– Дальше. Мне оттуда не видно было, потому имею такой вопрос… А как он в тебя из твоего же прибора-то выпалил?! – Макс присел на корточки и заботливо прищурился, глядя в глаза новенького. – Ты ему зачем свой ствол-то отдал?
Отеческая улыбка старшего излучала столько тепла, что Единичка невольно поёжился.
– Рич, родненький, личное оружие – даже такое, его никому давать нельзя! – мёд, лившийся из уст Макса, можно было мазать на хлеб. – Зачем ты отдал ствол?
– Он сам забрал, – после паузы проворчал Единичка. – Я не давал.
– Да ну! – всплеснул руками Макс, заинтриговано поднимая брови. – У патрульного при исполнении какой-то рыгающий нарк, не стоящий на ногах, в течение вздоха отнимает ствол? Потом ещё и успешно использует его? По самому патрульному и его напарнику?! – старший многозначительно поднял вверх указательный палец. – Рич, без обид. Без переаттестации я тебя на улице не оставлю. Это хорошо, что сейчас был всего лишь инъектор. А если нас с тобой, не дай бог, в трущобы отправят? На месячник, на усиление? И там ты кому-нибудь не инъектор, а что-то посерьёзнее одолжить решишь? Не обижайся, – Макс решительно поднялся. – Готовься в Академию по второму кругу. Переаттестуешься.
– Не надо. Говори, чего ты хочешь, – нехотя принял правила игры Рич, который явно понимал, к чему клонит старший.
– Вот и ладушка, – голос Макса мгновенно приобрёл деловую окраску. – Чтоб через две минуты Гилл был на ногах.
Сам старший, оставив молодого приводить в порядок напарника, отошёл на пару десятков шагов и с личного комма связался кое с кем из других патрулей. Потом – с вычислительном центром, где в смене всегда был кто-то из знакомых.
– Ну, что тут у нас? – ещё через несколько минут повеселевший Макс переводил взгляд по очереди с Гилла на Рича.
– Он как будто не из простых. – Гилл ещё не до конца отошёл, потому говорил будто через силу. – Я даже «кря» сказать не успел. Он как в воздухе размазался. В том смысле, что двигался очень быстро. Что ты решил?
– Поговорить надо, – нейтрально пожал плечами старший. – И проверить кое-что. Бери его под руки, давай в парк проводим. Там свежий воздух, заодно и оклемается.
– Это нарушение, – подал голос Единичка, пытаясь отчистить обрывком листика, сорванного с ближайшего дерева, загаженные штаны и обувь. – Полагается докла…
– Заткнись. – Коротко бросил Макс. – Или ты с нами – или мы с тобой едем в Департамент прямо сейчас. А нарком вон вообще Гилл займётся, поскольку его из твоего ствола сегодня отымели.
– Я понял… хорошо. Идём в парк, – сдался новенький, не замечая многозначительных и победоносных взглядом старших сотрудников над своей головой.
* * *– План? – односложно спросил Гилл старшего напарника, напрягаясь под достаточно тяжёлым грузом.
– Как обычно, – так же коротко кивнул Макс, налегке посасывая пустой стебелёк.
Под второй рукой «груза» пыхтел молодой.
Оттащив клиента подальше от дороги, случайных прохожих и возможных свидетелей, его без затей бросили на газон и разок припечатали универсальной аптечкой.
– Думаешь, одной дозы хватит? – с сомнением поинтересовался Гилл. – Ты его что, не в полную…?
– Вполовину, – охотно ответил Макс. – Плюс парень здоровенный. Вон, уже шевелится. Ну, любезный, представьтесь!
Задержанный ожидаемо быстро пришёл в себя (ну ещё бы, с третьим уровнем, минимум) и удивлённо заозирался по сторонам.
– Мне нехорошо, – через силу ответил молодой дебошир, который при ближайшем рассмотрении на вид казался даже моложе, чем Максова младшая дочь.
Лет четырнадцать-пятнадцать? Или всё же ближе к шестнадцати? Сам вроде здоровый, но лицо ещё детское. Бриться, по крайней мере, ещё не начал.
– Настолько нехорошо, что нападаешь на патруль, находящийся при исполнении? – неожиданно отстранил Макса Гилл, всматриваясь в лицо задержанного. – И кстати, а ты кто у нас по этническому происхождению?
– А какая разница? – неожиданно твёрдо ответил пацан. – У нас гражданские права от размера обуви, роста или этнического происхождения пока ещё не зависят.
Гилл с Максом понимающе переглянулись, а затем, проследив за взглядом задержанного, вспомнили о Риче за своими спинами.
Макс вопросительно поднял бровь, глядя на старого напарника. Гилл отрицательно покачал головой в ответ, затем добавил короткое:
– Толку не будет.
В отличие от старшего в группе, Гилл на заре своей карьеры начинал не в этом городе, а в гораздо более тёплых муниципалитетах. В те времена там регулярно возникали конфликты, мало отличающиеся от военных. Опыта с тамошними кандидатами в сепаратисты у него хватало, и тип попавшего в их руки персонажа он узнал влёт.
Наверное, и этого молодого дурачка можно сломать. Со временем. Но силы и время, потребные на это, не то что не окупятся материальных затрат, а скорее вообще приведут к ущербу.
Макс, кстати, в этнических меньшинствах Федераций особо не разбирался. Но зато, когда нужно, Макс понимал Гилла с полуслова. Так случилось и сейчас. Они лишь ещё раз тягуче поглядели друг на друга, вздохнули, почти синхронно плюнули в сторону Единички (не будь его, ещё можно было бы попытаться рискнуть…).
А затем Макс объявил официальным тоном:
– Вы задерживаетесь за нарушение общественного порядка и за вооружённое нападение на сотрудников патруля, находящихся при исполнении служебных обязанностей. Ваше полное имя, возраст и личный идентификационный номер?
Пацан разинул рот, чтоб что-то отвечать, но Макс не стал дожидаться ответа. Вместо этого, вооружившись сканнером, он с силой припечатал большой палец правой руки парня к сенсорной поверхности (тут же стало ясно, что что всё-таки мажор: имеет чип с такими усилениями, но без регистрационного отклика от сканнера).
– Ну-ка, дай я перегружу базу на всякий случай, – проворчал Гилл и защёлкал клавишей общего мобильного терминала. – Чтоб случайности снять. Может, сбой какой?
Макс добросовестно дождался перезагрузки техники и повторного входа в систему, хотя весь его многолетний опыт добросовестно намекал: проблема не в базе.
– Да нет его чипа в базе! Ну сколько вы ещё будете тыкаться? – через несколько бесплодных попыток озвучил очевидное самый молодой. – Сам он есть, вот типа его личные данные. И правда, совсем недавно снят с регистрации по месту жительства, ввиду утраты собственности основным заёмщиком ипотечного кредита… Но это по биометрии! А вот у него при сканировании всплывает чип! И его уже база не видит. Хотя стандартный отклик предусмотрен на уровне прошивки…
– Давайте попробуем договориться, – почти спокойно ответил подросток, не вставая с газона. – Я всё могу объяснить, и я только что из клиники. Чип мне имплантировали там. Почему он вам не отвечает – я не знаю, но…
– Так, я в игры с чиповаными левым фаршем не играю. – Не выдержал напряжения и перебил клиента Единичка, оборачиваясь к старшим. – Макс, ты говорил об управлении? Поехали.
– Забздел и сдулся, – неодобрительно покачал головой молодому Гилл.
Хотя в глубине души понимал его отлично: данная ситуация может иметь сразу несколько объяснений. Самое же интересное сейчас то, что, вне зависимости от деталей, совать в неё свои носы патрульным не стоит: будь пацан хоть семейный, хоть клановый, хоть на спецобучении, хоть просто сын родителей запредельного уровня – троим простым патрульным с него урвать ничего не получится.
А ещё такие вот, снабжённые не идентифицирующимися федеральной базой чипами, пацаны были знакомы Гиллу со времён служебных командировок. И это были совсем не приятные воспоминания.
А ещё биочип с не устанавливаемым типом функционала автоматически делает идентификацию личности недействительной. Потому что такие вот интересные биозакладки и возраст клиента могут менять, и собственную его личность откорректировать, и много чего ещё до кучи. Так-то, этого почти не происходит в реальности; но служебные инструкции патруля, как известно, пишутся кровью.
Тем более что именно этот пацан уже выдал только что сюрприз. Других не надо.
Гилл и Макс были не сильны на темы текущего медицинского кругозора. Потому запуск, а затем и отзыв сертификации на А-СЕМЬ прошли мимо них. Медицинская же директория, с которой по процедуре сейчас надлежало связаться в ходе дополнительного запроса, всеми без исключения патрульными была нелюбима: виснет, тянет время, сбоит, а толку раз из тысячи.
А требуемый начальством план капает, пока ты шатаешься онлайн по медицинским дебрям.
Совпадение же уникальной травмы задержанного и амбициозности дежурного реаниматолога почти три недели назад и вовсе было событием не просчитываемым (как и оказавшийся под рукой подходящий чип, за который не надо было отчитываться). Потому, уточняющий запрос полицейскими отправлен не был, а задержанного в безмолвном разговоре между собой старшие патрульные определили как бесперспективного.
Да и несколько запросов подряд по поводу идентификации его личности – и его же чипа – по основной директории, за одну минуту, только что оставили столько следов в системе, что отклоняться от процедур будет себе дороже.
– Остынь. Обойдёмся без управления, – моментально растерял энтузиазм и Макс.
Он был слишком стар и опытен для авантюр и всегда понимал, когда надо остановиться. Похоже, сейчас был именно такой случай. Пацан вполне мог стать дойной коровой, но именно у этой живности, похоже, были свои хозяева. С которыми лучше не пересекаться в конфронтациях.
– Знаешь, а ведь вы мне ещё там надоели. – Неожиданно спокойно и чуть отстранённо заговорил Гилл, обращаясь к малолетке, сидящему на траве. – Я ведь вас ещё оттуда ненавижу. Сколько ж вы крови из нас ещё пить-то будете, с-суки…
Не повышая тона, с абсолютно спокойным выражением лица давний напарник Макса размахнулся и заехал носком ботинка по голове пацана.
Который за долю секунды до удара упал на спину и подсёк Гиллу опорную ногу.
Гилл повалился на траву, чертыхаясь и матерясь.
Единичка, не сплоховав, тут же всадил из своего работавшего уже сегодня инъектора по дозе и задержанному, и Гиллу. На всякий случай. После чего испуганно заозирался и стал таращиться на собственные руки.
Макс сплюнул в сторону и, вытерев форменным кепи пот со лба, неожиданно казал Единичке:
– Хочешь ко мне в пару?
– А он? – новичок, ещё плохо соображающий от волнения, удивлённо потыкал стволом в сторону Гилла.
– Да ему давно в санчасть надо. На длительную профилактику… – Макс не стал развивать тему и говорить, что у теперь уже бывшего напарника крыша подтекала и раньше.
А сегодня, видимо, Гилл окончательно выработал весь ресурс своей достаточно потрёпанной в других местах и обстоятельствах психики.
Глава 3
– Ну что, давай объясняться, – обращаюсь к чипу после того, как мы оба намолчались вдоволь. – Мне, конечно, нравится быть сильным; но давай разберёмся с некоторыми деталями. Чтоб между нами не было недосказанности там, где я её не потерплю.
– Уточни, чего ты хочешь, – охотно отзывается Алекс, кажется, думавший о чём-то своём.
– Отравление и рвоту проехали, тут с моей стороны без претензий. Кстати, чувствую себя и правда намного лучше… Когда подошли первые двое копов и всё сходу завертелось, у меня появилось ощущение нереальности. И мысли в голове пошли не так, как я обычно думаю. – Формулирую, на ходу обдумывая происшедшее по второму разу. – Сейчас мне кажется, что я был как под наркотой. – Алекс почему-то молчит. – Ну не кинулся бы я никогда на патруль, понимаешь?! Будто не моя идея в голове всплыла! А реализация этой идеи – ещё хлеще: я так никогда не мог ни двигаться, ни действовать. Отсюда вопрос к тебе: что вы вместе с этим чипом делаете такое с моими мозгами и телом, что я такое творю? И чем это чревато в будущем? На кого я ещё в следующий раз могу броситься?
С улицы знаю, что напор и давление – первый залог успеха, если хочешь добиться своего. Потому решительно добавляю:
– Если ты сейчас не разродишься пояснениями, или если твои объяснения мне не понравятся…
– Прекращай, – перебивает он меня, кажется, раздражённо. – Я тебе не враг, и себе тоже. Ты сейчас смешал в кучу сразу два момента, а просишь один ответ на оба вопроса.
– Что именно я смешал? – отступаться не собираюсь.
– Функции генератора решения и функции оператора того генератора.
– Проще можешь говорить?
– Тот, кто придумывает решение – генератор решения. Затем это придуманное решение надо осуществить, потому что люди часто придумывают такое, чего сами не могут, – кажется, он откровенно смеётся. – Вот тот, кто будет это твоё придуманное решение исполнять, называется оператор. Очень часто, кстати, генератор и оператор не совпадают. Я бы даже сказал, они чаще именно не совпадают. Например, хочет тренер, чтоб чемпионат был выигран кем-то из его страны…
– Понятно. Сам он так не прыгнет, потому и тренирует спортсмена, – перебиваю уже я, чуть задумавшись. – Начинаем с генератора: с чего мне в голову вообще пришла эта идея, кинуться на патруль?
– А я почём знаю?! Генератором собственного решения можешь быть только ты, это аксиома, – фыркает Алекс. – Ни я, ни чип, никто в мире не может заставить тебя захотеть того, чего ты не хочешь сам по себе. Другое дело, в каких-то направлениях ты думаешь с радостью и удовольствием. Как и любой другой человек. А от каких-то мыслей в обычном состоянии наоборот подсознательно шарахаешься, как только они приближаются к осознанной форме.
– Ты хочешь сказать, что идея кинуться на копов, находящихся при исполнении – моя собственная? – я не сильно склонен доверять такой дичи сходу, но разбираться в сложных моментах всегда нужно до конца.
Потому по второму кругу прогоняю воспоминания и свои ощущения, прислушиваясь к их оттенкам.
– Точно. А вот уже оператором этого твоего намерения был чип. – Подтверждает Алекс. – Ну и я. Этот чип – вообще очень своеобразное устройство. Явно тренировочный продукт разработчика и сырой пилотный проект. Помимо заявленного функционала, есть и кое-какая незадекларированная часть… глупая попытка начинающих корректировать направление мышления реципиента импланта. Что в принципе нереально; но, кажется, разработчик до этого ещё не дошёл. – Алекс фыркает. – Сам чип не генерирует ничего нового по определению; и заставить тебя думать, куда ты не хочешь, не может. Но зато он может весьма усилить уже имеющиеся у тебя в голове маркеры. Кстати! Я как предвидел этот момент! Потому с самого начала, чтоб ты не сомневался на тему, кто главный, я тебе интерфейс взаимодействия сразу перед глазами выкатил, – напоминает он. – А чтоб ты мог оценивать качество работы оператора, твой доступ к управлению процессами сделан более приоритетным, чем мой или у чипа. Ты всё управление вообще на себя можешь замкнуть и все доступы порезать! Начни читать все диалоговые окна, для начала!
– Что бы я в этом управлении понимал, – бормочу. – И в этих окнах. Там что слова, что схемы такие, что только мне в них и разбираться… На ходу, когда дубиной по спине лупят. Я больше половины слов в твоих посланиях не знаю.
– Там, где ты слов не знаешь, я тебе специально графические модели дал, вплоть до молекулярного уровня, – отмахивается он. – Постарался максимально всё упросить, потому в картинках. Хотя-я, процессов на молекулярном уровне ты тоже, похоже, не знаешь…
– Я не верю тебе, – говорю после паузы. – Почему-то раньше я на полицию не кидался, ещё и так. А эти новые решения у меня начали всплывать именно сейчас, после имплантации и появления тебя.
– Во-первых, у тебя отходняк после стресса. Оно точности аналитики не способствует, знаешь ли. А во-вторых, у тебя вот именно сейчас опять работает этот синдром, и ты снова боишься думать в эту сторону. – Возражает он.
Самый старший из патрульных после инцидента вызвал сразу два транспорта. На первом из них, который медицинский, он отправил своего скорбного разумом товарища в сопровождении самого молодого из них, видимо, куда-то лечиться (хотя я не уверен, что от такого лечат).
На втором фургоне прибыли ещё люди, которые загрузили меня внутрь и теперь везут в суд (ну а куда ещё). Чип местами блокировал действие паралитика, и всё происходящее я наблюдал лично. А сейчас меня трясёт в заднем отделение, где в специальном отсеке перевозят задержанных.
– Звучит так себе. – Говорю после паузы. – Я никогда не вёл себя, как под наркотой. Почему сейчас было иначе?
– Выученная беспомощность. Она у тебя уже была, твоя собственная. В момент контакта с полицейскими, выброс чипа попытался усилить эту твою заученную реакцию. А я устранил попытку вмешательства в обеспечение процесса мышления, если по-умному. Это и есть те самые «интересные» функции, о которых я говорил. Я их пресёк.
– Что такое выученная беспомощность?? По отдельности слова знакомы, в сумме не понимаю.
– Один из инструментов управления. Видимо, надо на примере… Не слыхал байку об эксперименте над собаками?
– Что за собаки?
– Их закрыли в вольере. И вначале давали звонок, а потом били током. Сбежать собаки не могли. Ударили их сколько-то раз, до выработки рефлекса, звонок – боль. А затем перевели в вольер с низким барьером, откуда можно выпрыгнуть. И снова дали тот звонок. Вот они выли, скулили, но через барьер не прыгали. Суть ясна?
– Почти, – я на ровном месте задумываюсь. – Я вообще не слышал, чтоб у нас такие опыты ставили.
– Ну, ты много о чём не слышал, – хмыкает мой сосед. – Зато вон результат налицо… Психика – такой же тренируемый орган, как и всё остальное в организме. В том числе, тренируемый извне. Вот лично в тебе я наблюдаю кучу уже готовых закладок на тему «Ой, да я не смогу» или «Ой, а тут ничего не сделаешь». Чип, в момент контакта с полицией, вмешался с целью усилить работу уже действующей закладки. А я поверх его работы наложил нейтрализацию.
– Зачем?
– Там, откуда я родом, вмешиваться в процесс мышления разумного считается грубым нарушением этики. По-вашему, тяжёлым уголовным преступлением. Со всеми вытекающими. Но вы, кажется, этого ещё не понимаете.
– Как технически выглядит всё то, о чём ты говоришь?
– Этот чип имеет функции, которые несовместимы с медицинским назначением устройства. Что ты знаешь о процессе мышления? – как-то собрано отвечает Алекс, мгновенно преображаясь.
– Ничего.
