Запятнанный Даль (Сборник статей)

Не менее важна их фактологическая несовместимость, которая легко проверяется.

В «Исследовании» Даля упоминается так называемая ересь жидовствующих XV века и секта субботников, которая, как он отмечает, «вероятно возникла вновь в наше время, а не происходит от еретиков XV века». (7).

Если бы он параллельно писал «Розыскание», то должен был, как минимум, упомянуть об этих двух сектах, хотя и христианских, но, по его представлению, возникших под влиянием иудейства. В «Розыскании» таких упоминаний нет.

Титульный лист первого издания «Розыскания…». Имя автора не указано.

В первом разделе «Исследования», где говорится вообще о ересях, несколько выразительных фраз посвящено движению Шабатая-Цеви,[36] лжемессии XVII века, вызвавшего массовое движение среди евреев Восточной Европы, где перед тем прокатилась смертоносная волна погромов Богдана Хмельницкого, сильно обострившая мессианские чаяния. Шабатай-Цеви, психически нездоровый авантюрист, одержимый видениями и сочетавший в себе качества мистика и прохвоста, появился в нужное время в нужном месте. Претерпев множество превратностей судьбы, он кончил принятием ислама, что вызвало шок у его последователей. Движение пошло на убыль, но не прекратилось. Оно распалось на отдельные секты, конфликтовавшие друг с другом, с основным направлением иудаизма и со светскими властями.

«Читая историю сих людей, не знаешь чему более удивляться: их ли дерзости, или безумству тех которые вверяли им свою судьбу, — писал Даль в «Исследовании». — Правда, все они получали воздаяние, равное ужасной степени своих преступлений; но тем не менее пример их был заразителен, и часто из развалин одного лжеучения возникали другие нелепейшие и пагубнейшие. Между сими людьми нужно, во всяком случае, различать два рода лжеучителей: обманщиков и обманутых. Первые сами не верили тому, чему учили других, а пользовались только их легкомыслием для житейских выгод своих; вторые же или были обмануты другими или сами себя обманывали, находясь в некоторой степени помешательства». (3–4)

Как видим, к лжеучению Шабатая-Цеви и лжеучениям, которые возникали из его «развалин», Даль относился крайне негативно.

Если же обратиться к «Розысканию», то там о Шабатае-Цеви нет ни слова, зато можно прочесть: «На прении, которое держали в 1759 году во Львове талмудисты с противниками своими, евреями, не признающими Талмуда, также были рассуждения о том, что кто верит в Талмуд, тот верит и в употребление крови христианской». (22)

«Евреи, не признающие Талмуда», — это сторонники Якова Франка, еще одного лжемессии, чье учение возникло из «развалин» движения Шабатая-Цеви (о чем автор «Розыскания» мог и не знать, но если бы Даль писал эту работу, то он это бы знал). Франкисты возводили хулу на «раввинизм», строчили доносы светским и церковным властям. Если Шабатай-Цеви кончил принятием ислама, то Франк и его сторонники приняли католичество. Под эгидой католической церкви и были организованы «диспуты» во Львове, в которых «талмудистов» принудили участвовать против их воли. Но даже перед лицом злостных обвинителей и пристрастных судей львовский раввин Хаим Кохен Раппопорт сумел доказать абсурдность легенды об употреблении евреями христианской крови,[37] о чем автор «Розыскания» умалчивает.

Как видим, отношение к последователям Шабатая-Цеви в «Исследовании», прямо противоположно отношению к ним автора «Розыскания».

Вывод из сопоставления двух трактатов очевиден. «Исследование о скопческой ереси» и «Розыскание о убиении евреями христианских младенцев и употреблении крови их» отличаются друг от друга по всем мыслимым параметрам: по литературному стилю, по объему и качеству привлеченного материала, по глубине его осмысления, по эрудиции, кругозору авторов, по тому, наконец, что они имели противоположные воззрения на одни и те же события и явления. Потому эти работы никак не могли быть созданы одним и тем же автором.

Но если еще остаются какие-то сомнения, то для разрешения их нам следует обратиться к главному детищу Владимира Даля — «Толковому словарю живого великорусского языка».

7.

Словарь Даля не похож на академические словари, главным образом, тем, что несет неизгладимый отпечаток личности создателя. Само расположение слов — не строго по алфавиту, а «гнездовым» способом, иногда делает затруднительным поиск отдельного слова. Зато каждое слово или гнездо слов объясняется во множестве разных значений, с примерами употребления в речениях, пословицах, поговорках и т. п. Ориентироваться в этом необъятном материале непросто, но, благодаря труду филологов Петрозаводского государственного университета, электронная версия Словаря Даля, снабженная превосходным механизмом поиска, позволяет в считанные секунды найти любое слово в любой форме, упоминающееся не только в заголовках статей, но и по всему тексту. Воспользуемся же достижениями современной технологии и сопоставим со Словарем Даля лексикон «Исследования о скопческой ереси» и «Розыскания о убиении…».

Статья ЕРЕСЬ в Словаре начинается так: «вообще, различие в мнениях веры; раскол или отщепенство, отступничество. У нас называют староверством, последованье во всем православным догматам, при употреблении старописных икон, старопечатных книг и старинных напевов (это же единоверие, благословенная церковь); расколом, все вообще толки поповщины и беспоповщины, не признающие церковной иерархии со времен патриарха Никона, по поводу исправления книг; ересью, уродливые толки, более или менее отвергающие сущность христианского ученья, как: духоборцев, молокан, хлыстов, скопцов, субботников и пр.»

Можно не сомневаться, что если бы в активе Даля не было книги о скопческой ереси, данная словарная запись выглядела бы по-другому. Ведь именно в этом труде он ввел (возможно, впервые в литературе) классификацию староверческих ересей и толков, разделив их на поповщину и беспоповщину и затем на более мелкие «уродливые толки» — те самые, что перечислены в словарной статье. Вот что читаем в «Исследовании»:

«В гражданском отношении можно разделить все толки раскольников на менее вредные и на разрушительные: к первым принадлежит почти вся поповщина, или первый из принятых здесь разрядов; ко вторым три последние из поименованных разрядов, кои, отложась совершенно от всякой духовной власти, в то же время не признают и властей гражданских, ни даже самого ГОСУДАРЯ ИМПЕРАТОРА, утверждая, что все, что сделалось на свете после 1666 года [год церковной реформы Никона] происходит от Дьявола и Антихриста» (16).

В статье РАСКАЛЫВАТЬ читаем про церковный раскол:

«Раскол, отступленье от учения и правил церкви. Русский раскол основан на желании хранить старину и чистоту веры и на убеждении, что прочие от нее отклонились, почему и зовут себя староверами, старообрядцами; но затем и самый раскол расщепился на десятки толков, нередко и поныне вновь возникающих; одна часть признает рукоположение священства, почему и держит попов, переправляя их по своему и заставляя их отречься от новизны; это поповщина; другая, утверждая, что благодать утрачена и царство антихриста настало, не отвергает сущности таинств, но говорит, что их ныне уже нет, и ожидает исполнения пророчеств Апокалипсиса: это беспоповщина. Отвергающие же сущность христианского ученья, не раскольники, а отступники, еретики; это нпр. духоборцы, молоканы, хлысты, скопцы, субботники и пр. Только смешение духовных и гражданских (государственных) отношений некоторыми толками или согласами делает их вредными обществу; но есть уродливые выродки, как нпр. нынешние бегуны, которые вовсе не могут быть терпимы. Засим, есть церковь старообрядческая, единоверческая или благословенная, отправляющая службу по старым книгам, а обряды ― по преданию».

В Словаре есть также статья БЕСПОПОВЩИНА, с перечислением сект, объяснением особенностей их вероучения, отношения к гражданской власти, — все это перешло из «Исследования».

В статье СКОПИТЬ читаем:

«Раскольничий толк скопцов вышел из христовщины, хлыстовщины, чающих спасенья от заморения плоти, для чего и скопятся».

А вот слова из «Исследования»:

«Скопческая ересь это без всякого сомнения, хлыстовщина или христовщина, которая и теперь составляет первую, так сказать, вступительную степень скопчества и его основание». (36)

Вот продолжение статьи в Словаре:

«Нет изувернее и безобразнее этого толка; ныне корень его и учители в Орловской губ., в Сибири и в Питере; скопцы завладели меняльным промыслом; все страсти их обратились в корысть и стяжание».

А вот что написано в «Исследовании»:

«Корысть, этот благотворный сподвижник торговли, промышленности и вообще всякой деятельности людской, превращается у скопцов в самое гибельное для человечества орудие. Для приобретения богатства скопцы способны на всякие средства». (155).

Близость, а порой — и тождественность приведенных текстов, ясно показывают, насколько мощно знания и воззрения, обретенные Далем при исследовании скопчества, влились в его Словарь. Продолжать параллельные выписки из Словаря и «Исследования о скопческой ереси» значило бы ломиться в открытую дверь, ибо не подлежит сомнению, что оба эти произведения — плод труда одного и того же автора.

8.

Теперь обратимся к «Розысканию» и тоже начнем с заголовка. В нем стоит страшное слово убиение. Что говорит о нем Словарь?

В обширной статье УБИВАТЬ находим: «Убиенный — быть убиваему. При отлете, отсталые и хилые журавли убиваются прочими». «Убиванье дл. убитие, убиенье ок. убивка ж. убой м. убойка ж. дейст. по гл. Убиванье, убитие дорог. Убиение царевича Дмитрия». Это все. Больше нигде убиения или убивания в Словаре я найти не мог.

В статье ДИТЯ встречается слово детогубцы. Речь идет о преступной христианской секте: «угасший толк изуверов, считавших детогубство дозволенным».

В обширной статье ХРИСТОС находим такую фразу: «Беззаконные христианогубцы, — губители агаряне».

Кто такие агаряне? В Словаре Даля это не разъясняется, но из других словарей можно узнать: «Агаряне — арабы, мусульмане». Более подробную справку я нашел в Библейской энциклопедии архимандрита Никифора: «Агаряне — потомки Измаила, сына Агари, Измаильтяне или Арабы. Во время занятия евреями земли Обетованной, они жили в восточной стороне Палестины между Галаадом и Евфратом. Из Свящ. Писания видно, что они иногда вступали в союз с Моавитянами против Израильтян, но большей частью сражались безуспешно».[38]

Так что христианогубцы, упоминаемые в Словаре Даля, это арабы.

В Словаре есть статья УПОТРЕБЛЯТЬ. Она невелика по объему, поэтому привожу целиком, опуская служебные слова: «употребить что, потребить, обращать в дело, извести на что, издержать на потребу. Лыко употребляют на лапти, оно идет на это. Он каникулы дельно употребил, занимался. Употреблять что во зло, вредить другим данными средствами, свободою. Употреблять лекарство, принимать его, пользоваться им. Народные слова и речи редко употребляются нами, мы им часто предпочитаем чужие. Употребленье, употреба. Обык, обычай, заведенье, обыкновенье или обиход, что принято обиходом. Употребитель, потребитель чего. -ное слово, которое в ходу, обиходное; — ность, свойство по прлгт.»

Слово употребленье (через ь, а не i) встречается и в трех других статьях: МЯСО (употребленье мясной пищи); ОБЕЗЬЯНА (употребленье приспособленного оружия, дубинки, камня); СЛУЖИТЬ (употребленье, польза, угода, деятельность, жизнь для других, услуга, полезное дело). Опять ни малейшего намека на евреев или на кровь христианских младенцев.

Кроме большой статьи КРОВЬ в Словаре Даля это слово упоминается еще в 157 статьях. Я просмотрел их все и узнал много интересного. Например, что есть растение Calamus draco, которое называется Драконова кровь и другое заячья кровь (оно же зверобой); что виноватого кровь — вода, а невинного — беда; что от скупости кровь из зубов; что Москва на крови стоит; что если кровью ворона вымазать дуло ружья, не будет промаха. А вот на употребление евреями крови христианских младенцев я не нашел ни единого намека, что даже удивительно: ведь такое поверье бытовало в народе — неужели Даль о нем не слыхал?

В Словаре есть статья МАЦА. Автор «Розыскания…» (как и все его единомышленники) полагал, что именно для добавления в мацу евреям чаще всего надобна христианская кровь. А в Словаре Даля маца — это просто «еврейские опресноки». Нет, не только: он еще знал, что таким же словом называется «в книгопечатнях набойка, кожаная подушечка на рукоятке, для набивки чернилами набора». И тут же пояснял, что «нынче б[ольшей] ч[астью] заменяется валом, накаткой».

О маце можно прочитать также в статье ОПРЕСНЯТЬ: «Опреснок, опреснушка пресный хлеб, лепешка из неквашеного теста… Еврейскую Пасху доныне зовут опресноками».

Опреснок, пресная лепешка встречаются также в статье ПРЕСНЫЙ.

Это все! Так что сведения о еврейском пасхальном хлебе у Даля были очень скудными. Слыхал бы что еще, не утаил бы. Как не утаил, например, в статье КАЛАЧ, что слово это татарского происхождения (кал-ач, что означает будь голоден), что у калача различают: животок с губкою, и ручку, дужку или перевясло; что с калача лицо белеет, а с сыты краснеет; что всяк подьячий любит калач горячий; что в Москве калачи, как огонь горячи и многое другое.

Слово евреи в Словаре упоминается девять раз: в статьях ВЫВОРАЧИВАТЬ (Евреи читают на выворот), ЕРМОЛКА, КОШЕРНЫЙ (Коширное мясо, с еврейской бойни; иного евреи не едят). МЕССИЯ (Помазанник; обещанный Ветхим Заветом. Искупитель, которого верующие дождались во Христе, а евреи еще ждут). ОБЛАДАТЬ (Ныне евреи всюду обладают несметными богатствами). ОТСУБОТНИЧАЛИ (евреи, отшабашевали, отправили, по закону своему, канун субботы). ПОРАЗСЕВАЛИ (Евреи по всему свету порассеялись). РАЗСЕЛЯТЬ (Евреи расселились по всей земле). ЩЕЛЬ (Преданье: евреи Вениаминова колена поселились, при Навуходоносоре, у Дербента; услышав о рожденіи Мессіи, они послали послов, но Христос был уже распят, и они принесли только ризу Его и писания апостолов; от этих евреев, будто бы, образовались первые субботники, прозванные, по дербентским скалам, щельниками).

То же слово в единственном числе в Словаре встречается восемь раз: В статье ВЕТХИЙ (и СТАРЫЙ) («Ветхозаконник, ветхозаконница, принимающий закон сей и живущий по нем, еврей»). ВЫКРЕЩИВАТЬ (Аналогично в статье ПОКРЕЩИВАТЬ) («Выкрест, выкрестка Выкрещенный… окрещенный еврей, мусульманин или язычник»)… КЕРМЕК («Кермик сиб. жид, жидовин, еврей, бранно»). ПОЛА («Ловкий еврей продаетполучерепаховыегребенки»);РАВВИН («иудейский учитель, жрец, священник. Раввинское училище, для ученья готовящихся в это звание. Раввинист, иудей, еврей, жид, ветхозаветник, человек Моисеева закона, особ. талмудист, последователь талмуда»).

Слово жид в Словаре встречается 19, жиды — 15 раз и много раз производные от них. Как ни странно, в большинстве случаев они не носят уничижительного или бранного смысла. Но и когда они употреблены в заведомо негативном контексте (жид сам бьет, сам гвалт кричит и т. п.), никакого намека на «убиение христианских младенцев» я не нашел.

Поиски по другим словам, которые как-то можно увязать с поверьем о ритуальных убийствах или вообще с евреями, особенностями их быта и обычаев (суббота, обрезание, раны [колотые] и т. п.) дали такие же результаты.

Согласно «доказчицам» в Велижском деле, столь подробно изложенном в «Розыскании», мальчика перед убийством «качали в бочке». В Словаре в статье БОЧКА перечислены бочки разных размеров и конструкций, имеющих самое разное назначение. Здесь и сороковая бочка, и водовозная бочка, и бездонная бочка, и Рижская бочка, и бочка хлеба и, конечно, винная бочка, и многие другие виды бочек. Но никакого намека на «качание младенцев в бочке» нет. Как и в десятках других статей, где встречается словобочка.

Слово СИНАГОГА, по Далю, имеет два значения: «молитвенный дом евреев, жидовская молельня» и «совокупность ученых раввинов, их толкование и учение». Это все. Между тем, слово Синагога имеет еще одно значение: дом учения, школа. Именно в таком смысле оно встречается в «Розыскании». Но Далю это значение неизвестно.

За много лет бдений автор «Розыскания» не мог не получить некоторых представлений о Талмуде. Ему было известно, что есть Иерусалимский и есть Вавилонский талмуд. Что Талмуд делится на две основные части Мишну и Гемарру. При этом он был уверен, что священным текстам в Талмуде придается «в высшей степени безумное, безрассудное и чудовищное значение» (8)

А в Словаре читаем: «ТАЛМУД. Толкования и дополнения раввинов жидовских к Ветхому Завету. Наши жиды талмудисты, а караимы или кераиты талмуда не признают». Все. Ни подразделения на Иерусалимский и Вавилонский, ни Мишны, ни Гемарры, ни «безумных толкований». Даль ни о чем таком не слыхал.

В «Розыскании» делаются попытки как-то увязать употребление христианской крови с Каббалой.

В Словаре есть статья КАБАЛИСТИКА: «Мистическое толкованье евреями Ветхого Завета, также соединенное с волхованием; иногда говор [ят] у нас в значении чар, ворожбы и чернокнижия. Кабалистик талмудист; занимающийся кабалистикою. Кабалистический, к каббале относящийся». И здесь нет убиенных младенцев!

Ну а как на счет иудейских сект?

В Словаре упоминается о фарисеях и саддукеях, известных Далю из Евангелия, и больше ничего. На слово хасид (хосед, хассид, гуссид) в Словаре не только нет отдельной статьи, но подобное слово или производные от него не упоминается ни в одной из словарных статей. Трудно себе представить, чтобы, написав книгу о страшных злодеяниях этих самых хасидов, или хотя бы ее прочитав, Даль, столь бережно собиравший малознакомые слова, забыл бы внести его в Словарь!

Итак, мы пришли к тому же выводу: «Исследование о скопческой ереси» написано тем же автором, который составил Словарь, тогда как «Розыскание о убиении…» не могло быть написано создателем Словаря.

Здесь уместно заметить, что еврейская тема не была для Даля совершенно чуждой. В обширном литературном наследии Казака Луганского есть цикл сатирических сказок «Про жида вороватого и цыгана бородатого» — не столько плод самостоятельного творчества, сколько литературная обработка фольклора. Жид в этих сказках — предмет потехи: гиперболизированный трусишка, глупец и хитрован; он постоянно обдуривает самого себя. Ничего зловещего в его образе нет.

9.

Этим можно было бы и закончить, однако остаются два попутных вопроса: как имя Даля оказалось пристегнутым к мракобесному трактату и кто был его истинным автором. Без их освещения наше повествование осталось бы неполным.

