Помоги проекту - поделись книгой:
Капля медленно, как улитка, перекатилась и потекла вниз, оставляя светящуюся дорожку. Ощущения были Действительно странными. Жидкость была легкой, почти невесомой, и было приятно ее чувствовать. Потом Михаил словно опомнился и брезгливо вытер ладонь о штаны. После этого руки легонько жгло.
— За такие шутки меня бы с неделю продержали в дезинфекторе на Земле, — сказал он.
— Меня бы тоже. Однако мы тут застоялись, — промолвил Яран, удивленно наблюдая обувь, обросшую грязью.
— Точно, — сказал Михаил.
Они набрали побольше хвороста и побрели обратно. Всю дорогу Михаил думал о том, что эти тени, буде окажутся смышлеными, наверняка не оставят их в покое. По крайней мере будут за ними следить. А точнее, выслеживать. Интересно за кого они нас приняли?
В пещере Яран сел на скрипучую охапку хвороста, аккуратно соскоблил жидкость в маленький прозрачный цилиндрик, закрыл крышечкой и внимательно посмотрел на свет. Михаил тоже посмотрел, но ничего интересного для себя не нашел. Зато Яран с непонятным вниманием обследовал содержимое цилиндрика, потом удовлетворенно хмыкнул и засунул его на самое дно кармана рюкзака.
— Зачем? — не понял Михаил.
— Может пригодиться, — загадочно ответил Яран. Михаил присел на корточки и произнес в пространство:
— Что же это получается? Выходит, мы здесь не одни?
— Ты про что? Ах, да…
— А может это животные?
— Возможно.
— Ну что ты, Яран, прямо я не знаю! — взметнулся Михаил и возмущенно распрямился. — Ведешь себя так, будто ничего не случилось.
— А ничего и не случилось, — невозмутимо сказал Яран. — Вернее, случилось, но большого значения придавать этому, по-моему, не стоит.
— А по-моему, стоит. Неужели тебе не интересно?
— Интересно.
— Ну?
— А что еще я должен испытывать, кроме интереса?
— Как что?! — Михаил быстро заходил по пещере. — Как что?
— Ты этого еще не знаешь. А я знаю. Ну хорошо, нашли мы гуманоидов. Пещерные люди, работающие руками и ногами, думающие желудком, но никак не головой. Что от них можно ожидать? Пять лет назад у нас была разработана программа для развития отсталых народов близлежащих населенных планет. Нас высаживали десятками, сильных, здоровых, защищенных, оставляя на месяц, а когда прилетели через месяц, нашли лишь нескольких, влачащих (примерно так он сказал) полуголодное существование. Многие были в ужасном виде, будто их старательно избивали камнями. Причем пострадали они не от хищников или растений, а — что самое ужасное! — от самих туземцев. Всех их рано или поздно заметили, но поняли неправильно. Потом программу закрыли. Вот тебе результат. Думай.
Михаил сел на свернутый спальный мешок и стал размышлять. Подобные мероприятия проводились и у них, в околосолнечных системах. И кстати, довольно успешно. Все действовали в рамках общей теории развития, все соответствовало диаграмме Вандарова, все шло хорошо. Но ведь эксперимент еще не закончился. И чем закончится, неизвестно.
— Я уже не говорю о том, — продолжал Яран, — что наши с тобой существа не изменятся за ближайшие пятьсот — тысячу лет. Они не станут завтра умнее, не будут перед тобой извиняться. А вот вероятность того, что завтра тебе на голову свалится камень, очень велика.
Михаил ошарашено смотрел в огонь, потом вспомнил.
— Слушай, там ведь остались следы. И клочья какой-то материи. Может, еще раз посмотрим?
— Завтра посмотришь, — проворковал Яран и сильно раскрыл ноздри. Он так зевал. — Нет у меня времени туда-сюда бегать. Давай спать. Как это ты говорил, утро вечера спокойнее.
— Мудренее, — поправил Михаил.
— Да, мудренее… — Яран повалился прямо на охапку веток и заворковал…
Утром они покинули пещеру. Михаил специально заглянул в овраг и не удивился. Все следы на дне были тщательно замазаны и стерты. И исчезли рваные тряпичные лохмотья.
Глава третья. В зелени ветвей
Внизу было тепло, гораздо теплее, чем на вершине хребта. В тени было тоже неплохо, но зато, когда кто-нибудь выступал на освещенные участки местности, сверху начинал давить дрожащий тропический зной. Михаил снял куртку и повесил на плечо, держа пальцем за магнитную петлю. Яран остановился, тяжело сел на рюкзак и предложил отдохнуть. Михаил присел рядом, стал попивать из фляжки и с интересом осматриваться.
Когда-то здесь текла горная река. Каждый год, каждую весну она раздувалась, выходила из берегов, мощный поток поднимал со дна и ворочал, как человек конфету, огромные глыбы, выкашивал деревья у берега, сливался вместе с другими реками в одну артерию. А потом, по чистой случайности, какой-нибудь камушек весом в пятьсот тонн загородил дорогу реке, и река превратилась в высохшее русло, которое гигантским желобом сворачивало влево и исчезало в плотном сизом тумане. Слева сплошной желто-зеленой полосой шел обрывистый берег с торчащими корнями и кромка могучего леса. Справа выступал высокий гранитный кряж, блестя слюдой, и над всем этим нависало высокое и розовое безоблачное небо.
Яран растопырил на затылке гребень пластинок, как попугай, и принялся чесаться. Пластинки были тонкие, музыкально отзывались под пальцами, как старинный брегет, и слабо блестели. Михаил посмотрел на него и засмеялся.
— Чего смеешься? — дружелюбно спросил Яран.
— Интересные у тебя пластинки, — ответил Михаил.
— Возможно…
От нагретых белых камней и хрустящего гравия горячими струями поднимался воздух. Не было видно даже насекомых.
— Слушай, — сказал Яран. — Чего мы тут расселись? До леса всего несколько шагов!
— Не знаю, — отозвался Михаил. — Ведь ты предложил…
Яран рывком закинул на спину рюкзак, в котором тут же что-то перекатилось с металлическим стуком, и уверенно зашагал к берегу. Михаил пожал плечами и двинулся за ним. Идти было немного противно по гладким и ужасно неровным камням, к тому же ремень карабина натер и отдавил плечо. В голову лезли самые кислые мысли, что сегодня Яран при спуске подвернул ногу, а Михаил наступил на головоногую змею, чуть не поплатился ногой и страшно перепугался, что вообще весь день превратился в сплошную болячку. Сильно чесалась стертая стопа. Захотелось плюнуть на все, бросить все и тут же замертво свалиться. А ведь Яран бы не свалился, не стал швыряться рюкзаком и громко кричать, что у него болит. У всех у нас что-то болит. И это самое скверное, когда действия зависят от настроения.
Наконец, они вышли на берег, тоже пустой и дикий, стали взбираться наверх. Склоны были крутыми, сложенными из слоеного песка, который вдруг оказался на редкость вязким и рассыпчатым. Яран сначала забросил далеко наверх рюкзак, потом залез сам, перебирая руками по корням как по канату, и стал поджидать Михаила. Михаил был не таким ловким и поднимался медленно. К тому же ужасно мешал карабин, как назло, скатывался с плеча на руку, хлопал по бокам и по спине, цеплялся дулом за звериные норки и тянул вниз. Михаил повесил его на спину ремнем через шею, но так стало еще хуже. Однако вскоре его мучения кончились, он поднялся, выбил из себя пыль, и они с Яраном бодро зашагали вперед.
Пройдя с километр, Михаил вдруг охнул, присел на трухлявый зеленый пень и стал бережно снимать ботинок с правой ноги. Поставив ботинок рядом, он с болью стал рассматривать распухшую и покрасневшую стопу, положив пятку на левое колено.
— Что случилось? — устало спросил Яран.
— Ногу стер, — мрачно ответил Михаил.
— Нам надо идти, Миша, — серьезно сказал Яран.
