Шаш

– Ещё нет.

Телефонные трубки постепенно приняли температуру державших их рук. Тонких, зябких – с одной стороны и тёплых, мускулистых – с другой. Обладатели рук продолжали обмениваться короткими фразами, молчаливо объясняя задержку, с которой слова достигают их ушей, большим расстоянием между ними. А не тем, что лишь небольшая часть мыслей, обитающих в их головах, приобретает форму слов. Слова отрывались от губ, опускались по холодным проводам вниз, надолго исчезали в лабиринтах подземелья города и поднимались снова по проводам вдоль голых веток деревьев на высоту этажей. Слова едва проникали сквозь защиту осторожной беседы и растворялись далеко от деликатных глубин их душ.

– Сколько времени?

– Сейчас посмотрю. Ой, уже почти час, совсем заболталась.

– Рано вставать?

– Да нет, мне завтра к полудню.

– Мне тоже. Заходи ко мне с утра по дороге.

– Во сколько? Может, зайду.

В полной темноте она лежала, надеясь, что усталость ночи наконец одолеет её беспокойство. Давно утихли звуки телефонного разговора, не утолившего томление противоречивых чувств. Короткие вспышки гнева приглушались сожалениями о звонке. Чувства и стремились, и не смели наружу. Сердце не желало их усмирять, только мечтало избавиться от сопровождающих их неуверенности и сомнений.

Он потянулся положить трубку в темноту и застыл с вытянутой рукой. Тихо. Значит, на месте. Он растянулся удобней в кровати. Придет? Наверно. По усталому телу прошла приятная дрожь. Опять не уснуть быстро. Может, удастся помечтать о принцессе? Неожиданный звонок. После такой неприязни. Пришло приятное ощущение освобождения от чувства вины. Спасибо, Зара. Сейчас бы её сюда. Положить на живот.

* * *

На оживлённых перекрёстках с грязью и мусором там, где давно растаяли кучи лежалого снега, в унылых парках, где под ветром стучат друг о друга голые ветки деревьев, на безлюдных базарах с рядами пустых неопрятных прилавков, в жилых районах с пыльными, плотно закрытыми окнами, в каждом уголке города Шаш уже давно скучали о весне. Зима покинула эти места несколько недель назад, подсохла глинистая земля, потеплел воздух. Никто не ждал возвращения холода и, уж конечно, снега, но, как, казалось, ещё было далеко до того времени, которое в Шаше привыкли называть весной. Не верилось, что высокие ветры уже несут в долину тёплые массы воздуха, что показывающееся с каждым днём всё раньше Солнце набирает силу. Что пробуждается всё живое в долине. Горожане, как правило, узнают об этом самыми последними. Одним утром глаза вдруг ослепит яркость неказистого, незаметного до сих пор дерева. Всепоглощающая белизна его цветения преобразит окружение и превратит возгордившееся дерево на несколько дней в центр притяжения. Остановит на нём в удивлении взгляд юный шаш, в первый раз обнаруживший такую красоту, подольше задержится взгляд осведомлённого о её быстротечности зрелого шаша, отгонит мысль о том, доведётся ли ему ещё раз испытать её, пожилой. За первым деревом стремительно последуют другие деревья и кусты, воздух вдруг наполнится птичьими голосами, засияет ярко Солнце, и запахнет вокруг весной.

А пока за красотой нужно вырываться из города. Вот и снежные пики ущелья. За разговором не заметили, как доехали. Посветлело, уезжали из города в полутьме.

– Свежего снега не было. Следы будут до самого верха.

– Не похоже, чтобы на гребне дуло.

– Трудно сказать. Облака двигаются довольно быстро.

– Они высоко.

– Солнце точно будет.

Автобус остановился, раскрылась дверь. Они выбрались один за другим в морозный воздух. Было ещё рано и тихо в ущелье.

– Ты что, не наденешь бахилы?

– Может, не надо, там следы.

– Наберёшь снега.

– Ну что, пошли?

Лёгкие рюкзаки согревали спины. Они зашагали по жесткому укатанному склону. Через несколько часов место заполнится друзьями-лыжниками, но сегодня обойдутся без них. Их соскучившиеся по монотонной работе тела давно уже просились на самый, самый верх.

Как и ожидалось, на гребень вели хорошие следы. Вереницей, они энергично затопали по ним плотными ботинками. К тому времени, когда вышли на гребень к традиционному месту стоянки, хорошо уже вспотевшие, они без обсуждения побросали палочки и рюкзаки и разошлись за противоположные стороны перегиба.

– Красота, – под яркой лыжной шапкой энергично расчёсывался потный лоб.

– Дырку сделаешь.

– Гребень совсем чистый.

– А когда здесь бывает много снега? Выше грота может быть поглубже.

– Где она там? Холодно стало.

– Накинь рюкзак, теплее будет.

– Тогда задница промёрзнет. А вот и она! – из-за перегиба показалась фигура в красной куртке.

Все встали, взялись за палочки и опять двинулись вереницей. Кое-где из-под снега выступали камни и высохшая трава. Приход Солнца откладывался на неопределённое время из-за появившихся ниоткуда довольно серых туч.

В гроте было решено подкрепиться горячим чаем.

– Ты подальше-то со своими ботинками от примуса. Говорил, что наберёшь снега.

– Холодно.

Все внимательно следили за осторожно приближающимися к источнику тепла ногами во влажных носках.

– Носки стирал?

– Зачем? Чай будет крепче.

– Угощайтесь, мальчики, – на плоский камень опустился аккуратно разделенный на четыре части пирог с вишней.

– Ух ты! Шикуем. А вишня откуда?

– Консервированная.

– Балуешь ты нас.

Чай быстро разливался в две пластиковые кружки.

– Наверху будет холодней.

– Значит, недолго задержимся.

Верхняя часть пути прошла в молчаливой работе. Подъём стал круче, застегнулись верхние пуговицы курток, капюшоны легли поверх шапок. Вар всё ждал, когда начнут подмерзать пальцы рук в тонких перчатках. В гроте он обнаружил, что в рюкзаке нет его тёплых рукавиц, и получил запасную пару из другого рюкзака. Перчатки грели, пальцы крепко сжимали рукоятки палочек. Открытые участки лица ощущали серьёзность ветра. Можно и обморозиться.

На вершине задуло ещё сильней.

– Эх, ничего не видно.

– Сваливать надо быстрее.

– Может, развеется, вон, кажется, просвет.

– Холодно.

– Пошли.

Они спрятались от ветра обратно за перегиб.

Когда они опять остановились для отдыха, появилось Солнце, внизу разгорался день хорошего катания. Чёрные точки лыжников появлялись и исчезали на перепаханных склонах. Там, на дне чаши, им было безветренно и тепло. Пожелать можно было только немного свежего снега. Много снега тоже было бы неплохо. Вершина открылась с невозмутимой недоступностью и суровостью. Как будто они не были на ней два часа назад.

– Хорошо.

Они задержались на лыжном склоне, поболтали с друзьями и попили ещё чаю. Автобус привёз их обратно в бесцветный город. Они вышли наружу, набрали в лёгкие воздух, в котором после воздуха ущелья сразу почувствовалась близость весны, и разошлись по домам в разные стороны. В сердце возвратилась чувствующая себя как дома грусть. Вар старался приглушить её картиной вершины на фоне ясного звёздного неба. Тишины и безмятежности.

* * *

Никто не обратил внимание на то, что Вит пришёл один, кроме, возможно, нескольких пар глаз, от которых не ускользает ничего. Сборище получилось одним из многолюдных, внезапный приход тёплой погоды был, несомненно, тому причиной. В первый раз увидели свет изящные босоножки и сандалии, открытые платья и блузки, тщательно подобранные украшения на давно не видевших Солнца шеях. Приносили ощущение свободы провисевшие без дела всю зиму любимые рубашки с короткими рукавами и лёгкие брюки со свободными ремешками. Ласкающий ветерок свободно проходил сквозь раскрытые настежь окна квартиры, шевелил тщательно и не слишком тщательно убранные волосы, лепестки ранних цветов в большой вазе и края убранных в стороны плотных занавесок. Предпочтение за столом отдавалось нехитрым салатам из первых овощей, тёплому плоскому хлебу и молодому белому вину. Было необычно много для их сборищ незнакомых и малознакомых лиц, Вар привычно не отметил ни одного притягательного.

У него уже было лицо. Трудно было представить обстоятельства, при которых обладательница этого лица могла бы появиться сегодня с ним в этой компании. Ведь он не знал ещё её имени. Пока он только довольствовался редкими случайными встречами на улице и не был уверен, что она догадывается о его интересе. Только один раз ему представилась возможность взглянуть в её черные понимающие глаза. Он знал почти наверняка, что в них было гораздо больше, чем благодарность и сдержанное кокетство. Он редко сомневался в себе, когда дело касалось молодых шаш. Только по обыкновению не спешил и лелеял любимое состояние, когда день начинается с ожидания и надежды и заканчивается ожиданием и надеждой. Лелеял свежий прилив чувств, без которых не оценить бы ему по-настоящему происходящие в природе перемены. Не откликнуться бы с такой радостью на приход весны. Не испытать обновлённой притягательности сидящих за столом шаш. Не ощутить настойчивого ожидания их упругих грудей, волнительного тепла их межбедрий, не заметить огонька в их глазах, не ощутить полными ноздрями их ароматов. Если бы не обострила его чувства одна незнакомая ему ещё шаша.

Недостатка в разного рода ценителей в тот вечер не наблюдалось. Созерцательное настроение Вара было незаметным в атмосфере всеобщего возбуждения. Он по привычке насытился одним из первых и откинулся на спинку стула с бокалом вина в руке. Дальний конец длинного стола (пришлось составить вместе три, чтобы разместить всех) закрывался большим букетом. Зара сидела где-то в той стороне. Обычно так не случалось. Он не заметил, когда она пришла.

– Почему один? – спросил он негромко своего соседа.

Медленно жуя, Вит готовил ответ. Вар тоже привычно готовился не понять фразу, которая вот-вот должна была высвободиться из полного рта. Так и случилось. Вар понимающе кивнул головой. Вит продолжил:

– Чего не приходишь? У нас сейчас подобрались отличные ребята. Иногда играем шесть на шесть.

– Многовато для баскетбольной площадки.

– Мы перешли на хорошее поле, недалеко от меня, через дорогу, возле Тенистых кварталов. Там есть маленькие ворота.

– Это класс. Может, соберусь. Некогда всё.

Вар допил третий полный бокал и чувствовал лёгкое головокружение. Заиграла громче музыка – верный признак насыщения желудков. Вставать не хотелось, несмотря на взгляды соседки напротив, кажется школьной подружки кого-то из своих. Вит тоже закончил с едой и откинулся назад. Немного помолчав, они вспомнили, что не обсуждали ещё недавние футбольные события и новости. Как обычно, они делали это с большим удовольствием до тех пор, пока не устали от шума работающих на полную мощность динамиков в соседней комнате. Они встали размяться.

Со спины его соседка по столу выглядела гораздо привлекательней. Неожиданно высокая, она держала своё тонкое тело с грацией и достоинством. Вар задержал на ней заинтересованный взгляд. Поглядывала ведь. Рядом уже неуклюже и самоуверенно крутился Рэм. А как же иначе? Два гармонично контрастирующих шаша противоположного пола. Вар не видел её лица, но подозревал, что ей нравится всё, что произносит улыбающийся рот Рэма. Они с Витом постояли ещё немного, осматривая танцующих, и вышли на балкон.

Шумный, полный играющих детей и сидящих на скамейках взрослых двор погружался в тёплые сумерки.

– Так почему ты один?

– Да…

Ещё одна упущенная возможность. Позади дома напротив догорал, должно быть, великолепный закат. Взгляд невольно задерживался на подсвеченном с одного края продолговатом облаке, медленно перемещающемся на тёмную сторону неба. Ещё немного – и появятся первые звёзды.

– Она скоро уезжает домой на каникулы, – прозвучало после значительной паузы. Это, разумеется, что-то объясняло. Вар слишком хорошо знал о бесплодности попыток, чтобы продолжать расспросы. Свалить домой? Слишком демонстративно и неуважительно. Веселье только разгоралось.

– На всё лето?

– Да.

Вар уже начал привыкать к светловолосой фее Вита, несмотря на то что она была не из самых заманчивых, на его вкус, приманок. Почему-то это важно и для подружек друзей. Они сходили втроём на просмотр нового фильма. Светловолосая постепенно завоёвывала его сдержанную симпатию. Помогали хорошая улыбка и отсутствие женского интереса к нему в больших глазах. Между парочкой было что-то такое, что делало остроумие и кокетство Вара неуместным. Фильм понравился, они выбрали длинный путь проводить Вара к его остановке, чтобы было больше времени для обсуждения. Вит был до смешного словоохотлив, Вар поддерживал, улыбка не сходила с белого лица. Они расстались с приятным чувством хорошо проведённого времени, по крайней мере Вар. А такое с ним случалось нечасто.

Со времени похода в кино друзья вели самую содержательную беседу на эту тему. Вар стал в последнее время замечать, с непонятным ему сожалением, какую-то неудовлетворённость в выпученных глазах. Другого сорта неудовлетворённость, не та, которая никогда не исчезает из глаз молодого шаша. Что-то уже происходило.

На балконе появился Длинный с бутылкой вина и тремя бокалами. Видимо, стол совсем опустел. Из дальней комнаты снова и снова звучала новая мелодия сезона. Слышался громкий визг и топот. Длинный разлил в бокалы не спрашивая. У вина пропал запах, оно не оставляло уже тёплого чувства на дне желудка, лишь кисловатый привкус во рту. Хватит, Вар неожиданно решил пойти к танцующим и посмотреть, что делает его тонкотелая соседка по столу. Момент упущен? Вит и Длинный налили себе ещё вина.

Расходились почти все вместе. Лишь нескольким парочкам удалось исчезнуть раньше. Было решено, что Длинного можно отпустить таким домой одного. Никто не заметил, куда задевался Рэм с тонкотелой. К полуночи Вар наконец добрался до своей подушки, утомлённый длительными провожаниями неспаренных подружек. Нужно было вовремя прицепиться к тонкотелой. В разгорячённой от быстрой ходьбы по тёмным дорожкам города голове не находил покоя возбуждённый мозг. Усталые глаза закрылись, он с надеждой устремился к расслабляющим мыслям о принцессе. Мир вокруг ощущался безучастным и неприветливым. Только там, на далёкой планете, найти ему удовлетворение чувств и желаний. Он старался не смеяться над собой.

– Вам не следует летать одной, принцесса.

– Какой чудесный вид!

Они сидели перед входом в пещеру, подставляя лица теплому ветерку. Темные глаза расширились в тихом восхищении. Вдали в прозрачном воздухе чётко очерчивала линию горизонта скалистая гряда. Тишина и безмятежность среди рассыпанных по жёлто-коричневому дну долины холмов и впадин. Далеко блестела на Солнце тихая вода голубой реки. Она обратила внимание на его строительную площадку.

– Что это будет?

– Это будет мой дом.

– Здесь?

– Почему нет? Встречать и завершать день такой успокаивающей картиной перед глазами.

– Удивительно гостеприимная долина. Это правда, что здесь не водятся катуны?

– Не встречал ещё ни одного. В долине слишком сухо, мало крупной живности, без которой им не выжить.

– В наших пустынях их много.

Она встала и осмотрела разметку.

– Будет большой дом.

– Этот край закроет вход в пещеру. Войти в неё можно будет только через дом.

– Вам не построить одному до начала штормов. Я пришлю помощь.

– Спасибо. Я не тороплюсь. Если не успею, пересижу в пещере, не в первый раз. Хочу построить своими руками. Как строили первые поселенцы в долине Надежды. Под защитой скал возле больших пещер с водой. Мне довелось однажды пересидеть непогоду в одном их таких домов. Было много времени, чтобы ознакомиться с их конструкцией. Если возможно, кое-какие инструменты и материалы пригодились бы.

– Один? Чем Вы будете себя занимать?

– Охотиться, бродить, встречать восходы и закаты. Что ещё нужно человеку? Может быть, начну писать.

– Писать? О чём?

– О чём захочется. О прекрасной принцессе, которая изредка навещает меня.

– Как Вы объясните её посещения?