвкушения. С каждым шагом, с каждым вращением, казалось, что между ними протекает невидимая энергия. Всё вокруг было лишь размытым фоном для этой пары. Они чего-то ждали. Будто всё происходящее вокруг для них было лишь фарсом. И вот композиция вальса достигла пика исполнения. Тогда эта танцующая пара услышала громкий голос. Всего четыре слова, но сколько в них было власти.

— Его императорское Высочество, Цесаревич Сергей Дмитриевич Гордеев.

Ну да, я пришел один, без ансамбля, сам бл… Ну, неважно. Лиза рано утром была тайно отправлена на дирижабль, который сразу поднялся в воздух и перелетел к месту встречи. Его, к счастью, не задерживали. Охрана наглов вообще мышей не ловит, раз позволила подобное. Но на это у нас и был расчет. Мои же девчонки все были тут, скрываясь под разными личинами.

Сказочный мир празднества аристократов, казалось, замер. Время словно замедлило свой ход.

Темноволосый юноша в чёрных одеждах ступил через порог уверенной походкой. Каждый его шаг был взвешенным, чеканным, и отдавался эхом в бесконечной тишине, превращаясь в громоподобную поступь. Этот юноша, казалось, был воплощением чего-то ужасного и одновременно прекрасного. Он был красив, но какой же опасностью от него веяло. Медленно и уверенно он приблизился к трону.

— Мой царственный брат, — на лице нагла появилась приклеенная улыбка. — Как я рад видеть вас у нас на балу! Без вашего присутствия он был скучен, но теперь, я надеюсь, все изменится. Мы наслышаны о ваших похождениях.

— Ох, мой дорогой брат, слухи, как всегда… преуменьшают.

— Отрадно это слышать, — заржал Филипп. — Я знаю, по какой причине вы к нам прибыли. Увы, моей царственной невесте нездоровится, сейчас она принимает лекаря. Сами понимаете, этот климат ужасен. Но уже через час мы навестим ее.

— Прекрасно. На большее я и рассчитывать не смел. Ну, и чем угощают в вашем дворце? Слава о наглах, как непревзойденных гурманах, идет далеко впереди вас.

— Слухи как всегда… преуменьшают. Мы не просто гурманы, мы — императоры застольев и изысканных блюд. Пойдемте, мой дорогой друг, я вас угощу прекрасным Рейнским вином, к которому изумительно подходит нежнейший лосось. Вы, кстати, знали, что ханьцы называют Камчатку пирожком с рыбой? Самой изысканной в мире. И я склонен с ними согласиться.

Болтая с принцем, я увидел Элеонору с графом Виндзором. Приветливо ей кивнув, я чуть задержал взгляд на графе. Он знал свою роль и готов был ее сыграть. Но прежде доказать свою преданность. Нет, не Императору Наглов, а Дмитрию Георгиевичу Гордееву, правителю Российской Империи…

Глава 7

Глава 7

— Ваши Высочества, — к нам, мирно дегустирующим вино, подошел ханец, одетый в традиционные одежды своей страны. И хоть для меня они все на одно лицо, по мелким деталям я понял, кто стоит перед нами — уроки политики не прошли даром и я знал всех приближенных к правящим родам, как и их высшую аристократию. А если напрягусь, то, наверное, узнаю вообще всех.

— Ваше Высочество, Лю Сяо Чжоу, -ответил легким поклоном я.

— Вы меня знаете? — брови ханьца взлетели вверх в удивлении.

— Да как же можно не знать младшего брата императора Джоу!

Вообще, странные у них были порядки насчет фамилий. Младшая ветвь императорской семьи не имела права носить ее, поэтому изменяла первую букву.

— Признаюсь, это неожиданно, — ответил он, но его глаза удовлетворённо блеснули.

— Ну, и какими судьбами вы здесь? —спросил я безразлично. — Что привело вас в этот богами закрытый край?

— Этот край же — ваша земля. Как можно отзываться о ней в подобном тоне?

Я заметил, как от слова «ВАША» поморщился Филипп. Что, уже считаешь ее своей? Ничего, наглый нагл, скоро ты ее получишь в полном объеме. Правда, на тот свет много не унесешь. Но вслух сказал я, конечно же, иное. Пока приходилось отыгрывать глупого принца, больше увлеченного своим нарядом, нежели войной.

— Да кому она нужна, — пренебрежительно отмахнулся я. — Холодно, грязно и люди тут такие, такие… — защелкал я пальцами.

— Неизысканные, — подсказал Филипп.

— Вот именно. Скучные и недалекие.

— То есть, вы не против того, что ее практически захватили нагловские войска? — впился своим взглядом в меня ханец.

— Да пусть забирают, — царственно махнул я рукой. — Был бы я императором, то и сам бы ее им подарил. Охота с ней возиться?

— Мы донесем до нашего венценосного брата ваши слова. Очень рад, что наследник престола столь благоразумен и предпочитает решать дела мирным путем.

— Война скучна и нелепа. Миром должна править любовь и дружба. Мы рождены созидать.

— Прекрасные слова! — воскликнул Филипп. — Предлагаю за это выпить, а так же за моего названного брата Сергея. Признаюсь, вы меня порадовали. Что скажете, Лю?

— Поддерживаю!!! Принц Сергей за краткое время нашего знакомства успел покорить меня.

— Благодарю вас, друзья, -расчувствовавшись, произнес я. — Вот уж не думал, когда летел сюда, что смогу попасть в столь изысканное общество!

— Останетесь на свадьбу? — Лю был неутомим в своём любопытстве.

— Пожалуй, что нет. У меня через четыре дня премьера спектакля, в котором я играю главную роль. Сами понимаете, пропустить такое я не могу. Так что встречусь с сестрой, дабы соблюсти формальности, и отправлюсь обратно. Пользуясь случаем, приглашаю вас посетить спектакль. Поверьте, это будет незабываемое зрелище!

— С удовольствием принимаем ваше приглашение, — учтиво поклонились принцы.

— Кстати, насчет торговли, — начал Лю беседу с Филиппом, а я, пользуясь тем, что они отвлеклись, отбил приказ отряду о готовности. Тут надо сделать небольшое отступление.

Меньше года назад я озадачился вопросом тайной связи с отрядом. И так, и эдак прикидывал, и лучше аналога азбуки Морзе, которой не было в этом мире, ничего не придумал. Ну ладно, алфавит есть, но как осуществить передачу?

Объединившись с нашим штатным арфактором-кузнецом, ботаником и хакером, мы смогли путем долгой и кропотливой работы создать тончайшую магоприемную пластину. Она была настолько тонкой, что легко принимала вид ткани, поэтому вшить ее в одежду не составляло труда. При этом она принимала и посылала короткие импульсы, которые набирались по ней легкими касаниями пальцев. Вот и я незаметно потеребил карман, по факту отправив сообщение:

— Лю — смерть.

Мой сигнал был принят и понят. Отныне ханец не жилец. У меня к нему свои счёты еще с того времени, когда он отправил отряд с Янь в наши леса.

И кстати, хорошо, что я ее с собой не взял — не думаю, конечно, что принц мог бы узнать ее, но чем черт не шутит.

А пластину, к слову, я планировал запатентовать и грести денежки. Просто бизнес и ничего личного. На государственных заказах можно хорошо подняться, да и мои девушки заслуживали самого лучшего, вплоть до титулов, которые я зубами вырву для них после этой операции. Всякий служащий нам должен помнить о достойной награде за верность. Думаю, баронская корона будет им всем очень к лицу.

— Ну что же, мой дорогой друг, -обратился ко мне нагл. — Мне сообщили, что вашей сестре стало лучше, и она готова нас принять.

— Прекрасно, а то признаюсь, я уже успел заскучать.

— Вам скучно в нашей компании?

— Ну, вы ведете разговоры о какой-то торговле, землях — что в этом может быть интересного?

— Вы правы, мой венценосный брат. Абсолютно правы. Но увы, нам не всегда приходится заниматься тем, чем хочется.

— Когда я стану императором, то буду заниматься именно этим, то есть, тем, чем захочу.

— И мы поддержим вас в этом, правда, Лю?

— Совершенно с вами согласен, Филипп. Думаю, когда Сергей взойдет на трон, Российскую империю ждет эпоха Процветания. Быть может, нам стоит немного пересмотреть наши планы, в свете изменившейся ситуации?

— Нет, — махнул он рукой, чуть задумавшись. — Это все равно риск. Но мы постараемся по возможности сохранить ему жизнь.

— О чем вы, господа? Опять за политику?

— Нет, мой дорогой. Хотим казнить одного преступника. Лю настаивает на помиловании, а я вот склоняюсь к казни.

— Преступника? Его надо непременно казнить. Это люди без чести и совести. Они ходят в обносках, плохо пахнут и вообще вызывают отвращение. Избавляя их от ничтожного существования, мы оказываем им услугу.

— Как приятно слышать доводы разумного человека, — расплылся он в улыбке. — Вы развеяли все мои сомнения на этот счет. Что ж, не будем дальше тянуть и закончим с делами, дабы побыстрей вернуться к нашим гостям. Следуйте за мной, Ваше Высочество, и скоро увидите сестру.

Провождаемые взглядами гостей, мы прошли к боковому выходу, а после последовали по длинному коридору. Нас сопровождали десяток дам в форме корпуса магов империи Наглов. Парочка слуг склонились в поклоне при виде нас, среди которых я увидел Один три.

Что ж, как мы это провернули, достойно отдельной книги. Получив список гостей, а так же слуг в поместье, мы провели операцию по замене их людей на наших. Кто-то был перехвачен по пути следования во дворец, кто-то уже в нем. Часть слуг отправились на встречу с богами — увы, щадить их возможности не было.

Все блестяще отыгрывали свои роли и я не видел фальши. Что ж, возможно, я когда-нибудь и поставлю спектакль, и мы сорвем заслуженные аплодисменты, но это будет потом. А сейчас я шел вперед, чувствуя, как приходит в движение наш план.

Ольга была тут, рядом. Моя кровь буквально кричала и тянулась к ней. Только бы ее увидеть, а дальше я залью тут все кровью.

— Потерпи, родная, недолго осталось, -шепнул я.

— Вы что-то сказали, Сергей? — обратился ко мне Филипп.

— Скучно. — закапризничал я. — Все идем и идем. Неужели нельзя было расположить ее поближе? Пока мы ходим, все Рейнское выпьют!

— О, не переживайте. Я подарю вам целый ящик этого изысканного вина, раз оно вам так понравилось.

Я оживлённо захлопал в ладоши, изображая восторг.

— Ловлю вас на слове, Филипп! А куда мы вообще идем?

— Увы, я не хотел раскрывать всей тайны болезни вашей сестры. Боюсь, она подхватила магическую лихорадку, из-за чего у нее стали появляться неконтролируемые вспышки магии. Причем проявляются они только в присутствии других магов. Вот и приходится лечить ее по старинке — пилюлями и мазями.

Кстати, чуть не забыл, друг мой! Вы же тоже маг!!! Тогда вам обязательно надо надеть эти браслеты. Они совершенно безопасны. Просто ваш эфир будет заблокирован, и благодаря этому вы сможете безбоязненно поговорить с Ольгой.

— Но они такие грубые и некрасивые, — скривился я при виде двух обручей, которые тускло светились и издавали неприятный гул.

— Понимаю вас. Но увы, это необходимость. К тому же вам придётся их носить совсем не долго. Можно ведь потерпеть ради встречи с сестрой?

— Надеюсь, она это оценит, — недовольно буркнул я, протянув руки. — Вернусь домой и непременно расскажу, через какие тяготы и лишения мне пришлось пройти, дабы оказаться возле нее.

Это наш план тоже предусматривал. Лилит говорила, что малефики изобрели некие кандалы, что могли подавлять магию одаренных на небольшой срок. Вот только на меня эта дрянь не действовала, по той простой причине, что любой материал, имеющий в своей основе физическое воплощение, сразу попадал под мой контроль.

Да, я почувствовал, как заблокировался эфир, но только его магическая часть, а вот физическая осталась при мне. Так что избавиться от браслетов в нужный момент для меня не составит труда. Я бы мог даже отключить их, но боялся вызвать подозрение.

— Прекрасно, просто замечательно. Я и подумать не мог, что все будет настолько просто! — буквально засиял нагл. — Кстати, мы уже пришли…

Высокая каменная дверь перегораживала нам путь. По моим прикидкам, мы уже находились довольно глубоко под землей. Надо будет осторожно тут магичить, а то как бы не подохнуть под завалами. Впрочем, и на этот случай у меня был план.

— А мне рассказывали про вас иное и, признаться, я даже немного разочарован.

— И чем же?

— Сейчас узнаете, мой венценосный брат, — последнее слово он буквально выплюнул.

Толчок в спину, и я влетел во внезапно распахнувшуюся дверь.

Зрелище, открывшееся мне, было воистину ужасно, и мне с трудом удалось удержать на лице испуг вместо ярости. Сотни клеток стояли в огромном помещении из камня. И они были набиты людьми так, что места в них не было. Женщины и мужчины, старики и дети — тут были все. Они раскрывали рты в безмолвном крике, но стальные прутья, напитанные эфиром, надежно гасили все звуки.

В центре помещения стоял алтарь, на котором лежала Ольга. Ее бледное тело было в синяках и порезах. Прекрасное лицо распухло и посинело от ударов. Одна рука, явно сломанная, была повернута под неестественным углом. Часть волос обгорела, а другая представляла из себя клубок грязи и крови. Присмотревшись, я увидел, что ее грудь вздымается, то есть, она жива, но без сознания.

— Что тут происходит⁈ — обернулся я к Филиппу, и вновь удар обрушил меня на пол.

— Вот значит как? — подняв голову, я увидел подошедшего к нам мужчину.

Длинный балахон, нелепый колпак на голове, седая, густая борода. Он был бы похож на доброго волшебника, если бы не глаза, в которых застыла голодная тьма.

— Признаюсь, Ваше Высочество, я не ожидал, что все пройдет настолько легко.

— Вы в точности повторили мои слова, Мастер, — склонился тот в поклоне.