Для начала мы должны вернуться к анонимному предисловию, которым открывается издание «Записки о ритуальных убийствах». Добрую половину текста этого предисловия составляет изложенное на разные лады совершенно фантастическое, но не лишенное остроумия, сказание о том, будто в 1869 или 70 году, то есть еще при жизни Даля, редактор и издатель журнала «Русский Архив» П.И. Бартенев, заручившись согласием автора, пытался перепечатать его записку об убиении евреями христианских младенцев — то ли отдельной книгой, то ли в своем журнале (присутствуют обе версии). Эти сведения излагаются со ссылками на… «бывшего раввина» И. Лютостанского и собирателя книжных редкостей В.М. Остроглазова.

Ипполит Лютостанский

Ипполит Лютостанский, после того как был пойман на плагиате, переиздавая свой труд в сильно расширенном виде, включил в него такой пассаж:

«Сочинение Даля по вопросу крови, в Москве, находилось только в Чертковской библиотеке и единственный экземпляр. Управляющий библиотекой П.И. Бартенев вздумал перепечатать это сочинение и дал в типографию Мамонтова. Когда приступили набирать и разрезали книгу на части, тогда жид, бывший наборщиком в типографии, дал знать своему кагалу и, по общему совету, тот же наборщик ночью выбил стекло в типографии, влез туда, рассыпал весь набранный шрифт, находившуюся там часть разрезанных листов сочинения Даля хапнул и канул в неизвестность, как и постоянно делается у жидов. Полиция розыскивала в обеих столицах, — но все напрасно. Затем печатание прекратилось, — г. Бартенев уцелевшую книжку Даля взял обратно и уже ее в библиотеке хранит очень строго под наблюдением собственного глаза» (бесподобный стиль И. Лютостанского. — С.Р.).[39]

Не менее драматично ту же детективную историю рассказал собиратель книжных редкостей В.М. Остроглазов, ко времени издания «Записки» уже покойный. Именно из его собрания взяли книгу для переиздания под именем Даля, а сам он, по его словам, годами раньше уговорил П.И. Бартенева продать ему эту библиографическую редкость. Тот ему будто бы и рассказал:

«Возвратившись осенью 1869 года из первой моей поездки в Одессу, я передавал В.И. Далю об ужасах еврейского усиления в тамошнем краю, сообщенных мне там архиепископом Димитрием (Муретовым). По соглашению с Далем вздумал я перепечатать эту книжку в «Русском Архиве» с моим предисловием. Шло печатание ее в типографии Мамонтова (в Москве), как оттуда пришли мне сообщить, что еврей-наборщик похитил несколько листков и скрылся из Москвы. А.И. Мамонтов нарочно ездил в С.-Петербург, чтобы достать похищенное по другому экземпляру, но не мог найти оного. Позднее я списал похищенное из экземпляра князя А.Б. Лобанова-Ростовского».

Первый из неизбежных вопросов — от кого исходит этот детективный рассказ? Переложил ли Остроглазов на свой лад то, что прочитал у Лютостанского, или оба в самом деле слышали его от Бартенева?

Тот, кто листал журнал «Русский архив», не мог не заметить, что к «еврейскому усилению» издатель действительно относился с ужасом, но в выражении эмоций был предельно сдержан, корректен и осмотрителен. Видимо, эта сдержанность его тяготила, и он брал реванш в устных беседах. Сохранились свидетельства, что он любил поговорить о еврейском засилии, причем рассказывал обстоятельно, со «вкусом», не без лукавства, порой ошарашивая собеседников одиозными суждениями и пикантными подробностями. Верил ли он сам в то, что рассказывал, или разыгрывал доверчивых слушателей, — это тайна, которую он унес с собой.

Незадолго до кончины почтенного историка-архивиста, к нему — уже немощному старику — пришел молодой человек, работавший своего рода книгоношей, в надежде заинтересовать его своим товаром. Это был А.К. Воронский — впоследствии известный литератор.

