Помоги проекту - поделись книгой:
— Ну, тогда остается только уповать на то, что это не по наши души, — рассудил Раххан и оглянулся. — Езжайте вперед, я погляжу, кто это…
— Давай-давай, — Весь даже возражать не стал.
Маша пригибала голову, чтобы ветки по лицу не хлестали, поглядывала назад. Кажется, Раххан засел в кустах у дороги, оттуда он всадников разглядит, а они его — вряд ли. А если увидят…
— Знать бы, что он нас не сдаст, — сквозь зубы сказал Весь, будто подслушав ее мысли.
— Ты думаешь, он может?.. — поразилась Маша. — Он же…
— Решит, что выгодно, еще как сможет, — хмыкнул тот. — И умолкни, от этой телеги и так шума хватает!
Решив, видимо, что они достаточно удалились от дороги, Весь остановил лошадь, прислушался. Маша, как ни крутила головой, ничего расслышать не могла, но у мужчины слух, очевидно, был намного тоньше.
— Мимо проскакали, — констатировал он. — Даже не приостановились.
— Значит, это не люди Повелителя? — спросила Маша.
— Представления не имею. Возвратится наш дозорный… если возвратится, конечно, расскажет.
— А мы что, на дорогу не вернемся? — удивилась девушка, когда Весь снова направил кобылу по тропе.
— А ты телегу на этой тропинке развернешь? — вопросом на вопрос ответил он.
— А куда же…
— Ну, куда-то она ведет, — не дал ей договорить Весь. — Видно будет. А, вот и сказочник…
Маша снова ничего не услышала: ни ветка не хрустнула, ни трава не прошелестела, но чуть запыхавшийся Раххан вдруг вынырнул из кустов и пошел рядом с телегой.
— Семеро, — сказал он, — и четыре вьючные лошади. По виду будто слуги какого-то Властителя, торопятся.
— Герб не разглядел? — покосился на него Весь.
— Разглядел, — хмыкнул тот. — Синяя полоса да красная полоса — похоже, Властитель равнин, а каких именно, понятия не имею. Я в здешних местах далеко не каждую властительную особу знаю, а эта, видно, еще и не из самых крупных, так что…
— Ну и пёс с ними, — кивнул Весь.
«Знать бы, куда мы выберемся», — подумала Маша, но говорить ничего не стала. Кажется, мужчины увлеклись этой историей с погоней и прятками в лесу. Ну, пусть их! Верно говорят, все мужчины до старости мальчишки, только бы в войну играть. Или в солдат-бандитов, как у Маши на родине…
Лес расступился — такой он оказался неширокий, просто полоска, и стало ясно, что путники вернулись на ту же дорогу, только та петляла, а они здорово срезали путь. Удачно! Хотя по времени получилось, наверно, так же, как если бы они мирно продолжали путь по главной дороге, а не пробирались по ухабистой тропинке.
— Главное, чтоб мы тех не обогнали, — проворчал Весь себе под нос.
— Да уж, забавно выйдет, — согласился Раххан. — Но вроде не слыхать их уже.
— То-то и оно… — протянул белобрысый.
Маше показалось, будто его что-то тревожит, но что именно, она спросить не успела: Весь вдруг резко натянул поводья, так что Зорька протестующее заржала и даже попятилась — силы мужчине было не занимать! А вот развернуть лошадь он не успел — из-за купы деревьев на развилке вылетело несколько всадников.
Раз… два… Семеро! Маша разглядела на рукавах нашитые гербы — красная полоса, синяя полоса… Правда, такие были только у двоих, которые оказались одеты получше. Остальные пятеро носили разномастные, но крайне живописные одежды, а еще… Еще все они были вооружены, тоже по-разному, но арсенал Маше показался богатым: и здоровенные ножи, и еще какие-то штуковины, и…
— Разведчик недоделанный! — прошипел Весь явно в адрес Раххана. — Ты как умудрился это отребье со слугами Властителя перепутать!?
Маша оглянулась, чтобы взглянуть на Раххана, но…
— Что молчишь, язык проглотил? — продолжал яриться Весь, и Маша дернула его за рукав. — Чего тебе?! Ах он!..
Раххана на телеге не было. Просто не было, и всё тут. Исчез, испарился — двигался он совершенно бесшумно, это Маша уже заметила. Только едва заметно колыхались ветки придорожного кустарника, куда, видно, и улепетнул сказочник. И мешок свой прихватил!
— Он что… заодно с ними? — всхлипнула Маша, пораженная таким коварством Раххана.
— Вряд ли. — сквозь зубы ответил Весь. — Просто струсил. Да и, — он усмехнулся, — развилку видишь?
Точно. Раххан-Хо обещал быть им верным спутником до тех пор, пока их дороги не разойдутся. Вот они и разошлись…
— Эй, вы там не шибко гоношите! — окликнул один из всадников, что красовался на рослом вороном коне. Остальные спешились и потихоньку приближались к телеге. — Мы у вас только телегу позаимствуем да лошадку, а то наши притомились поклажу тащить! Ну, и сундук ваш, если там что полезное окажется!
— Это с каких пор слуги Властителя на дороге грабежом занимаются? — крикнул Весь в ответ. — Совсем обнищал, бедолага, что своих людей на такой промысел посылает?
Разбойники — а Маша уже даже не сомневалась, что это именно они! — разразились дружным хохотом.
— Рашек, работает твоя идея-то! — сказал тот, что на коне.
— Дык! — отозвался другой гордо. — С этой тропинкой тоже ничего так получилось, а?
Маша, кажется, сообразила, в чем дело. Если какой-нибудь обоз нагонит столько всадников, крестьяне насторожатся, это точно. Могут и отпор дать, за топоры возьмутся! А если со всадниками люди в одежде слуг Властителя, то это крестьян успокоит, они и не поймут ничего… Где уж разбойники взяли эти вещи, неведомо, может, с этих самых слуг и сняли. И не обязательно с живых!
А если, заслышав топот копыт, крестьяне решат скрыться в лесу, с тропинки им никуда не деться, там телегу не развернешь. И выедут они точнехонько в лапы к поджидающим их разбойникам — те-то верхом по хорошей дороге доберутся до этого места куда быстрее, чем крестьяне по лесу!
Вот как приучил Машу рассуждать этот мир! Она была уверена, что не слишком ошибается. Но что же теперь делать?.. Разбойников семеро, а их всего двое, и… они безоружны. У нее, конечно, есть молот, — Маша поспешно нашарила его под облучком, — а у Веся серп, но много ли они навоюют?
— Не дергайся, — сказал Весь тихо, заметив ее движение. — И не дури.
— Что ж, отдать им Зорьку?! — шепотом вскричала Маша.
— А вы кто такие будете? — спросил разбойник по имени Рашек, подходя ближе. — На крестьян не похожи вроде…
— Артисты мы бродячие, — растянул тонкие губы в улыбке Весь. — Уж не троньте, уважаемые, мы и так обнищали, от своих отбились…
— А нам все равно, кого грабить, богатых или нищих, — осклабился Рашек. — Все люди равны, слыхал такое? Стало быть, разницы никакой, богача обобрать или вот у вас лошадку того… этого… слово умное, запамятовал… Забрать на наши нужды, короче.
— Да как вам не стыдно! — вскричала, не удержавшись, Маша. Она поняла, о чем говорит Рашек, но… но… Так переврать слова Вождя, так исказить его великое учение — это… кощунство!
— Глянь! — обрадовался Рашек. — Да это ж девка!
— Точно, — прищурился конный. — Ну, артист, тебя и впрямь не тронем, на кой ты нам сдался, а вот девку придется того! И не дури, а то, знаешь… Ты и сам на девку похож, так что рискуешь!..
Маша видела, как у Веся от злости даже ноздри побелели, но он и с места не двинулся. Видно, трезво оценивал свои шансы против превосходящих сил противника… Ясно, он ей не защитник!
Но что же, она сама не в состоянии постоять за себя? Или прикажете сдаться без боя на милость гнусных разбойников, отбросов капиталистического общества, к тому же перевравших слова Вождя? Ведь именно из-за таких людей её преследуют люди Властелина!..
— Стой! — Весь попытался удержать ее, но Маша уже спрыгнула с телеги, в одной руке сжимая молот, а другой прижимая к груди книгу Вождя. — Дура-девка! Куда тебя несет!?
— Сама идёт, — ухмыльнулся Рашек и протянул руки к Маше. — Давай, цыпа, не обидим! Уважишь — еще и отдарим, уж постарайся!..
— Вы! — Маша остановилась в десятке шагов. — Вы посмели переврать великие слова Вождя! Вы опоганили самое светлое и прекрасное, что только есть на свете — саму идею общевизма!
— Чего ты несешь? — удивился тот и покосился на остальных. — Девка-то, похоже, не в своём уме!
— Ну и чего ты добилась? — спросил сквозь зубы Весь, невесть как оказавшийся рядом. — Драки захотелось?
— А ты иди, прячься под телегу! — от злости у Маши слезы навернулись на глаза. — Трус! Только за свою шкуру и дрожишь!
— Язык бы тебе отрезать за такие слова, — хладнокровно ответил Весь, — но это можно и попозже сделать. Не до того сейчас.
— Эй, артист, сказано же — не лезь! — окликнул конный. — Чего, голова не дорога?
— Да я тут подумал, — Весь лениво вытащил из-за пояса серп, лезвие ярко сверкнуло под солнцем. — Девка-то ладно, другую подберу, а вот без лошади как-то печально путешествовать… Ну, господа? — он приглашающе развел руками. — Кто первый? Всем уделить внимание не обещаю, но троих точно охолостить успею!
— Кончайте с этим балаганом, — приказал Рашек, и Маша поняла, что сейчас их будут бить. Возможно, дубинами. Как можно — на женщину с кулаками и оружием?! Да она…
А еще у двоих были самострелы. Им даже подходить близко не нужно! Как же быть?
Наверно, это крепко прижатая к груди книга Вождя нашептала ей решение, а может, просто так осенило, с перепугу, но Маша поняла — надо действовать! Если противника ошеломить, то, может быть…
— Весь, руку! — прошептала она. — Не эту, с серпом! Выше!
— Ты что затеяла, придурочная?! — в драку белобрысому лезть точно не хотелось, раз послушался.
— Книга подсказывает, — соврала она, — предсказание помнишь? Ведь правдой же оказалось! Держи руку так!..
Она вскинула молот рядом с серпом Веся, а другой рукой воздела над головой книгу. Солнце ярко вспыхнуло на стальном переплете, на ярком солнце герба и на гордом профиле Вождя.
— Да знаете ли вы, на кого подняли руку! — голос у Маши был мало того, что звонкий, так еще и сильный и звучный, как полковая труба. Иначе в цеху поди перекричи гул машин!
— Что ты несешь?.. — прошипел Весь, но Маша только головой мотнула.
— Я единственная в этом мире знаю Истину! — продолжала она. Голос ее набирал силу, звучал торжественно и мощно, и разбойники на минуту, кажется, опешили. Маша двинулась на врага, Весь вынужденно шагнул за ней. — В этой великой Книге содержится истинное знание, а вы, мерзкие недобитки капитализма, осмелились исказить его! Вы причиняете страдания не только зажравшимся аристократам, но и трудовому народу, а этого я, истинная общевистка, вам простить не могу!..
Неизвестно, опешили ли разбойники от страстных Машиных речей, были ли поражены нелепым зрелищем, представшим их глазам, но факт остается фактом — девушке со спутником удалось подойти на несколько шагов. И еще на шаг… и еще…
— Да вы обалдели, что ли?! — опомнился Рашек. — Вали этих придурков, сколько можно время теря…
Договорить он не смог: пущенный сильной девичьей рукой молот угодил ему аккурат промеж глаз — недаром Маша была лучшей среди девчонок, когда на сборах приходило время соревноваться в метании гранаты! Рашек покачнулся и грянулся наземь, как подкошенный.
— Вот она, истинная сила! — гаркнула Маша.
— В сторону, идиотка! — Весь с силой оттолкнул ее, над самым ухом свистнула стрела, еще одна… — Давай, действуй, пока они самострелы не перезарядили!
— Как… действовать?.. — запал куда-то делся, а мужчины уже не оказалось рядом.
Маша не уследила, куда он запропастился, рядом с ней вдруг оказался один из разбойников, замахнулся кулаком, думал, видно, что на девушку и этого будет довольно, но она успела первой. Тяжеленная книга, некогда оказавшая отрезвляющее воздействие на самого Веся, обрушилась на голову негодяя, и его постигла участь Рашека… Вернее, это Маше так показалось. Очевидно, голова разбойника оказался покрепче, чем у аристократа, и, хоть он и охнул, но не отступил. Куда девушке было тягаться с дюжим мужиком! Вмиг драгоценная книга полетела наземь, а разбойник залепил Маше оплеуху, от которой зазвенело в ушах. Она попыталась лягнуть его в колено, как учила одна служанка на постоялом дворе, и даже преуспела, но в ответ получила удар в живот, от которого разом перехватило дыхание и расхотелось жить…
Кто-то заверещал тонким голосом, видно, это Весь добрался до противника со своим серпом, но тут конный рявкнул:
— Стреляйте уже!..
И Маша поняла — им конец. Веся пристрелят, — видно, перезарядили всё же самострелы, — а её ждет незавидная участь!.. Как же так, и книга не спасла, не подсказала…
Над головой что-то грохнуло, будто лист кровельного железа упал, и разбойник, который пытался поднять Машу с земли за волосы, выпустил ее и замер.
— Да как вы осмелились поднять руку на посланников истинной веры! — раздавшийся с небес голос был настолько ужасен, что у Маши сердце ушло в пятки. Так, наверно, говорили боги из страшных сказок Веся! — Вы, исказившие слова Вождя, да обрушится на вас кара небесная!..
Что-то зашипело, девушка увидела краем глаза поток белого огня, прокатившийся по обочине дороги… Дико заржала лошадь, скинула всадника, остальные, не привязанные, улепетнули за ней, кроме одной, которую радетельный хозяин привязал-таки к крепкому кусту.
— Спасайся, братцы!.. — один из разбойников вышел из ступора и пустился наутек, едва не обогнав лошадей. Вслед за ним кинулись остальные, позабыв про Машу с Весем.
Тогда только Маша осмелилась взглянуть вверх… и тут же зажмурилась, потому что там, там…
— Вставай, ну! — рядом с ней присел Весь. Губа у него кровоточила, на лбу красовалась ссадина. А серп… тут Маша снова зажмурилась, потому что острейшее лезвие было всё в крови. — Не убили тебя, не мечтай. Подумаешь, под ребра ткнули… Давай, не развалишься! Я тебя до телеги донести смогу, конечно, только надорвусь, ишь, кобылища…
— А
— Тут оно, — сказал Весь почему-то с досадой. — Да ты голову подними, дурища!
— Тут я, — подтвердил знакомый голос, и, с опаской покосившись вверх, Маша увидела… Раххана-Хо. — Давай, правда, вставай. Не дело на земле валяться!
Он подхватил Машу подмышки и легко поставил на ноги.
— Ты… — она попятилась. Сказочник смущенно пожал плечами. — Ты сбежал! Ты бросил нас в беде! Да ты после этого недостоин называться мужчиной!..
— Вообще-то, он нас спас, — заметил Весь, оттирая серп лопухом. — Или ты не заметила? Что, совесть проснулась? — обратился он к Раххану.
— Вроде того, — хмыкнул тот. — Просто… Я ж слышал всё. Понял, что Маша по книге правду себе нагадала. Так, может, и мне тоже? Разве ж я мог черной неблагодарностью отплатить?
— Еще как мог, — криво усмехнулся Весь. — Но без тебя нам пришлось бы туго… Однако что теперь?
— Буду исполнять предсказание, — улыбнулся Раххан. — Отправлюсь домой. Вдруг что выйдет?
Маша недоуменно переводила взгляд с одного мужчины на другого.
— Так ты… — произнесла она наконец. — Ты…
— Ты что, так и не догадалась? — поразился Весь. — Ну… у меня слов нет!
— Ты — дракон?! — выпалила Маша, глядя на Раххана во все глаза. — Оттуда, из сказочной страны?!
— Мира, — усмехнулся тот. — Да. Я дракон, потомок сына клана Перистых облаков и дочери клана Шаровой молнии. Оттого я ветрен и непостоянен.
Поделиться книгой: