Помоги проекту - поделись книгой:
Маша немного поколебалась, но кивнула, не видя причин скрывать все от спутников. В конце концов, это ведь был всего лишь сон!
Раххан-Хо помог девушке усесться, налил кружку терпкого травяного настоя, который здесь пили вместо чая, и приготовился слушать.
Весь тоже устроился неподалеку, всем своим видом демонстрируя, что ему не слишком это интересно, просто деваться некуда.
Маша принялась рассказывать. Сначала она запиналась, однако потом увлеклась и стала описывать все подробности.
Закончив повествование, она допила напиток, который за это время успел остыть, поскольку Маша совершенно о нем забыла.
Она взглянула на мужчин, проверяя, как они отнеслись к ее рассказу. Как Маша и ожидала, Весь смотрел насмешливо и скептически, явно считая все это сущей нелепицей, а вот взгляд Раххана-Хо бы серьезен и задумчив.
Он заметно колебался, но потом, будто решившись, предложил Маше:
— А может, это все правда? И не такие чудеса случаются на свете!
Весь презрительно фыркнул, выражая свое отношение к подобным глупостям, но Раххан-Хо серьезно продолжил:
— Почему бы тебе не попробовать?
Если бы это предложение исходило от Веся, то Маша восприняла бы его в штыки, но сказочник не был склонен жестоко шутить над ней.
По правде говоря, до этого Маше и в голову не приходило, что все это может оказаться правдой. Ведь ее учили совсем другому!
Но все же любопытство победило. Маша взяла в руки Книгу (к счастью, она не пострадала от воды, которой девушку поливал Весь) и замерла в нерешительности.
— А что теперь? — растерянно поинтересовалась она, обращаясь исключительно к Раххану-Хо.
Быть может, сказочник что-то в этом понимал? Хотя бы слышал об этом во время своих странствий?
Раххан-Хо пожал плечами и сказал:
— Делай так, как тебе велели во сне.
Маша кивнула — она четко помнила все инструкции, — и решилась:
— А что мне спрашивать?
— Спроси, что нас ждет сегодня, — в голосе сказочника слышались нотки даже какого-то азарта.
— Что нас ждет сегодня? — послушно спросила Маша и наугад открыла Книгу.
«Ангельс подчеркивает еще раз, что различные социалистические учения немедленно стали возникать, как отражение этого гнета и протест против системы угнетения и эксплуатации трудящихся; но некоторые трудящиеся вместо революционной борьбы выбирают путь слепого протеста, в равной степени обирая и эксплуататоров, и трудящихся», — прочитала она вслух.
Фраза была ей знакома, но как совместить изложенное с их сегодняшней действительностью? Совершенно непонятно!
Выходит, от этого нового умения нет никакого толка?!
Маша почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. А ведь она уже чуть было не поверила, что вправду сможет предсказывать будущее, с помощью Книги, конечно!
— Попробуй еще раз, — утешающе сказал Раххан-Хо.
Казалось, он ничуть не расстроен непонятным предсказанием, а напротив, усиленно размышляет над его смыслом. Может быть, он просто пытался подбодрить Машу, но и это было очень приятно.
Но ей в голову не приходили никакие вопросы, точнее, вопросов было так много, что ни один не получалось сформулировать толком. А ведь во сне ей велели выражать их как можно точнее!
— Что меня ждет в ближайшем будущем? — поинтересовался Раххан-Хо.
Почему-то девушке казалось, что он относится к этому гаданию странно серьезно, будто в самом деле уверен, что все это — чистая правда.
Что ж, Маша не собиралась это опровергать.
«Он укажет своему народу выход из духовного рабства, в котором тот прозябал доныне», — прочитала Маша в ответ.
И опять ничего не понятно! Маша едва не плакала от огорчения, но Раххан-Хо вовсе не казался разочарованным.
Он глубоко о чем-то задумался, и тут наконец подал голос Весь:
— Чушь это все, я не верю, что будущее можно предсказать.
В глубине души Маша была с ним совершенно согласна, однако Раххан-Хо заметил с еле уловимой насмешкой:
— Кажется, ты недавно и в богов не верил…
Весь сердито на него взглянул, но потом растянул губы в насмешливой улыбке:
— Ладно, уел, сказочник. Но проверить эти «предсказания» несложно, достаточно повременить.
— Вот и поговорим об этом завтра, — усмехнулся тот в ответ. — Давайте собираться, солнце уже высоко.
Он принялся запрягать лошадь, а Маша начала укладывать на телегу вещи. Ей очень хотелось, чтобы следующий день наконец наступил и дал ответ, правду ли напророчила Книга!
«Еще бы понять, что она этим хотела сказать», — подумала Маша с досадой.
Оказывается, не такое это легкое дело — предсказывать будущее…
Глава 14. Романтики с большой дороги
Прошло еще два дня, и лес начал редеть, дорога запетляла меж невысокими холмами. Иногда невдалеке виднелись деревушки, но путники старались миновать их поскорее. Заставить Зорьку идти рысью было делом нелегким, однако Раххан как-то справлялся. Маша, бывало, по полчаса уговаривала упрямую кобылу прибавить шагу, она и ухом не вела, а сказочник только брал вожжи, причмокивал ласково, и Зорька начинала шагать куда бодрее!
Весь — тот за вожжи не брался, видимо, полагал, что это дело простолюдинов, телегой-то править, но наблюдал за их обращением с лошадью очень насмешливо и временами отпускал шуточки на эту тему. Дескать, кобыла у них разбаловалась, скоро не она телегу потащит, а они сами впрягутся!
Машу так и подмывало предложить белобрысому самому попробовать, но пока что она придерживала язык. Всё-таки, когда они уезжали из деревни, Зорькой правил именно Весь, и тогда она шла очень даже резво. Может, впрямь разбаловалась? Но какое уж тут баловство: день за днем тащит телегу, ни в конюшне отдохнуть, ни попастись вволю… Скорее уж, из сил выбилась, еле ноги переставляет!
Что будет, если кобыла совсем обессилеет, Маша предпочитала не думать. Тогда точно уж придется самим браться за оглобли, и она заранее могла сказать: Весь и пальцем не шевельнет! Её подобное развитие событий вовсе не устраивало, поэтому она старалась обихаживать Зорьку как можно лучше, насыпала ей овса вволю, находила для ночлега поляны с самой сочной травой, чтобы лошадь могла попастись… Да и вообще приглядывала за кобылой. Пока что та выглядела вполне здоровой и довольной жизнью, но Маша не настолько хорошо разбиралась в лошадях, чтобы сказать наверняка, так ли это на самом деле.
За такими мыслями она и коротала время. Иногда бралась разучивать новую песню с Рахханом, но тот всё реже и реже предлагал ей спеть вместе, да и вообще сделался как-то слишком уж задумчив. «Будто гнетет его что-то», — подмечала про себя девушка, но спросить пока не отваживалась. Не потому, что трусила — настоящие общевистки (а она именно настоящая, Книга убедила её в этом) ничего не боятся, просто… Просто жизнь в этом мире уже научила её осторожности в общении с людьми. Это не родные края, где ты любого можешь попросить о помощи, поделиться проблемами, и тебя непременно постараются выручить, хотя бы советом, и сами, в свою очередь, прибегнут к твоей помощи, случись нужда! Здесь твои трудности никого не интересуют, и справляться с ними тебе придется в одиночку. И выспрашивать других, отчего это они грустны, огорчены или подавлены, тоже не принято: люди настороженно относятся к таким вопросам, считают, что рассказывать о своих бедах можно только очень близким друзьям… а вряд ли Раххан считал таковой Машу! Решит еще, что она навязывается или вынюхивает что-то… Неприятно было думать о подобном, но что поделать? Такой уж мир…
— Что за шум? — насторожился вдруг Раххан, сидевший на облучке.
— Сзади-то? — лениво спросил Весь. Этот устроился на соломе, скрестив ноги, и тихонько наигрывал на флейте — Маша пыталась прислушиваться, но мелодии так и не уловила, обрывки только.
— Тоже слышишь? — покосился на него сказочник.
— Давно слышу, — хмыкнул тот. — За нами по дороге кто-то едет. Конные.
— Обоз? — нахмурился Раххан.
— Не похоже. Слишком быстро передвигаются для обоза, — Весь убрал флейту и со вкусом потянулся.
Маша, как ни прислушивалась, ничего разобрать не могла, мешал скрип телеги и стук копыт. Но мужчины, очевидно, знали, о чем говорили.
Конные, значит? Может, это…
— Весь, — потянула она белобрысого за рукав. — Думаешь …
— Что я думаю, не твоё дело, — холодно усмехнулся он, высвобождаясь из её пальцев. — А вот то, что этих ребят не меньше десятка, мне не нравится.
— И правда, многовато, — пробормотал Раххан и хлопнул Зорьку вожжами по крупу. — Ну, милая!
Милая только дернула ухом, и если ходу и прибавила, то самую малость.
Маша спрыгнула с телеги, взяла кобылу под уздцы, потянула вперед. Бесполезно — Зорька оказалась себе на уме и перетруждаться не желала.
— Не поможет, — хмыкнул Весь. — Такими темпами они нас нагонят… скоро, одним словом. А увидят — еще раньше. Они во-он за тем холмом сейчас, — он указал назад. — Роща нас прикрывает, а едва они ее обогнут, мы у них будем, как на ладони.
— Что предлагаешь? — поинтересовался Раххан. — Может, не суетиться? Мало ли, кто там может оказаться!
— Вот именно — «мало ли, кто!» — Белобрысый оглянулся.
— За вами, что ли? — Сказочник был догадлив, этого не отнять!
— Может, и за нами, — не стал отрицать Весь. — А может, за тобой. Ты же… хм… там одно услышал, здесь другое подобрал, да и продал. Вдруг кому не понравилось?
Раххан заметно напрягся. Видно, решила Маша, было у него что-то на совести! Вот так… Даже самые лучшие люди… всё равно люди! Но никак не общевисты…
— Вроде в последнее-то время ничего такого… — пробормотал он и снова начал понукать Зорьку, впрочем, без особого успеха.
— Нам надо завернуть за следующий холм до того, как нас заметят, — спокойно сказал Весь. — Там вроде лесок виднеется, можно съехать с дороги и пересидеть, пока проедут. Заодно посмотрим, что за типы. Только если мы с такой скоростью тянуться будем, проще здесь остановиться и дождаться этих…попутчиков. Раххан, да подхлестни ты эту скотину!
— Да толку-то! — огрызнулся тот. Маша видела, настроение у него испортилось. — Где вы ее взяли, а? По-моему, она в жизни иным аллюром не ходила!
— Лошадь хорошая, — неожиданно вступился за Зорьку Весь. — В умелых руках и вскачь пойдет.
— Это у тебя, что ли, руки умелые? — Раххан насмешливо изогнул бровь.
Весь в ответ только фыркнул, легко соскочил с телеги и скрылся в придорожных кустах. Маша только вздохнула: мужчинам с этим делом проще, а ей… Только и смотри, чтобы в крапиву не усесться, а то будешь потом чесаться! Весь еще и обсмеет…
Но, похоже, в кусты белобрысого погнала нужда несколько иного рода, нежели та, о которой думала Маша. Во всяком случае, телегу он нагнал очень быстро, на ходу очищая от листьев длинную хворостину.
— Ну-ка, двигайся, — бесцеремонно потеснил он Раххана, забравшись на телегу. — Давай вожжи. А ты, — это адресовалось Маше, — залезай, а то бегом побежишь!
Маша решила послушаться. В то, что Весь управится, она не слишком-то верила, но мало ли… Ведь не подождут, если что!
— Н-но! — для начала Весь с силой хлопнул вожжами по крупу Зорьки. Та только покосилась назад, мол, что еще за безобразие?..
— Чихала она на твоё «но!», — констатировал Раххан. Кажется, он не отказался бы посмотреть, как белобрысый зазнайка сядет в лужу.
— Сам вижу, — усмехнулся Весь. — Точно, избаловали скотину! Всё ты… — покосился он на Машу.
Та открыла было рот возразить, что Зорьку вовсе не баловала, а заботилась о ней как могла лучше, но не успела.
Длинная хворостина свистнула в воздухе, пребольно ожгла гнедую спину…
— Ну, мёртвая! — гаркнул Весь. Хворостина опасно свистнула снова, не коснувшись на этот раз лошади, но той хватило и одного напоминания о том, как обычно обходились с нею настоящие хозяева. Прижав уши, Зорька зарысила вперед. — Пошла! Пошла!..
Телега покатилась куда быстрее прежнего.
— Говорю же — надо будет, поскачет, — удовлетворенно ухмыльнулся белобрысый. Вожжи он держал крепко, не забывая время от времени напоминать кобыле, что импровизированный кнут всё еще в руках у возницы. — Только, боюсь, телега развалится…
— Бить животных — жестоко! — возмущенно произнесла Маша.
— Но порой необходимо, — бросил через плечо Весь. — Ты б ее еще долго уговаривала. «Ну Зоренька, ну миленькая, поскорее, хорошая лошадка», — передразнил он противным голосом. — Раххан, назад посматривай. Мало ли… Телега, зараза, скрипит, не слышно ничего!
— Смотрю, пока не видно никого, — ответил тот, даже не подумав поддержать Машу.
— Хорошо. Оторваться не оторвемся, но если эта скотина не сдохнет прямо сейчас, то скрыться успеем, — кивнул Весь и снова подхлестнул лошадь.
— Ага, только нас за двойной перестрел по скрипу слыхать, — хмыкнул Раххан.
— Так что ж ты недоглядел? — покосился на него Весь. — Дёготь есть!
— А ты куда смотрел? Руки запачкать боялся? — не остался в долгу сказочник.
Маша переводила взгляд с одного на другого и никак не могла понять, надо ли вмешаться, пока до ссоры не дошло, или лучше не стоит. Дома, бывало, парни тоже начинали вот так задираться, но то дома, там драться никто не станет, а как себя поведут эти двое…
Телега миновала поворот — впереди в самом деле показался лесок, негустой, но на то, чтобы укрыть телегу с лошадью, наверно, хватило бы.
— Гляди-ка, — указал Раххан, похлопав Веся по плечу, будто бы и забыл о сваре.
— Вижу, — кивнул тот и потянул правую вожжу. Кобыла покорно свернула с большой дороги на почти заросшую тропу, скрывающуюся в зарослях. — Только не поможет.
— Почему это? — нахмурился сказочник.
— Потому что если это за кем-то из нас, то они по сторонам внимательно посматривают. И тележный след, который в лес уходит, вряд ли пропустят, — хмыкнул Весь.
— А если затереть?
— По всей дороге затирать будешь? — фыркнул тот. — Да и одно другого стоит! Ехала себе телега, ехала и вдруг в небо улетела?
Поделиться книгой: