- Мы не те, за кого вы нас приняли.

- Вы пойдете с нами! - приказал Павел, но так как это было произнесено на международном языке эсперос, которого они, возможно, не знали, то я тут же перевел:

- Вам необходимо пойти с нами!

Они все еще стояли в неудобной и странной позе, и только теперь я заметил, что мужчина и женщина скованы вместе. Мы с Павлом переглянулись: значит, это преступники! Но нет, лица их говорили о другом. На них были написаны спокойное благородство и скрытое страдание; во взгляде таились смелость и непокорство. И решимость.

Добиваться сейчас объяснения было нелепо. Я включил свой "Штурм-резак" на самый тонкий луч, приказал пленникам вытянуть руки и не шевелиться и, осторожно действуя, разрезал оковы. Теперь они были свободны. Но взгляд их не стал от этого доброжелательнее. Добра они от нас, по-видимому, не ждали.

Павел показал, что им следует идти с нами, и пошел вперед. В ту же секунду мужчина нагнулся, схватил камень и с силой швырнул в него.

- Берегись! - крикнул я.

Береза повернулся, камень пролетел мимо. Мужчина бросился на меня, но вдруг зашатался и упал. Я понял, что он сражен иглой сономета. Прежде чем я успел крикнуть Павлу, тот выстрелил и в женщину.

Прошло не меньше часа, пока мы перетащили обоих к подземному ходу, через который выбрались наружу. По эфиропередатчику я дал знать Грэнси, что требуется срочно прислать двух человек, в том числе доктора Орфуса с его докторской сумкой.

- Что-нибудь случилось! - встревоженно спросила Грэнси.

- Все в порядке, - ответил я. - Включать связь надолго опасно. Объясню потом. Все было исполнено а точности. Доктор Орфус привел в чувство сначала женщину, потом - мужчину и вместе с Натальей Ууль увел их на корабль.

- Вам нечего опасаться, - постарался я успокоить эль-параисянцев. Ничто и никто вам не угрожает. Вскоре кое-что станет для вас ясным.

Еще не вполне выйдя из-под действия "сонной пули", пошатываясь и уже не пытаясь сопротивляться, они удалились в сопровождении Натальи Ууль и Орфуса. А мы, по указанию Грэнси, остались у наружного лаза поджидать, не возникнут ли новые обстоятельства, которые помогут нам сориентироваться в этом полном загадок мире.

Ожидание продолжалось довольно долго. И все это время у меня не исчезало чувство, точно я нахожусь не на планете Земля, а в иной сфере, очень далекой и от этого острова, и от озера Виктория-Ньясса, в мире, затерянном где-то в дебрях не нашей Галактики...

Под вечер мы услышали ровное негромкое гудение и увидели, что к тому же месту, где были высажены люди, приближается летательный аппарат, похожий на ОКЕАНские электролеты.

Аппарат приземлился, оттуда вышел толстенький коротконогий с красным лицом человек, облаченный в точно такую же военную форму, какую мы уже видели сегодня. Он осмотрелся, проворно прошел в одну сторону, в другую... Тех, кого он, видимо, искал, - не было. На физиономии толстяка обозначилось удивление, тут же сменившееся озабоченностью.

- Думаю, что и он нам пригодится, - сказал Павел.

Я одобрительно кивнул, затем прицелился и нажал кнопку сономета. Толстяк взмахнул руками, я понял, что не промахнулся. Еще секунда-другая, он зашатался и упал на траву.

Мы бросились к нему и с трудом (вероятно, не менее ста килограммов весила эта туша) втащили в подземный коридор.

Не теряя ни минуты, тут же выскочили наружу.

- Машина... - выдохнул Павел, и я понял его без лишних слов.

Бегом, бегом... Мы проникли в кабину. В ней оказалась одежда, карты, книги, какое-то не знакомое нам оружие. Все это мы без промедления перетащили в подземелье... Дальше надо было подумать о том, как спрятать машину. Оставлять ее здесь, поблизости от нашего выхода, ни в коем случае нельзя. Это понимал и я, и Павел.

Понадобилось не много времени, чтобы разобраться в несложной схеме управления аппаратом. Павел включил двигатель, и мы поднялись в воздух. Лететь пришлось недалеко. Прямо под нами показалась узкая площадка, сдавленная с трех сторон глыбами дикого камня. Садиться тут было сложно и опасно, но мы все же сели, ничего не повредив.

Зная, в каком направлении расположен вход в подземелье, мы по компасу добрались туда, изнемогая от усталости, от голода и от желания уснуть. Часы показывали семь вечера. Мы сообщили на "Брами", что наша первая разведка закончена и требуется помощь в транспортировке на корабль еще одного субъекта.

Спустя минут сорок к нам прибыли Кванта и Иль. Они доставили легкие складные носилки. Мы уложили на них толстяка и доставили его на "Брами".

Грэнси и все прочие остались довольны нашей первой вылазкой. Но Павел выразил опасение:

- "Брами" стоит слишком близко к поверхности. Как бы нас не засекли.

Ионоо дал спиралеходу задний ход, и "Брами" по наклонному, им же проделанному тоннелю опустился на девяносто метров.

С поверхностью, тем не менее, связь не была утрачена. "Яйцо" мы оставили у входа в лаз, а от него на корабль протянулся тонкий гибкий кабель; таким образом мы и отсюда, с глубины почти полтораста метров, могли наблюдать за происходящим над нами.

Минул еще день. Там, наверху, все пока оставалось без изменений. А здесь, внизу, на нас обрушивался поток информации, которую мы так жаждали получить. Белый мужчина и черная женщина потребовали, чтобы их поместили вместе.

- Вы - супруги? - спросил я.

Они иронически усмехнулись.

- Разумеется, вам неизвестно, что в "Эль-Параисо" брак между черными и белыми карается смертью! Но я и Карбур (так мы узнали его имя) навечно вместе! -сказала женщина.

Грэнси распорядилась, чтобы им отвели общую каюту. Толстяка же положили в ту, которую занимал ранее бедный наш Омар-Али. Вскоре состоялась и первая беседа с новым ее обитателем.

На вопрос о своем имени он заявил, что зовут его Фрицрих Хосе Хох, но что больше мы из него ничего не выжмем.

- Почему же это! - с наивным простодушием спросил Йоноо.

- Потому что с бандитами из организации "Восставшие умы" мне говорить не о чем!

- Организация "Восставшие умы"?! - переспросила Кванта.

- Да! Ибо никто другой не мог похитить меня, Фрицриха Хосе Хоха, и упрятать в какую-то дыру! - прошипел он.

- Но что это за организация? - спросил я настойчиво.

- Не наводите зрячего на камень! Как бы вы ни оделись, я вас распознаю! И помните, тысяча метеоритов вам на голову, если хоть один волос упадет с моей головы, не миновать вам всем Поля Мертвых!

- Вы очень интересная личность, Фрицрих Хосе Хох, - с нарочитой почтительностью произнесла Грэнси и даже слегка склонила голову. - Но, увы, говорите загадками... Неправда ли, вы в "Эль-Параисо" недавно, и поэтому...

Но Фрицрих Хосе Хох не дал ей договорить. Он побагровел и, пыхтя от гнева, выпалил:

- Это вы мне говорите, женщина! Мне, у которого предки были отмечены наградами еще самим великим фюрером! - При этом слове Фрицрих вскочил, щелкнул каблуками, вытянулся и на секунду замер. - Мне, прадед и дед которого славились своей твердостью, служа в старинной полиции Аргентины, а потом - став уосменами!!

- Кем, кем? - торопливо спросил доктор Орфус, записывающий речь толстяка, хотя это было совершенно излишним, так как все это уже делал скрытый радиодиктофон.

- Э-э, - досадливо протянул Фрицрих Хосе Хох. - Опять вы начинаете свою игру! Больше я не скажу вам ни слова!

И действительно, не сказал. Я объяснил "брамийцам", что уосмен - это секретный осведомитель. А толстяка, который, напыжась, именовал себя Фрицрихом Хосе Хохом, пришлось увести в каюту и запереть. В самом деле, допустить, чтобы этот самый Фрицрих Хосе Хох, несомненно служащий эль-параисянской полиции, свободно разгуливал по кораблю, мы не могли.

- Итак, - резюмировал доктор Орфус, - мы не услышали от этого фашиста скажи, Заургеу, ведь подобные типы именно так назывались в далеком прошлом! - мы не услышали от него, что же такое "уосмен" и что за организация "Восставшие умы" существует на этом острове! И кроме того, что же - скажите, ради всех планет Вселенной - означают слова "Поле Мертвых"!

- Мы узнаем это от них, - Павел кивнул в сторону отсека, где все еще находились черная женщина и белый мужчина.

Время близилось к обеду. Иранита накормила наших пленников, потом, как всегда, вкусно угостила нас, и только тогда мы вступили в беседу со странной парой, о которой все еще ничего не знали.

Мужчина сразу занял враждебную позицию.

- Не устраивайте представления! - буркнул он мрачно. - Если нужно нас кончать - кончайте сразу. Какого дьявола вы ломаете комедию!

Имени своего мужчина тоже не хотел назвать, хотя мы его уже знали. Словом, он держался непримиримо. Его спутница вела себя несколько по-иному. Она обратилась к нему осторожно:

- Послушай, Карбур, мне кажется, что эти люди - не с "Поля Мертвых". Может быть, ты скажешь им...

- Ты хочешь, чтобы я был вежлив с палачами, как древний рыцарь с дамой! - с горечью обронил Карбур.

Разговор определенно не получался.

- Прикажи им говорить, Заургеу, - обратилась ко мне Грэнси. Ее просьба была не случайной. Среди команды "Брами" только я один свободно владел и старинным английским, и разными наречиями испанского, языками, которые когда-то были распространены почти на всех континентах планеты.

- Расскажите нам о своей стране, о ее людях, о ее порядках и законах. Обо всем, что есть в ней интересного, хорошего, великого и малого, жестокого и доброго...

Но они молчали.

К ним обратился доктор Орфус:

- Вы кажетесь мне людьми, обладающими в достаточной мере соображением... М-м... Представьте себе, что мы прибыли с другой планеты, скажем - с Марса.

- Э-э, - негодующе перебил его Карбур, - что за сказки! Давно известно, что там нет ничего. Ничего, кроме примитивных форм жизни.

- Вы забыли, - невозмутимо продолжал доктор Орфус, не обращая внимания на раздражение Карбура, - что Марс могли колонизировать инопланетяне. Допустите, что они это сделали, а?

- Хорошо, принимаю такую гипотезу, хотя... слишком уж у вас земной вид. И язык тоже... - Карбур скептически покачал головой. - Но почему вы оказались здесь? Именно здесь?

Грэнси, до того спокойно наблюдавшая за Анджиолой и Карбуром и не принимавшая участия в разговоре, жестом остановила намеревавшегося что-то сказать Ионоо.

- Пребывание наше именно здесь - чистая случайность, - объяснила она. Наш космолет опустился в океане. От него отделился земноводный корабль-вездеход - тот, на котором вы находитесь... Мы шли к ближайшему материку, им оказалась ваша страна.

Карбур, с недоверием глядевший в сторону и словно не слушавший Грэнси, не отзывался. Он что-то напряженно обдумывал. Пауза длилась довольно долго. Потом он испытующе посмотрел на меня, на Гр"нси, на Йоноо и воскликнул:

- Но... но это же невероятно! Этого никогда не было и... - Он оборвал фразу на полуслове, стремительно поднялся. - Я понял! Я все понял! Вы... оттуда! Вы - земляне, как и мы, но вы... Слышишь, Анджиола, они из мира свободы! Скажите, скажите нам, что это так!

Как видно, действительно было в нас что-то такое, что отличало от эль-параисянцев. Прежде чем Грэнси или кто-либо другой успел ответить Карбуру, Анджиола вскочила, поцеловала нашего командира.

- Вы пришли нам помочь, помочь, помочь! - ликовала она, из глаз ее лились слезы радости.

- Ур-ра, ур-ра! У нас есть союзники! - выкрикивал сияющий Иль, совершая вокруг Анджиолы и Карбура какие-то немыслимые прыжки. Не сразу удалось его утихомирить.

В осторожных выражениях Грэнси дала понять нашим новым друзьям, что "Бра-ми" действительно прибыл стой стороны. Но тут же добавила:

- Прежде чем станет возможным объяснить вам причины и цель нашего появления, мы должны узнать, кто вы, что с вами произошло!

Но ответ она получила не сразу. Понадобилось некоторое время, чтобы эль-параисянцы пришли в себя и успокоились. Как изменились их лица! Они сейчас совсем не такие, как были в тот момент, когда их высадили на Поле Мертвых. Тогда было гордое неповиновение насилию - и обреченность; мужество - и сознание собственного поражения. Сейчас глаза их сверкали радостью, в них - счастье сбывающейся мечты.

Наконец заговорила Анджиола. Она рассказала о том, что в "Эль-Параисо", стране, где социальное, экономическое и политическое неравенство, рабство возведено в главный принцип, существует нелегальная революционная организация "Восставшие умы", и что они двое, Анджиола и Карбур, - члены Руководящего Центра Организации (о чем, впрочем, схватившие их власти не знали; сочли их рядовыми), за свою деятельность приговорены к смерти и высажены на Поле Мертвых.

- Оно не случайно названо так, - дрожащим голосом произнесла она. - И если бы не вы...

- Да, - подтвердил Карбур, и глаза его вспыхнули гневным огнем, - Это они делают со всеми, кто поднимается на борьбу против насилия! Они не вешают, не отрубают голову, не расстреливают. Они - гуманисты, эти господа властители "Эль-Параисо"!

О том, что нами захвачен человек военного чина (лишь позднее мы узнали, что это была полиция), мы пока не сказали. Сейчас главная наша задача в том, чтобы узнать от них возможно больше о стране, о ее обычаях и порядках.

После того как Анджиола и Карбур отдохнули, мы снова собрались, чтобы услышать рассказ о враждебном нам государстве "Эль-Параисо".

Уже много десятилетий люди "Эль-Параисо" не ведают о том, что делается за пределами их страны. Пользование автономными эфироустройствами запрещено под страхом смертной казни. Все, что власти считают нужным сообщить населению, передается через ЭЗИ - Экраны Звучащей Информации. Каждый обязан иметь у себя дома этот приемный аппарат. В определенные часы передаются правительственные распоряжения, административные сообщения, различные новости, объявления торговых фирм. Читать и слушать эту программу обязан каждый в возрасте от 8 лет, и никто не смеет отговариваться незнанием приказов и предписаний.

- И это - все!.. - воскликнула Галия Джанму.

- Нет, отчего же... Можно иметь Экран Звучащих Развлечений, на котором с утра до ночи демонстрируются фильмы поучительного содержания. Смысл их неизменен: дисциплина, послушание, трудолюбие, страх перед наказанием за опасные мысли.

- И в театральных зрелищах - то же самое?

- Театра в "Эль-Параисо" не существует. Он давно уже признан вредным анахронизмом.

- Да, это так, - подтвердил Карбур. - Публичные зрелища - я имею в виду не только театр, но и эстраду, и концертные выступления - давно уничтожены. Правители "Эль-Параисо" не допускают никаких общественных сборищ. Это считается опасным: мало ли о чем могут говорить между собой эль-параисянцы, когда их руки и голова свободны от работы! Рабы могут быть вместе только в часы труда. Даже у себя дома мы не вправе собирать более трех друзей одновременно, да и то с ведома СП-1...

- А что это такое - СП-1?.. - не удержался от вопроса Иль. Он слушал Карбура так, как самые маленькие слушают сказку, - настолько невероятным, непонятным, нереальным казалось ему то, о чем тут рассказывали. - Я читал, что когда-то, очень давно, так назывались исследовательские станции на льдинах. "Северный Полюс-Один", "Северный Полюс-Два"...

- Нет, нет, дорогой мальчик, - отрицательно покачал головой Карбур. На губах его появилась саркастическая улыбка. - СП-1 - значит "Страж Порядка" первой, то есть самой низшей, категории.

- А разве для того, чтобы соблюдать порядок, нужны особые... ну эти, как их... стражи?.. - Иль был озабочен.

Анджиола и Карбур продолжали свой рассказ, а мы слушали - и чем дальше, тем больше поражались тому, что узнавали, - до того все было нелепо, безобразно, уродливо. Но самое страшное оказалось еще впереди.

- Не понимаю, нет я просто не понимаю, как народ "Эль-Параисо" все это может терпеть! - возмутился Йоноо.

- Протестующие сделались редким исключением, после того как Конституторы издали закон об операции ВПМ, - объяснил Карбур.

- А что же это такое? - прошептал Иль, и лицо его при этом сделалось испуганным. Теперь он ожидал самых невероятных вещей и, казалось, что ничему бы не удивился.

- Рождается ребенок. Спустя две недели его отнимают от матери, а еще через две недели возвращают. Он прооперирован. В его мозг вживлено миниатюрнейшее электронное устройство, ВПМ - "Вживленный Приемник Мыслей". Это устройство принимает, а затем соответственно передает важнейшим мыслительным центрам мозга приказы, получаемые извне.

- Извне-е... Это - как же!... - удивилась Наталья Ууль.

- Да, извне, от Главного Центра Управления Мыслями, расположенного в тайном месте, которое известно лишь Президенту и премьер-генералу Особой Ассамблеи Стражей Порядка.

- Но... Но как же... - в растерянности произнесла Кванта. - Человек не механизм, не машина...

- Вы правы. Но человек - он только в свободном государстве, а здесь его сделали машиной или почти машиной. Он растет, развивается, а в мозгу его дважды в сутки - ранним утром, когда он еще не проснулся, и поздним вечером, когда он уже спит, возникает импульс: "Подчиняться. Покоряться".

Мы молча переглянулись. Это было чудовищно. Я поймал взгляд сына и увидел, что глаза его наполнились слезами.

- О, ч-черт... - прохрипел доктор Орфус. - Так это же фашизм!

Анджиола не произнесла ни слова. Как видно, ее душевные силы иссякли. Карбур, уловив ее состояние, продолжал за нее: