Бестужев. Служба Государевой Безопасности. Книга 5

— Твои сотрудники давно проходили медосмотр? — спросил я, хитро подмигивая.

— Тёмные не пойдут кровь сдавать, — покачал он головой. — Не думаю, что простые рабочие и младшие чины встанут на путь тьмы. Как показала практика, адептами становятся представители более высокого сословия, а правление концерна проходит обследование в элитных клиниках.

— С правлением проще. Собери экстренное совещание, я помогу тебе потом составить список предателей. А кто из работников не пройдёт, придётся проверять самостоятельно, шилом в задницу.

— Думаю, мы найдём менее жестокий способ идентификации если в этом возникнет необходимость. Так ты сможешь разглядеть тёмного среди обычных людей?

— С недавних пор.

— Господа Строгоновы, разрешите вас прервать на минуточку? — вмешался Витя.

— Да, молодой человек, — ответил отец.

— Если я правильно понял, это новый экспериментальный вертолёт?

— Именно так, — кивнул отец. — Мне кажется я понял, что ты хочешь спросить. Нисколько не возражаю, можешь лететь в Москву на нём. Всё равно после завершения испытаний мы собирались доставить его на выставку в Подмосковье. Единственная просьба — можете как угодно исследовать это устройство, разбирать его на молекулы, но сохраните сам вертолёт в целости. Мы сможем воспроизвести его снова, но основная суть исследования — это совершенно новый двигатель. Сделать такой же до начала выставки мы уже не успеем.

— Я Вас понял, Дмитрий Михайлович, можете по этому поводу не переживать, нас интересует только само устройство, а вертолёт в данном случае лишь способ быстрой доставки.

— Тогда в добрый путь.

— Ты полетишь со мной? — обратился ко мне Витя, так и не решив по какому имени ко мне обратиться при отце.

— Паша не полетит, — ответил отец, развеяв его сомнения. — Этот вертолёт его не выдержит.

— Как так? — пришла моя очередь удивляться. — Я же летал на вертолёте совсем недавно.

— Тебе сказали садись в любой? Нет, тебе показали, в какой именно. Это специально подготовленный военный вертолёт, а не самолёт гражданской авиации. Этот с тобой не полетит.

— Понял, — кивнул Витя, — тогда я не буду ждать, а вылетаю прямо сейчас. Руководство требует доставить устройство и чертежи как можно скорее.

Загадочное устройство вернули на место и вертолёт снова стал невидимым. Отец нажал пару кнопок на пульте, открыв огромные створки на крыше. Как и все остальные, я вжался в стену, чтобы не сдуло. На всякий случай прикрыл уши ладонями. Как оказалось, последнее я сделал напрасно, взлёта вертушки не было не только видно, но и слышно. О том, что взлёт произошёл, свидетельствовали только мощные потоки воздуха. Когда ветер утих, створки крыши поползли обратно.

Совещание, на котором должен присутствовать весь руководящий состав вплоть до начальников смены, состоялось в большом актовом зале административного корпуса. По количеству стекающегося народа можно было оценить размеры предприятия. Мы смотрели из окна небольшого кабинета на третьем этаже над центральным входом.

— Охренеть, — выдавил Андрей, оценивая грандиозность предстоящей операции.

— И ты реально сможешь всех проверить? — покачал головой Антон.

— Я тут нашла в столе блокнот и ручку, — сказала Кэт. — Будешь быстро диктовать мне ряд и место, я запишу. Нужно ещё чтобы кто-то из доверенных людей твоего отца вписывал имена, иначе эти цифры не будут иметь никакого значения.

— Ну если только сказать им «а вас я попрошу остаться и подождать, пока мы всех перебьём», — хихикнул Андрей.

— Скажи отцу, чтобы речь затянул повыразительнее и с кубометром пафоса, — перебила его Кэт. — Если тёмных окажется много, понадобится время.

— Мы с ним так и договаривались, — кивнул я. — Фишка ещё в том, что мне придётся переться туда в броне, иначе я никого не распознаю.

— А если при виде паладина некоторые сразу ломанутся на выход? — уточнил Антон.

— Из зала два выхода основных и два запасных. Вы с Андреем возьмёте на себя основные. Все четыре будет прикрывать ещё личная охрана отца и охрана завода. Все проверенные, бывшие военные.

— А я-то что буду делать? — возмутилась Кэт. — Просто секретарём поработаю?

— Не только. Думаю, чтобы всё-таки не распугать всех сходу, накинешь на нас невидимость.

— Хоть какая-то от меня польза, правда? А то уже хотела писарем в штаб податься.

— Хватит прибедняться, — высказал Андрей, — твой крик баньши столько раз выручал, может и сейчас пригодиться.

Наступило назначенное время, мои бойцы и охранники ненавязчиво со скучающим видом заняли свои позиции. Начальники цехов и основных подразделений заняли место в президиуме, отец вышел на трибуну. Несколько сотен в зале замерли в ожидании, желая узнать, ради чего их внезапно сдёрнули с рабочих мест.

Я осторожно выглянул из-за занавеса, чтобы одним глазком окинуть зал. Твою же мать, как разобраться в таком количестве? Одна только надежда, что тёмных среди них не много. По территории предприятия я передвигался в костюме, чтобы не привлекать внимания, теперь за кулисами снова принарядился в броню.

«Ну что, ты готов?» — дежурный вопрос к сущности. — «Надеюсь сегодня без капризов?»

«Не понимаю, о чём ты» — прошелестело в голове, — «я всегда здесь.»

«Тогда погнали. И не смей меня подвести!»

Кэт встала рядом со мной, развела руками и воздух вокруг нас мелко завибрировал, как над раскалённым асфальтом. Стараясь не коснуться кулис, а самое главное не топать, мы вышли на сцену и встали по центру на самый край, между собравшимися в зале и президиумом. Я обвёл глазами зал, да, тёмные здесь были, но не так уж много. Едва заметные серые столбы струились в потолок над дюжиной присутствующих. Я продиктовал Кэт координаты каждого. Можно было уходить обратно за кулисы и отдать списки начальнику охраны, что я и собирался сделать.

Развернулся, чтобы идти обратно и увидел уходящий в потолок серый столб над заместителем генерального директора, который сидел ближе всех к трибуне, с которой продолжал вещать отец. Меня он не видел, зато я видел, как он готовится к атаке. Ещё немного и он прикончит ничего не подозревающего графа Строгонова. Ну уж дудки!

Я влил силу в «Громовержцев» и в один прыжок оказался перед этим гадом, всаживая пылающий клинок в область сердца. Беззвучно открывая рот, тёмный схватился за клинок. Огонь охватил его руки и начал расползаться по телу. Несколько секунд и я сбил ногой пылающий труп с меча. Естественно я теперь стал видимым для всех, Кэт за мной не успела и по залу прокатился изумлённый возглас. Люди начали вскакивать с мест, но вмешался отец.

— Все успокойтесь и сядьте на свои места! — прозвучал его сочный бас из динамиков. — Это императорский паладин, он приехал, чтобы помочь разобраться с тёмными магами. Вам ничего не угрожает!

Зал продолжал роптать, но уже тише. Я подошёл обратно к краю сцены и сделал пару финтов фланкировки, после чего поклонился залу. Ну теперь точно народного пора давать, можно и «Тэфи» в придачу. Толпа в зале никогда раньше не видела паладина в сияющих доспехах и с пылающими мечами в руках, аплодисменты сменились овацией. Я ещё немного повращал клинки и отработанным движением отправил их в ножны.

Несколько присутствующих по понятным причинам оказались не в восторге и пытались ненавязчиво пробраться на выход. К их рядам неторопливо шли охранники, значит Кэт уже передала список и тёмных начали окружать. Один из тёмных внезапно решил прорываться любой ценой, пока не поздно. Немного непривычно видеть, как человек в сером комбинезоне и каске перепрыгивает через несколько кресел, сбивает с ног охранника и устремляется к выходу. Пули хлестнули по спецодежде, но в ней оказался энергетический щит, зато добрый заряд из бластера разнёс ему грудную клетку и окрасил чёрной кровью дверь. От пытавшегося сбежать остались только ноги и то, из чего они растут. Теперь в зале осталось только одиннадцать засланных казачков.

— Теперь я точно знаю, что здесь есть посланники тьмы, — на фоне воцарившейся тишины раздался из динамиков спокойный и уверенный голос отца. — Если вы сдадитесь добровольно, обещаю сохранить вам жизнь. Будьте благоразумны, вы окружены и шансов на побег нет!

Сидевшие в зале сравнялись цветом лица с белыми халатами и серыми комбинезонами. Все вертели головами в поисках адептов тьмы, можно подумать, что они смогут их отличить от нормального человека. Те, кто пытался протиснуться к выходу, давно заняли свои места, в надежде, что их не смогут рассекретить. Над тем, что сидел в шестом ряду, серый столб был более плотным, чем над другими. Вместо халата и комбинезона, как на большинстве, на нём был добротный чёрный костюм. Возможно представитель тёмной элиты. По выражению лица он ничем не отличался от сидевших рядом. Если бы я не увидел особую отметку, ни за что бы не подумал, что он тёмный. В это время список тёмных оказался в руках отца.

— Никифор Титович? — прозвучал в динамиках удивлённый голос отца. Господин в чёрном костюме удивлённо вскинул брови, а те, что сидели рядом с ним, попытались отстраниться. — Встаньте пожалуйста.

— Я? — удивился названный по имени тёмный. — Ваше сиятельство, я не понимаю, почему вы уделили мне внимание, что со мной не так?

— Павел Петрович, неужели я ошибаюсь? — решил уточнить отец.

— Никак нет, Ваше сиятельство, всё верно, — кивнул я.

— Господа, сидящие рядом с Никифором Титовичем, пропустите его, чтобы он смог подойти к трибуне.

Пять человек, отделявшие его от прохода, поторопились выполнить просьбу владельца и гендиректора концерна. Но не столько из уважения, сколько из догадки, что этот самый Никифор является адептом тьмы. Мужчина в дорогом чёрном костюме окинул брезгливым взглядом шарахавшихся от него сотрудников и неторопливо пошёл в сторону трибуны, сохраняя важную осанку.

— Уверяю Вас, Михаил Фёдорович, это какое-то недоразумение, — пожал он плечами и обратил взор ко мне. — С чего вы решили, молодой человек, что я могу быть тёмным? Я работаю на этом предприятии больше двадцати лет. Работники меня боятся, но уважают, к моей работе никогда не было нареканий свыше. Я ведь правду говорю, Михаил Фёдорович.

— Абсолютную, — кивнул отец. — Я доверял Вам самые сложные задания и всегда получал положительный результат. К Вашей работе никогда не было претензий. И, как добросовестного работника и организатора сложных технологических процессов, я не хочу Вас терять. Именно поэтому мне нужно подтверждение, что паладин неправ. Проколите палец булавкой и покажите каплю крови.

После этих слов воцарилась напряженная тишина. Мне было не совсем понятно, зачем отец это всё затеял. Я видел только один вариант — спрыгнуть со сцены и отрубить ему голову. Просто хочет его спровоцировать? Результат ведь понятен заранее. Или только для меня?

— Но, Ваше сиятельство, зачем это всё? Я боюсь вида крови, всегда падаю в обморок. Никак нельзя избежать проверки подобным образом?

— Нет, Никифор Титович. Или Вы делаете это сейчас, или мы вас арестуем с применением блокирующих магию наручников, тогда проверка будет произведена без Вашего согласия. Думаю, такой вариант Вас не устраивает, верно?

— Вы правы, Михаил Фёдорович, лучше я сам. Господа, есть у кого иголка или булавка? — спросил он, обернувшись к первому ряду.

Желающих помочь с этим оказалось немало. Ему протянули несколько колющих инструментов, в том числе шило и перочинный нож. Никифор Титович без раздумий выбрал шило. Все затихли в ожидании.

Мужчина поднёс остриё шила к указательному пальцу и остановился. Мне сначала показалось, что он и правда собирается это сделать, просто собирается с духом. Но, чуйка не подвела, ему нет смысла обнародовать свою причастность и просто сдаться. Дальнейшие события произошли буквально за секунду: вокруг его тела взвились тёмные струи дыма, шило превратилось в призрачный полутораметровый меч, и он прыгнул с места, собираясь приземлиться перед трибуной и опустить клинок тьмы на моего отца.

Я прыгнул наперерез, замахиваясь пылающим «Громовержцем», но меня опередил объятый синим пламенем топорик, вошедший тёмному в грудь. Через долю секунды мой меч прошёл через ключицу с одной стороны и вышел под мышкой с другой. Голова и рука, державшая начавший таять призрачный меч, упали на пол отдельно от тела, разбрызгивая чёрную кровь.

В этот момент резко активировались оставшиеся десять тёмных. Поняв, что пощады им не будет, они начали раскидывать мешавших пройти и рваться на выход. Все, находившиеся в зале, повскакивали со своих мест и началась грандиозная потасовка.

Стрелять в дерущуюся массу опасно, с большей вероятностью пострадают невинные, которых в десятки раз больше. Но тёмные были в десятки раз сильнее. Возле выхода, к которому они стремились, я оказался через несколько секунд. Первый тёмный, который смог пробиться, расшвыряв всех на своём пути, оказался прямо передо мной, а его сердце на острие пылающего меча.

Двое, пробившиеся вслед за ним, видели, как его тело упало к моим ногам. Они застыли в нескольких метрах от меня и начали швырять сгустки тьмы. Сущность сработала незамедлительно, соткав невидимую сферу щита. Чёрные комья размазывались по ней и бесследно исчезали.

Я пошёл им навстречу, чтобы суметь дотянуться мечом, но все оставшиеся в живых адепты тьмы сбились в кучку, сделав общий щит. К чёрным комьям присоединились такого же цвета змеи, которые начали окружать меня со всех сторон. Вокруг места стычки образовалось свободное пространство, люди лезли друг на друга, чтобы оказаться как можно дальше.

Тёмные уже не выглядели испуганными и обречёнными, они плотным строем надвигались на меня, всё больше веря в успех, а я отчаянно вертел мечами, стараясь успевать отрубать головы змеям. Их щит созданный сущностью почему-то не сдерживал.

Глава 7

Вот ведь как бывает, паладин императора зажат в угол группой тёмных без возможности перейти в атаку. Мои бойцы пытались их отстреливать, Андрей даже сгубил несколько метательных ножей, которые превратились в пыль при соприкосновении с щитом. Вот теперь я особенно пожалел, что рядом нет Лизы. Она наверняка смогла бы разрушить их защиту несколькими огненными стрелами. Но, её рядом нет.

Небольшой отряд с торжествующими рожами приближался, прижимая меня к стене. Оба выхода оказались вне зоны досягаемости, да и бежать от них не вариант. Я уже хотел обратиться за помощью к сущности, но в этот момент защитный купол магов заполнился огнём изнутри. В нескольких шагах справа от меня стоял отец.

— Ты вовремя, — сказал я, опуская мечи.

— Мог бы и раньше, знаю, — словно извиняясь махнул он рукой. — Видел, что тебе совсем немного осталось до пятой ступени, думал сможешь добрать, тогда я и спалю этих тварей. Значит доберёшь в другой раз.

Взмахом руки отец погасил пламя и на полу продолжали дымиться скрюченные обгорелые тела. Тёмных в зале больше не осталось.

— Господа, всё хорошо, — голос отца разнёсся по залу, словно он продолжал говорить в микрофон. — С заговорщиками покончено, двери открыты, можете уходить по рабочим местам. Все, кто ранен, оставайтесь на месте, вам будет оказана помощь. Благодарю всех, что пришли и приношу извинения за неудобства.

Люди кряхтя и пыхтя выбирались из сильно пострадавшего зала с поваленными рядами кресел. Кто-то прихрамывал, кто-то держался за ушибленные места, но все, как один, проходя мимо графа Строгонова склонялись перед ним. Силу его магии они увидели впервые и испытывали благоговейный трепет. А злоумышленники теперь десять раз подумают, стоит ли лезть на рожон. Больше тридцати человек оставались в зале с более серьёзными травмами. Отец вызвал лекарей и пошёл к пострадавшим.

Я первым делом добрался до кейса, который остался за кулисами, и освободился от доспеха. Теперь настал мой час удивить отца, который считал, что на целительстве у меня поставлен крест. Мои бойцы и охранники отца помогали вытащить пострадавших из-под поваленных кресел, а я принялся вправлять вывихи и сопоставлять сломанные кости, которые быстро схватывались и начинали зарастать.

— Если бы ты мог выбрать путь лекаря, ты уже поднял бы ступень за полчаса, — покачал головой отец довольно улыбаясь. — Я был уверен, что ты никогда не сможешь этого делать и только сейчас вспомнил, как незнакомец извлёк из меня пулю в «Каменной чаше». Это было больно, но ты меня спас тогда. Твои бойцы могут ранений не бояться, только смерти, а остальное пустяки.

— Ранения не любит никто, — возразил я, — даже те, кто их не боится. Я здесь закончил, нам пора в Москву. Надеюсь, ты дальше сам разберёшься? Смог удивить меня сегодня. Не зря говорят, паладины бывшими не бывают.

— Ты ещё не видел, что я вытворял, когда был паладином! — гордо заявил отец, потом резко поник. Видимо вспомнил, почему в итоге отрёкся от этого пути. — Ладно, езжай, я справлюсь.

Он распахнул объятия, я кинулся навстречу и крепко прижал его к себе. Я так давно хотел это сделать. Только сейчас вспомнил, что-то Боря давно не звонил. Узнал, что на этом фронте всё в ажуре и успокоился. Надо будет самому позвонить и сказать спасибо за хлопоты и настойчивость.

В сторону столицы подались уже после обеда. Привели себя в порядок, подкрепились, попрощались с моим отцом и в путь. Как и во время поездки в Наро-Фоминск, Антон поехал с Андреем, а я с Кэт.

— Лучше бы вы на самолёте прилетели, — сказал я Кэт, которая сидела рядом со мной на пассажирском сиденье. — Сейчас не пришлось бы гнать обратно две машины.

— Да уже привычка, никто об этом даже не подумал. А ещё, ты же с приятелем уехал, назад пришлось бы катить тысячу километров впятером?

— Или опять на самолёте. Ведь это ограничение только у меня, у вас его нет.

— А не надо было сваливать так внезапно. И вообще взял манеру, сам на тусу, а друзей в сторону.

— Ну, сорямба, Кать. Это в последний раз, больше такого не повторится.

— Ладно, проехали. Жаль, что совсем капельку до пятой ступени не добрали.

Хоть до общаги и добрались уже за полночь, но я всё же нашёл в себе силы, чтобы встать по будильнику, умыться, побриться и успеть на утреннее построение. Падал крупными слипшимися хлопьями мокрый снег, под ногами чавкотня. Офицер, принимавший построение, выдал дежурные новости и распоряжения на день, после чего мы направились на завтрак, а потом на пары.

Нашёл для себя немного странным, что преподы ко мне с вопросами практически не обращались. Даже те, которые особенно любят порасспрашивать прогульщиков. Мишу Гудовича я в коридорах так и не встретил. Не то чтобы специально искал, но внимательно смотрел по сторонам. Скорее всего он задержан из-за отца. Зато пару его дружков я повстречал. Завидев меня, они сразу меняли направление движения и старались держаться подальше.

С телефоном Лизы мне помог Витя, кто бы сомневался. Я сохранил её номер, а когда пары закончились, вышел на улицу, нашёл фамилию в списке контактов и занёс палец для звонка. Так простоял с минуту. Это же не император, чтобы просто взять и позвонить, тут же совсем другое. Всё-таки нажал, приложил телефон к уху и с волнением ждал ответа. До последнего гудка. Ответа не последовало. Не берёт трубку с незнакомого номера или что-то случилось? Может её арестовали из-за предательства матери и допрашивают с пристрастием? Сам не заметил, как нажал на вызов ещё раз.

— Алло! — раздражённый голос в трубке заставил меня вздрогнуть от неожиданности. — Кто это?

— Лиза? Это Бестужев, я не вовремя?

— А, Паша, это ты?

— Ага. Может перезвонить в другое время? Извини, если помешал.

— Не, не, всё нормально. Немного настроение тут подпортил кое кто, а так всё в порядке.

— Надеюсь, не я?

— Не ты, конечно, — она так звонко рассмеялась, что на душе стало теплее. — Мы, когда разбежались, забыли даже обменяться номерами телефонов, но ты смог меня найти, здорово! Как твои дела? Учишься?

— Сегодня первый день, как возобновил. После нашей вылазки в логово Преображенского ездил ещё на одну разборку, пожалел, что тебя не было рядом.

— Некому было щиты снимать? — игриво спросила она.

— И это тоже, — хмыкнул я. — А вообще, хотелось бы встретиться в небоевой обстановке, не возражаешь?

— Нисколечко, — сказала она, я чувствовал, что она улыбается.