– Для простоты скажем, что стресс – это химия. Причём химия всего мозга, в вашем случае; а не отдельных его участков.
– Когда возникают новые мысли в стрессе, меняется именно химия? Не работа отдельных участков мозга? – странно. Я почему-то всегда думал, что мы думаем разными частями мозга, а не разным химсоставом крови…
– Раз сейчас говорим о принятии решений в стрессе, то да, только химия. И, повторюсь, у вас это химия всего мозга сразу, а не отдельных его участков. До разных участков с разной химией вы ещё не доэволюционировали… Вот этот чип, на базовом уровне, попытался принудительно изменить твою химию не туда. Поскольку я с ним связан напрямую, отменить срабатывание его безусловных управляющих сигналов я не могу. Но зато я могу скомпенсировать влияние его химии своей физикой, у вас это пока дырка в науке. – Он делает паузу. – Понимаешь всё сказанное?
– Да. И ты так много оттуда, изнутри, понял о нашей науке и эволюции? – надеюсь, я звучу сейчас достаточно насмешливо.
– О вашей эволюции мне хорошо всё видно по твоему организму изнутри. По архитектуре чипа о вашей науке тоже понятно гораздо больше, чем ты думаешь, – отрезает Алекс. – Хотя-я-я, открыт вопрос уровня технологий вашего производства: может, грамотную задумку просто кривыми руками делали… Если коротко, его создатели хотели предусмотреть возможность внешней принудительной коррекции некоторых процессов, помимо задекларированных функций. Повторяюсь… Я эти вмешательства заблокировал. Но растормозил при этом физически кое-какие участки у мозга тебя, которые раньше были в пассивном состоянии. В итоге, принимал решение ты сам. Но, из-за моего с чипом взаимно нейтрализующего вмешательства, действовал ты как бы в новой аппаратной конфигурации, к которой ещё не привык. Понимаешь?
– Местами…
– Давай опять на примерах, – он там точно вздыхает. – Считай, что ты долго не ел; а потом резко за стол попал, где кормят на убой. Знакомое состояние?
– Могу представить.
– Ты сильно точно будешь действовать в первые минуты за таким столом? И какие будут механизмы принятия решений?
– Пояснение понятно… Жрать буду всё, до чего дотянусь. – Обдумав услышанное ещё раз, перехожу ко второму пункту. – А реализация решения – кто? Я или не я?
– И реализация тоже ты. Но вот уже этими процессами управлял вручную я, поскольку твой коэффициент полезного действия в управлении ниже моего, и сам ты пока так не можешь. – Терпеливо отвечает Алекс. – Решение было только твоё, и оно для тела закон. После того, как ты решил, что делаешь, чип оптимизировал твои личные имеющиеся ресурсы. Поскольку он – часть твоего тела, если формально.
– Но в какой-то момент эта часть захотела повлиять и на принятие мною решения? – уточняю.
– Точно. Ну и ещё один момент, – он вдруг начинает звучать как будто виновато. – Я себя ощущаю всё же как отдельная личность. А кое-что за долгие годы жизни начинает восприниматься на уровне рефлексов. Ваше общество, плюс твоя ситуация, для меня самого – сильный стресс. Вначале я не стал сдерживать уже свои эмоции по поводу происходящего, и этим усилил твои собственные решения. Ну а потом поздно было дёргаться… А когда патрульные попадали, мне и в голову не пришло, что надо ещё чего-то бояться. Нужно, кстати, над сенсорикой поработать; такие моменты на будущее вполне можно чувствовать издалека имеющимися в наличии возможностями.
– Ладно. Знаешь, а мне где-то понравилось, – признаюсь. – Всегда мечтал быть быстрым и сильным…
– Это было разовое и временное решение в критической ситуации, – твёрдо говорит он. – Чтоб расширять свои возможности, ими надо заниматься регулярно, и не путём экстренной стимуляции.
– Почему?
– Ресурсы организма не бесконечны. В такие моменты ты кое-что жжёшь необратимо. Плюс, нам обоим надо разобраться, что есть эти ваши искры. Оперирование внешними энергиями – этого я пока даже на уровне физики процесса не понимаю, потому что у нас такого нет и близко. Стало быть, и тебе обеспечить доступ к этому пока не могу. А этот третий коп нам с тобой обоим сзади доходчиво продемонстрировал, что в незнакомой обстановке первым лучше не дёргаться.
* * *В местном суде, куда мы прибываем достаточно нескоро, в дополнение к патрульному нас встречает тамошняя охрана. Ведут себя судейские охранники достаточно нейтрально; по крайней мере, в отличие от уличных патрульных, явной агрессии в мой адрес не выказывают. Да и не испытывают они её, если честно (Алекс подсвечивает мне эмоциональный фон окружающих, а я учусь работать с интерфейсом).
Интересно, а что за вожжа попала под хвост тому уличному патрульному, съехавшему с катушек?
У меня начинает теплиться надежда на какую-то объективность в разбирательстве, но разговор молодящейся тётки в мантии со старшим патрульным моментально всё расставляет на свои места. Моего присутствия, что характерно, никто не стесняется.
– Как оформляем? – судья взглядом указывает на меня.
– У него незарегистрированный левый чип. Давайте договариваться, – честно отвечает мой сопровождающий. – А у нас Гилла «догнало», – многозначительный взгляд на тётку, за которым стоит невысказанный подтекст. – Если оформить всё, как есть, считав показания видеофиксатора, будет принудительная терапия Гиллу и максимум треть штатного оклада на пенсии. – Далее патрульный с намёком во взгляде играет бровями и что-то тихо шепчет бабе в мантии. Добавляя в конце погромче, – а вот если бы был назначен виноватый… и в решении суда опущена аппаратная часть…
– Ты хочешь оформить, как будто на службе из-за…? – с полуслова схватывает судья, тоже чего-то не договаривая и опять нимало не стесняясь моего присутствия.
– Ну да.
Предсказуемо, чё…
– Этого тогда лучше закрыть. – Наконец, я удостаиваюсь короткого кивка судьи. – На время оформления бумаг, как минимум. Я не смогу оформить всё Гиллу, если сейчас начнутся разборки с его чипом и если не будет виноватого на момент вынесения решения по Гиллу. Ну, то есть, могу, конечно… но зачем лишний риск? Да и мало ли, что этот может наболтать? А так, ну посидит какое-то время. Даже если создадут комиссию и вдруг воспылают энтузиазмом, начнут реально проверять все обстоятельства, – уж в Квадрат-то к нему точно никто не попрётся. А вот если оставить его гулять на свободе всё это время… возможны варианты.
Реальное положение дел, кажется, никого вообще не тревожит; и я выступаю в роли даже не разменной монеты, а одноразового бумажного подстаканника. Об объективном разбирательстве, каком-то опросе сторон либо подобии справедливость речи по-прежнему нет.
Предсказуемо для меня, но явно удивляет Алекса. Который говорит много чего интересного по поводу происходящего по нашей с ним внутренней связи.
Вдруг, на фоне его бормотания, на меня накатывает та самая волна, как и несколькими часами раньше у реки.
– Подскажите, пожалуйста, а суд в этом здании состязательный? Либо – сориентируйте по формату судебного заседания? – поднимаю руку со своего места, апеллируя больше к судье. – Я, может, и не из Центра города, но элементарные ювенальные законы знаю. Вы не можете даже рассматривать моё дело без моего законного представителя, поскольку я несовершеннолетний. Не то что приговор выносить.
Баба вместе с мужиком удивлённо мажут по мне взглядами, как по пустому месту, ничего не отвечают и снова разворачиваются друг к другу.
Они тут что, совсем ничего не боятся? Решение же будет незаконным, это даже я понимаю.
Мой сопровождающий передаёт судье, кажется, бумажный конверт (с моего места плохо видно):
– Давайте как обычно? Давайте тогда этого по максимуму. Он, кстати, может оказаться и клановым, уж больно резво двигался. – Они оба снова бросают на меня два быстрых взгляда. – Если так, то клановые его всё равно быстро найдут и выцарапают из Квадрата. А это – лично вам за беспокойство, если вдруг… – мужик недоговаривает, настойчиво двигая конверт по столику.
– Принимается! – перебивает его тётка и конверт в мгновение ока исчезает где-то под столешницей.
Кажется, взрослые правила ещё веселее, чем я думал поначалу. А моим единственным представителем, который бы пошёл до конца в любой ситуации, была мать…
Говорить что-то в данной ситуации бессмысленно, но и промолчать почему-то не вариант. Есть вещи, которые просто нельзя пропускать мимо себя. Но я это почему-то только сейчас понял, когда терять стало нечего.
Раз уж мне собираются впаять срок, пусть он хоть будет за дело. А несовершеннолетнему всё равно много не дадут, мелькает на задворках сознания, потому что меня опять затапливает всепоглощающая ярость. И я даже относительно не стеснён в движениях, несмотря на стянутые фиксаторами руки (хорошо ещё, что спереди, а не сзади).
Я стартую в направлении судейского стола, а перед глазами снова появляется уже знакомое диалоговое окно:
КОНФЛИКТ НРАВСТВЕННЫХ ИМПЕРАТИВОВ! ЭКСТРЕННЫЙ РЕЖИМ! ПРИНУДИТЕЛЬНАЯ КОРРЕКЦИЯ… Кортизол повышен на …%. Общее содержание в крови… в тканях головного мозга… в участках красной зоны… Норадреналин повышен на …%. Общее содержание в крови… в тканях головного мозга… в участках красной зоны… Дофамины искусственно повышены на… %… Эндорфины искусственно повышены ны на… %…
Копа бью сзади под его коленку ступнёй. Когда он ожидаемо заваливается назад, с маха добавляю коленом в затылок. От удара его голову бросает лбом вперёд, прямо в судейскую тумбу.
Алекс в диалоговом окне подсвечивает, что противник без сознания и что-то ещё о степени его вероятных повреждений.
Удивлённую судью, широко раскрывшую глаза и рот, без затей прикладываю два раза лбом об её же стол. После этого, толчком ладони в лоб отправляю её скользить вместе со стулом на роликах до стены. Об которую стул вначале бьётся спинкой, а дальше вместе с бабищей заваливается на бок.
Судейские охранники, в отличие от судьи и патрульного, оказываются на высоте и влетают из-за стеклянной двери из коридора уже быстрее, чем двигаюсь я.
Интересно. Надо будет спросить Алекса, как такое возможно. Потом…
Глава 4
Старший судья Бойл попал в крайне неприятную ситуацию.
Откровенно говоря, он никогда не считал себя ни бойцом, ни сильной личностью. Он был аккуратным, исполнительным, неглупым и добросовестным винтиком системы.
Будучи немолодым, он отлично знал пределы собственных возможностей и старательно их соблюдал (категорически не позволяя самому себе нарушать собственные правила и границы).
По большому счёту, на его должности герои были никогда не нужны. За такую должность всегда работает налаженный порядок вещей.
А сегодня из-за одной подчинённой он попал в крайне неприятную ситуацию, которую стандартной назвать язык не поворачивался.
С одной стороны, кое-какая из его младших коллег, утратив… много чего утратив, допустила нарушение всех неписаных правил (писаных – тоже, но с этими-то ладно). То, что она давно и прочно на короткой ноге с патрульными, поддерживая их обвинения, не глядя – это ещё полбеды. А вот то, что она на своём заседании довела заурядный кейс до такого чэпэ, это уже перебор.
Лишнее внимание ни самому суду, ни (тем более) его Главе не нужно от слова совсем. Деньги, как изветно, любят тишину.
Сегодняшнее происшествие необходимо было срочно замять, если Бойл, как глава этого Суда (отвечающий, кроме прочего, за чистоту рядов), хотел нормально жить и дальше.
С другой стороны, один наглый и резкий пацан (фигурант того самого процесса), судя по некоторым деталям, был далеко не так прост, как старался казаться. По некоторым косвенным признакам можно было заподозрить, что по жизни он шагает не сам по себе. По целой сумме деталей, как будто клановый. Но вот чей именно? С кем конкретно насчёт него вот в этот момент договариваться-то?
Кстати, говорить о своих реальных покровителях паршивец наотрез отказался, а вёл себя, как будто все ему должны.
Если кто-то считает, что может себе позволить дать в морду судье и патрульному прямо в момент судебного заседания (по поводу собственного же кейса!), лично Бойлу с таким человеком связываться не с руки. Деньги любят тишину. И даже проверять степень обоснованности претензий наглеца неохота – мало ли, кто он. Отморозков хватает и среди клановых, а с судьями порой тоже происходят несчастные случаи.
Честно говоря, дикость вроде откровенного мордобоя никому и в голову прийти не могла; потому собственная судебная защита на заседания обычно и не ходит.
Но всё когда-нибудь случается в первый раз, а защитнички по инерции не пошли в зал суда и на этот раз, оставшись в коридоре. Поскольку дело инициировано по факту заурядного хулиганства; и итоговым спором в ходе разбирательства могло быть только обсуждение суммы штрафа между судьёй и ответчиком.
Сорвавшийся с нарезки пацан надавал по мордасам паре человек (судья и тот самый коп) крайне некстати. Будучи остановленным только сотрудниками самой юстиции, в первый момент от разговора отказался.
Сами «защитники», кстати, на все обвинения в своей неповоротливости искренне удивились: ну кому в голову придёт, что такое может произойти? Если только этот пацан – не клановый, и не чувствует в любой ситуации, что закон не для него.
А если он клановый – то чего вы, судьи, нас втягиваете в свои блудняки? Если пацан не одиночка (что вряд ли), то всё произошедшее – наверняка частный эпизод каких-то более серьёзных разборок, которые, ввиду их высоты, из суда и не видны, разве что фрагментами… А если вы, дорогие судьи, притащили не ту рыбу в невод, то с нас какой спрос? Не надо сюда тянуть с улицы тех, кто имеет возможности вести себя вот так. Ваши же морды целее будут.
В сознание пока не пришёл и полицейский, который мог пролить свет на личность подсудимого (работающие на земле порой знают о людях гораздо больше, чем записано в официальных профайлах). А сам подсудимый являл собой странную смесь нежелания вообще о чём-то говорить с Бойлом и незарегистрированного левого чипа, который обнаруживался при сканировании и мог стать самой первой причиной, почему пацан оказался в суде.
Старший судья оказался распят между противоречащими друг другу интересами, каждый из которых он же должен был и защищать.
С одной стороны – реноме судейского корпуса. Если каждый будет бить судью мордой в стол… Далее можно не продолжать. О деньгах, которые так любят тишину, всей судейской коллегии точно можно забыть: зачем им платить, если можно решать вопросы иначе?
С другой стороны, пацан откровенно врубил в лоб (не то что намекнул): если Бойл не притормозит на поворотах, то с ним может случиться и не такое. Делай, Старший судья своё дело, а воспитывать меня, дескать, не надо. Я сделал то, что сделал, и отлично отдаю себе отчёт в том. А чип, кстати, мне установили вот только что, в такой-то муниципальной клинике, наводи справки сам. Почему хирург-трансплантолог не внёс его в мой профайл – вопросы к нему, я три недели без сознания валялся.
Бойл по объединённой базе тут же пробил пацана. Да, он действительно валялся три недели в государственном госпитале округа, за это время погибла его мать и с семейного баланса срочно исчезло всё имущество (в первую очередь, не такие уж и дешёвые апартаменты в не самом плохом районе).
Бойл был слишком осторожным и намёки на своей непростой должности улавливал с полуслова. Дважды повторять ему было не нужно. Такой пакет совпадений – и в адрес случайного человека? Не смешите мои тапочки. Чип парню поставили явно не просто так; в базу не внесли из-за какого-нибудь интересного функционала чипа.
Кому ставят такое оборудование в наше время, тоже ясно: только тем, кто имеет перспективу. Детали не важны, меньше знаешь – спокойнее спишь. Начни, кстати, спрашивать в той больнице – и тамошний хирург сто процентов отговорится заранее заготовленной причиной, потом выплатит смехотворный штраф за незначительное нарушение.
А стоящие за всем этим люди, вложившиеся в будущего кланового бойца, наверняка сделают выводы: в этом суде намёков не понимают. И нос в чужие дела суют нагло и беспардонно. Бойлу такого счастья не надо.
Помимо всего этого, подчинённая додумалась прямо в здании принять «благодарность» патрульного, ещё и при этом пацане. Попутно согласившись при ответчике кое-что подправить в этом деле, чтоб напарник патрульного что-то там в надбавках увидел на досрочной пенсии.
По-хорошему, патрульных надо бы послать подальше или хотя бы от их интересов откреститься, чтоб шум не разрастался до небес. Но и это было невозможным: а откуда, скажите, судейской коллегии брать четыре десятых всех регулярных месячных финансовых поступлений?
Вопреки расхожему мнению, источником благосостояния судей являются никак не беспредельные кейсы, когда чёрное по приговору суда признаётся зелёным или фиолетово-малиновым.
Нет. Первый и основной источник дохода любого муниципального судьи – это такие вот патрульные. Либо оплачивающие посадку клиента лично, либо оговаривающие условия заключения, либо выводящие на судью адвоката.
Если испортить отношения с одним из бей-беги, это моментально разнесётся не то что по дистрикту, а вообще по муниципалитету. И о половине всех доходов лично Бойлу сразу можно забыть. А отсюда уже и до прощания с должностью недалеко – ибо кому нужен глава суда, который наверх резко стал заносить меньше половины?
В общем, происшествие смердело со всех сторон; и как к нему подступиться, было неясно. Старший судья даже на минутку пожалел, что он – всего лишь серый клерк, а не герой. Который может, махнув рукой, рубануть от души и решить всё волевым и жёстким решением.
Бойл искренне попытался вызвать пацана на откровенность, уже неформально, но тот презрительно сообщил под видеофиксатор заседания (пришлось включить, бл###ь, по требованию пацана и ввиду острой необычности происшедшего), что имела место взятка; что патрульные нарушили все мыслимые права… И далее на четверть часа геморроя.
Под видеофиксатор!.. чёрт бы его побрал.
Сам-то клановый вывернется в любом случае, что ему сделается – тем более, он со всех сторон себя выставляет пострадавшим. Как будто кому-то есть реальное дело до того в этом здании.
Под видеофиксатором пацан, естественно, осмелел, оперился и понёс резать ересь, которую сам считал за правду-матку. По молодости (или из-за воспитания?) он явно не отличал правосудие от бизнеса и искренне считал, что муниципальный суд создан для первого.
Ну-ну. Меньше книг читай и визор поменьше смотри, малыш. А если смотришь – то делай это не сам, а со взрослыми. Которые тебе как минимум могут объяснить то, что по визору не покажут. Чтоб ты потом искренне не нёс весь этот бред серьёзным людям в серьёзной ситуации.
И вот как теперь с финансами быть? Проверки ведь наверняка нагрянут. Одно дело – работать. Другое дело – попасться при этом; паче того, ещё привлечь внимание.
О первом никто даже не почешется. Работаешь – работай. ТИХО.
Во втором случае, вбить осиновый кол в грудь всей судейской коллегии дистрикта конкуренты возможности не упустят. А места тут давно распределены на многие годы вперёд. И стоят ой как недёшево.
Скандал надо было как-то срочно гасить.
Бойл поначалу собирался задействовать весь доступный ресурс, чтоб поставить наглеца на место. Но словно в стену ударился, когда личности законных представителей пацана по базе не установились.
То, что Бойл (теоретически) мог предложить и пообещать хозяевам наглеца, повисло в воздухе из-за отсутствия адресата. Угрожать, договариваться или обещать, из-за тупого упрямства пацана, было просто некому.
Бойл ещё больше уверился, что в кейс глубоко лучше не лезть. Ну не бывает несовершеннолетних с такими имплантами, с вовремя исчезнувшей матерью (вместе со всей собственностью!), с такой наглостью в суде – и без тех, кто за всем этим стоит.
Соответственно, сам пацан, видимо, был из самых верхних кланов, только недавно рекрутирован. Мать (как единственного члена семьи) и семейное имущество, вероятнее всего, сразу вывели из-под всех возможных будущих ударов. Потому что в верхних кланах тоже есть свои программы защиты свидетелей, только выглядят они иначе и зовутся другими словами.
В суд парень наверняка попал из-за какой-то их внутренней накладки. Если так, то из-под юрисдикции Бойла, при желании, мог в мгновение ока выйти одним лишь телефонным звонком.
Это, конечно, объясняло многоопытному Главе суда подоплёку ситуации, но не давало никаких намёков, как из проблемы выпутываться лично ему. А часы тикали.
На повторное предложение Бойла уладить всё полюбовно – а именно, снять все свои претензии в обмен на устное мировое соглашение с Бойлом лично (и возможные плюшки как в настоящем, так и в будущем) – пацан как-то по-взрослому картинно подобрался и презрительно фыркнул чьей-то цитатой:
– Если вас заставляют выбирать между хлебом и свободой, хлеб нельзя выбирать ни в коем случае. Потеряв свободу, вы всё равно очень скоро останетесь без хлеба. Но свободу вам уже не вернут никогда.
Падла малолетняя. Ну да, хорошо быть принципиальным, когда можешь себе это позволить. И когда пенитенциарная система над тобой властна ровно настолько, насколько разрешат твои старшие. Которые могут тебя вывести из-под ответного удара в любой момент.
Глава суда не стал сильно вникать в глубокомысленную абстрактность цитаты, вместо этого ещё битый час уговаривая кланового недомерка снять высказанные под видеофиксатор претензии. А заодно – всё же послушать взрослого человека. И вот прямо сейчас перезвонить своим, чтоб те подскочили в суд и забрали его отсюда ко всем чертям, между делом подтвердив Бойлу нерушимость столь желанных устных договорённостей (и отсутствие осложнений в будущем).
Пацан, с-сука, пошёл в отказ (попутно: интересно, а что у них там за разборы в клане такие, что он себя ведёт подобным образом? Но это вопрос риторический, потому что пока не ясен даже клан). После определения биологического возраста, он, в рамках судебной процедуры (оказался несовершеннолетним, как и думалось), на два месяца отправился в Квадрат по решению уже лично Бойла. Благо, до подтверждения кланом его причастности, Бойл имел на это все законные основания (чем и воспользовался, хотя бы отчасти компенсируя себе моральный ущерб. К материальному только предстояло готовиться…).
Глава суда, впрочем, особо не обольщался в адрес того, что парень пробудет в Квадрате больше пары часов. Одно дело – гнуть пальцы тут, перед беззащитными рядовыми чиновниками юстиции.
