Мы восприняли его предложение как шутку. Разве можно уничтожить величайшую редкость? Ни за что!

- Надо погасить все огни, - сказала Наталья Ууль - и включить наружное охлаждение. Холода оно испугается больше, чем чего-либо другого.

Так и было сделано. И все же - неведомое существо рассталось с нами не сразу. Снова и снова наскакивало оно на металлический корпус корабля, яростно и злобно хватало "Брами", старалось обвить его своими кольцами... Но с каждым разом атаки становились слабей, реже и, хотя мы двигались намного медленнее обычного, морское чудовище скоро совсем исчезло.

Следующий этап похода "Брами" был относительно спокойным. Поэтому я не удивился, когда командир Грэнси однажды предложила:

- Может быть, ты, Заургеу, расскажешь нам о стране, к берегам которой мы держим путь?

Я охотно согласился. Вскоре все население корабля собралось в салоне, и я начал:

- Я напомню вам, дорогие сотворцы, что уже много десятилетий назад почти на всей планете Земля исчез капитализм. Все страны объединились в одну всемирную республику - ОКЕАН. В этом слове - ОКЕАН - символически выразились мощь и сила народов, их мудрость, широта духовных стремлений. Именно так. ОКЕАН - Объединенные Коммунистические Нации пяти континентов.

Но я сказал вам, дорогие сотворцы, что капитализм исчез почти на всей планете. Это значит, что где-то он еще существует. Это и есть то государство, куда несет нас сейчас наш "Брами"... Единственная территория, где еще существует капитализм, - огромный остров на севере нашей планеты. Вот уже более семидесяти лет этот остров представляет собой государство, известное под названием Эль-Параисо. В переводе с испанского э0то означает - "Рай".

Но что же это за страна? Каково ее внутреннее устройство, культура, экономика? Что отмечается в ее анналах год за годом? Как живут населяющие ее люди?

На этот вопрос - ни я, никто другой в целом ОКЕАНе - определенно ответить не мог бы.

Эль-Параисо - последнее прибежище буржуазии и всех реакционных элементов на планете - совершенно изолировало себя от внешнего мира. Никаких связей с другими народами. Строжайшая охрана границ. Вот уже много десятилетий никто в пределах ОКЕАНа не знает, что происходит в этой стране. ОКЕАН, государственные принципы которого отвергают любое насилие, никогда не прибегал к попыткам проникнуть в Эль-Параисо.

Минуло еще около полусуток. После того как я рассказал о сущности государства Эль-Параисо, коллеги мои по экспедиции более отчетливо, чем раньше, поняли, какой сложности и трудности задача стоит перед нами.

Это не ввергло их в уныние и пессимизм, а только усилило готовность выполнить свой долг. Выполнить во что бы то ни стало!

Мой друг, доктор Орфус, почти не показывался, неотлучно находясь возле умирающего Омара-Али. Даже в обеденные часы он не всегда появлялся в кают-компании. Так было и в этот раз. Часы показывали время завтрака, а Орфуса все не было.

Внезапно мы ощутили сильнейший толчок. Со стола полетели приборы. Я испытал такое чувство, точно пол уходит из-под ног. Затем - опять страшный удар, и, сбитые с ног, мы валимся на пол.

Гаснет свет...

Что произошло непосредственно после этого, я помню смутно. На какое-то время я был оглушен и, как видно, потерял сознание. Продолжалось это, как я потом узнал, недолго, не более пяти-шести минут.

Свет все еще не горел, но и тьмы тоже не было: включилось автономное освещение. Я увидел лежащую рядом Галию; по лицу ее от виска сбегала тонкая струйка крови.

Я сделал усилие и попытался встать, но удалось мне это не сразу. Острая боль в позвоночнике заставила опуститься снова. Однако, превозмогая ее, я все же поднялся и, хоть голова кружилась, приподнял девушку и усадил в кресло.

Секунду-другую она смотрела на меня непонимающим взглядом, потом спросила:

- Что произошло, Заургеу?

- Не знаю. Пока не знаю.

В разных углах кают-компании слышались вздохи, чей-то хрип...

Ионоо, потирая ушибленное плечо и не говоря ни слова, стал пробираться к выходу. Было видно, что он спешит в рубку Управления. Наталья Ууль, оказавшаяся зажатой между углом стенного шкафа и столиком, вырвалась из узенького пространства и, сильно прихрамывая, тоже шагнула к двери. Следом же за нею поднялась Кванта.

Понемногу все приходили в себя. Грэнси среди нас уже не было. Она первая бросилась к мозгу нашего "Брами" - ЭВМ, чтобы проверить, что там, цела ли машина. Вернувшись в кают-компанию вместе с Квантой и Натальей Ууль и окликая каждого по имени (Заургеу, Галия, Иль!), она убедилась, что все мы живы и почти невредимы.

Кванта сообщила нам:

- Это было подводное землетрясение.

В кают-компании, снова залитой светом, валялись осколки разбитой посуды, сорвавшиеся со стен картины, поломанные декоративные вазы с растениями. Иранита и Галия принялись было приводить помещение в порядок, но в этот момент Кванта воскликнула:

- А как же Омар-Али! - Все бросились к отсеку, где он лежал. Что-то заело в двери отсека, и мы никак не могли в него проникнуть. Доктор Орфус, находившийся внутри, не откликался, может быть потому, что тяжелая массивная дверь не пропускала звуков и он нас не слышал.

Едва Иранита кинулась за инструментами, чтобы взломать дверь, она поддалась усилиям, и нам удалось войти внутрь помещения. Доктор Орфус стоял на коленях, склонившись над Омаром-Али и вводил под кожу какое-то лекарство. Затем он поднялся и, ни на кого не глядя, сказал:

- Помогите...

Вместе с ним мы подняли Омара-Али и уложили снова. Тело его стало грузным, в нем уже не было жизни.

Мы стояли молча и ждали, что скажет Орфус. Когда он медленно натянул на лицо молодого сомалийца белое покрывало, поняли: Омар-Али мертв.

Наступил вечер. В микрофонотеке я отыскал пленку с записью моцартовского "Реквиема", поставил ее в Воспроизводящий Аппарат, и звуки траурной музыки еще раз напомнили нам о том, что только от нас зависит, сумеет ли ОКЕАН избавиться от гибельной для него угрозы поголовного истребления.

В эту ночь вряд ли кто из экипажа мог быстро уснуть. Корабль вел автомат-штурман. Все было спокойно, но минувшие волнения и усталость от пережитого за последние сутки давали о себе знать.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

День за днем, час за часом... Остров, к которому движется "Брами", уже близок.

Каждая деталь высадки обсуждалась самым подробным образом. Все отчетливо представляли себе опасности, встреча с которыми была вполне вероятной. Но ведь наверняка были такие опасности, о которых мы и понятия не имели! Всего не предусмотришь.

Предполагалось, что, углубившись на семь-восемь километров, спиралеход пройдет оставшееся пространство глубоко под островом таким образом, чтобы даже промышленные скважины, которые могли бы встретиться, оставались вне маршрута.

Последний отрезок пути оказался для нас едва ли не самым трудным и сложным. Не стану во всех деталях описывать его, скажу лишь, что, по мере погружения, температура окружающей среды заметно повысилась, и когда мы достигли отметки 8109 метров ниже уровня земной поверхности, температура подземных пластов, как показывали приборы, была близка к 280 градусам. Только благодаря непрерывному действию наружных и внутренних охладителей в помещениях "Брами" эта перемена мало ощущалась.

А затем начался подъем, своего рода подземное восхождение. Оно протекало без каких-либо происшествий. Зато наше волнение и внутреннее напряжение непрерывно возрастали.

Для того чтобы приблизиться к поверхности "Эль-Параисо", мы выбрали ночные часы. Было около трех часов пополуночи, когда Йоноо остановил движение спиралехода.

Итак - мы у цели. То есть - почти у цели... А дальше... Да, вот что будет дальше, мы пока и понятия не имели. Мы знали, мы понимали: не только каждый день - каждый час дорог, ибо там, в ОКЕАНе, погибают люди.

Тем не менее командир Грэнси приказала всем отдыхать. По крайней мере, четыре-пять часов на "Брами" будет царить полная тишина.

Все разошлись по своим каютам. Ни водная стихия, ни вулканические силы, ни морские чудовища не могли уже нам угрожать. Опасны только обитатели "Эль-Параисо". Но для них мы пока недосягаемы.

Здесь, совсем близко от поверхности, надлежало нам затаиться, подобно зверю в берлоге.

И мы затаились.

Все механизмы были остановлены. Не работали генераторы тока. Мы перешли на аккумуляторное питание. На борту "Брами" такой тишины давно уже не было. Но никто не мог уснуть. Пришлось использовать аппаратуру электросна. Во всех каютах имелась такая аппаратура. Стоит наложить на лоб и запястье тонкие браслеты-контакты, включить ток - и спустя несколько минут вы уже крепко спите. Сон продолжается заданное вами же время.

Четыре с половиной часа электросна подкрепили нас. Раньше других поднялась Иранита, которой предстояло приготовить завтрак.

Наступило утро. Поели кое-как, торопливо; мешало волнение, охватившее всех до единого. Больше других был неспокоен мой Иль. Он суетился, то забегал в рубку Управления, то вертелся около меня.

После короткого совета решили, что в первую разведку отправимся я и Павел Береза. И это было разумно: в случае неудачи на корабле оставался Йоноо и, стало быть, "Брами" было кому вести, ну а я... мое присутствие было вовсе не обязательным.

Между спиралеходом и земной поверхностью лежала еще толща грунтов, которую надо преодолеть, но Йоноо уверенно заявил:

- Впереди, на оси движения "Брами", должны быть какие-нибудь щели, проходы. Думаю, что выход найти можно. А на всякий случай - надо взять с собой переносный "Штурм-резак" с кабельным питанием.

Мы облачились в легкие комбинезоны с обогреваемой подкладкой. В одном из нагрудных карманов - радиофон, в другом - аптечка. И, кроме того, в боковых карманах - некоторый запас продовольствия в виде таблеток.

Так называемого личного оружия в ОКЕАНе давным-давно не знают. Его попросту не существует.

Однако же идти в разведку в "Эль-Параисо" совершенно беззащитными было бы неразумно. Правда, в исключительных обстоятельствах можно на поверхности использовать "Штурм-резак", но это была бы полная демаскировка. По настоянию Грэнси, мы взяли сонометы.

Тому, кто видел стариннейшие пистолеты, нетрудно представить себе и сономет. Они очень похожи. Только сономет компактней.

В его обойме хранится три заряда конической формы, на самом конце которых прилажена крохотная игла. Заряд этот - не что иное как мягкая пластическая масса, в которой содержится сильнодействующее вещество, почти мгновенно вызывающее сон.

Движение заряду сообщает вращающийся диск, с которого срывается игла. Попав в человека, она не вызывает травмы, а лишь слегка, на полтора-два миллиметра, прокалывает кожу. Проникшее в кровь вещество действует безотказно.

Экипированные таким образом и снабженные, кроме того, портативными фонарями, мы приготовились к операции, которой Иль (кстати сказать, тщетно умолявший меня взять его с собой) дал название "Летучая мышь".

- Вы должны быть, паа, бесшумными и быстрыми, как летучая мышь.

Еще минут десять обсуждали возможные варианты предстоящей операции.

- Самое сложное во всем этом,- сказал доктор Орфус,- узнать "код поведения"... - Он задумался. - М-мм... да. Оттого, что ОКЕАН много десятилетий не имеет никакой связи с проклятым "Эль-Параисо", наши представления об этом "прелестном" местечке чертовски устарели! Итак, если даже будет достаточно наблюдений, которые позволят любому из нас принять внешний облик эль-параисянца, все равно надо знать язык.

- Значит, нужно иметь модель, - заметил Павел Береза. Он смотрел на Орфуса, на Кванту с ироническим недоумением, словно удивляясь тому, что мы не понимаем столь простой истины. И даже укоризненно покачивал головой.

- Дорогой сотворец Береза, - с досадой произнес доктор Орфус, - не упрощайте! Наука о человеческом общении - сумма множества наук... Этим предметом занимаются философия и социология, этика и эстетика, педагогика и медицина, психологическая и социологическая лингвистика, общая и социальная психология, история, а также...

Но тут командир Грэнси взмолилась:

- Ради самых красивых звезд, доктор Орфус! Сейчас нам не до этого! Как бы то ни было, Павел прав. Мы должны иметь модель. Нам нужен...

- Живой натуральный эль-параисяиец, - отозвалась Кванта, моментально ухватившая суть сказанного. - А еще лучше - два!

- Вы хотите сказать - пленные?- не скрывая негодования, воскликнул доктор Орфус. - Неужели нельзя обойтись без насилия?

- Можно, - с неменьшим негодованием ответила Грэнси. - Для этого нужно только выйти всем на поверхность острова, явиться на ближайший полицейский пост и получить все необходимые данные. Так, доктор! - Все более распаляясь, она спросила: - Неправда ли, эль-параисянцы, поразив ОКЕАН страшной эпидемией, никакого насилия не совершили?

Доктор Орфус не произнес более ни слова. Он молча присутствовал при моих и Павла Березы сборах.

Из выходного люка мы спустились по узкой капроновой лестнице, обогнув цилиндрическую поверхность "Брами", и оказались на неровной выщербленной площадке. Я сложил лестницу и убрал в один из карманов одежды. Павел передал на "Брами", чтобы включили свет (для связи каждый из нас имел легкий портативный эфиро-передатчик), и перед нами открылась пещера, в которой громоздились глыбы породы, предварительно разрушенной ультразвуком.

На минуту мы остановились, озадаченно глядя друг на друга, но, внимательно присмотревшись к открывшемуся подземному пространству, увидели, что между глыбами встречаются значительные прогалы и щели. Стали пробираться вперед. Там, где прохода не было, применяли "Штурм-резак" и проделывали широкие отверстия, чтобы можно было двигаться дальше. Впрочем, этим инструментом мы пользовались почти все время.

Наш нелегкий путь продолжался, вероятно, более часа. Он вывел нас, наконец, к поверхности. Над нами забрезжил дневной свет. Последний отрезок пути мы преодолевали ползком. Действовать здесь "Штурм-резаком" опасались - это могло привлечь внимание. Связи с "Брами" не поддерживали из конспиративных же соображений.

Первым из этого своеобразного лаза показал голову Павел. Прошло мгновение, другое... Я ожидал сигнала, а когда он последовал, тоже слегка протиснулся наверх, и мы, плотно прижавшись друг к другу спинами, смогли обозреть открывшуюся нашему взору картину.

Место нашей высадки окружали плоские холмы с возвышающимися на них гладкими красновато-серыми валунами. Они были покрыты скудной растительностью - это бледно-зеленые, мхи и лишайники, - зато у их подножья и между ними росла пышная трава, впрочем непохожая на те травы, что растут у нас, в ОКЕАНе.

По голубому небу плыли мутно-белые облака, и сквозь них кое-где просачивались солнечные лучи. Стоял полярный день, и солнце вообще не заходило за горизонт.

Вокруг не было ни души.

С помощью приборов Павел точно определил наше местонахождение.

В то же время я миниатюрным киноаппаратом, объектив которого был укреплен в лобной части моего капюшона-шлема, снимал видимый мне ландшафт. Съемочный аппарат, обладавший формой яйца, был устроен таким образом, что воспринимаемое объективом изображение трансформировалось в электрические импульсы и записывалось на пленку, заключенную в плоском ящичке, расположенном в одном из карманов. Собственно, это был усовершенствованный видеомагнитофон и киноаппарат одновременно.

Погода стояла теплая. С востока подул ветер. Он донес до нас какой-то звук, постепенно нарастающий и приближавшийся.

Еще немного - и из-за ближних холмов показался в воздухе металлический шар, имевший в поперечнике около пяти метров.

Быстро замаскировав себя, мы притаились.

Примерно в полусотне метров от нашего убежища шар снизился и приник к траве. Сбоку отодвинулось что-то вроде круглого щита, откинулся трап, и по нему сбежал человек в форменной одежде, напоминающей военную. Он махнул кому-то рукой, и по трапу стал спускаться еще один человек в таком же одеянии. На рукаве у него яркая эмблема: крупный мальтийский крест серебристого цвета, а поверх креста - черный паук в золотистой паутине. Второй вел двоих с завязанными глазами.

Шествие замыкал четвертый - тоже в форменной одежде.

Доставленную шаром пару поставили рядом и что-то проделали с ними. Что именно - мы понять не могли. Чувствительный радиофон-локатор, которым мы были снабжены, донес до нас непонятные слова, сказанные первым военным, потом трое военных вошли внутрь шара, и вновь послышался знакомый свист. Шар поднялся над землей. Медленно стал подниматься и вскоре же исчез.

В волнении смотрели мы на людей, оставленных в этом пустынном, заброшенном месте. Кто они? Зачем их сюда забросили? И почему на их глазах повязки?

Никакого ответа ни я, ни Павел дать себе не могли. Он пришел сам собой. Неизвестные сняли с глаз повязки - один почему-то правой, другой левой рукой, и стали осматриваться. Мы увидели, что один из них белокожий, другой - чернокожий.

Они все еще стояли на том месте, где их оставили. Затем, осмотревшись, сделали несколько шагов вперед. Шагали они, почему-то тесно прижавшись друг к другу, неуклюже, спотыкаясь, порой падая и с трудом, неловко, вновь поднимаясь...

Что бы это значило?

Добравшись до невысокого плоского камня, люди эти сели на него и так застыли - в неудобной позе.

Прошло минут пять, десять...

- Ну, что ж, - предложил Павел, - пожалуй, эти двое нам очень пригодятся Попробуем поговорить.

Мы осторожно поползли по направлению к неизвестным, и Павел вдруг рассмеялся:

- Зачем же нам прятаться, если мы сами идем к ним!

- Замечание резонное, - оценил я сообразительность друга; теперь уже смеялись мы оба.

Вероятно, они услышали наши шаги, потому что черный человек обернулся. Он что-то сказал второму. Оба поднялись, едва мы приблизились к ним.

Несколько секунд мы молча смотрели на них, они - на нас. В их глазах я читал удивление, отнюдь не страх. Только теперь я разглядел, что черный человек - это женщина лет двадцати двух, а белый - мужчина, старше ее лет на восемь-десять.

- Смотри, Анджиола, - сказал мужчина враждебно, - вот и они, хозяева Поля Мертвых... - И, глядя на нас в упор, добавил с вызовом: - Вы рано пришли. Торопитесь!

Он говорил по-испански. Я понял его (язык этот мне достаточно хорошо знаком, так же как и еще одиннадцать языков) и старательно, чтобы не допустить ошибки, произнес: