Метагалактика 1993 № 2

— А ведь мы с вами глубоко под землей, — заметил Яран.

— Ну и что?

— Мне не нравится потолок.

Михаил посмотрел наверх. Каменный свод прогибался, чернея огромной трещиной, а бетонное кольцо было расколото и в воде лежал тяжелый обломок, тускло блестя рваными краями.

Они прошли еще сотню метров и Яран остановился.

— Вот это да!

Все смотрели теперь вперед, где из воды косо вверх в абсолютной тишине поднимался маленький состав полузатонувших вагонеток. Вагонетки были доверху наполнены черными блестящими камнями, и когда Яран подплыл к ним, выяснилось, что это обыкновенный уголь. Яран попробовал столкнуть вагонетки с места, но они, видно, намертво приржавели под водой к рельсам и не шелохнулись. Яран вылез из воды и сказал:

— Ничего не понимаю. Откуда здесь вагонетки?

— Да еще с углем, — добавил Михаил.

— Может, там дальше есть заброшенные копи? — предположил Октар. — Посмотрим?

— Можно посмотреть, — вяло и неохотно сказал Михаил. — Но мне не нравится эта рухлядь, не нравится туннель и вся крепость. И вообще у меня нехорошее предчувствие, что впереди нас ждет тупик.

— А что тебе вообще нравится? — раздраженно спросил Октар и посмотрел на него.

— Ладно, пошли, — сказал Яран, и тройка стала продвигаться дальше.

После еще одного поворота Октар что-то услышал и замер в напряженной позе. Михаил тоже прислушался и различил вдалеке металлический лязг и перезвон, как будто кто-то раскачивал гигантские чугунные цепи. Впереди неуверенно светили лампы и маячили острые тени.

— Может не ходить? — осведомился Октар. — Я лично за себя ручаюсь. А как вы — не знаю.

— Что значит «не ходить»? — сказал Яран. — Там выход. Да, там могут быть… — В поисках подходящего слова он повернулся к Михаилу.

— Аборигены? — подсказал тот, посмотрел на Октара и смутился. — В общем, гуманоиды, так?

Октар достал длинную стрелу, приложил к тетиве, оттянул двумя пальцами и выстрелил в желтое пятно света справа. Стрела, ломко стуча, ударилась далеко впереди о стены и шлепнулась в воду. Донесся короткий всплеск.

— Пусто. Никаких там гуманоидов нет, вот что, — вдруг с уверенностью заявил мальчик и повесил лук на плечо. — Если бы там были живые существа, я бы их чувствовал. И видел.

— Каким это образом? — ехидно осведомился Михаил.

— Тепловое излучение, — странно ответил малыш и заторопился вперед.

Они молча приблизились к полукруглой бетонной арке справа, осторожно заглянули внутрь и увидели искусственно освещенную пещеру, похожую на громадный кокосовый орех, намертво обросший изнутри черным кораллом, с глянцевыми угольными стенами и неровным выщербленным полом. Посередине на разбитых и рыжих от ржавчины шпалах лежали длинные дряхлые рельсы, изъеденные коррозией. На рельсах, упираясь в разобранные пути, стоял составчик доверху нагруженных вагонеток. Между шпалами блестели лужицы черной воды. А под выгнутым чашей потолком громыхал железный механизм, похожий на часы, стучал, дергался и гнусно скрипел.

Михаил вошел в пещеру, огляделся и крикнул:

— Все в порядке!

Октар и Яран разошлись по пещере. После долгих блужданий и осматриваний они уселись около перевернутой вверх колесами вагонетки. Яран достал из плетеной тростниковой сумки снедь, завернутую в листья, и они принялись за дело. Михаил весело жевал прокаленный на огне мох и подмигивал Октару. Октар ел быстро, по привычке быстро оглядываясь и приседая при каждом громыхании на потолке. Михаил оставил мох в покое, перешел на жареное мясцо. Внутри медленно, потягиваясь и зевая, просыпался домашний уют, растекался по всему телу, выметая прочь остатки пессимизма и неопределенности. Настроение улучшалось с каждой минутой, и Михаил точно знал, что они сейчас подкрепятся и сразу же выйдут из крепости, и не будет лишних нервов и волнений. Великая вещь в подобной ситуации — еда!

Яран сказал:

— Надо еще посмотреть в северной башне.

— Зачем? — беспечно спросил Михаил.

Яран не ответил и повернулся к Октару:

— Октар, а ты когда-нибудь был в крепости?

Октар ответил не сразу. Запихнув в рот большущую горбушку гриба, он с трудом с ней расправился, сильно наклоняя и качая голову, потом сказал:

— Нет.

— А почему?

— Мне этого не надо, — сказал Октар со странным выражением. Видимо, ему очень не хотелось об этом говорить, но Яран ничего не видел и не чувствовал.

— Ты ведь такой любознательный, всезнающий, а про крепость даже и не слышал. Как же так?

— Не слышал, не слышал… — сварливо передразнил Октар и до того тоскливо вздохнул, что Михаил перестал есть и серьезно посмотрел на него.

— Малыш, ты что-то от нас скрываешь.

— Да что тут скрывать! — уныло протянул он, помолчал и сказал нерешительно: — Вы не знаете ничего про эту крепость. Зачем вы сюда пришли? Зачем меня забрали? Что за идиотское любопытство?

Октар всхлипнул. Михаил присел возле него, схватил за острые тонкие плечи и слабо встряхнул мальчика.

— Что случилось, малыш? Объясни толком.

Октар устало сел прямо на пол, собрался с мыслями и стал рассказывать. Рассказ был длинным, гладко и хорошо сложенным и не то чтобы печальным и грустным, просто от всего этого мир стал немного серым, плоским, проржавелым, как эти груженые углем вагонетки, и не хотелось смотреть друг другу в глаза. Крепость эту строили пещерные люди, это была даже не крепость, а просто хорошо защищенное от внешнего мира жилище. Пещерные люди до этого жили на границе тысячекилометровой котловины, на дне которой был лес, постоянно кочевали по горным хребтам, постоянно воевали с горцами и мечтали где-нибудь осесть. Потом они спустились вниз, и в лесу нашли эту крепость, дряхлую, разбитую, один фундамент и останки кирпичных построек. Они воспрянули духом, восстановили жилище и обосновались в нем, как тогда казалось, на всю жизнь. Три столетия спустя на планету пришли пришельцы, несомненно гуманные и с добрыми намерениями. Народ испугался. А после исчезновения чужаков в подвалах появились машины, абсолютно бесшумные и казавшиеся чрезвычайно полезными, но люди стали покидать крепость. Машины продолжали размеренно штамповать вагонетки, грузить их углем и отправлять наверх. Крепость скоро опустела, стала заброшенной, в ней поселились крылатые ночные невидимки, липучки и прочая животная нечисть. Ушли все, все до одного, бросив годами нажитое добро, сделанное своими руками, бросив то, что почти стало родным домом и сбывшейся мечтой. Михаил этого не понимал, а когда попытался разобраться и спросил Октара: «Почему?..», Октар обозвал его бесчувственной дубиной.

Вот, значит, что. Теперь ясно было, почему исчез мешок с консервированными запасами, когда он остался один и его корабль улетел. Теперь объяснялись многие загадки. Все ясно. Какой-нибудь землянин, искавший случая отличиться, молодой и полный энергии вместе с группой других остолопов прилетел к этой звезде, отыскал землеподобную планету, покрутился вокруг и умудрился разглядеть аборигенов. Естественно возник зуд кипучей деятельности, он приземлился, отыскал крепость и бросился выручать людей из доморощенности и дикости. А потом оставил все как есть и довольный помчался на Землю сообщить радостную новость, что он-де, с небольшой группой других помощников, повысил уровень цивилизации почти вдвое. Михаил не знал такого случая, по крайней мере Информаторий таких сведений не давал. Михаил разозлился. Вот взять бы сейчас этого энтузиаста, притащить за шиворот, схватить за загривок и ткнуть носом. Что бы он тогда подумал, вершитель истории, бездарный творец? Стал бы раскаиваться? Бить себя в грудь? Или смущенно тереть землю носками ботинок?

А может, это не землянин. Может, Яранов соотечественник. Все равно глупо. Глупо, не разумно и жестоко. Для чего лезть в чужую историю и тем более пытаться что-либо изменить, ритмично распыляя среди населения машины, антигравы, жидкопластовые дома с оптикой и электроникой? Зачем стоять посреди высохшего русла, раскинув руки и пытаясь остановить тонны несущейся воды? Зачем вообще пытаться что-то остановить? Для чего лишать людей своей истории?

Михаил вспомнил, как обстояли дела с рейнгольдянами. Мы им выращивали дома, а они забивали их травой и гигантскими толчеными поганками. Они не переменились даже после того, когда произошло извержение, половину деревни сожгла лава, а жители стояли под проливным дождем жалкими островками и смотрели на невиданные теплые дома, в которых горел свет, во всю работала кухня и шло стереокино, а они стояли смотрели… А потом земляне долго объясняли, показывали, убеждали, а дождь все лил и лил, аборигены по-прежнему стояли группками, пряча в середину детей, а потом они выпихнули из толпы немощного полуослепшего старика, которому все равно терять было нечего и который едва слышно попросил их уйти. Их прогоняли. Михаил изнемогал, показывая на экранах самые лучшие и красивые места Земли, картины, памятники, потом обернулся и увидел множество глаз, устремленных на него, в которых была тоска и отчаяние. Захотелось крикнуть друзьям: «Да что же вы делаете?!», но Александр Сергеевич уже велел убирать дома и отправляться на корабль. Один дом решили оставить, потому что была надежда, может быть, привыкнут… Не знаю. На следующий день дом исчез, и они вздохнули было с облегчением, а потом Нортон нашел в лесу несколько обгоревших клочьев пластика, и они это дело бросили.

— Нельзя сюда ходить, — закончил Октар. — Старики говорили, не к добру.

Он взял лист, на котором лежала еда, стряхнул в ладонь сизые крошки и швырнул в рот. Яран поднялся.

— Идем? — спросил он.

— Идем, — быстро сказал Михаил, расстегнул куртку и потрогал серебристую ковбойку. Вода давным-давно испарилась.

Они втроем вышли по темному, с круглыми стенами коридорчику в новый туннель, тоже залитый водой. Здесь рельсы дугообразным виадуком выступали над поверхностью и держались вообще неизвестно как. Под ними в воде, выставив шестереночные днища, колеса и развороченные двигатели, лежали машины, развалившиеся от старости и ржавчины, и Михаила поразило обилие устаревшей и неуместной техники. Затейник-землянин, однако, здорово знал историю и был немного чудаковатым, потому что все эти модели устарели лет тридцать назад. Между ними в масляных разноцветных кругах плавали обломанные бревна, щепки, и вонючая желтая пена. Насыпи по бокам туннеля не было.

— Куда дальше? — осведомился Яран.

Машины лежали в воде на небольшом расстоянии друг от друга, и можно было продвинуться дальше, прыгая с островка на островок. Михаил осторожно ступил ногой на гладкобокую утонувшую тушу. Она немедленно просела вниз, но не утонула, только мягко ткнулась в илистое дно, и они стали по очереди перешагивать и перепрыгивать, вскрикивая и охая, когда опора резко уходила вниз и так же резко замирала. Один раз Михаил поскользнулся и полетел в воду. Октар забрался к высокому потолку и нашел там несколько проводов, ужасно грязных и лопнувших. Он оторвал один, подпрыгнул и, как маятник, перелетел на другой конец тоннеля.

— Ловко ты, — заметил Михаил, вытряхивая из уха набежавшую воду и сильно морщась. Вода была горькая и мерзкая на вкус. Пахло нефтью.

— Так гораздо удобнее, чем пешком, — сообщил Октар, глядя на него большими голубыми глазами. — И на деревьях тоже.

— Однако какой отвратительный запах, — сказал Яран, озираясь.

Михаил заглянул в проем соседней комнаты и увидел странные полупрозрачные стены какого-то огромного лабиринта. Было довольно хорошо видно повороты, комнаты, тупики сквозь друг друга и вместе с тем перекрытия казались твердыми и непроницаемыми. «Да, не обошлось здесь без пришельцев», — подумал Михаил все больше в этом убеждаясь и все больше не веря.

— Идите сюда, — позвал он товарищей и вышел из туннеля.

На ощупь стены были шероховатые, матово-голубые, толстые, словно стеклянные, пружинили под нажимом, и в точке прикосновения каждый раз возникало размытое пятно, похожее на вспухший синяк. Михаилу удалось различить сквозь их мутную толщину сеть параллельных золотистых жилок, похожих на провода, которые смыкались в красных, как яблоко, шариках и равномерно пульсировали. Михаил сразу же почувствовал давешнее ощущение, как будто за ним кто-то следил. Особенно это чувствовалось в тесных и неуютных тупиках, когда вокруг были однообразные мутные плоскости и золотое мерцание, как на печатных схемах.

— Цивилизация, — без энтузиазма произнес Октар.

Яран задумчиво разглядывал золотые паутины в стенах, как рыб в аквариуме, и пытался проткнуть когтем поверхность. Октар резко проводил по ней пальцем, рисуя большую дугу, отходил назад и с любопытством, теребя нижнюю губу, глядел, как толстая дуга бледнеет, теряя и без того зыбкие очертания, становится все тоньше и исчезает совсем.

— Может, не будем здесь останавливаться? — предложил Яран. — Я имею в виду время. У нас очень мало времени.

— Да, пожалуй, ты прав, — кивнул головой Октар, поправил колчан и негромко добавил: — Ничего здесь интересного нет.

Тройка молча миновала лабиринт, молча поднялась по длинной винтовой лестнице и очутилась внутри той самой башни с единственным окном. Было темно и прохладно. Наверху темнели редкие и прогнившие потолочные балки, готовые вот-вот сорваться вниз, а еще выше, в тюремной тишине чердака свистел и вольно гулял ветер, теребя клочья растрепанной соломы.

Октар подпрыгнул на месте, надеясь что-нибудь увидеть через решетку окна, но у него был слишком маленький рост. Тогда он подошел к окну, прыгнул изо всей силы, ухватился за толстые железные прутья руками и стал медленно подтягиваться, помогая ногами и обдирая колени. Михаил увидел, как сильно и резко напряглись упругие мышцы и вздулась зеленоватая ветвь жил на руках. Мальчик вскарабкался, торопливо повертел головой, стараясь увидеть все сразу, и тяжело спрыгнул на пол.

— Ничего, — разочарованно сказал он. — Совсем ничего.

— Ты про что? — осведомился Яран.

— Да так… — замялся Октар. — В общем, потом расскажу.

Вдруг он резко присел и напряженно замер. Михаил с удивлением и страхом увидел, как точно и быстро задвигались его руки, вытаскивая из колчана стрелу, как напряглись и расслабились мускулы, а особенно поразили его глаза — прежде прозрачные и грустные, а теперь злобные и решительные.

— Что с тобой, малыш? — с фальшивой веселостью спросил Михаил и наклонился, чтобы потрепать его по плечу, но Октар ловко сделал ногой Подсечку, свалил его и прямо в лицо страшно прошипел, хватаясь за ворот куртки:

— Ти-хо!

Яран тоже пригнулся и сел рядом с ними. Октар не шевелился и внимательно смотрел в темное отверстие длинного коридора. Михаил, сколько ни старался, ничего не мог там разглядеть. Он осторожно спросил:

— Что там?

— Там кто-то из пещерников, — изменившимся голосом прошептал мальчик, медленно поднял лук и отпустил стрелу.

«Щ-щ-и-х-х!» — сказала стрела, куда-то твердо со стуком воткнулась, и из коридора вылетел отчаянный человеческий крик. Такой же, как там, на перевале.

Октар метнулся вперед, Михаил и Яран за ним. Впереди была тьма египетская, первые секунды Михаил видел перед собой мелькающие выпуклые пятки Октара, и слепящие пятна от яркого света в темноте. Он остановился и сзади на него налетел Яран.

— Тише, — пробормотал Михаил и предостерегающе поднял руку, прислушиваясь. Вдалеке звонко стучали босые мальчишеские ступни.

— Убежал, — сказал Михаил. Яран не ответил.

— Яран ты здесь? Яран!

— Не кричи, я тут, возле стены, — сказал знакомый воркующий голос.

— А-а… А я думал, ты за ним побежал.

— Куда он делся?

— Понятия не имею.

Михаил оглянулся и заметил невдалеке желтые фосфоресцирующие пятна. Он подошел и нагнулся. Это была кровь, чья-то знакомая кровь. Михаил вспомнил чья, и позвал Ярана. Яран, оказывается, давно уже был здесь и шумно шарил по карманам. Потом выудил из темноты тонкий светящийся цилиндрик света и заговорил, взмахивая им каждый раз:

— Это пробирка с кровью, которую нашли на перевале. Я хочу сравнить.

Впереди затопали. Михаил стащил с плеча карабин, щелкнул предохранителем и выставил на топот, но Яран схватил дуло и дернул на себя:

— Это Октар. — И громко: — Это ты, Октар?

— Я, — разочарованно произнес мальчик. — Эх вы! Почему за мной не побежали?

Михаил повесил карабин и, разозлившись, сказал:

— Мы не бегать сюда пришли.

— А что же вы пришли сюда делать? — немедленно взвился Октар. Было слышно, как он сел. — На ржавые железки смотреть? Тоже мне, гуманисты нашлись.

— Так со старшими не разговаривают, — машинально сказал Михаил первую глупость, заранее чувствуя сильные и точные, иногда саркастические и ехидные вопросы мальчика. Никогда он так не боялся его, как сейчас.

— А как мне с тобой разговаривать? Конечно, ведь ты же у нас покоритель великого Космоса, гигант, царь природы и все такое прочее. Где уж нам!

— Не ехидствуй, — посоветовал Михаил.

— А ты не лезь, — посоветовал Октар. — Зачем ты вообще сюда прилетел? Не просто на чужие камешки посмотреть. Ведь надеялся в душе, что найдешь братьев по разуму?

— Ну, надеялся… Каждый Искатель надеется… В конце концов мы же люди… А чего это ты вдруг?

Мальчик говорил очень громко, и это непонятно пугало Михаила. При любом другом случае он бы, наверное, не обратил на это никакого внимания, но сейчас Октар поражал чем-то другим. Он гневно выкрикивал слова и ощущение было такое, словно злая реальная ведьма пророчит тебе реальную смерть на фоне реальной страшной бури и кроваво-черного неба, а над тобой реет чувство безысходности и отчаяния, и хочется проснуться от этого кошмара…

— Чего?! Разве я тебя звал? Или, может быть, твой Яран?

— У меня такая профессия. Я собираю информацию, и ее потом используют колонисты. И, естественно, мы ищем жизнь, разумную жизнь.

— А зачем?! — с победоносным злорадством крикнул Октар. — Зачем глушить себя никчемными надеждами, если заранее знаешь, что ничего хорошего из этого не выйдет?

— Почему?

— Да потому, — проникновенно заговорил он, — что аборигенам, если вы их найдете, лучше от этого не становится! Как не стало лучше и пещерным людям. Прилетел некто, насовал им в руки трактора, вездеходы, эти дурацкие дома, которые надуваются прямо из сумки — все во имя прогресса. Самое главное, дал им оружие, ведь луки стареют, ломаются, а секреты лака теряются, а они, с твоим оружием, против своих же, против горцев, всех горцев выбили.