Возвышение Меркурия. Книга 11

Вокруг царевны заполыхали зелёные огоньки, а я через Мьёльнира ощутил реакцию защитных систем Кремля. Сейчас здесь был всего один Рюрикович и крепость с готовностью отзывалась на его волю. Правда, против Оболенского эту мощь применить бы не вышло. Но боюсь, с учётом состоянии князя, Дарье даже не придётся использовать родовой Дар, чтобы добить бедолагу-кавалергарда.

Впрочем, это только в том случае, если дело каким-то безумием и правда дойдёт до схватки.

Сделав пару шагов вперёд, я сам с трудом удержал равновесие, едва не рухнув на ступени. Зато привлёк к себе всеобщее внимание. Чем и воспользовался, сразу же заговорив.

— С патриархом я разберусь. Если он действительно существует и попытается меня убить, не обещаю, что оставлю его в живых, но помощь мне не потребуется.

Зелёные лоскуты пламени стали ярче, а обращённый на меня взгляд Дарьи был полон самых разных чувств. Как и её разум, оттенки которого сверкали всеми возможными тонами.

Я примирительно поднял руки.

— Послушайте, давайте сначала разберёмся с войной, ультиматумами и наведением порядка в империи. А уже потом будем обсуждать, с кем и где я буду спать.

На последних слова в зал влетела Кристина, за которой мчались двое прикрытых кольчугами и вооружённых мечами свитских. На момент притормозив, рыжеволосая задумчиво оглядела присутствующих. С удивлением посмотрев на обоих князей и с долей подозрения, на Дарью.

Сама Рюриковна смотрела на меня по-прежнему гневно, но кружащие около неё зелёные огоньки, пропали. Обернувшись, махнула рукой Кристине.

— Говорить мы желаем. Закройте двери с той стороны и охраняйте. Именем Рюриковичей.

Кристина чуть нахмурилась, недобро смотря на белокудрую деву. Та непонимающе уставилась на неё, не беря в толк, почему никто не спешит выполнять её приказ. Тем более, оба свитских Кристины, взятых ею в Пусане, даже не дёрнулись. Их госпожа, что вытащила обоих с рабовладельческих рынков, никаких команд не отдавала. А до мнения Рюриковны, этим смертным дела не было.

Сандал кружил под потолком, разглядывая обеих дев и явно не зная, на кого рычать. С одной стороны, давно знакомая рыжеволосая, а с другой «драконица». Вот Мьёльнир тихо пискнул.

— А ведь вдвоём они сс-с-смогут исс-с-спечь куда больше тортов…

Я снова шагнул вперёд, спускаясь по ступеням в месиво из каменной крошки, пепла и куском облицовочных плит, которым был усыпан пол. Поняв, что хруст мусора под ногами на этот раз ничьего внимания не привлёк, начал говорить.

— Позвольте представить вам Кристину Афееву. Главу разведывательного крыла рода. Она же возглавляет наших дипломатов и аналитиков. Думаю, ей будет уместно присутствовать на этом импровизированном совещании.

Оболенскй как-то разом собрался. Отряхнулся от мусора, выпятил грудь колесом и подкрутив усы, сделал несколько шагов, чтобы выбраться из тени полуразрушенной колонны и оказаться в поле зрения рыжеволосой. А вот Дарья медленно повернулась ко мне.

— Кристина Афеева? Жена?

Подозрение, которое было исчезло с лица моей последовательницы, вернулось в пятикратном размере. Она коротко отдала приказ своим спутникам, что двинулись к дверям, а сама зашагала в нашу сторону. Я же пожал плечами.

— Как я и сказал, член рода. Почти все сменили фамилии.

Сначала царевна непонимающе нахмурила брови. А потом до неё, наконец дошла простая мысль — если изначально в роду был всего один человек, то его резко выросшую численность можно объяснить только приёмом людей со стороны. Кажется, даже чуть смутилась.

Но быстро взяла себя в руки. Покосившись на Кристину, которая была уже совсем рядом, снова глянула на меня и кивнула.

— Хорошо. Пусть присутствует. Тем более это напрямую касается твоего рода, Василий.

Я придал лицу вопросительное выражение, но вместо царевны неожиданно заговорил Шуйский.

— Начнём с того, что нам поступил ультиматум от трёх Домов империи Цин. Они возмущены вероломным бегством Маховых и несоблюдением договорённостей со стороны княжеских родов Российской империи. Как будто этого мало, указывают на содействие со стороны Рюриковичей.

Артефаторная защита зала заработала, как только Дарья перешла к обсуждению дел. Я видел появившийся искусный барьер снаружи, а Мьёльнир, за счёт продолжающегося контакта, демонстрировал мне внутреннюю сторону процесса.

Впрочем, всё это происходило фоном. Да и в целом, я не понимал, почему разум зацепился за этот момент. Что-то внезапно показалось важным, но сколько я не всматривался в возникший щит, упорно не мог понять, что именно.

Прежде чем я успел задать вопрос, послышался голос Оболенского.

— Так Василий же теперь герой. Маньчжурам его отдавать никак нельзя. Давайте лучше я сожгу Стамбул.

Дарья, которая смотрела на меня со странной смесью тревоги и злости, шумно выдохнула, поворачиваясь к Оболенскому.

— Бой только закончился. Когда вы успели выпить, князь? Как сожжение Стамбула поможет отбиться от претензий Цин?

Тот медленно покачал головой.

— Ничего вы Дашенька, не смыслите в дипломатии. Если Цин будут настаивать, то вы им просто пригрозите, что отправите меня в Пекин с визитом. Там говорят, у каждого их князя по гарему, что больше султанского. Так что, одна сотня наложниц там, другая здесь, и в конце концов маньчжуры начнут возмущаться. А там и повод найдётся.

Дарья не нашлась, что сходу ответить на это предложение. Зато слова обнаружились у Шуйского.

— Ваше Сиятельство, вы забываете, что Пекин защищён не в пример лучше столицы Порты. Это при штурме Константинополя, выжгли всю древнюю защиту и потом ставили всё заново. Пекин тоже пережил немало битв, но ничего подобного в его истории не было.

Кавалергард нахмурился, видимо собираясь что-то возразить, но тут в воздухе прозвучал неуверенный голос Кристины.

— А ещё сами Цин не являются стороной конфликта. Дома, что выдвинули претензии из-за Маховых, сами по себе. Нам, они к слову, тоже прислали требование.

Я вопросительно поднял брови, смотря на девушку и та едва заметно усмехнулась.

— Вернуть на место Маховых и передать маньчжурам все владения в Амурской области, включая родовую усадьбу.

Шуйский с горечью вздохнул. Заметив мой недоумевающий взгляд, объяснился.

— Тебе же ночь осталась, Василий. Ну может, две. Что они без тебя делать то потом будут? Ты бы хоть завещание какое составил. Или вассальный договор, скажем подписал. Чтобы будущий глава рода знал, что у него есть надёжный союзник.

Лёгкая хитринка в глазах, недвусмысленно намекала, что говорит князь, в первую очередь о себе. Стоило признать, будь на моём месте кто-то иной, это возможно и имело бы смысл. Но не в данном случае.

— Как я уже сказал, с вопросом нежданного визита патриарха я как-нибудь разберусь, Симеон.

Тот молча пожал плечами, даже не отреагировав на обращение по имени. Похоже победа над Рюриковичем, который ещё и располагал мощной заёмной силой, сильно подняла мои акции в глазах князя. Хотя, сам я понимал, что победа была обусловлена в основном ужасными навыками Даниила в плане обращения с божественной силой. Умей он управляться с ней получше и всё могло развернуться иначе.

Успокаивающе улыбнувшись Кристине, которая заметно встревожилась после слов Шуйского, я продолжил.

— Сколько они дали времени? И чего хотят от самой империи?

Заметившая мою улыбку Дарья, покосилась в сторону рыжеволосой и вернув взгляд на меня, прищурилась.

— Да того же самого они от нас хотят. Чтобы мы надавили на Афеевых, заставив тебя отдать родовую усадьбу. И само собой, чтобы все Маховы вернулись на свои места. Что до времени, то они указали срок в семьдесят два часа.

Заметив некоторое удивление в моих глазах, царевна добавила.

— Знают они, что у нас неспокойно. Наверное посчитали, что ещё долго тут разбираться будем, оттого и трое суток дали. Чтобы к тому моменту, появилась хотя бы какая-то определённость.

Звучало отчасти логично. Вторжение трёх маньчжурских Домов на Дальний Восток, это дело спорное. Технически реализуемое относительно просто, но на практике могущее вылиться в серьёзное обострение отношений.

Шуйский, который с интересом меня рассматривал, чуть цокнул языком, привлекая к себе внимание.

— Три Дома, это конечно, серьёзно. Да и императора своего они в известность поставили. Сложно сказать, замешан он тут или нет, но точно был в курсе их планов ещё до отправки документов. Тем не менее, это лишь три зарубежных рода, которые ещё не начали боевых действий.

На момент прервавшись, продолжил.

— Тогда как Ганза официально объявила о начале войны.

Оболенский удивлённо крякнул.

— Кому? Нам? Давайте мы с Василием в Любек слетаем? А ещё Трубецкого с собой возьмём. Или Мстиславского.

Дарья возвела глаза к потолку, а Симеон повернулся к кавалергарду.

— Не думай, что Ганза не сможет найти Одарённых, которые перекроют тебя по совокупной мощи, Ратибор. Тебе всё же почаще надо из башни выходить. Или газеты хотя бы читать.

Тот возмущённо скривился, но ответить ему не дали — Шуйский уже излагал дальше.

— Войну Ганзейский Союз объявил не нам, а Данцигу. Только есть одна незадача, мы являемся его союзниками и в случае угрозы самостоятельности города, должны прийти на помощь. В соответствии с тем договором, который вы во время своего Балтийского вояжа, заключить изволили. И Малой Императорской печатью утвердили.

Сначала Оболенский смущённо отвёл глаза в сторону, но уже через секунду заинтересованно глянул на Шуйского.

— Получается, это мы значит, Ганзе войну объявили?

Тот усмехнулся, а Дарья мрачно вздохнула.

— Нет. Но вот ганзейские союзники заблокировали Петербург с моря. Называют это обеспечительными мерами и требуют разорвать договор с Данцигом в одностороннем порядке.

Не успел я поинтересоваться, что это за союзники такие, как снова зазвучал голос царевны.

— Датчане да шведы привели свои корабли. Но голландский флот тоже в пути. Если откажем, может и конфликт начаться. Один случайный залп и всё. Придётся воевать на севере.

Оболенский подбоченился и крутанул правый ус, явно собираясь выразить своё отношение к возможному противнику, но Шуйский его перебил.

— Тогда может статься так, что на востоке тоже полыхнёт. И никто не поручится, что глядя на это, османский султан не начнёт жадно поглядывать на наши южные земли. А там и персы могут подключиться.

Если их послушать, ситуация складывалась какая-то совсем безрадостная. Хотя, пока прозвучали слова о двух ультиматумах, но я ничего не слышал о начавшейся войне, которую Шуйский упоминал в самом начале.

— А с кем началась война?

Рюриковна нервно дёрнула плечом, глядя в сторону, а Шуйский усмехнулся и бросив быстрый взгляд на царевну, веско уронил фразу.

— С Пруссией.

Мы с Оболенским обменялись непонимающими взглядами, а владетель Сибири попытался объяснить.

— Их дипломаты договорились о переговорах с Дарьей. Завуалировали контакт проблемами мира в Центральной Европе. Мол, без участия империи в таком деле не обойтись. В нарушение дипломатического протокола, прусский король позвонил лично. Желал обсудить возможное вторжение в Польшу, военный союз и свадьбу с Её Светлостью.

Белокудрая дева отвернулась, рассматривая ближайшую колонну, что была наполовину разнесена в клочья и снова дёрнула плечом. Шуйский же закончил короткую речь вполне ожидаемыми словами:

— Только позвонил он совсем не вовремя. А Её Светлость изволила выражаться так, что Пруссия объявила нам войну уже через пять минут после окончания их беседы.

Сам князь демонстративно не смотрел на царевну, но вот три пары других глаз с интересом уставились на смущённую Рюриковну. А та чуть не подпрыгнула, когда в её кармане неожиданно зазвонил дарфон.

Наблюдая за тем, как дева достаёт аппарат, Оболенский осторожно заметил.

— Дашенька, если там снова какой король, ты поаккуратнее. Если станем воевать со всеми подряд, я ж везде не поспею.

Царевна, раздув ноздри, смерила его негодующим взглядом и приняв звонок, поднесла устройство к уху.

Разговор был коротким — Дарья представилась, после чего только слушала собеседника. С каждой секундой становясь всё мрачнее.

В конце концов, сбросила звонок и обвела нас тяжелым взглядом.

— Надо возвращаться в столицу.

Чуть помолчав с продолжила, с глухой яростью в голосе.

— Ольгинского дворца больше нет. Все лейб-гренадёры, кроме тех, что следят за Иоанном на севере, мертвы. Демид тоже погиб. Тело отца уничтожено или пропало. Пока ещё не разобрались — ищут в руинах.

Глава IV

На несколько секунд установилась тишина. Потом послышался осторожный голос Оболенского.

— А что именно приключилось с Ольгинским дворцом?

Дарья моргнула и выйдя из ступора, повернулась к князю.

— Взрыв. Причину устанавливают, но, судя по всему, артефакт запредельной мощности, который ударил изнутри. У Алексея сработало оповещение о гибели Демида, иных лейб-гренадёров в живых тоже не обнаружено.

Помолчав, добавила.

— Нужно возвращаться в столицу.

Утверждение, вроде бы, выглядело логичным. Раз некто взорвал настолько защищённое место, как Ольгинский дворец, при этом уничтожив лейб-гвардию императора, то как знать, что там произойдёт завтра? Или уже к этому вечеру.

С другой стороны, если всё это — игра того же самого условного Локи, может статься так, что он специально выманивает нас в Петербург. Либо это часть плана, который должен был реализоваться после победы Даниила в Москве. Слишком уж всё совпало по времени — раз царевне сейчас докладывали о первых результатах изучения места, выходит по дворцу ударили в момент переговоров с патрициями. Либо чуть позже, когда обманутые князья устремились к Кремлю.

Задумчиво наморщив лоб, Шуйский озвучил мою же мысль.

— Возможно, и не нужно, Ваша Светлость. Осмелюсь заметить, враг наш хитёр и коварен. Не думаю, что стоит вот так бездумно идти у него на поводу.

Та с лёгким удивлением оглянулась на место, где её брата расщепило на атомы.

— О ком вы, Ваше Сиятельство? Даниил мёртв. Вы сами только обсуждали возможную месть патриарха.

На последней фразе, с явным недовольством покосилась в мою сторону. Похоже дева не рассчитывала, что я откажусь от предложенной помощи.

Сибирский князь отчего-то замялся, а вот Оболенский, лихо подкрутив правый ус, кивнул своим собственным мыслям и громогласно заявил.