Седьмое правило дворянина

Ну а маленький лысый горбун Ждан Николаевич Мордвинов и вовсе летел на эту встречу из далекой Тасмании.

Повод для сбора был весомый, хотя и не самый приятный. Что может быть хорошего, когда двух верных соратников сажают в тюрьму?

Но это бы еще полбеды, самое печальное было в том, что дураков среди сидящих за столом не было совсем, а значит все четверо прекрасно понимали — Бестужев знает всех участников заговора и членов загадочной организации «Лига горноцвета». Так что для главы тайной канцелярии она уже не была такой уж загадочной.

Само собой, если фамилии заговорщиков были известны Георгию Константиновичу, их знал и Романов. Собственно, доказательством тому был арест князя Юсупова.

— Дурак Юрьевский, я вам давно говорил! — негодовал здоровяк Лопухин, злобно сжимая пудовые кулаки. — И Юсупов тоже дурак! Я им давно говорил — нечего в России дела вести, если такое задумали, а им все мало было. Жадные, гады, вот и пусть сидят теперь в гостях у Бестужева!

— Дела вести… — хмыкнул Мордвинов и протер белоснежным носовым платком блестевшую от пота лысину. — Туда и ездить-то не стоило, не то что дела вести…

— Правильно, говоришь, Ждан! — протрубил Лопухин и от нового удара стол жалобно заскрипел.

— Да угомонись ты, Петя, всю мебель им поломаешь, — осадил его Рейтер и пригладил усы. — Лично меня эти двое уже мало интересуют, пришла пора о своих задницах думать.

— Да уж, докатились, — усмехнулся в густые рыжие усы Ахматов и почесал выпирающий из-под пиджака живот. — Совсем недавно думали, как Россию делить будем, а теперь вот за свои задницы переживаем.

— Можешь не переживать — дело твое, — пожал плечами князь Рейтер. — Но вот я за свою очень волнуюсь. У меня в сейфе запасной нет и если мне люди Романова эту прострелят, то я очень расстроюсь.

— Понятное дело, — нервно хохотнул Лопухин и покачал головой. — Прятаться нужно, вот что я скажу.

— Прятаться… — процедил Ахматов. — Дожили, господа хорошие.

— Может быть рискнуть? — спросил Мордвинов, оставив в покое свою лысину. — Нам-то всего несколько месяцев не хватило, если разобраться. Британцы нас поддержат. Как заваруха начнется, они обещали со своей стороны подсуетиться.

— Да с кем ты заваруху начинать собрался? Опомнись, Ждан Николаевич, — мрачно сказал Магнус Христофорович. — Ты как с Луны свалился! Или может быть к вам в Тасманию новости из России не доходят?

— Все доходит, не переживай, — отмахнулся Мордвинов.

— Ну а чего ты тогда чепуху порешь? Лишь бы поговорить? — строго спросил у него Рейтер. — Юсупова с Юрьевским считай нет, в гвардии пару десятков человек арестовали, а до кого еще не добрались сидят сейчас тише воды, ниже травы. Какой дурак в такой момент будет голову поднимать?

— Правильно Магнус говорит, — поддержал его Ахматов. — Ты, Ждан Николаевич, сейчас такой смелый потому, что Москва далеко, а был бы рядом с Романовым, сидел бы дома и помалкивал.

— С чего это? — вскинулся Мордвинов.

— Да ладно тебе, — отмахнулся от него как от мухи Савва Андреевич. — Просрали момент, что говорить. Если и нужно было что-то делать, так до ареста Юрьевского, а не сейчас.

— Слишком рано было, — прорычал Лопухин.

— Ну а теперь слишком поздно, — сказал Ахматов.

— Надо же, кто бы мог сказать, что наши планы какой-то мальчишка разрушит, — покачал головой Рейтер. — Столько денег коту под хвост ушло, даже сказать страшно.

— Да уж, этот Соколов сучонок редкий, — согласился с ним горбун. — Из-за вонючей компании, у которой и нефтяных вышек раз, два и обчелся. Чего Юрьевский с ним сцепился…

— А ты что, отдал бы? — навис над столом Лопухин. — Раз уж нужна тебе нефть, то бери, Володенька, так по-твоему выходит?

— Нет не так… — перекривил его Мордвинов. — Можно было подождать пока дело закончим задуманное, а потом уже делал бы с этим щенком что ему вздумается. Слишком высокие ставки, чтобы на мелочь пузатую их обменивать!

— Поздно уже говорить, — прервал их Рейтер. — Давайте обсудим как дальше быть.

— Мальчишку первым делом грохнуть нужно, чтобы под ногами больше не путался, — важно сказал Петр Алексеевич Лопухин.

— Ты поедешь на дуэль его вызвать? — вскинул бровь Ахматов.

— Я бы посмотрел на эту дуэль, — потер сухенькие ладошки Мордвинов. — То-то он бы тебя погонял, медвежонка!

Лицо Лопухина начало становиться красным как помидор, но Ахматов не дал ему взорваться.

— Не ссорьтесь, не хватало… — весомо сказал он. — Никто туда не поедет. Считаю, что нужно с вавилонцами связываться — пусть они думают. Мы через них столько газа и нефти пропустили, что они нам лет на сто вперед обязаны.

— Я вот слышал Юрьевский одного такого уже приглашал… Как там его звали, Бадави кажется? — как бы невзначай проговорил Рейтер. — Где он сейчас, не подскажете?

— Это ни о чем не говорит, — сказал Ахматов. — Вавилонское царство на всяких уникумов богатое, есть там парни с Даром и покруче. Так что не трепись попусту.

— Можно через Аренстофа… — начал было Магнус Христофорович, но его тут же прервал Лопухин.

— Я твоему немчику не доверяю! — пробасил он. — Пусть будет как Савва Андреевич предлагает. Раз уж вавилонцы начали это дело, пусть его и заканчивают. Да и злости у них побольше будет, Соколов их Одаренного грохнул. Все согласны?

Все, кроме Рейтера, подняли руки вверх.

— Значит решено, — подвел итог Лопухин. — Осталось только решить кто из нас к принцу с разговором поедет. Ну а по остальному что делать будем?

— Ничего не будем, — поморщился Ахматов. — Не будет же Романов за нами по всему миру гоняться? Но меры предосторожности на всякий случай принять нужно. Мало ли что ему в голову стукнет — он парень деятельный.

* * *

— Может быть она заснула? — спросил у меня Минин и получил в ответ не самый дружелюбный взгляд. — Нет, ну а что? Минут тридцать уже сидит с закрытыми глазами. Я бы на ее месте точно задремал…

— Кто бы сомневался, — хмыкнула Подарина, которую аэроманты от скуки левитировали к нам поближе, чтобы одна возле трупов не находилась. — Посиди спокойно пару минут.

— Да я уже насиделся, — Лешка поднялся и отряхнул песок с брюк. — Хочется чем-нибудь заняться. Давайте еще раз вокруг пирамиды пройдемся, вдруг что-то новое увидим? Буковки какие-нибудь тайные…

В этот момент Василиса открыла глаза и улыбнулась:

— Точно, буковки! Минин, должна сказать, что иногда ты бываешь полезен!

— Спасибо на добром слове, — сказал он и отвесил Соловьевой поклон.

— Я сейчас! — она стремительно вскочила на ноги и побежала к одному из пьедесталов, на которых раньше стояли сфинксы.

Медленно обошла его по кругу и вскоре мы услышали радостный крик. Затем она понеслась к соседнему пьедесталу с такой скоростью, что мы лишь успевали следить как мелькают ее огненно-рыжие волосы.

— Слушай, сколько у нее энергии, интересно знать? — усмехнулся Минин, глядя как Василиса мчится обратно к пирамиде. — Отдохнула, наверное, за полчаса…

Мы с интересом подошли к тому месту, где она остановилась и обступили ее со всех сторон. Некромантка внимательно осматривала шесть небольших квадратных плиток, которые я бы и не заметил, если бы она не удостоила их своим вниманием.

— Как ты их вообще увидела? — спросил Сазонов.

— Просто нужно знать куда смотреть, — ответила она и протянула руку. — Дайте нож.

Минин снял с пояса нож и отдал его Соловьевой.

— Только не сломай, это подарок деда, — сказал он.

Василиса не ответила и начала чертить ножом на первой плитке какой-то знак. Примерно такие же мы уже видели на большом черном камне, когда столкнулись со стражем в мире орков. Это буква некромагического алфавита.

Она закончила, прошло несколько секунд, и буква понемногу начала светиться голубым светом, который становился все ярче и ярче. Затем она перешла ко второй плитке и проделала аналогичную манипуляцию, вот только буква на этот раз была иной.

Некоторое время ничего не происходило, а затем и вторая буква начала светиться.

— Класс! — выдохнула Соловьева и радостно посмотрела на Минина. — Видал?

— Ну и что это значит? — равнодушно спросил он.

— О Господи… — она закатила глаза, а затем посмотрела на него как на маленького ребенка. — Здесь шесть плиток, так?

— Ну.

— Пьедесталов тоже шесть. На каждом из них есть свой некромагический символ и когда я переношу его на плитку — он начинает светиться, понятно?

— Вроде бы… — неуверенно ответил Алексей. — Верная мысль где-то рядом, просто нужно ее как следует ухватить.

— Она имеет в виду, что после того, как все символы окажутся на своих местах, должно что-то произойти, — предположил я. — Так, Василиса?

— Ну разумеется! — ответила она, затем вскочила и вновь побежала к стройному ряду пьедесталов.

— По крайней мере теперь понятно к чему эта беготня, — пробурчал Минин.

Один за другим Соловьева осмотрела оставшиеся пьедесталы, затем вернулась к нам и продолжила чертить буквы на плитках.

— Защитники, займитесь своей работой, — сказал я, когда Василиса приступила к последней букве. — Она сейчас закончит, а что будет потом — большой вопрос.

В наших отрядах началась небольшая суета. Мои слова привели ребят в чувство и напомнили им о месте, в котором они находятся. Через пару минут все были в полной боевой готовности, да еще и увешанные разноцветными защитными аурами.

Наконец Соловьева закончила, поднялась на ноги и на всякий случай мы все отошли от пирамиды на десяток шагов. Некоторое время ничего не происходило, а затем случилось вот что.

После того, как ярким светом загорелась последняя буква, плитки одна за другой начали проваливаться внутрь каменной плиты, напоминая костяшки домино. Сначала утонула первая, следом за ней вторая и так пока последняя из них не исчезла внутри пирамиды.

Затем мы услышали сильнейший грохот и гудение, будто пирамида начала разваливаться, а земля под нашими ногами начала дрожать так, что приходилось хорошенько постараться, чтобы удержать равновесие и не упасть.

— Смотрите, ребята… — завороженно прошептала Василиса и стиснула мне руку будто металлическими клещами.

Я с ней был полностью согласен, зрелище и в самом деле было весьма впечатляющим — ничего подобного до этого момента мне видеть не приходилось.

Пирамида раскололась на множество отдельных частей, которые, будто какой-то сложный механизм, начали свое движение. Никаких лишних перемещений, каждая часть двигались по своей траектории и это происходило одновременно со всеми каменными деталями.

Все это было очень похоже на гигантскую головоломку, которую кто-то сложил в единое целое, а мы теперь вновь разбирали ее на мелкие детали.

От звуков большого количества каменных плит, которые в один и тот же момент двигались и терлись друг о друга, закладывало уши. В какое-то мгновение я поймал себя на мысли, что даже забыл зачем мы здесь находимся, завороженно рассматривая пирамиду.

Каждая ее часть представляла собой отдельный кусок, состоявший из множества комнат и соединяющих их коридоров. Наконец все ее детали опустились на песок, образовав огромный лабиринт, а на месте тех самых шести плиток, с которых все началось, теперь зиял ровный прямоугольный проход.

После оглушительного грохота нас окутала звенящая тишина, которая неприятно давила на уши.

— Карамба, барон Димир…

Только сейчас я заметил, что Тосик с Шушиком выбрались из Рюкзака и тоже наблюдали за удивительным зрелищем. Не знаю как ящерице, а вот судя по голосу плюшевого — ему понравилось то, что он увидел.

— Охренеть! — выразил общее мнение Минин. — Вы это видели?

— А ты как думаешь? — спросил у него Мирон. — мы же вроде рядом стояли… Интересно, кто эту штуку построил, не думаю, что сфинксы или саламандры.

— В этом мире много всяких храмов, — сказал я. — Так что очень даже может быть, что здесь когда-то жили люди. Ну, или живут… Как бы там ни было, а некроманты выбрали интересное место для своего Портала.

— Нам нужно идти внутрь? — услышал я за своей спиной голос Бахрама.

Я развернулся к нему и отметил, что брат султана выглядит несколько встревоженным. Было непохоже, что он горит очень большим желанием изучить раскинувшийся перед нами лабиринт и познакомиться с его достопримечательностями.

— Ну, мы идем? — спросила у меня Василиса и таким образом дала понять Бахраму, что нам туда все-таки нужно.

Идем, разумеется, какие у нас еще есть варианты?

Глава 6

Оказавшись внутри, я на всякий случай проверил Модуль — может быть он покажет хоть что-то интересное. Тварей, которые рядом или план, например… Но нет — ни того ни другого он не показал, значит живых существ не было.

Воздух здесь был спертым, будто мы оказались в замкнутом пространстве, куда он просто не поступает. Дышать оказалось непросто — вокруг было слишком много пыли, так и не успевшей осесть после трансформации пирамиды. Странное ощущение, будто ты по собственной воле забираешься в мышеловку, зная, что она вот-вот должна захлопнуться.

В широком коридоре над нами болталось сразу три Блуждающих огонька, которые давали света даже больше чем нужно. Вот только смотреть пока было особо не на что. Вглубь уходил темный коридор лабиринта, который в конце разветвлялся.

— В какую сторону идем? — спросил я у Василисы, когда мы оказались на развилке.

— Если ты думаешь, что браслет мне точно указывает путь, то так это не работает, — ответила она. — Здесь все слишком рядом, чтобы выбрать точный путь.

— Тогда получается все равно куда идти, — сказал Сазонов. — Если что, я предлагаю прямо.

— Да нет, хреновина это, — покачал я головой. — Так мы здесь заблудимся. Будем следовать правилу правой руки — пойдем направо.

— Это как работает? — хохотнул Минин. — А если упремся в тупик?

— Смысл в том, чтобы всегда держаться правой стены, так что если упремся в тупик — значит вернемся и пойдем дальше. Рано или поздно куда-то придем.

Пока Лешка стоял и соображал что я ему сказал, мы успели уйти немного вперед.

С каждым шагом это место нравилось мне все меньше и меньше. Оно производило на меня какое-то гнетущее впечатление. То ли из-за нехватки воздуха, то ли из-за давящей тишины…

— Невеселое местечко, — высказал вслух мою мысль Бахрам. — Лабиринт еще здесь… Будто я оказался в древнем греческом мифе.