Возвышение Меркурия. Книга 11

Сработало лишь отчасти — моя божественная мощь взрезала вал сразу в пяти местах, ослабив его порыв, но не уничтожила полностью. Остатки накатились на нас. Захлестнули с головой, полностью перекрывая обзор и заставляя вливать в кольчуги энергию.

Сандал показал картинку Рюриковича, который бежит к нам с обнажённым мечом и спикировал вниз, выпуская поток пламени. Момент и изображение замелькало, а в голове раздался яростный и наполненный болью рык дракона.

Я плеснул собственной силой, разгоняя чёрную дымку, что давила на кольчугу, блокируя обзор. И встретил приближающегося смертного ударом плети Аматэрасу. Сразу вслед за этим надавил божественной мощью. Бросил несколько плетений, которые была способна напитать моя «искра».

Защита врага замерцала, выбрасывая в разные стороны чёрные всполохи. Но выстояла.

Рюрикович сделал ещё пару шагов и оказался около самых ступеней, когда атаковал Оболенский. В этот раз князь обошёлся без промежуточных звеньев вроде энергетических конструктов. Обрушил чистую силу. И той силы было безумно много. А ещё она явно имела родство с огнём — воздух немедленно стал размытым маревом, паркет на полу за доли секунды обратился пеплом, а оказавшийся под ним камень, принялся плавиться.

Противник замер. Попытался поднять ногу, чтобы ступить дальше, но та погрузилась в вязкую кипящую массу. От его барьера отрывались крупные лохмотья энергии и тот отчаянно вибрировал, но Даниил держал оборону. Хотя сил для того, чтобы двигаться дальше, ему уже не хватало.

Я подключился почти сразу. Тоже ударил голой силой, впечатав энергетический молот в защиту врага.

Барьер выдержал. А вот сам царевич отлетел далеко назад, прокатившись по паркету и остановив движение только в самом центре зала.

Вслед ему устремились мощные светло-зелёные нити, что попытались заключить Рюриковича в подобие кокона. С потолка упало солнце Аматэрасу, которое я начал создавать ещё в момент, пока наш враг катился по паркету.

Но тот резво вскочил на ноги, заставив разочарованно рыкнуть Сандала. Обрушил ещё один чёрный вал на нити, что тянулись к нему от Оболенского. Встретил клинком моё солнце, что взорвалось на острие вражеского оружия. Вспышка ударила по глазам, а сталь клинка потекла вниз. Но циклопов выродок остался жив.

Вот только второй чёрный вал у него получился заметно слабее первого — встреченный нашим совместным ударом, он не докатился даже до ступеней. Пик той мощи, которую давала «искра» при слиянии с каркасом смертного, прошёл. И судя по тому, что я сейчас видел, после её выхода на стабильный уровень работы, шансов у царевича оставалось немного.

Сам Даниил, это видимо тоже понял. Потому как в следующую секунду, в воздухе закружились тени. Часть около портретов, которые висели на стенах, а иные прямо посреди помещения.

С правой стороны что-то взревел Оболенский, а я обрушил ещё один удар на самого Рюриковича, пытаясь остановить процесс. Поняв, что тот вывел свой щит на доступный максимум, благополучно держа натиск, попытался раздавить несколько ближайших теней.

Не вышло. Да и не совсем они напоминали тех, что появились после применения родовой силы Дарьей. Царевич вливал в каждую из появляющихся серых фигур божественную мощь. Менял их прямо в процессе создания.

— Не дайте им набрать силу! Бейте сразу, как появятся!

Сандал ждал под потолком, наблюдая за битвой — он и показал мне перекошенное лицо кавалергарда, что кричал, стоя в нескольких метрах от меня. Судя по внешнему виду, с князем творилось что-то неладное. Лицо заливал обильный пот, а руки тряслись настолько, что сжатая в правой, сабля, ходила из стороны в сторону.

Брызнула каменным крошевом одна из колон. Вдребезги разбившись, рухнул кусок потолка. Даже напитанный энергией камень не выдерживал концентрацию подобной мощи в замкнутом помещении.

Мы с князем атаковали, не переставая. Били и били по прикрытой чёрным щитом фигуре. Я использовал все плетения, которые приходили на ум и отправлял в полёт копья, сплетённые из чистой божественной силы. Ещё раз уронил на него солнце Аматерасу. Пытался достать при помощи наспех созданного Дара управления камнем, который интегрировал в свой каркас. Бесполезно.

Через несколько мгновений серые тени обратились полупрозрачными фигурами, которые застыли посреди пропитанного мощью воздуха.

Всё ещё висящий наверху Сандал, показал изображение Даниила, который сейчас был скрыт от наших взоров появившимися конструктами. Смертный неожиданно сбросил кольчугу и я увидел ожидаемую картину. Посеревшая и отошедшая от тела кожа, слезающая лохмотьями плоть, мертвенное перекошенное лицо, одна щека которого стала большим гнилым пятном и выцветшие глаза. Когда берёшь то, что не принадлежит тебе по праву, за это приходится платить. А сила Аида, это не мощь кого-то из его эллинских собратьев. В конце концов, она пожрёт душу и тело царевича полностью.

Дракон метнулся к открывшему противнику, но его остановил один из призраков. Ударил плетением — с виду обычным воздушным щитом, но при столкновении внутри неожиданно обнаружилась божественная сила Аида. Небольшого её количества хватило, чтобы притормозить Сандала и дать врагу время снова прикрыться кольчугой.

Вперёд ринулся Оболенский, а один из возникших призраков неожиданно вцепился во второго, принявшись разрывать его каркас на куски.

Меня одновременно атаковали ещё пятеро, но разницу между схлестнувшейся парочкой, я заметить успел. В одном хватало чёрных лохмотьев божественной силы Аида. Тогда как во втором её почти не было.

Впрочем, уже через секунду мне стало не до размышлений — призраки обрушили на меня целый град ударов. Что интересно — в прямой контакт они входить не пробовали. Сыпали издалека разнообразными оттисками, каждый из которых содержал какой-то объём божественной мощи.

Оболенскому тоже доставалось — он кружился по залу, принимая удары на кольчугу и пытаясь достать врагов саблей. Безуспешно — те оказались достаточно умны, чтобы держать дистанцию. А воздух настолько пропитался грязной мощью уничтоженных душ, что казалось, сам по себе тормозил любые движения.

— Я сс-с-сделал! — писк Мьёльнира заставил на доли секунды отвлечься.

— Убери защиту, впусти остальных. И ударь всем, что есть, по цели, — мысленно рявкнул я, отдавая приказ.

Сразу за этим, сделал рывок вперёд, заставив призраков устремиться в разные стороны. А из-за колонны спикировал Сандал, который сейчас щедро впитывал в себя божественную силу.

Конечно, они попытались его остановить. Сразу трое успели выставить щиты. Но на этот раз дракон знал, что именно будет преодолевать. Да и резерв мощи у него был куда выше.

Крылатый спутник прошёл сквозь барьеры с такой лёгкостью, как будто тех и не было. После чего врезался в одного из призрачных противников. Сам я вцепился божественной мощью ещё в двух. Выплёскивая ярость и накопившуюся злость.

Один лопнул сразу, разлетевшись ошмётками каркаса. Второй сопротивлялся чуть дольше, но его ждала та же участь.

Неплохо. Но слишком медленно. Врагов не меньше тридцати. Оболенский, которого мотало из стороны в сторону, как будто квавалергард был изрядно пьян, достал всего двоих. Ещё пару только что уничтожил я сам. Пятого разорвал Сандал. Оставалось около двадцати пяти. Каждый — с собственным источником силы и толикой мощи Аида внутри.

К тому же, теперь я хорошо понимал, что имел в виду князь, когда говорил про время — возможности наших противников росли буквально на глазах. Удары плетений становились более сильными, призраки живучими, а их интеллект уже вышел за рамки элементарных боевых схем. Они даже пытались объединить свои силы, чтобы разом ударить по кому-то из нас мощной печатью.

— Мьёльнир, мне нужна сила! Сейчас же!

Живой камень тонко пискнул и через мгновение пролетел сквозь кольчугу, обвиваясь вокруг запястья правой руки. А я почувствовал как в каркас вливается свежая энергия. Не в таком объёме, как хотелось бы — у спутника вышло перехватить только частичный контроль над артефакторными системами крепости. Но это уже было неплохо.

Следующий удар плети Аматэрасу серо-черных призраков не напугал. Они уже отражали подобные, выставляя многослойные щиты. Правда, в этот раз, моя атака разнесла их барьеры на куски, развеяв сразу троих врагов. Прежде чем остальные успели осознать произошедшее, я убрал с поля боя ещё двоих. После чего бросился вперёд.

Оболенский что-то прокричал, обращаясь к Даниилу, а я метался по залу, рубя мечом, обрушивая на врагов удары плети и пытаясь самому не угодить под ответные атаки. Призраки, что дожили до этого момента, были куда сильнее — удары у них стали намного более мощными. Пусть кольчугу и не пробивали, но вот замедлить могли запросто.

Силы, которая вливалась в каркас через Мьёльнира, хватало, чтобы довести скорость перемещения и атак до того предела, за которым призраки просто не успевали реагировать. Смертная оболочка наверняка потом заставит вспомнить мои же слова, что за такую силу требуется платить. Но иного выбора не было.

Удар огненной плети разнес в крошево громадный кусок колонны, фактически перерубив её пополам. Ответная атака одного из врагов схлопнула воздух на месте, где я только что стоял и по полу, на котором успел полностью выгореть паркет, поползла трещина.

Сверкнула зелёная вспышка силы Оболенского — князь тоже продолжал сражаться, отвлекая на себя часть врагов. Хотя, вёл он себя так, как будто в его крови плескалось то ли море вина, то ли такое же количество отравы. Замедленные движение, неточные атаки и периодические паузы, во время которых кавалергард застывал на месте.

Впрочем, какое-то количество призраков всё равно били по нему, за что я был благодарен. Тем более, все последующие атаки Сандала оказались не такими успешными, как первая — его отбрасывало при контакте с врагами. Как будто между ними проскакивал мощный заряд электричества, после чего дракона отшвыривало в сторону. А бросать в бой Мьёльнира, я опасался. Пространство вокруг было настолько переполнено силой и перекручено, что приток энергии от артефакторных систем Кремля, мог резко сократиться. К тому же, какую-то часть силы придётся отдавать самому Мьёльниру, что сразу же меня замедлит. А действовать сейчас и так приходилось на самой грани возможного.

Тем не менее, у меня получалось. Пусть с каждым мгновением воздух вокруг становился всё более вязким, а двигаться было труднее, но количество призраков быстро сокращалось.

Рюрикович так и оставался в центре зала. Застыл неподвижной фигурой, окутанной чёрным барьером. Не просто так само собой — смертный был чем-то занят. Но я никак не мог разобрать, чем именно — постоянно отвлекали атакующие серо-чёрные фигуры.

Когда в строю остались только трое призраков, которые не сговариваясь, зависли в воздухе между мной и Рюриковичем, наконец начал действовать и он сам.

Божественная сила хлестнула вниз, прошивая перекрытия и добираясь до земли. Ударила в сторону. Зацепила даже верхний этаж.

Я чувствовал всё это, потому как Мьёльнир был объединён с артефакторной системой. Спутник успешно маскировался под её компонент, получая информация и черпая энергию из накопителей.

Вот чтобы почувствовать одновременную смерть доброй тысячи Одарённых, запертых в кремлёвских подвалах, помощь живого камня мне не понадобилась.

Колоссальная масса душ рванула наверх. К безумцу, который считал, что сможет переварить такую мощь и сохранить разум. Вот чем он занимался всё это время — готовил к применению плетение. Абсолютно иное по своей структуре и непохожее на привычные ему, из-за чего процесс и занял столько времени.

— Он ненастоящий дрр-р-ракон!

В голове прозвучал рык Сандала, а я проводил взглядом троих призраков, которых затянуло в чёрный вихрь, что закружился вокруг фигуры Даниила.

Защиту он убрал. Но внутри кружащегося смерча, который состоял из разорванных на куски душ, была такая концентрация силы, что атаковать не имело смысла. Любое плетение будет перемолото. А божественный клинок просто вышвырнет назад, за счёт энергетического резонанса.

Последняя фраза заставила сознание осветиться неожиданной мыслью. Секунду я помедлил, обдумывая её. А потом принялся действовать. Попытался создать ещё одно солнце Аматэрасу. Только на этот раз, воплотив его прямо внутри кружащего вихря, который скрывал фигуру врага.

Естественно, из этого ничего не вышло. Было бы странно, обернись ситуация иначе. Но вот сила «искры» верховной богини Японии к нужному месту устремилась. В том её виде, который позволяет проходить через большинство препятствий. Включая и сырую энергию душ. Будь вихрь сформирован из чистой божественной мощи Аида, ничего бы не вышло. А так, частицы энергии, из которых должно было состоять то самое солнце, устремились к нужной точке. И замерли, когда энергетическая конструкция, что должна была вобрать их в себя, схлопнулось на самом начальном этапе.

Крохотные частицы силы Аматэрасу были всего лишь строительным материалом. Единственное, для чего их можно было использовать — плетения, что создавали нечто похожее на мини-солнце, в процессе трансформируя энергию и переводя её из одного формата в совершенно иной.

В теории, после провала попытки, частицы должны были просто рассеяться в окружающем пространстве. Но их оказалось слишком много. К тому же, большая их часть сосредоточилась внутри того самого вихря.

Да, сам он состоял из сырой энергии душ, которая находилась в процессе поглощения. Но в центральной части смерча имелась и божественная сила Аида. Которая обеспечивала то самое давление, что делало бесполезным любые грубые атаки. Мощь царства мёртвых и солнечный свет — сложно отыскать две большие противоположности.

Секунда. Вторая. Третья. Хлопок прозвучал едва слышно. Почти незаметно для уха. Я даже было решил, что мне показалось.

Но через мгновение вихрь исказился. Расплылся в очертаниях. И сдетонировал.

Моя кольчуга была готова — защита вибрировала от влитой в неё силы и потому выдержала удар. И когда меня впечатало в стену, метрах в десяти от пола. И чуть позже, когда я рухнул на что-то металлическое. И потом, под обрушившимся ураганом силы, который спешил разнести всё вокруг.

Трофейная мощь обрушилась почти сразу. Десятки уцелевших Даров, осколки чистой силы, компоненты энергетических ядер. Всё то, что могло прицепиться к душам, когда Даниил вырывал их из тел, подтягивая к себе. Энергию из которой состояли сами посмертные образы, я естественно не трогал.

Самое ценное, что среди всего этого было — крохотный кусочек «искры» Аида, который я успел отыскать среди бушующего хаоса, изолировать и упрятать под полог внутри собственного каркаса. Всё остальное сгорело под бездарным управлением Рюриковича. Не знаю, кто показывал ему, как нужно обращаться с божественной силой, но либо этот учитель не предполагал, что Даниилу настолько быстро понадобится применять полученные знания, либо специально не указал тому на все нюансы.

Бушующий ветер наконец стих. Из проёма тоннеля, которым мы сюда пришли, вынырнул Сандал. Проходить через эти крепостные стены дракон не мог, а потому воспользовался классическим вариантом укрытия, покинув зал на время, пока там бушевал шторм.

Я держал глаза закрытыми, сконцентрировавшись на стабилизации того кусочка «искры» эллинского бога, что мне достался. Тем не менее, краем сознания оценил изображение, которое демонстрировал дракон.

Зал выглядел так, как будто в нём погуляла троллья свадьба, на которой не обошлось без десятка ожесточённых схваток родни между собой. Разломанные колонны, практически полностью выгоревший паркет, каменная крошка и пепел, что медленно оседал на всю эту разруху. Разбросанные по полу рамы картин.

Двери зала медленно распахнулись и на пороге показалась Дарья, в правой руке которой был сжат, слегка мерцающий от влитой силы, меч.

Я уже заканчивал с «искрой» Аида, но пока предпочёл не двигаться, продолжая работу. Вот Оболенский, который до этого стоял около стены, с лёгким шоком осматривая нанесённый нами ущерб, медленно двинулся наперерез царевне.

Спустя пару секунд послышался звонкий девичий голос.

— Вы в своём уме⁈ Зачем было лезть сюда вдвоём? Почему не подождали остальных? И что это за сила? Что тут вообще произошло?

На момент замолкнув, рявкнула.

— Василий, извольте слезть с престола моих предков!

Я наконец открыл глаза и спустил ноги, что лежали на чём-то неудобном, на пол. К моему удивлению, их предыдущей опорой оказался широкий и расплавленный подлокотник трона, в который я сейчас уселся.

Дарья задохнулась от возмущения, а вошедший следом за ней Шуйский усмехнулся. Правда, глаза у него оставались серьёзными. Остановившись рядом с царевной, глянул на Ратибора. Перевёл взгляд на меня.

— Пока вы тут развлекались у нас началась война и возможно на подходе ещё две — престолу выдвинуты ультиматумы. Но прежде, чем я начну рассказывать, ответьте — кто убил Даниила? За чьей жизнью скоро явится патриарх Рюриковичей?

Глава III

Договорив, Шуйский задумчиво осмотрел Оболенского и хмыкнув, перевёл взгляд на меня.

— Раз друг мой Ратибор не корчится в смертных муках, значит Даниила добили вы, Василий, верно я понимаю?

Я непроизвольно покосился на бледного кавалергарда и поднялся с трона. Оговорка Симеона полностью объясняла странное поведение князя во время боя — вот от чего его так шатало, а сила не хотела полностью подчиняться. С одной стороны, у древнего рода была привилегия свободного прохода к родовому алтарю Рюриковичей, а с другой, видимо имелось обязательство не сражаться с ними. Зафиксированное каким-то форматом клятвы, которая сегодня была нарушена.

Вопросительный взгляд Шуйского всё ещё был устремлён на меня, так что пришлось кивнуть.

— Жизнь предателя оборвал я. Иного выхода не было.

В теории он, конечно, имелся. Можно было убраться отсюда тем же путём, которым мы пришли. Но если бы Даниил смог остаться в живых, после поглощения душ, и сохранил хотя бы зачатки разума, то оказался бы в состоянии подчинить себе алтарь. И что-то мне подсказывало, у Рюриковичей там хранилось куда большая мощь, чем у Афеевых. Вполне вероятно, после такого фокуса, остановить мятежного царевича было бы почти невозможно. Разве что навалившись абсолютно всеми силами имперской знати. Только их ещё каким-то чудом надо собрать. А потом дать достаточную мотивацию, чтобы патриции бросились в самоубийственную атаку.

— Что я могу сказать, юноша. Василина будет скучать. Она хотела с вами как-нибудь ещё раз увидеться, но думаю этому уже случиться не суждено. А я, позвольте отметить, был рад нашему знакомству. И своим юным потомкам, о вас стану рассказывать только хорошее.

Сандал протестующе рыкнул, а я устало вздохнул и посмотрел на Дарью.

— Что за патриарх рода? О нём уже упоминали, но никто не рассказывал деталей.

Дева выглядела изрядно смущённой и недовольно хмурясь, поглядывала на Симеона. А услышав мой вопрос, вовсе скривилась.

— Старая легенда. Мол, если кто-то оборвёт жизнь Рюриковича, признанного советом рода и носящего фамильный перстень, то к нему заявится патриарх, который свершит месть. Даже если убийцей будет кто-то из нас.

На момент замявшись, снова покосилась на сибирского князя.

— Только, никто уже давно ни о чём подобном не слышал. Старая сказка, придуманная когда-то для защиты нашей фамилии.

Старый патриций усмехнулся.

— А как давно убивали кого-то из Рюриковичей?

Та дёрнула губами и вздохнула, а Шуйский пожал плечами.

— Вот видите, Ваша Светлость. Давно уже не умирали Рюриковичи от чьей-то руки. Проводили всю жизнь в заточении, это да. Бывало. Но за последние двести лет не нашлось никого, кто был бы достаточно безрассуден или глуп, чтобы убить члена императорского рода.

Оболенский, которого изрядно пошатывало из стороны в сторону, обратил на меня взгляд, в котором читалась вина.

— Я хотел сам его убить Василий. Присяга сразу забрала бы мою жизнь. А патриарху было бы не к кому приходить.

В голове само собой сложилось несложное математическое уравнение. Кавалергарду, как минимум три сотни лет. А Шуйский только что упомянул о двухсотлетнем затишье в убийствах Рюриковичей. Выходит, Ратибор должен быть свидетелем хотя бы одного такого случая. Понятное дело, вряд-ли он наблюдал за всем лично. Но наверняка в курсе ситуации.

Мысли прервал гневный голос Дарьи.

— Здесь только один представитель рода Рюриковичей. И он говорит, что никакой патриарх к Василию не заявится. А если даже такой и есть, то я сама встречу и всё объясню. Это мой предок, в конце концов.

На лице Шуйского проступило вполне искреннее изумление, а вот Оболенский кашлянул.

— Так это, Дашенька… Патриарх обычно по ночам приходит.

Она упёрла в него яростный взгляд, хищно раздувая ноздри и кавалергард переступил с ноги на ногу, похоже не осознавая подтекста реакции. Но уже через секунду задумчиво протянул.

— А-а-а, вот оно что. Дело то неплохое, перед смертью парня порадовать. Только вот, потом неловко будет. Просыпаетесь вы значит вся такая красивая, под одеялом, тянете к нему руку для ласк утренних, а там никого. Глаза открываете — всё в крови, да плоти перемолотой. Большой стресс, я вам скажу. Когда со мной такое случилось, потом пять лет вином снимал.