«Я показал ему образцы. Перелистав «Историю Москвы», он промолвил:

— Репродукции хороши, но позвольте узнать, какие сочинители участвуют в ваших изданиях?

Я назвал Рожкова, Кизеветтера, Никольского. Бартенев поспешно отодвинул от себя книги, взял костыль. На его старческом изможденном лице сеть дряблых морщин стала глубже и резче.

— Жиды, сударь, жиды! Не могу подписаться, не буду. Не надо мне жидовских книг.

Я заметил, что названные мною историки — не жиды, евреи же культурная нация.

Старик поднял ладонь и, как бы огораживаясь от меня, с силой перебил:

— Жиды-с! О культуре же расскажу вам, молодой человек, поучительную историю. Подобно вам одна дама наслушалась речей о культуре. Куда ни придет, сейчас: культура, культура. Ее и спросили однажды, что такое культура. «Это — ответила дама, — зверок такой, на крысу похож». Культуру-то культурнейшая дама с крысой смешала.

Обескураженный я сказал Бартеневу:

— У меня есть отзывы газет и журналов о книгах, которые я вам предлагаю. Они все похвальные.

Бартенев заерзал на кресле, наклонился ко мне, сжал еще крепче рукою костыль.

— Все ваши газеты жидовские.

Забыв о цели своего прихода, я промолвил:

— Есть разные газеты. По всей вероятности, вы не считаете жидовскими такие газеты, как «Новое время» или «Русское знамя».

Старик нимало не смутился.

— И «Новое время», и ваше «Русское знамя» тоже жидовские газеты. Не жидовских газет, государь мой, нет и не может быть. От газет пошли на Руси все беды: смута, бунты. Разврат, безбожие, хамство — все от газет ваших. В старину газет не было — и жилось лучше. Я газет не читаю и вам заказываю: не оскверняйте рук ваших погаными листками, — дьявольское в них наваждение. Не губите себя, послушайте старика. <…> Вы не из поляков?

— Я сын православного священника.

– <…> Что же вы, сын священника, с жидами-то связались? Не могу похвалить, не могу. Папаша-то ваш священствует? Помер? Вот видите, без отца-то свихнулись. — Указав на [мою] визитную карточку, укоризненно продолжал: — К чему это срезанные косяком углы? Безобразно, нехорошо. Дурной вкус. От газет это, от книг ваших. Визитная карточка должна быть почтительна, скромна, а не срамна. Смотрите, в наше время таких вульгарных вещей не было. — Он подал мне свою визитную карточку. — Никаких обрезков, и как славно, государь мой. Вот отчего у нас, у дворян, рождались Пушкины, Лермонтовы, Тютчевы, а у вас стрекулисты… обрезанные… Так-то… Подписаться на ваши издания не могу, не просите». [40]

Не так же ли двадцатью-тридцатью годами раньше Перт Иванович то ли развлекал, то ли разыгрывал доверчивых собеседников занимательными байками о коварном еврее, выкравшем часть наборного экземпляры «Записки Даля» и тем сорвавшим ее переиздание. Интересно, однако, не столько то, что он рассказывал, сколько то, о чем умалчивал. Почему, к примеру, книжка не была перепечатана после того, как утраченный текст был восстановлен? И зачем надо было искать другой экземпляр книги в Питере, а затем у князя Лобанова-Ростовского — не проще ли было восстановить пробел по экземпляру Даля: если бы он был автором, то должен же был сохранить у себя хотя бы один экземпляр! И, наконец, почему Бартенев, столь словоохотливо скармливавший байку в салонных беседах, умолчал о еврейском коварстве два года спустя, когда откликнулся на кончину Владимира Ивановича обширным некрологом.

В некрологе детально прослежен служебный и творческий путь Даля, наряду с важнейшими фактами его биографии сообщаются второстепенные, малозначащие: автор-издатель места не экономил. Однако о «Розыскании» в некрологе сказано лишь следующее: «В числе множества поручений, напечатал он тогда (1844) чрезвычайно редкие ныне книжки о скопческой ереси и розыскание о убиении евреями христианских младенцев и употреблении крови их». И в сноске добавлено: «Та и другая, по экземпляру, находятся в Чертковской библиотеке».[40]

Чертков А.Д.

По поводу кончины Даля было опубликовано много некрологов, в коих нет упоминания о работе, касающейся еврейских ритуальных убийств. Кроме бартеневского известен еще один некролог, где упоминание есть: «В.И. Даль успел в течение этого времени напечатать по службе брошюру (1844): «О скопческой эреси [!]» и другую «Об убивании [!] евреями христианских младенцев», — не выпущенные в публику».[41]

Имя автора этой малограмотной статьи не указано, откуда он почерпнул сведения об эреси и убивании, тоже неизвестно, но поистине: написанное пером не вырубишь топором. Через три десятка лет убивание всплыло в статье С.К. Булича, а еще через сто лет — в Wikipedia!

Кроме двух некрологов есть уже упоминавшийся критико-биографический очерк Мельникова-Печерского. О службе Даля в министерстве внутренних дел Мельников писал:

«Он составил действующий до ныне устав губернских правлений, принимал деятельное участие в делах по устройству бедных дворян и об улучшении быта помещичьих крестьян, составлял карантинные правила, по поводу возникших в западных губерниях дел написал исследование об употреблении евреями христианской крови (курсив мой, — С.Р.). Это исследование было напечатано в ограниченном числе экземпляров».[42]

К этому месту дается сноска: «Чрезвычайно редкая книга. Один экземпляр ее находится в Чертковской библиотеке, находящейся ныне при Московском музее. Книги этой было напечатано до ста экземпляров. Оставшиеся от рассылки разным правительственным лицам экземпляры ее находились у графа Л.А. Перовского, когда он, оставя Министерство внутренних дел, управлял Министерством уделов, равно как и экземпляры напечатанных в ограниченном числе книг Ю.Ф. Самарина Общественное хозяйство города Риги и Н.И. Надеждина Исследование о скопческой ереси. Граф Перовский скончался в конце 1856 года. В то время говорили, и кажется правдоподобно, что один незначительный и при том совершенно бездарный и несведущий чиновник, состоявший при графе Л.А. Перовском, для переписки неважных по содержанию бумаг, «мня службу приносити», поусердствовал. Он сжег все экземпляры, хотя впрочем не был ни евреем, ни рижским бюргером, ни даже скопцом. Поусердствовал он на доблестном поприще сожжения книг единственно из любви к столь благородному искусству».[43]

В этом отрывке не все достоверно. Иронически изложенный эпизод с сожжением книг недоумком-чиновником очень сомнителен, да и сам Мельников признает, что это только слух. (Перечисленные книги оказались редкими из-за изначально карликовых тиражей — не больше 25–30 экземпляров).

Названия книги о ритуальных убийствах Мельников не приводит — верный знак того, что он ее в руках не держал. Он знает, что это сочинение было инициировано «возникшими в западных губерниях делами», но не знает того, что в бытность Даля сотрудником Перовского таких дел не возникало; они, вернее оно — единственное Велижское дело — завершилось в январе 1835 года, а Перовский возглавил министерство и взял к себе Даля в 1841-м. До прихода Даля в министерство, работа над книгой велась уже шесть лет! Шла она, конечно, в вялотекущем режиме. Энергичный Перовский мог потребовать ускорить работу от тех, кому она была поручена, то есть от Департамента иностранных исповеданий и ее директора В.В. Скрипицына, мог и перепоручить ее более деятельному сотруднику. Но это означало бы выражение недовольства Скрипицыным, о чем никаких данных нет. Наоборот, в биографии Скрипицына говорится, что у министра Перовского он «удостоился особого доверия».[44]

Редакционное введение к публикации «Розыскания…» в «Гражданине», № 23–35, 1878.