Десять загадок наполеоновского сфинкса

Очень любопытное свидетельство! Получается, что Наполеон не только не показал со знаменем в руках примера мужества, повлиявшего на исход сражения, но и создал (пусть, невольно) в узком дефиле беспорядок, приведший к дополнительным жертвам. Атака в очередной раз захлебнулась, а насквозь промокшего главнокомандующего увезли в тыл.

Мармон делает вывод:

Вот еще одна история другого знамени, которое на многих гравюрах изображено в руках Бонапарта, пересекающего Аркольский мост. Эта атака, простое дерзкое предприятие, также ни к чему не привела. Единственный раз во время Итальянской кампании я видел генерала Бонапарта, попавшего в реальную и большую опасность для своей жизни.

Наполеон, как и Ожеро, получил памятное Аркольское знамя, которое было им передано Ланну, долго хранилось в его семье, но в конце XIX века было утеряно.

Относительно подвига полковника Мюирона Мармон пишет следующее:

Мюирон пропал без вести в этой суматохе; возможно, он был сражен пулей и упал в воды Альпона.

Здесь Мармона трудно упрекнуть в предвзятости. Жан-Батист Мюирон был его другом детства, так что умышленно принижать его заслуги у Мармона не было никакого резона. Скорее всего, Мюирон, действительно, пропал без вести в возникшей сутолоке. Он был честным и храбрым офицером, погиб от австрийской пули и, по мнению Мармона, совершенно не нуждается в каких-либо вымышленных легендах.

Как видим, с самого начала своей военной карьеры Наполеон начал заниматься тем, что приукрашивал отчеты о своих победах, очень часто приписывая себе то, чего не было вообще, либо то, что совершали другие.

Тот же Мармон, на протяжении долгих лет бывший ближайшим сподвижником Наполеона, рассказывает нам, в частности, историю, связанную с наполеоновскими бюллетенями о сражении при Маренго, которое складывалось для Наполеона крайне неудачно и лишь по счастливой случайности (своевременный подход войск генерала Дезе) завершилось победой французов. В этой истории в полной мере раскрывается наполеоновская «кухня» подготовки «достоверной информации» для последующих поколений:

Рассказ об этом сражении, опубликованный в официальном бюллетене, был более или менее верным. Военный департамент получил приказ развить это повествование и добавить к нему некоторые эпизоды. Пять лет спустя, император затребовал эту работу; он остался недоволен, многое вычеркнул и продиктовал другой текст, в котором едва ли половина была правдивой, а затем предписал подготовить рассказ для Мемориала на основе этих данных. Наконец, три года спустя, император решил снова пересмотреть работу: она вновь ему не понравилась, и ее постигла судьба предыдущей; наконец, он выдал окончательный вариант, в котором уже ложным было все.

Этой же теме посвящена работа современного французского историка Седрика Куто «Наполеон Бонапарт: создание легенды».

Седрик Куто утверждает (и в этом с ним трудно не согласиться), что так называемые бюллетени всегда были пропагандистскими органами Великой Армии и ее главнокомандующего. Они «в сжатой форме давали представление о сражениях, выставляя вперед военные возможности Наполеона». Бюллетени диктовались непосредственно Наполеоном, а затем публиковались в его официальном вестнике «Монитор», откуда их перепечатывали все остальные газеты.

Как пишет Куто, эти бюллетени имели целью дать «солдатам чувство гордости, конкретизируя военные шедевры их хозяина». Кроме того, они служили для укрепления духа гражданского населения, поэтому они были обязательными для оглашения вслух на всей территории Франции.

Именно это дает видному французскому историку-наполеонисту Жану Тюлару право заявлять, что «опасно писать военную историю, основываясь на бюллетенях. Наполеон не рассказывает в них о себе, он в них рисуется для своих современников и для последующих поколений».

Седрик Куто, говоря о назначении наполеоновских бюллетеней, даже вводит своеобразный термин «сублимация героя».

Далее в своей статье он обращается к рассматриваемому нами примеру под условным названием «Наполеон на Аркольском мосту». Куто пишет: «Картина Гро «Наполеон на Аркольском мосту» представляет нам героя Революции. Молодой генерал с развевающимися на ветру волосами держит в руках знамя 4-й полубригады линейной пехоты и идет во главе своих людей, чтобы покончить с проклятыми австрийцами. В течение трех дней сражения генерал не проявил себя в том смысле, в каком картина показывает нам его храбрость и предназначение. Но чего картина не показывает вовсе, так это того, что мост так и не был взят французскими войсками, и что под неприятельским огнем генерал свалился в канал, находившийся возле моста».

В своих бюллетенях, связанных с поражениями, Наполеон не то, чтобы обманывал французов, но он, по словам Куто, «манипулировал правдой с целью скрыть их реальные масштабы».

Кроме того, важной целью бюллетеней было выставить вперед военные подвиги Наполеона, принизив заслуги его приближенных. Так, например, в бюллетене от 15 октября 1806 года, касавшегося победы при Йене отведен в тень подвиг маршала Даву при Ауэрштадте.

Чем серьезнее были поражения, тем лаконичнее были наполеоновские бюллетени. Причины поражений также назывались самые нелепые, конечно же, не имеющие никакого отношения к Наполеону. В частности, поражение в сражении при Лейпциге было объяснено ошибкой какого-то капрала, раньше времени взорвавшего мост через Эльстер.

Иногда подобный обман оправдан. Как писал французский моралист Пьер-Клод Буаст, «если когда-либо может быть дозволено обманывать народ, так это для того только, чтобы облегчить его бедствия». Но у такого обмана есть и одно очень опасное свойство, на которое указывал тот же Буаст, замечавший, что «одна ложь, замешанная между истинами, делает все их сомнительными».

Не будем же забывать об этом, восхищаясь со всеми на то основаниями беспримерным наполеоновским военным гением.

Кто изуродовал египетского сфинкса?

Существует широко распространенная версия о том, что во время своего похода в Египет в 1798–1799 гг. Наполеон Бонапарт приказал своим артиллеристам тренироваться в точности стрельбы, используя в качестве мишени Большого Сфинкса, который возлежит рядом с пирамидой в Гизе.

Артиллеристы с готовностью выполнили приказ своего генерала. К тому же, стреляли они достаточно метко, и в результате, ценнейший древнеегипетский памятник оказался изуродованным. В частности, его лицо, передающее черты фараона Хефрена, было сильно повреждено, а его нос, величина которого достигала роста среднего человека, оказался отколотым.

Следует отметить, что пирамиды в Гизе составляли центр огромного погребального ансамбля фараонов. Знаменитый Большой Сфинкс, длина которого составляет 57 метров, а высота — 20 метров, входит в состав этого архитектурного ансамбля.

Известно, что уже в глубокой древности Сфинкс был засыпан песками. Молодой фараон Тутмос IV, якобы, однажды задремал в его тени и услышал голос каменного исполина, просившего освободить его от тяжести песка. Тутмос IV исполнил эту просьбу, а также приказал украсить Сфинкса плитой с рельефами и надписями, повествующими об этом событии.

Судя по описаниям и гравюрам европейских художников, к началу XIX столетия у Сфинкса снова были видны из песка лишь голова и плечи. После того как вновь были произведены раскопки, открылись могучее львиное тело и вытянутые вперёд когтистые лапы. Широкое скуластое лицо Сфинкса непроницаемо и строго, его глаза обращены на восток. Арабы издавна называли это каменное изваяние «Отцом Ужаса».

В настоящее время щели и выбоины на лице у Сфинкса замазаны цементом. Но даже после такой реставрации оно осталось безнадежно изуродованным.

Кто же отважился на такое кощунство? Конечно же, Наполеон и его солдаты, эти санкюлоты и безбожники!

Современные авторы Г. В. Носовский и А. Т. Фоменко пошли еще дальше. Основываясь на этой версии, они в своей работе «Новая хронология Египта» пытаются доказать, что, якобы, вся история Древнего Египта была сознательно искажена по инициативе Наполеона, чуть ли ни приказавшего специально ради этого уничтожить многие древние памятники и старинные надписи на гробницах фараонов.

Они пишут:

Европейцы захватили Египет в конце XVIII века во время известной египетской экспедиции Наполеона. До этого Египет был под властью мамелюков. Приблизительно в это время, возможно, и началась «научная обработка» египетской истории. Хорошо известно, например, что орудийные батареи Наполеона прямой наводкой расстреливали из пушек знаменитого Сфинкса в Гизе и сильно повредили его лицо.

Спрашивается, зачем это было сделано? Может быть, по невежеству простых французских солдат? Но ведь в войске Наполеона находился штат ученых-египтологов. Куда же они смотрели? Чем не понравилось им лицо Большого Сфинкса и надписи на гробницах фараонов? А ведь именно с египетского похода Наполеона и началось бурное развитие европейской египтологии. Расшифровывают иероглифы, находят папирусы и прочее. И одновременно сбивают надписи с гробниц и расстреливают из орудий древние памятники.

Возникает естественное подозрение. Подлинные надписи на древних египетских гробницах почему-то сильно мешали тем людям, которые именно в то время начали создавать египетскую историю.

Напомним также, что многие египетские древности были вывезены в то время во Францию…

Так начиналось составление «древней египетской истории».

Г. В. Носовский и А. Т. Фоменко возмущены варварством французов. В пылу полемики они пишут: «В то же самое время нам рассказывают об уважении Наполеона к священным местам».

Конечно же, всем известно, что с армией Наполеона в Египет пришли многие знаменитые ученые, рисовальщики и литераторы. Да и сам он неоднократно говорил, что пришел, чтобы «помочь Египту идти к свету». Одна его фраза про сорок веков, взирающих на солдат с высоты египетских пирамид чего стоит! Но все же, авторы «Новой хронологии Египта» не упускают случая заметить, что в целом он поступал так, как ни один завоеватель не поступал ни до, ни после него: многие исторические памятники были разрушены или вывезены в Париж, а в Сфинксе, якобы, по приказу Наполеона было просверлено отверстие в поисках каких-то тайных ходов. В конечном итоге, они задаются вопросом:

Будет ли излишне смелой гипотеза, что по ходу дела французские артиллеристы (не по просьбе ли кого-то из египтологов, сопровождавших войска?) заодно корректировали историю?

Согласно Г. В. Носовскому и А. Т. Фоменко, французы умышленно уничтожали символику, не укладывавшуюся в так называемую «правильную» историю Египта, например, нечто, похожее на христианский крест на голове Сфинкса («Может быть, на голове Большого Сфинкса это сходство было слишком явным?»).

Всю свою замысловатую теорию Г. В. Носовский и А. Т. Фоменко строят на основании цитат из некоего немецкого писателя и журналиста Курта Керама, автора популярной книги «Боги, гробницы, ученые» (1994).

Курт Керам пишет: «Там разлегся один из сфинксов — получеловек-полузверь с остатками львиной гривы и дырами на месте носа и глаз; в свое время солдаты Наполеона избрали его голову в качестве мишени для своих пушек; он отдыхает вот уже многие тысячелетия, и готов пролежать еще многие; он так огромен, что какой-нибудь из Тутмесов мог бы соорудить храм между его лап».

Естественно, подразумевается, что факт расстрела Сфинкса по приказу Наполеона является бесспорным. Авторы «Новой хронологии Египта» иронизируют:

В общем, «Наполеон немало потрудился в Египте». Подчеркивая при этом, что надо помочь стране «идти к свету».

Подробнейший разбор этой теории дан в статье «Что можно найти в гробнице Тутанхамона».

Прежде всего, ее автора М. А. Пирогову удивляет базовый труд, который используют авторы «Новой хронологии Египта». Этот единственный труд — детская книжка Курта Керама. М. А. Пирогова язвительно замечает: «Она от этого, правда, хуже не становится — особенно для получения информации в определенном возрасте».

Далее М. А. Пирогова пишет:

Вновь обратимся к интерпретации А. Т. Фоменко и Г. В. Носовским истории Древнего Египта.

В исследовательском запале авторы не только выдвигают свои гипотезы, но и критикуют историков-традиционалистов. Естественно — самых известных из них, в первую очередь — главного дешифратора египетских иероглифов, называемого многими великим — Франсуа Шампольона.

Так в чем же пафос критики Шампольона? Прежде всего в том, что он отказался от прежних выводов, сделанных за 1000 лет до него Гораполоном. Авторы — на первый взгляд — добросовестно процитировали то, что о нем написано у Керама. Да, действительно, Гораполон первым описал иероглифы, но он считал их так называемым рисуночным письмом. При этом Гораполон каждому из иероглифов «придумал» объяснения в виде маленьких рассказов, как бы поясняющих смысл каждого из иероглифов. Да, действительно, все последующие попытки расшифровать надписи из Египта опирались именно на Гораполона, а потому были просто интерпретацией непонятных, но очень красивых, орнаментальных изображений — иероглифических надписей. И это все написано у Керама. Всего… на полутора страницах. Откровенно говоря, сделать какие-либо однозначные выводы из того, что написано у Керама, для научного обоснования критики — очень трудно…

В рамках рассматриваемой темы мы не будем углубляться в рассуждения противоборствующих сторон относительно интерпретаций Гораполона, открытий Шампольона и альтернативных прочтений древнеегипетских текстов. Для нас это не столь важно. Рассмотрим лишь кто, когда и зачем, якобы, уничтожал имена, названия городов и стран на памятниках Древнего Египта?

По мнению авторов «Новой хронологии Египта», ответ на это вопрос, конечно же, ясен — это сам Шампольон. Но откуда это известно уважаемым авторам? Здесь ими цитируются в основном два автора. Во-первых, это уже известный нам Курт Керам. Из этого источника мы узнаем, что «хорошо известно, что именно орудийные батареи Наполеона изуродовали большого Сфинкса», хотя, как мы увидим ниже, гораздо лучше известно, что версий на это счет существует очень много. Во-вторых, это Петер Элебрахт, автор книги «Трагедия пирамид. 5000 лет разграбления египетских усыпальниц» (1984).

Итак — Петер Элебрахт. Его книга — это сборник публицистических статей, где в основном изложены путевые впечатления автора, частного коллекционера и постановщика этнографических документальных фильмов. Именно он в своей книге приводит пространную цитату, выдержку из письма современника, из которой следует, что Шампольон варварски уродовал памятники Египта. С этим стоит согласиться. Да, было дело: во время своей экспедиции по Египту Шампольон много чего увез без спросу, и это не делает ему чести. Благодаря ему египетская коллекция во Франции была пополнена сотнями, если не тысячами экспонатов.

Но на основании этого Г. В. Носовский и А. Т. Фоменко делают вывод, что Шампольон делал все это не для того, чтобы просто перевезти все это во Францию. Они многозначительно утверждают: «Такое «объяснение» в принципе можно было допустить. Но после того, что нам теперь становится известно, трудно отделаться от мысли, что мотивы были иными».

По мнению М. А. Пироговой, для такого вывода «нет никаких оснований. Кроме большого желания именно в этом обвинить Шампольона». Далее она пишет:

Либо авторы (или те, за кого они подписывают свои труды, не глядя) не читают ни одного из приведенных ими источников, а, в лучшем случае, пролистывают на предмет поиска «подходящих» картинок. Либо авторы (или те, за кого они подписывают свои труды, не глядя) беспардонно «фантазируют» (скажем так) и подбирают свои так называемые «аргументы», сознательно искажая очевидные истины, не очень уважая при этом своих читателей (полагая, по всей видимости, что никому из них и в голову не придет лично обратиться ни к одной из цитируемых книжек).

Мне кажется наиболее вероятным последний вариант.

А теперь зададимся главным вопросом, какое отношение к Шампольону имеет Наполеон Бонапарт? Складывается впечатление, что ученый был участником наполеоновской экспедиции, и они чуть ли не вместе занимались варварскими искажениями истории Египта.

Но знаменитый Жан-Франсуа Шампольон родился лишь в 1790 году, и просто не мог иметь отношение к экспедиции Наполеона. Да и Наполеон, находясь в Египте, просто не мог и подозревать о существовании во Франции какого-то восьмилетнего мальчика, который впоследствии так увлечется египетскими письменами.

Своей дешифрацией египетских иероглифов Шампольон занимался в Париже в Национальной библиотеке. Опубликовав книгу «Письменность египтян», он в 19 лет стал профессором древней истории. А в Египте он первый раз побывал лишь в 1828 году, то есть уже после смерти Наполеона. Кстати сказать, его старший брат, Жак-Жозеф Шампольон, родившийся в 1778 году, хоть и был археологом, но тоже не участвовал в экспедиции Наполеона.

Серьезное исследование вопроса о так называемом «расстреле» Большого Сфинкса и о причастности к нему Наполеона провел английский ученый-наполеонист Том Холмберг.

Он пишет:

Хотя и широко распространенная, легенда, говорящая о том, что Бонапарт и его войска в ходе Египетской кампании 1798–1801 гг. стали причиной исчезновения носа Сфинкса, не является ничем иным, как легендой. Но где и когда начала она свой взлет?

По мнению Тома Холмберга, эта легенда берет свое начало в начале XX века.

Сесил Соммерс, английский путешественник, посетивший Египет, в книге «Временные крестоносцы», изданной в 1919 году, написал:

…мы отправились к этому непроницаемому чуду… Большая таинственная загадка Востока. Сколько стоп бумаги было исписано относительно этой каменной глыбы. Наполеон был человеком практичным, и выпустил несколько ядер ему в лицо. Разрывные снаряды еще не существовали.

В другой книге «По стопам Наполеона», изданной примерно в это же время, в 1915 году, Джеймс Морган писал:

Среди арабов существует традиционное мнение, что все шрамы времени и раны вековых войн, отмеченные на Сфинксе, были нанесены солдатами Наполеона, который использовал его в качестве цели. Однако, это всего лишь легенда для туристов. Намного раньше изобретения пороха арабы приложили свои варварские руки к лицу этого бога пустыни…

Том Холмберг утверждает, что «даже если арабские гиды поначалу и распространяли эту сказку, она, похоже, была с годами упрочена многочисленными преподавателями, дававшими этот кусок «истории» своим ученикам». В результате, проведенный в Интернете опрос показал, что свыше 1/5 опрошенных думают, что Наполеон несет ответственность за исчезновение носа у Сфинкса.

Это заблуждение продолжает существовать, несмотря на то, что истину можно легко найти в самых обыкновенных и легкодоступных источниках, вроде «Американской Энциклопедии» (1995), где в статье «Сфинкс» написано:

За много веков Большой Сфинкс сильно пострадал от климатических условий… Человек был причастен к дополнительным повреждениям. В 1380 году Сфинкс стал жертвой варварского нападения, совершенного одним фанатичным мусульманским лидером, и оно повлекло за собой досадные раны на голове. Затем его голова использовалась в качестве цели для пушек мамелюков.

В книге «Египетские пирамиды: обширная иллюстрированная справка» (1990) автор, Ж. П. Лепре, добавляет, что кроме ущерба XIV века, «голова была полностью изуродована в XVIII веке тогдашними хозяевами Египта мамелюками».

Археолог Чикагского Института Востоковедения Марк Лехнер, автор компьютерной реконструкции Сфинкса, в «Нэшнл Джеографик» за апрель 1991 года пишет: «Я искал в истории и археологии признаки для этой реконструкции. Один арабский историк начала XV века утверждал, что повреждение головы Сфинкса относится к его времени. Однако даже сейчас повреждения ошибочно приписываются войскам Наполеона».

Оксфордская «Энциклопедия Древнего Египта» (2001) также говорит об этой легенде:

Обвинения чаще всего предъявляются Наполеону, который, якобы, приказал стрелять по носу Сфинкса, но они явно ложны не только потому, что предшествующие западные изображения показывают Сфинкса уже без носа (например, рисунок, опубликованный в 1755 году Фредериком Норденом), но и потому, что средневековые арабские тексты приписывают ущерб мусульманскому фанатику XIV века.

Европейские путешественники, приезжавшие в Египет задолго до экспедиции Наполеона, отмечали акты вандализма, от которых пострадал Сфинкс.

Это, например, в 1546 году отмечал Пьер Белон, изучавший Египет и осматривавший «колосса». Английский исследователь Лесли Гринер в своей книге «Открытие Египта» (1966) пишет об этом осмотре Белона следующее: «Сфинкс в ту эпоху не имел уже тех признаков изящества и красоты, которыми так восхищался Абдель Латиф в 1200 году».

Далее Лесли Гринер делает однозначный вывод: «Это снимает обвинения с артиллеристов Наполеона Бонапарта, за которыми закрепилась ставшая популярной репутация использовавших нос Сфинкса в качестве цели».

Фредерик Норден, художник и морской архитектор, посетивший Египет в 1737 году, детально изображает в своих «Путешествиях», опубликованных в 1755 году, Сфинкса без носа. Правда, Ричард Покок, посетивший Египет в том же году, что и Фредерик Нордон, изображает Сфинкса с носом, но его гравюра является лишь копией старинного изображения, принадлежавшего Корнелиусу де Брюйну.

И, наконец, Ульрих Хаарманн. В статье «Региональные настроения в средневековом исламском Египте», опубликованной в Бюллетене школы восточных и африканских исследований (БСОАС) Лондонского университета, он утверждает, голова Сфинкса была изуродована в 1378 году Мохаммедом Саим аль-Дахром, «фанатиком из одного из старейших и известнейших монастырей Каира». При этом он ссылается на свидетельства Макризи, Рашиди и других средневековых арабских ученых. Нос и уши Сфинкса отмечены особо, как уничтоженные именно в ту эпоху. «Согласно рассказам, — пишет Ульрих Хаарманн, — окрестные жители были так возмущены этим, что они линчевали его и захоронили рядом со знаменитым памятником, который тот изуродовал».

Все это совпадает с информацией, опубликованной в книге египетского исследователя Селима Хассана «Сфинкс: его история в современных раскопках» (1949). Автор книги также обвиняет в вандализме Саим аль-Дахра и утверждает, что это именно он отбил нос Сфинкса при помощи лома (crowbar).

Таким образом, Наполеона Бонапарта можно упрекать очень во многом, но к разрушению Большого Сфинкса, похоже, он не имеет никакого отношения, а, следовательно, версия о том, что нос Сфинксу отшибли французские во время египетского похода — это все-таки неправда.

Можно ли быть одновременно отцом, дядей и дедушкой одного и того же ребенка?

26 мая 1807 года из Голландии пришло очень огорчившее Наполеона известие о том, что умер пятилетний сын королевы Гортензии Наполеон-Шарль.

Как пишет Ги Бретон, «этого ребенка, начиная с его рождения в 1802 году, все считали сыном императора. Ходили слухи о том, что очарование и грациозность Гортензии так волновали кровь ее отчима, что он частенько наведывался к падчерице, когда все в Тюильри засыпало».

Подтверждений этим слухам множество.

В частности, генерал Тьебо в своих Мемуарах писал:

Как только Гортензия достигла половой зрелости, Первый консул стал проявлять к ней повышенный интерес, и госпожа Кампан с согласия Жозефины стала организовывать их свидания. Едва приезжал Первый консул, госпожа Кампан тут же уводила с собой Каролину, которая, хотя и была очень молода, но женским чутьем обо всем догадывалась.

Поясним, что младшая сестра Наполеона Каролина Бонапарт и Гортензия Богарнэ в то время находились в знаменитом пансионе госпожи Кампан в Сен-Жермен-ан-Лей. При этом Каролина была на год старше Гортензии, но они быстро стали подружками.

Бывший адъютант короля Жерома де Рикар писал:

Утверждали, что между Наполеоном и его приемной дочерью не было никакой преступной связи, но те, кто это утверждали, явно грешили против истины. Весь двор и весь Париж знали, какое огорчение эта связь доставляла Жозефине, а все обстоятельства женитьбы Луи обсуждались как в городе, так и в кулуарах Тюильри.

Жан-Поль Пеллерен без всяких обиняков утверждал, что «человек необузданных страстей, Наполеон доводился своему сыну одновременно дедом и дядей».

Против подобных обвинений выступал секретарь Наполеона Луи-Антуан Бурьенн, утверждавший:

Это чистая ложь, утверждать, что Бонапарт питал к Гортензии какие-то другие чувства, кроме тех, которые мог питать отчим к падчерице.

Но барон Мунье отвечал на это так:

Бурьенн задумал доказать в своих «Мемуарах», что между Наполеоном и его падчерицей не существовало никакой интимной связи. Мне же кажется, что все это не так. Господин Лесперра часто говорил мне об этой связи, как об общеизвестном факте. Такого же мнения придерживалась и семья императора.

Все считали старшего сына Луи ребенком Наполеона. Он даже хотел усыновить его официально и сделать своим наследником. Я своими глазами видел в начале 1806 года, как Наполеон вел ребенка за руку по одной из галерей Сен-Клу. На лице императора были написаны и удовольствие, и гордость. Мальчик был пригож лицом и очень на него похож. Пока ребенок был жив, планы развода откладывались за ненадобностью: ведь у него был наследник.

Загадка этого ребенка вот уже почти два века делит историков на два лагеря. Представители этих лагерей пытаются объяснить необычное отношение Наполеона к Гортензии Богарнэ и к Наполеону-Шарлю по-разному.

Попробуем разобраться в этих взглядах на проблему.

Очевидно, что Наполеона Бонапарта очень волновал вопрос о наследнике. У Жозефины уже было двое детей, поэтому Наполеон, как пишет Ги Бретон, «был не очень уверен в своих детотворных способностях».

У него было несколько вариантов решения этой проблемы. Первое, что приходило в голову — это развестись с Жозефиной и жениться на более молодой женщине. Но, во-первых, Наполеон любил Жозефину, а, во-вторых, уверенности в себе не было. Поэтому он решил проявить себя благородным супругом.

«Ну как я могу прогнать эту милую женщину только из-за того, что я сам стал более велик? Нет, это — выше моих сил, у меня человеческое сердце, ведь не тигрица же меня воспитала!» — говорил Наполеон члену Государственного совета графу Рёдереру.

Второе решение было подсказано Наполеону его семейством. Можно было назначить наследником кого-нибудь из его братьев. Но тогда возник бы спор между Жозефом и Люсьеном: первый был старшим по возрасту, второй — отцом семейства. Жозеф был старшим из братьев, он родился в 1768 г. Люсьен же еще в 1794 г. зачем-то женился на малограмотной владелице деревенской гостиницы Катрин Бойе (видимо, тогда это казалось ему очень выгодной партией), которая к тому же была на два года старше его. От этого брака у Люсьена было две дочери.

Первый консул отклонил оба эти варианта и нашел третье решение: женить своего третьего брата Луи на Гортензии Богарнэ и усыновить их первого ребенка (это, конечно же, должен быть мальчик, в жилах которого будет течь одновременно и кровь Бонапартов, и кровь «его несравненной» Жозефины!).

О будущем ребенке Гортензии и Луи Наполеон говорил Жозефине: «Мы усыновим или удочерим их, и это утешит нас в том, что мы не имеем собственных детей».

Но план этот не встретил одобрения. Впрочем, как пишет Рональд Делдерфилд, «это, однако, не могло стать причиной для его отклонения».