Шаш

– Дождусь терпеливо, когда она мне сама скажет, и передам слово в слово.

– А разве она уже не сказала?

Чёрные глаза не скрывали и не притворялись.

Вар просыпался. Невыразимо приятные чувства покидали его, несмотря на все усилия их удержать. Через несколько минут, проснувшись окончательно, он встал с постели, лёгкая грусть на сердце, звуки утреннего города в ушах.

* * *

После того, как Солнце скрылось позади четырёхэтажки, откуда-то появилась робкая надежда на прохладу, хотя душный горячий воздух явно не собирался покидать окружённое раскалёнными многоквартирными домами пространство. Было уже хорошо, что глиняную поверхность площадки обильно полили водой и прибили к земле пыль. Хоть и не надолго.

По площадке азартно гоняли мяч шестеро игроков, защищаясь и атакуя. В проёмах небольших ворот виднелись унылые фигуры вратарей. Остальные с интересом наблюдали за игрой позади окружающей площадку загородки из металлической сетки. Мяч отскакивал с шумом от загородки и немедленно возвращался в игру. Длинный толстоватый парень беспрепятственно ударил по мячу почти с середины площадки и красиво вогнал его в ворота. Конец игры, проигравшую четвёрку заменила следующая.

Уткнув лица в сетку, возбуждённые Вит и Вар не отрывали глаз от действия. Снисходительная толпа равнодушно приняла двух чужаков. Они образовали команду с местным круглолицым парнем, который согласился встать на ворота, и другим – невысоким, с раскосыми глазами, тоже из чужаков. Их очередь подходила. На площадке привычно, по всей видимости, господствовала четвёрка рослых парней. Они выбили уже три команды и так же быстро расправились с четвёртой. Следующие!

Вар и Вит без задержки последовали за вратарём внутрь, раскосый за ними. Мяч уже стоял на середине, терять время не разрешалось. Вит откинул мяч назад Вару, игроки пришли в движение. Раскосый рванулся по правому краю, Вар паснул ему «на ход». Поторопился, мяч тут же перехватили, они стали откатываться назад. Всё тот же длинный парень держался позади атаки и снова получил возможность беспрепятственно ударить с центра. Площадку огласили торжествующие восклицания. В дверях загородки появилась другая четвёрка.

Раскосый стоял рядом, наблюдая за игрой. Вратарь затерялся где-то в толпе.

– Лажанулись, – негромко сказал Вар.

– Нужно не давать бить, – на лице раскосого было недовольное выражение. Рослая четвёрка, мокрая от пота, продолжала быстро разделываться с противниками.

– Только не давайте бить длинному, – сказал Вит, когда они снова оказались на площадке, в центре внимания. Мяч вошёл в игру и начал беспорядочное движение, отскакивая непредсказуемо от загородки и от быстрых ног. Непобедимая команда, чувствовалось, подустала, ни одной стороне не удавалось приблизиться к воротам. Выставлялись локти и подсекались ноги. Никто не жаловался. Вар не упускал длинного из виду.

Раскосый снова первым отважился на рывок. В этот раз пас Вара достиг его. Хороший пас, продольный, на ход. Игрок и мяч соединились за спинами противников. Раскосый не подкачал и, обманув вратаря, вкатил мяч в ворота. Из четырёх глоток вырвались ликующие крики. Следующие!

К тому времени, когда стало темнеть и над площадкой прочно зависло облако пыли, в толпе сформировалось единое мнение.

– Сегодня они короли, – соглашались все.

Выбить их из игры не удалось больше никому. Круглолицый вратарь работал неожиданно решительно и «вытащил» несколько трудных мячей. Тройка в поле испытала полтора часа вдохновения и подъёма, породнивших их, как братьев. Вар и Вит никогда больше не встретились с раскосым, но запомнили его хорошо. И свою игру. Последний гол завершил одну из лучших комбинаций вечера. Вар получил от Вита его коронный скрытый пас по левому краю, в одно касание обвёл защитника, продолжил движение, прострелил вдоль ворот и закричал в восторге, когда раскосый в падении загнал мяч в ворота головой. Замечательный вечер закончился, победители пожали друг другу руки и медленно покинули площадку. Двор быстро опустел, тяжёлая пыль стала оседать в ещё горячем воздухе. Возможно ли лучшее завершение дня?

Вит надеялся, что возможно. Он оставил продолжающего смаковать моменты игры Вара и направился быстро к своей остановке. В половине десятого обещала прийти Нала. Нужно успеть хотя бы смыть пот и пыль. Он не позволял себе, наученный опытом, сильно возбудиться. Уже обманывала. Но не подготовиться на всякий случай было бы непростительно. Через три дня возвращаются из отпуска родители, столько уже времени потрачено впустую. Покачиваясь в быстром вечернем трамвае, он старательно вызывал в воображении картины соблазнительной улыбки Налы и её всегда обтянутого зада. Она давно уже не дразнила его так. Никогда, пожалуй, так не дразнила. Это ему льстило, он догадывался о причине повышенного внимания.

Без четверти десять телефон зазвонил. Вит не сразу узнал голос. Нала говорила медленно, как бы затрудняясь со словами. Ей всё же удавалось отыскивать правильные слова и посылать их с приемлемой частотой в сторону Вита. По мере того как слова втекали в его ухо, глаза Вита расширялись, ускорялось сердцебиение и приходили в движение другие части тела. Затем Нала положила трубку. Вит на мгновение растерялся, возбуждённый мозг соображал с трудом. Он не случайно не сказал Вару о сегодняшней встрече, но в этот момент не мог подумать ни о ком другом. А соображать нужно было быстро. Вит потянулся к телефону.

– Алло, – отозвался усталый голос.

– Приезжай. Налка едет ко мне с какими-то двумя блядями. Она только что позвонила и сказала, чтобы я позвал ещё кого-нибудь.

– Врёт.

– Она говорила по телефону как поддатая и было слышно, что кто-то визжит рядом. Давай приезжай! Не врёт!

Возбуждение на другом конце провода было заразительным, Вар заколебался. Несколько минут назад казалось, что ничто не сможет поднять его, разомлевшего после отличной игры, душа и сытного ужина, с дивана. Тем более в такой жаркий вечер. Придётся вставать. Чего он так разгорячился? Не теряет времени, пока подружка в отъезде. Что-то там произошло. Вар медленно поднялся, задержался в ванной на десять минут, чтобы аккуратно побриться, оделся, вышел на улицу и поймал такси. На неравномерно освещённых улицах по-прежнему не гасла слабая надежда на ночную прохладу. Совсем слабая, в окна быстро движущегося такси заходили струи очень тёплого воздуха. Они развевали мокрые после душа волосы Вара и влажные от пота волосы утомлённого водителя. Ни у кого не возникло желания начать беседу.

За знакомой дверью слышалась знакомая громкая музыка. Вар надавил на кнопку звонка ещё раз. Дверь приоткрылась, появились выпученные глаза Вита. Он казался испуганным. Вар вошёл внутрь и заглянул в гостиную. На диване в небрежной позе сидела светящаяся обычной улыбкой Нала с бокалом в руке. Она помахала Вару, но он забыл ответить на её приветствие.

В середине гостиной танцевали с большим чувством две тонкие шаши, прикрытые только одними трусиками на двоих. Одна из них стояла к Вару раскачивающимся в ритм музыки голым задом, другая тёмными сосками вперёд.

Друзья впоследствии затруднялись в точности вспомнить все детали того вечера. Хотя и не были пьяными. Почти всё вино выпили весёлые танцовщицы. Вит утверждал, что было четыре бутылки. Нала опять ускользнула невредимой, в этот раз без труда. Друзьям было совсем не до неё. При таком-то обилии. Девушки оказались не шашами. В их разговоре слышались незнакомые, порой резкие для тонкого слуха горожан интонации и слова. Их белые тела не привыкли к таким температурам и не терпели на себе никакой одежды. Поздно ночью они надели на себя платья, собрали волосы и утратили почти всякую привлекательность в пресыщенных глазах друзей. Они были отпущены с богом.

Но это случилось после того, как все, кроме незаметно исчезнувшей Налы, хорошо повеселились. Прямо из двери Вара втянули в танцевальный круг, расстегнули рубашку, на его шее повисла беструсовая. Её глаза возбуждали грудь Вара изнутри, а поцелуи – снаружи. Он не помнил, как подхватил её и внёс в другую комнату, в которой стояла большая кровать. Распластанное на кровати тонкое тело стало пассивным и послушным, Вар обращался с ним осторожно, даже нежно, и через некоторое время они притихли в объятиях друг друга, почти как любовники.

После этого они опять танцевали вчетвером, наливали в бокалы вино и возвращались к помятым постелям. Друзья сделали несколько попыток обменяться подружками, но это им не было позволено. Они знали, что будут сожалеть о том, что не настояли, до конца своих дней. Пришло время, когда все устали. Кончилось вино. Разочарованные тем, что их не оставляют на ночь, девушки деловито оделись и быстро закрыли за собой дверь. Вар помог привести квартиру немного в порядок и распрощался с Витом, с лица которого не сходила счастливая, почти детская улыбка. Вот это день.

К середине ночи обессиленный Вар распластался на своей постели и немедленно заснул. Сладкие сновидения пришли позже, с рассветом. Вар… – настойчиво звал его нежный голос. Голос проникал в самые затаённые глубины сердца и наполнял его сладкими чувствами. Счастья и нежности. Принцесса, девушка в платье в горошек? Сон стремительно ускользал. Откуда – то послышался звонок телефона. Вар с трудом нащупал его рукой. Тёплое ухо ощутило неприятную близость трубки. Ушёл сон.

– Алло.

– Дрыхнешь ещё?

– А тебе что не спится в такую рань?

– Какая рань, уже десять часов.

Наверно, почувствовал. Раньше обеда тебя в воскресенье не разбудить. Вит уже позвонил? Вряд ли. На запах, наверно, проснулся. Поздноватенько.

После десяти минут разговора ни о чём надлежащая пауза была выдержана.

– Вчера пришёл поздно от Вита, – лениво произнёс Вар.

– Что делали? – живо последовал вопрос.

– Нала привела к нему двух каких-то приезжих блядей.

– Ну?

– Они поддали и танцевали совершенно голые.

– Ух ты! Что ж меня не позвали?

– Их было двое.

– А Налка?

– А что Налка? Посидела и смылась.

– Эх! Я бы её трахнул.

– Ну да.

Рассказывать такому благодарному слушателю – одно удовольствие. Рэма интересовали, разумеется, все детали, которыми Вар, иногда с паузой, но делился. Деталей оказалось на удивление много. Слишком много, временами сомневался Вар. Рэм охотно всё поглощал.

Через некоторое время Вар стал чувствовать привычное утомление от разговора со своим другом. В этот раз донимало постоянно прерывающее:

– Эх, надо было меня позвать!

Он ещё раз услышал эту фразу, когда рассказывал о неудачных попытках обменяться девушками, и захотел сменить тему. Мелькнула мысль, что Рэму, возможно, удалось бы их убедить. Он не стал делиться этой мыслью. Разговор опять утратил вразумительность, друзья находились в совершенно противоположных точках шкалы удовлетворённости молодого шаша. Вар почувствовал необходимость подняться с постели, они положили трубки телефонов на свои места.

* * *

Рэм остался один на один с острым ощущением несправедливости. Могли бы позвонить. Неприятные чувства были вытеснены вскоре сильными запахами со стороны кухни. Он немедленно отправился туда и вернулся в свою комнату приблизительно через час, преображённый.

У него был в запасе новый номер телефона. Однако этот вариант не представлялся в тот момент самым перспективным для достижения главной цели дня. К тому же он вдруг обнаружил, что не знает, куда задевалась помятая бумажка с шестью цифрами в ряд. Он стал её искать. В карманах разбросанной по комнате одежды, среди вороха бумаг на столе, внутри лежащих повсюду книг. Поиск прерывался телефонными звонками, частыми разведками на кухню и чтением попадавшихся на глаза страниц. Предпочтение отдавалось раскрытым книгам.

Было далеко за полдень, когда бумажка неожиданно обнаружилась. К этому времени стало очевидным, что других вариантов у него сегодня не будет. Пришло время действовать. Пальцы набирающей номер руки немного дрожали. Это был хороший знак.

– Алло, – отозвался тихий голос.

– Привет. Не узнаёшь?

– Узнаю, – услышал он после небольшой паузы. Сердце наполнилось трепетом охотника.

– Ты что сегодня делаешь? – он решил не терять времени.

– Ничего. Жарко.

– Хочешь сходить в кино?

– Хочу, – прозвучало с обнадёживающей готовностью. – А какой фильм?

Этого Рэм не знал. Они договорились встретиться в семь часов у кинотеатра. Он немедленно стал обзванивать всех, кто мог помочь в поисках свободной квартиры на вечер. Такой вот нахал. Летом, в пору отпусков, шансы найти квартиру были неплохие.

Ему удалось не опоздать и быть на площади перед кинотеатром за несколько минут до назначенного времени. Большая и неожиданная удача. А если учесть, как долго он не мог решить, что надеть, то и вовсе невероятная. Подготовка к свиданиям всегда давалась ему нелегко. Особенно выбор одежды. После первой серии примерок он облачился в любимую пару из рубашки с короткими рукавами и лёгких брюк, но, уже готовый к выходу, оглядел себя в зеркале прихожей и остался собой очень недовольным. Последовала ещё одна хаотическая серия, он наконец вышел на улицу в узких тёмно-синих брюках, обтягивающей плотной рубашке и с непривычным ощущением стройности и изящества своей фигуры. Расплата за это ощущение не заставила себя ждать. Он подошёл к остановке.

В автобусе ограничение свободы движения, причиняемое брюками, и общее возбуждение вызвали сначала неконтролируемое шевеление, затем неизбежное затвердение в нежных местах. К тому же было невероятно жарко, струйки пота потекли под плотной тканью брюк. Он держался близко к раскрытому окну и озирался по сторонам одновременно со смущением и вызовом, не замечая, что ловящим каждое движение ветерка пассажирам не было никакого дела до его мучений.

В этом состоянии полной готовности он встретил молодую шашу и поэтому не сразу заметил, как хорошо она выглядела в тот вечер. Не сразу он обратил внимание и на платье в горошек.

А ведь это было то самое платье, которое она носила, когда завладела вниманием обоих друзей. В разное время и при разных обстоятельствах. Факт такого необычного совпадения выяснился совершенно случайно, в одно из ленивых их совместных времяпровождений. Вар, как обычно, полулежал на единственной в комнате кровати, Рэм расположился на полу среди своих книг. Оба отдыхали от угасшего по причине обоюдной усталости не приведшего ни к чему спора. Вар вдруг стал рассказывать о шаше, которую приметил некоторое время назад в автобусе. Она стояла у передней двери, готовясь выйти на остановке, когда внутрь автобуса через люк на крыше вдруг вошёл незваный сильный поток воздуха и, несмотря на старания белых рук, раздул платье в горошек, поднял высоко его края и открыл чрезвычайно привлекательные трусики. И всё остальное. На удачу шаши, в автобусе кроме Вара были ещё только два зрителя, включая водителя. Возможно, это было её неудачей. В заполненном автобусе потоку не удалось бы так разыграться. Кто знает. Но ей несомненно повезло в том, что среди зрителей оказался Вар. После некоторого замешательства он пришёл на помощь – дотянулся и захлопнул люк. Края платья с неохотой опустились.

– Эх, дурак, – оживился в этом месте Рэм.

Шаша ничего не сказала своему спасителю. В этом не было необходимости. Он и так чувствовал себя щедро награждённым. Сразу после того, как встретился с ней взглядом. Как много можно передать в такое мгновение. Автобус остановился, она быстро вышла. У Вара снова появилось лицо.

– Дурак, – ещё раз донеслось с пола.

После эпизода в автобусе Вар стал часто замечать эту шашу по дороге на занятия и обратно. Ему открывалась её неброская красота. Штрихи тщательности в одежде, замысловатое убранство тёмных волос, умные, глубокие глаза.

Рассказ Вара напомнил Рэму о его недавней находке. Он тоже приметил одну симпатичную шашу. Нескольких простых слов, произнесённых Рэмом, внесли неожиданное возбуждение в их разговор. Белое платье в тёмный горошек. Через несколько минут после упоминания платья стало очевидным, что они говорили об одной и той же шаше. Рэм дополнил её описание стройными ногами и притягивающей взгляды грудью. После этого открытия шаша стала частым предметом их разговоров. Они называли её Горошек.

Возможно, было бы лучше, если бы Вар опередил Рэма и первым познакомился с Горошком. Возможно, что это стало бы очень важным событием в их жизни. Вар не знал ещё о том, что Рэм подсел к ней в автобусе, разговорился и взял номер телефона. Ещё не представилась возможность упомянуть об этом. Вар между тем готовил себя к их первой встрече. Ему всегда нужно было много времени, чтобы преодолеть застенчивость и привести в состояние решительности воображение и сердце.

Впрочем, Горошек чувствовала себя легко и свободно в компании обаятельного Рэма, нередко возбуждающего в молодых шашах сильную смесь эротических и материнских инстинктов. Им приятно было находиться в присутствии большого, нуждающегося в опёке ребёнка, непосредственного в поступках и желаниях, наиболее явные из которых вызывали холодящее ощущение в их нежных сосках.

Желания Рэма, разумеется, были написаны на его лице. Это не отпугивало Горошка ничуть. После фильма Рэм повёл её в небольшое кафе, где подавали вино и мороженое. Горошек не отказывалась ни от того, ни от другого и заразительно смеялась шуткам своего ухажёра. Белые щеки и носик симпатично порозовели. Она без колебаний согласилась поехать к другу Рэма.

Квартира была в их полном распоряжении, Рэм успел договориться. Горошка не смутило и это. Заиграла тихая музыка, появились бокалы и ещё одна бутылка вина, прихваченная из кафе. Вскоре после того, как последняя капля вина упала в бокал, их губы встретились. Его – с настойчивостью и напором, её – с желанием и ожиданием. Их руки встречались и расставались. Его – в поисках желанных уголков её тела, её – в нетвёрдой защите их.

Они оба не помнили в точности, как это случилось. Запомнилось только то, что это случилось. Слёзы Горошка застали Рэма врасплох. Он поначалу не принял их всерьёз, но слёзы не думали останавливаться. Когда ему удалось поднять плачущее лицо и посмотреть в совершенно мокрые глаза, указатель его настроения немедленно покинул высшую точку шкалы удовлетворённости молодого шаша. Безмолвные слёзы продолжались, указатель быстро прошёл через состояние недоумения, опустился дальше в состояние вины и остановился, наконец, в положении нетрезвой решимости. Рэм вышел на кухню и вернулся оттуда с ножом.

– Если хочешь, убей меня, – он протянул нож несчастному Горошку.

Нужно заметить, что, хотя он не выбрал самый большой нож в кухонном ящике, его сердце не дрогнуло, когда она подняла лицо и медленно взялась за удобную ручку. Чёрные глаза взглянули на него с решимостью и отчаянием. Быстро угасшими. Вар долго не знал о том, что произошло в тот вечер.

* * *

Рука на мгновенье задержалась на вешалке с платьем в горошек, отодвинула его в сторону и взялась за следующую вешалку. Сегодня придётся надеть что-нибудь полегче. Деньги на такси у неё были, но в семь часов всё равно ещё очень жарко. Они встречаются недалеко от кинотеатра, наверно, пойдут в кино. Ей было всё равно куда. Она вспомнила о другом своём любимом наряде и после недолгого поиска вытащила его на свет. Возбуждение снова сменилось озабоченностью. Блузку придётся подгладить. Она слегка отодвинула плотные занавески, чтобы впустить в комнату солнечный свет, и подошла к зеркалу. Зеркалу неизменно нравилось то, что отражалось в нём. Гибкий силуэт с ещё влажными волосами, ниспадающими на покатые плечи, длинные белые руки, небольшая грудь, черный треугольник у основания ног. Довольная собой, она приняла позу рыжеволосой Венеры.

Комната привычно преобразилась, когда она надела на себя тонкие трусики и лифчик, подсела к столику и взяла в руки карандаш для бровей. Ещё через пятнадцать минут, в короткой юбке и блузке, она уже не принадлежала этому месту. Она спустилась вниз и открыла дверь подъезда, глаза прищурились от яркого света. Вернуться домой за тёмными очками?

В это время с порога своей комнаты Рэм крикнул:

– Когда мясо будет готово?

– Через сорок минут.

– Почему так поздно поставили?

Он не расслышал ответа, но не решался подойти к кухне, в которой уже наверняка пахло невыносимо аппетитно. Сорок минут! Через полчаса он уже должен быть у кинотеатра. Рэм с трудом пытался сосредоточиться на том, что надеть. Благо выбор был небольшой. Он не заметил, как подошло время, вроде только недавно проснулся. Просить о стирке и глажке было уже поздно. В шкафу висела одна пара свежевыглаженных брюк и две рубашки с короткими рукавами. Он выбрал голубенькую. Готовый к выходу, он вошёл в кухню и покинул её только после того, как с большими неудобствами отрезал и поместил в рот кусок горячего полусырого мяса и кусок хлеба, едва не перепачкав при этом одежду. В глазах появилась осмысленность.

Небольшой скверик возле перекрёстка был почти безлюден. Рэм увидел две пустые скамейки, обрадовался, что его опоздание будет незамеченным, и направился к ближайшей скамейке. В это время она показалась на одной из ведущих к скверику дорожек. Сердце Рэма быстро застучало, замерло и начало стучать опять в минуты её быстрого приближения. Она непринуждённо махнула ему рукой.

Он не мог сосредоточиться на отдельных деталях её внешности. Ни на том, как идут ей эта юбка и белая блузка, ни на том, как затейливо уложены темные волосы, как хороши на открытых пространствах изящные бусы. Самым отчётливым его чувством было сомнение в том, что ему следует находиться рядом с такой шашей. Сомнения были преодолены быстро. Благодаря широкой и радостной, почти детской улыбке на лице Горошка. В другие времена такая улыбка насторожила и отпугнула бы Рэма. В совсем другие времена. В тот момент он несказанно ей обрадовался и улыбался в ответ.

Они встречались почти каждый день и уже видели этот фильм. Никто не возражал. Тем более что фильм им очень понравился. Такое вкусное мороженое продавали только внутри кинотеатра. Две руки держали вафельный конус с мороженым, две другие были вместе.

После кино они отправились в долгий путь к дому Горошка, через два парка, множество перекрёстков и закоулков, отдавая предпочтение полутёмным. Они уже знали дорогу хорошо. Рэму очень нравились звуки её немного низкого, спокойного голоса. Всё было интересно Горошку. По мере приближения к её дому они намеренно сходили с маршрута и углублялись в незнакомые улицы, только чтобы обнаружить, что обход был слишком короткий.

Давно наступило время, когда начали беспокоиться родители. Они молча целовались в тени большого дерева. В окне квартиры Горошка горел свет.

Он отпустил её талию, белое пятно быстро заскользило в темноте. Открылась и закрылась дверь подъезда. Через несколько минут она показалась в своём окне и махнула ему рукой. Рэм зашагал быстрым шагом в сторону большой дороги, проверяя в карманах, хватит ли ему денег на такси.

* * *

Застряв в последний месяц лета в городе, молодой шаш обязательно поклянётся не повторить этой ошибки в следующем году. B течение трёх-четырёх недель жара окончательно одолевает Шаш. Не такая, на которую жалуются жители городов за пределами долины. Шаши посмеиваются над тем, что называют невыносимо жаркой погодой в тех местах. Лето должно быть жарким. Чтобы, пробудившись утром, тело сразу почувствовало быстро накапливающееся в воздухе тепло едва показавшегося Солнца. Чтобы в середине дня по опустевшим улицам передвигались полупустые трамваи и автобусы с раскрытыми до конца окнами и люками на крышах. Чтобы на коротких остановках на неподвижных телах пассажиров мгновенно выступал пот и затем испарялся под горячими струями пришедшего в движение вместе с транспортом воздуха. Чтобы мечталось подремать после обеда под прикрытием листвы большого дерева или в полумраке затемнённой плотными занавесками комнаты. Чтобы на пути к городу успевали нагреться в каналах быстрые струи ледниковой воды. Чтобы можно было насладиться быстрым погружением в прохладную воду и приятным возвращением обратно в горячий воздух. Чтобы, обильно орошённые, наливались соками разнообразные большие и маленькие плоды и находили дорогу в благодарные рты шашей, принося коротко живущее ощущение блаженства и счастья.

Однако неизбежно приходит время, когда и шаши соглашаются, хоть и неохотно, что лета становится слишком много. Когда не успевают уже охладиться за ночь стены и крыши жилищ и раннее утро не приносит восстанавливающей тело прохлады. Когда не находят спасения даже те, кто имеет возможность расстилать свои постели близко к земле под открытым небом. Когда разгар дня застаёт всё живое в городе скрывающимся в тенистых местах, и таких мест становится меньше с каждым часом. Когда начинает утомлять неподвижность и густота воздуха. Когда леность и апатия овладевают горожанами. Когда приходят мысли о далёких прохладных и приятных местах.

Разумеется, только глупостью можно было объяснить то, что Вар потащился в такой день в такую даль. И, как оказалось, напрасно. Дорога домой исчерпала остатки его терпения. Хотя трамвай ехал довольно резво, не было конца этим пустым раскалённым остановкам. Со значительным опозданием он узнал в вошедшей на одной из них Зару. Она без задержки подошла к нему и плюхнулась на сиденье рядом.

– Привет!

– Привет! – ответил он, не меняя положения застывшего в неудобной позе тела подальше от горячей спинки сиденья. Правая щека чувствовала жар солнечной стороны.

– Уф! – произнесли они оба, когда в вибрирующем салоне опять началось движение воздуха.