— Я не могу и шагу ступить! — раздражился Михаил. — Нет, Яран, правда, ну куда ты так торопишься?
— Туда, — Яран ткнул пальцем в сторону легкого голубоватого тумана, который медленными клубами выпирал из темно-зеленой чащи. — Ты идешь?
— Сейчас, сейчас… — сварливо произнес Михаил, стал натягивать ботинок, охая и скрипя зубами. — К чему нужна такая спешка?
Он подхватил сумку и захромал к Ярану, а потом встал рядом с ним и раздвинул мягкие ветви, чтобы было лучше видно.
Да, лес поражал воображение. Вверх, на огромную высоту, поднимались высокие, темно-зеленые от лишайника деревья, до невозможности старые, одряхлевшие, с отставшими пластами коры, которые легко отваливались, обнаруживая светлую рассыпчатую труху. Вокруг некоторых деревьев спиралью поднимались шершавые, намертво приросшие лианы, отчего стволы были похожи на гигантские сверла. Свет сюда едва проникал сквозь мощные непробиваемые кроны, шел слабыми полосами веера. Был теплый лесной сумрак, пахнущий хвоей, плесенью, болотом, землей, и тем не менее удалось разглядеть и почувствовать тысячи мелких подробностей: мокро блестящие чудовищные корни, похожие на щупальца спрута, обширное озеро, в котором клокотали испарения и изредка с сипением взрывались фонтаны водяной пыли. Обилие травы, съедобного мха, животных. В голубоватом тумане над озером все предметы становились размытыми, зыбкими, и растительность на противоположном берегу походила на отвесную гранитную стену угольного цвета.
Под ногами хлюпало, и сухо трещал отмерший растительный мусор. Михаил доковылял, сел на давно рухнувший ствол и пошарил по земле рукой. Сразу же кто-то завозился сзади в кустах и уставился на Михаила зелеными кошачьими глазами. Михаил устало спросил:
— Ну, что тебе?
Глаза с шорохом исчезли, закачалась потревоженная трава.
— Да, нам здесь скучно не будет, — сказал Яран и, не снимая рюкзака, опустился на ствол к Михаилу. Ствол, щелкая, прогнулся, закачался и замер.
— Осторожнее! — крикнул Михаил и чуть не упал, балансируя рукой и зажатым в ней ботинком. — Здесь и остановимся?
— Не знаю, — ответил Яран и стал сосредоточенно скрести панцирь.
— Но у тебя есть мысль?
— Есть. Будем искать жилище.
— На земле нам жить нельзя, — предупредил Михаил и показал подбородком на кусты, сквозь которые животным зеленым любопытством светились две точки.
— Да. А раз нельзя на земле — полезем на деревья.
— Ты шутишь?
— Что такое «шутишь»? А, да, шутка. Но ведь «шутишь», это когда смешно…
— Какой ты Яран бестолковый, — сказал Михаил. — Ничего ты не понимаешь в человеческой речи.
— А что ты понимаешь в моей?
Михаил отвернулся. Ну что он прицепился, в самом деле! Что за привычка — цепляться за слова?! Ни черта он не понимает, а считает, что все понял…
Поверхность озера заволновалась, из воды показалась длинная могучая спина землистого цвета с мокрыми глянцевыми боками, что-то похожее на гигантского морского угря, изогнулось и мягко, без всплеска ушло под воду. Кругами разошлись волны.
— Странный лес, — сказал Михаил.
— Ничего странного, — возразил Яран. — Обычные тропики. Однако нам надо идти.
— Куда! — застонал Михаил. По его лицу было видно, что ему страшно не хотелось куда-то идти.
— Ты хочешь остаться здесь?
— Нет.
— Тогда пошли.
Они направились вдоль берега. В глубине, около дерева лежала огромная муравьиная куча, а сами муравьи — жесткие и, наверное, опасные — ползли вверх и вниз в два ряда по толстой лиане. Из глубины на пришельцев с любопытством поглядывали животные, наверху кто-то заорал и сорвался. На голову посыпался мусор из оторванных веточек и листьев.
Было очень неуютно и неудобно, и Михаил заявил, что
Яран повернул в сторону от озера. Длинная ломкая трава хрустела под ногами и вжималась в мягкий чернозем. Михаил поминутно наступал на чьи-то жесткие хвосты, дергающиеся лапы и щупальца, ему вслед злобно и раздраженно огрызались и шипели. Очень было неприятно чувствовать присутствие посторонних. Вспомнилась поговорка насчет тигра и змеи.
Потом идти стало труднее. Трава впереди нависала мощными широкими листьями, двухметровые стебли практически не сгибались. Михаил вытащил из пластиковых ножен на поясе длинный и страшный охотничий нож, встал первым и принялся за работу. Яростно сверкала и звенела сталь, вонзаясь и брызгая зеленой мякотью, толстые стебли подламывались, как тростник, и мягко падали на землю. Михаил косил долго и настойчиво, медленно продвигаясь вперед, джунгли отступали, но не сдавались, и иногда казалось, что травы впереди становится все больше и больше.
Когда он выдохся, нож взял Яран. Он работал с неменьшим усердием, хотя на плечах по-прежнему висел тяжеленный рюкзак. Потом снова Михаил. Так они чередовались, пока заросли перед ними не расступились и показалась очень чистая и опрятная полянка. Последние стебли рухнули под ноги, Михаил по инерции взмахнул ножом по воздуху, охнул и не удержал. Нож выскользнул из ладони и закачался, впившись в многострадальный ободранный ствол.
Здесь было гораздо больше света, чем там, около озера. Косые розовые лучи проникали сюда сквозь разлапистые вершины и светлыми пятнами лежали на мягком мхе. Голубой туман с озера медленно клубился и оседал. И деревья здесь были совсем другие: необычайно толстые, древние и мудрые, лихо присевшие в пышный мох. Но что-то еще их отличало. Михаил никак не мог понять, а потом догадался, что здесь очень много ветвей, могучие мертвые ветки внизу и заросшие зеленью выше. Кто-то здесь недавно побывал: мерно качались потревоженные оранжевые лианы и сверху сыпался обезьяний хохот.
Михаил присел к упругим корням темно-коричневого стометрового великана и помассировал мышцы правой руки. На ковбойке темнели пропотевшие подмышками пятна и быстро съеживались, испаряясь. Яран освободился от своей ноши, прыжком уселся на ветке и стал быстро забираться наверх.
— Яран, ты куда? — крикнул Михаил и запрокинул голову. Прямо в лицо посыпалась кора. Михаил чертыхнулся.
— Я хочу найти дупло! — издалека отозвался Яран.
— Что?
— Дупло-о!
«Какое еще дупло?» — подумал Михаил.
Наверху шумно завозились, что-то с треском обломилось и считая ветки, полетело вниз, опережая яраново ругательство.
— Ты там поосторожнее, Яран. С высоты гулко донеслось:
— Что ты говоришь?
— Не упади там! — заорал Михаил и осмотрелся.
Здесь было хорошо, вольготно. Прямо под ногами — съедобный и питательный мох. В траве кишмя кишат животные, на верхних ярусах полно дичи. Тенек, прохладно, свежо, все в меру. Прямо рай земной! Только вот это-то и настораживало Михаила. Уж слишком тут спокойно.
Яран раскачался на руках, цепляясь за толстый корявый сук, и удивительно бесшумно спрыгнул. Подошел, сел рядом, задумался.
— Ну как?
— Я добрался только до шестого яруса, — проворковал он. — Их всего двадцать, но дальше я не смог — слишком сильно там все заросло.
— Взял бы нож, — деловито предложил Михаил.
— Дело не в ноже, — вздохнул Яран.
— А в чем? Яран, не тяни резину.
— Какую резину? Объясни.
— Ну… Тянуть резину — это значить… Ну… Медлить, специально долго тянуть время, когда тебя ждут другие.
— А разве время можно растягивать?
— Да я не то хотел сказать. Слово «медлить» тебе понятно?
— Да.
— А «специально медлить»?
Поделиться книгой: