SRYBAS
[?] То, что Бюро по демократическим институтам и правам человека ОБСЕ вынесен негативный вердикт о парламентских выборах в России, было ясно ещё осенью. Выпадет ли снег - ещё в декабре было неясно, а вот по поводу того, что понапишет БДИПЧ, двух мнений быть не могло. Даже если бы вдруг всех членов российских избиркомов заменили никогда не ошибающимися роботами, уверен, что и тогда БДИПЧ обнаружил бы серьёзные нарушения и предложил бы поменять роботов на американских.
Содержание доклада БДИПЧ о любых российских выборах можно предсказать заранее. Совершенно непонятно, зачем тратить деньги, если реальные события еврочинуш вообще не интересуют. Они действуют по заранее заданным лекалам, не отступая в сторону ни на сантиметр.
Fedorov-selsky
[?] Давно знаю 60-летнюю одинокую бывшую учительницу. Пенсия вся уходит на ЖКХ, бытовые нужды, лекарства и скудную еду, подбираемую не по вкусу и качеству, а по ценам. Страшно недовольна нынешней жизнью, с тоской вспоминает материальное благополучие на свою зарплату завуча средней школы до воцарения Ельцина, а голосовать в марте намерена за Путина. Говорит: "Зюганов начнёт отбирать собственность, а кто её отдаст? Опять такое начнётся, что всё будет ещё хуже". Таких вполне грамотных людей очень много.
Veteran30
[?] Почему никто из меняльщиков нынешней власти даже не озвучивает, в каком направлении он бы хотел перемен. Все зовут на митинги, шествия, а требования - "в огороде бузина[?]"
Лично я требую национализации энергетики, газонефтепромышленности, производства спирта, земли (с правом аренды), всей промышленности, как-либо связанной с оборонкой. Это будут перемены!
Всё остальное шелуха. Никакие буржуи вкладываться в экономику государства с рискованным земледелием при таком климате, когда себестоимость продукции всегда выше, чем в других странах, не будут. Аргументы же против национализации у либералов всегда одни и те же: "Проходили - отнять и поделить, работать не хотите, утописты[?]" Достали!
nikkto59
Муки политкорректности
Муки политкорректности
НЕРАЗРЕШЁННЫЙ ВОПРОС
Арсений ЗАМОСТЬЯНОВ
Русский вопрос, о котором наша газета упорно пишет уже несколько лет, в последние годы, кажется, перестаёт быть запретной темой. Во всяком случае, его уже решаются упоминать на самых разных уровнях. Вот только к решению его ни общество, ни власти пока явно не готовы. Попросту не знают, как к нему подобраться. Что ж, мы продолжим свои усилия. И прежде всего для того, чтобы сам русский народ осознал своё положение, свои возможности, свои перспективы.
ПО СОВЕТСКИМ ЛЕКАЛАМ
Мы постепенно привыкаем к торжественному и смешному термину - "политкорректность". Это слово, не переваренное русским языком, звучит ежедневно в связке с другим, не менее загадочным: "толерантность".
Национальный вопрос всегда был пространством конфликта, но в недавнем прошлом наша страна была самой мирной из многонациональных держав. Но вот внятное понятие "дружба народов" сменили на "толерантность" (там же, тогда же убийц стали называть киллерами) - и нынче даже в некогда спокойных русских городках идут кровавые межэтнические распри. Оказалось, что свобода частной инициативы приводит к варваризации национальных взаимоотношений[?]
Феномен политкорректности неотделим от сексуальной революции, от эпохи Интернета. Рухнули покровы, оказалось, что у наших домов стеклянные стены. Понадобилась новая система запретов, чтобы наконец-то реализовать старинную утопическую заповедь демократии: "Свобода одного заканчивается там, где начинается свобода другого". Вот и возникли правила политкорректности - запрет на оскорбление по признаку расы, национальности, пола, возраста, вероисповедания, сексуальной ориентации. Политкорректность, возникшая не в последнюю очередь из переосмысления советских традиций, оказалась авторитарным перстом, который спас Соединённые Штаты от вполне реальной смуты.
Поветрие политкорректности неузнаваемо изменило США. И, хотя можно убедительно и репризно высмеивать перегибы этой идеологии, надо признать: система благонамеренного лицемерия сделала сверхдержаву сильнее, обезопасила её от распада, укрепила международное влияние.
А вот для европейского организма американское лекарство оказалось отравой. Послабее цианистого калия, но позабористее мухоморов. Коренные народы слабеют, а достойного аналога голливудской "американской мечты" у них нет. Нет и патриотического вкуса к экспансии, к победам. Вот и остаётся подражать Голливуду - и погибать в контексте Pax Americana.
В подражании заложена установка на второй сорт - это нужно осознавать и нам. Но мы не принимаем песен о политкорректности не только потому, что они родились вдали от русских осин. Принципиальный изъян этой системы - культ агрессивных меньшинств и компромиссное угнетение большинства. В США и Западной Европе не встретишь тотальной пропаганды того или иного политического режима, зато для пропаганды гомосексуализма открыты все семафоры.
Но куда важнее для России вопрос о других меньшинствах - национальных. Равноправие народов считалось одним из завоеваний Октября. Но равноправие не означает диктат меньшинств! Существовала установка на власть большинства - рабочих и крестьян. В первом - революционном - поколении советских управленцев мы видим шеренги евреев, поляков, грузин, армян, латышей, давших повод к белогвардейской максиме: "Инородцы продали Россию".
Продали не продали, но многие из них плохо понимали Россию, думали не по-русски, без колебаний сметали русские традиции. Их трудно было воспринимать в качестве представителей народного большинства. В 30-е годы смена караула прошла во всех органах власти, это был жестокий, кровавый процесс, но в результате мы получили подлинную власть большинства. Никогда прежде в истории государства Российского правящая элита не была столь русской и простонародной по происхождению, как в 1930-1991 гг. При этом действовали не националистические, а куда более эффективные критерии отбора - социальные, производственные. В номенклатуре - партийной, военной, индустриальной - представители всех народов СССР присутствовали почти пропорционально их доле в населении страны. Заметно заниженным было только представительство народов Средней Азии - думается, их черёд ко времени распада Союза просто ещё не настал.
СОЛЬЮТСЯ В РУССКОМ МОРЕ[?]
Многонациональный советский карнавал в реальности не был идиллией в стиле ВДНХ, но вплоть до середины 80-х уважения к соседним (братским!) народам было больше, чем ненависти. И культура межнационального сотрудничества у нас развивалась успешнее, чем на Западе. В самом скверном случае это был худой мир, который лучше хорошей ссоры. Существовали фигуры умолчания, действовал институт прописки и распределения трудовых ресурсов, исключавший наплывы неисчислимых своенравных гостей в Бутово или Измайлово, в Ярославль или Хабаровск. Оскорбления по национальному признаку пресекались. Но невозможным было и проживание в Москве вне русской культуры. У нас не могло быть "чайна-таунов" и гарлемов.
А потом стало можно враждовать, ненавидеть, мстить. Свобода ненавидеть в сочетании со свободой передвижения - это симфония, от которой зубы болят нещадно. Ограничение свободы почему-то считается кощунственным. "Пусть гибнет мир, но торжествуют гражданские свободы!" - такая схоластика проникла во многие души, овладела умами.
В последние годы перестройки тогдашние демократы сделали ставку на радикальный национализм. Конечно, не на русский. На литовский, эстонский, грузинский, армянский[?] Демократы пестовали, с ложки кормили маленьких фюреров с Кавказа и из Прибалтики. Пробуждали русофобию, спесь и фанатизм в горячих головах. Страна распалась, почти во всех новых государствах верх взяли националисты, которые энергично провели десоветизацию, напридумывали легенд. Они улыбались Ельцину, когда тот прощал им долги за газ, а детей приучали к тому, что русские - это оккупанты, захватчики, жандармы проклятой империи[?] Народам Азербайджана, Армении, Таджикистана, Молдавии бескомпромиссная спесь националистов стоила особенно дорого.
В прежние годы жить и работать в Россию приезжали по большому счёту единицы - и работал положительный отбор. Сегодня мы превращаемся в транзитный перевалочный пункт. Государственный подход предполагает культуру оседлости: "С родной земли умри - не сходи", но вместо этого капитаны бизнеса, да и чиновники твердят, что нам нужен лёгкий на подъём, социально мобильный специалист "на все руки от скуки". Закрыли завод в Красноярске - переезжай в Саратов или в Нагасаки, если сможешь. Был фрезеровщиком - поработай охранником, был инженером - станешь брокером или фотографом. В понедельник Савка мельник, а во вторник Савка шорник.
Прибавим к этому появление миллионов таких же кочевых перекати-поле из Средней Азии, Китая и Закавказья - и получаем страну, в которой для любого серьёзного проекта не хватает профессионалов. Немыслимое одичание для ХХI века. Полная свобода перемещения и соответственно свобода деградации трудящихся выгодна только бизнесу временщиков. А тем, у кого нет запасных аэродромов, впору задуматься о серьёзном ограничении потока мигрантов в Россию и о возвращении к жёсткому трудовому законодательству.
СВОИ И ЧУЖИЕ
Не знаю, как в Соединённых Штатах, а у нас плавильный котёл сломался. Не выдержал напряжения.
Ещё двадцать лет назад в Москве - столице многонационального Советского Союза - практически не было необрусевших жителей. Московские евреи, грузины, армяне, дагестанцы, осетины думали по-русски, учились, отдыхали и работали в русской среде. А иначе зачем переселяться в Россию, какой смысл? А обрусевшие корейцы и китайцы? На славу работал плавильный котёл - аж со времён Москвы Белокаменной. Действовала резонная политика: доброжелательно встречать работящих людей, но не множить диаспоры.
И вдруг оказалось, что диаспоры - это влиятельная сила, экономическая и политическая. Диаспоры стали организациями мафиозного типа, задача которых - обогащение лидеров и защита "своих" любой ценой. Они, например, всеми правдами и неправдами защищают своих соплеменников, попавших под следствие. Эта сила развращает полицию, развращает суды. А для русских националистических организаций в любом конфликте русского с инородцем априори виноват последний.
Оголённая национальная вражда опасна: когда люди начинают ненавидеть друг в друге врождённые качества - примирение невозможно.
Мафиозная этика, которая несовместима с государственной, побеждает, когда мы перестаём считать порочным индивидуализм и эгоизм. Нарушился баланс - и тут же началось позорное уличное противостояние. В ответ на появление агрессивных диаспор, которые по-хозяйски ведут себя в русских городах, возникли русские группировки диаспорного типа. Подоспели идеологи, которые стремятся превратить русский народ из государственного в мафиозный.
Появилась новая фигура: националист-антипатриот, у которого нет душевной привязанности ни к чему русскому, кроме крови. Да и не кровь им важна, а политическая позиция, собственный "креатив". Никаких сантиментов, главное, чтобы лидеры приумножали влияние, обогащались и защищали "своих" любой ценой. Кистень уличного национализма всегда бьёт по невиновным. А лидеры диаспор, как и вожди нацистских группировок, только подсчитывают барыши, когда получают известия об убийстве очередного своего сородича.
Русский народ, непобедимый в войнах, обречён на поражение в конкуренции мафий. Мы в этом убедились в первые же месяцы "шоковой терапии". Государствоцентризм народа - это не рабская психология, а психология хозяев, крепко стоящих на своей земле, а не рассеянных по диаспорам.
Есть и другая беда: обогащение национальных республик, по существу, за счёт Сибири и Севера. А в южных национальных республиках нетитульным нациям (вроде русских!) ох как неуютно живётся[?]
Раздражение назрело: русский народ не желает быть донором, дойной коровой. Бороться с несправедливостью "снизу", методами судов, пикетов и мордобоя, бессмысленно: так мы получим только усугубление деградации. Реалистичная политика должна исходить из Кремля. Нужен скучный бюджетный закон, запрещающий неравномерное распределение средств на душу населения, на квадратный километр. В то же время новый институт прописки должен исключить появление в городах России граждан других государств, не желающих принимать местные правила. Вряд ли России нужны мигранты, которые думают не по-русски.
Эти меры я назвал бы антифашистскими и антимафиозными, потому что иначе мы получим войну, в которой победителей не будет. По мне, лучше диктат плохого государства, чем всесилие хорошей мафии. Ни диаспоры, ни нацисты, ни гарлемы России не нужны. Если институт прописки остановит девятый вал миграции - может быть, снова заработает прохудившийся плавильный котёл?
Пока мы не учились по лекалам иноземной политкорректности, пока были сильными - никакого расизма у нас не было. Так что не поможет нам американская пилюля, у нас иная история, другие мышцы развиты, другие органы требуют лечения[?] Вот как стали внедрять у нас американскую терпимость - немедленно возникли и расовые стычки, и убийства.
Принципы, которые навязывают извне огнём, мечом и директивами международных организаций, в России не сработают.
Но политкорректность необходима и нам, ведь её изначальный смысл - охранительный. Система запретов полезна, когда она отвечает интересам большинства, ведь известно, что семеро одного не ждут. Это не означает агрессии по отношению к меньшинствам, но пора бы договориться, что недопустимо тиражировать всё то, что оскорбительно для большинства.
Они виновны!
Они виновны!
ПЛАНЕТАРИЙ
Оказавшись на Западе, непременно обращаешь внимание на всеобщий стон печалующихся по поводу усиления "финансового кризиса". В газете "Монд", в рекламном листке, по телевизору - везде одно и то же: "Растёт безработица", "Кризис возвращается", "В Британии зарегистрировано наибольшее число безработных за 17 лет", "Доходы предприятий падают", "В Испании безработных 21,5% от всего активного населения"[?]
"Монд" пишет об "эксцессах капитализма", цитируя главу Европейской комиссии Баррозу, который вынужден был заявить, что финансовый сектор "должен осознать необходимость соблюдать хоть минимум этических правил". Ему вторит Трише, бывший глава Европейского центробанка: "Это протест против сверхприбылей финансового сектора, которые неприемлемы для наших демократий. Финансовый сектор должен изменить свои ценности". За океаном президент Обама обвинил своих политических противников в защите банкиров с Уолл-стрит.
Очевидно, что пока всё это больше слова для успокоения общественного мнения. Вновь, как и несколько лет назад, властвующие планируют прямую накачку проблемных банков деньгами за счёт налогоплательщиков. Именно это действо подразумевают повсеместно звучащие сегодня заявления о необходимости "рекапитализации банков". Понятно, что усмирение хищничества финансистов и дармовое их кредитование - суть взаимно противоположные линии действия, стремление усидеть на двух стульях, что невозможно. Неслучайно демонстранты Брюсселя скандировали в адрес банкиров: "Они виновны!" Толпа тогда буквально осадила франко-бельгийский банк Dexia, который собираются спасать от банкротства французское и бельгийское правительства.
На Западе, к которому в 90-е годы односторонне прилепилась и Россия, применяются те механизмы решения финансовых проблем, которые естественны для его цивилизации. Для неё деньги превратились из средства, служащего целям жизни, в самоцель. Это новый феодализм, оплотами его стали автономные банки-замки, хозяева которых взимают с общества гигантскую статусную ренту.
Размеры этой дани и не снились прежним сеньорам или помещикам, которые всё-таки были вместе со своими народами, проливая кровь и за французского "христианнейшего короля", и за Святую Русь. Новые же "скупые рыцари" свою кровь не льют, предпочитая нечто противоположное в отношении собственных граждан. Отдельные исключения с допускавшимися банкротствами банков лишь подтверждают общее, пока всесильное патологическое правило современности: "Кто не работает, тот ест".
Народ Франции и других западных стран беспокоит рост безработицы, налогов и цен, прежде всего на транспорт и другие услуги. Хотя продовольствие не дорожает такими ужасающими темпами, как в России, поскольку здесь оно и производится.
Даже в спокойных городах, как, например, тот областной центр на юге Франции, в котором я нахожусь в командировке, ощущается повышенная нервозность, связанная с неуверенностью в завтрашнем дне.
И тем не менее среди французов много недовольных. Многие выступают против бесперспективной, по их мнению, помощи странам-должникам. Растёт популярность правых. Правые критикуют социалистов за фактическую, с их точки зрения, поддержку "гибельного" глобализма и выступают под лозунгами прекращения деиндустриализации Франции, за развитие национальной экономики, за борьбу с нелегальной эмиграцией.
Какие уроки можно извлечь из увиденного здесь? Россия, несомненно, потенциально наиболее счастливая страна в мире. Нам никакие финансовые и иные кризисы не страшны, если мы начнём с любовью и заботой относиться к собственной Русской земле, которая пока зарастает бурьяном. Проблема особенно остро ощущается здесь, на тесном многолюдном Западе, где каждый клочок земли на вес золота.
Нам позарез нужен большой проект столыпинского типа, о котором давно уже сказал наш великий современник Солженицын. Народ надо снова вернуть на его землю, а то мы её лишимся. Свято место пусто не бывает. Верно сказал мудрец: "Народы рождаются в деревнях, а умирают в городах". Смерть России мы обязаны предотвратить. Она не за горами, если не применить теперь уже драконовских, но одновременно и созидательных мер.
Правителям следует понять, что без очищения правящего класса и возвращения его в лоно народа они погубят Россию. Но опять-таки очищать его нужно во имя благородных целей. Без честной постановки масштабных задач, какие умела решать Россия, будет сплошной симулякр, дальнейшее загнивание и проедание прошлого наследства.
Владимир ШУЛЬГИН, МОНПЕЛЬЕ, ФРАНЦИЯ
Общество и мнения
Общество и мнения
КНИЖНЫЙ
РЯД
Грушин Б.А. Мнения о мире и мир мнений . - М.: Праксис, ВЦИОМ, 2011. - 543 с. - 2000 экз.
Мы часто повторяем фразу "общественное мнение", но редко задумываемся над смыслом этих слов. Является ли партийный лидер, который высказывает личные суждения по тому или иному политическому вопросу, выразителем общественного мнения? Вы ответили "является"? "Далеко не всегда", - возразят профессиональные социологи. Высказывания лидера партии крайне редко отражают без искажений даже позицию возглавляемой им партии. Другое дело, если лидер зачитывает с трибуны некие тезисы, в составлении и утверждении которых принимало участие множество партийцев. В этом случае мнение партии как общественной группы оказывается учтённым.
Такие нюансы хорошо известны в кругу специалистов-социологов и почти не известны простому российскому гражданину. Вот почему ВЦИОМ решил выпустить книгу "Мнения о мире и мир мнений" - классический труд Бориса Грушина, одного из отцов-основателей российской социологической науки.
Глас народа или результаты всенародного голосования - вот ярко выраженное общественное мнение. Общественным мнением также можно назвать результаты масштабных опросов, проводимых по многим городам и весям, причём группа опрашиваемых должна насчитывать не менее 1000 человек и по своей структуре повторять структуру общества в целом. Общественным мнением можно считать коллективные заявления крупных партий или организаций, но эти заявления не надо путать с заявлениями политиков, общественных деятелей или результатами выборочных опросов, в которых приняла участие пара сотен случайных прохожих с одной улицы. Кстати, правильная интерпретация выборочных опросов в российских СМИ встречается крайне редко.
В этой связи Борис Грушин замечает, что при проведении исследований самым ценным результатом оказываются не цифры, а мнения - развёрнутые ответы респондентов.
Вот о таких нюансах можно узнать из рассматриваемой нами книги[?]
В этом объёмистом классическом труде есть много такого, о чём современные книжки по социологии упоминают вскользь. Например, читателю будет полезно вспомнить, что в понятие "уровень жизни" входит не только уровень дохода граждан, но и количество свободного времени. Особенно полезно будет вспомнить об этом современным российским парламентариям, которые привязывают уровень жизни к стоимости потребительской корзины.
Светлана ЛЫЖИНА
«Русская литературная среда – это мощная клановая система»
«Русская литературная среда – это мощная клановая система»
ПИСАТЕЛЬ У ДИКТОФОНА
Валерий Былинский убеждён, что сейчас всё решают личные связи
"ЛГ"-досье
Былинский Валерий Игоревич родился в 1965 году в Днепропетровске. Учился в днепропетровском художественном училище, в Литературном институте в Москве. Публиковался в "Литературной газете", журналах "Литературная учёба", "Новый мир", "Октябрь", "Дружба народов" и др . В 1997 году за роман "Июльское утро" был отмечен премией "Новое имя в литературе" в рамках российско-итальянской премии "Москва-Пенне". Весной 2011 года в издательстве АСТ выпустил роман "Адаптация". Живёт в Санкт-Петербурге, работает журналистом и сценаристом.
- Ваш роман "Адаптация" наделал немало шума. Вот критик Вадим Левенталь написал даже, что вас "насаждают", как картошку[?]
- Да, было забавно читать про это. Откуда взялись такие страхи? Надо же, одна-единственная статья Льва Пирогова о романе "Адаптация" в бумажных СМИ - и такой переполох! Особенно меня умилили рассуждения Левенталя о том, что в романе всё враньё, что, к примеру, "в четырнадцать лет нормально развивающийся интеллигентный мальчик обнаруживает, что Бога можно определить как угодно, так что пора с этим завязывать и перейти к чему-нибудь поинтереснее". Простите, я никого не заставлял насильно одолевать шестьсот страниц книги. Обычно то, что не нравится, читают только тогда, когда страшно на что-то разозлились.
- В романе поднимаются извечные вопросы бытия, существования Бога, поиска смысла жизни. Может быть, именно это смутило критиков? Ведь современная литература ставит перед собой более "актуальные" задачи, например, описывает мытарства гастарбайтеров, истории успеха бизнесменов, рефлексии сентиментальных гопников. Ваше произведение выглядит явно архаичным[?]
- Да, вопросы, которые называются главными, не принято сегодня обсуждать и задавать в лоб, а если и принято, то обязательно в какой-то прагматичной, ироничной манере. Или под дозой галлюциногенов, как у Пелевина. А вот так просто, в здравом разумении - нет, конечно. И, безусловно, это может вызвать если не раздражение, то брезгливое недоумение: что ещё за пафосность совковая - говорить о смысле жизни? Ну ещё и корпоративная солидарность имеет место. Любопытно, что уважаемый мной критик Виктор Топоров, сначала довольно благодушно отнёсшийся к моей книге в статье "Племянники Пелевина", позже, поддерживая своего коллегу Левенталя, написал в ЖЖ, что роман хоть и нормальный, но скучный. А ещё позднее выразился примерно в том ключе, что "Адаптация" - скучнейшая соковыжималка, которая годится разве что для того, чтобы издать и подарить друзьям.
- А идеологические пристрастия критиков насколько серьёзную роль играют?
- Одному известному критику, которому я послал "Адаптацию", роман понравился. Но позже, когда я попросил его написать рецензию, он выразился весьма конкретно: мол, вся литература, хоть немного связана с именем Льва Пирогова (номинировававшего роман на "Нацбест") и теми слоями общества, которые он представляет, для него под запретом. И что бы в такой литературе ему ни понравилось - писать он об этом не будет. Так что идеологические пристрастия, как говаривал когда-то Черчилль, по-прежнему правят миром, в том числе и литературой.
- А что за история была с непопаданием "Адаптации" в шорт-лист "Нацбеста"? Я слышал, что некоторые члены жюри поставили роману наивысшую оценку и тем не менее[?]
- История странная, но, на мой взгляд, объяснимая. Я думаю, большинство членов жюри голосует не за то, что нравится, а за то, что им выгодно. Выгодно не в плане денег, конечно, - литература ведь не нефть, на ней не зажируешь, - а в том смысле, что кто-то из издателей, возможно, продвигает своих претендентов и не гнушается что-то обещать членам жюри, многим из которых тоже надо печататься и издавать свои книги. А издаваться без знакомств в России почти невозможно, если у тебя нет громкого имени. Ведь и я свою книгу выпустил только благодаря случаю, просто повезло. До этого я обращался к многим критикам, давал читать "Адаптацию" всем, кто раньше печатал мою прозу в журналах, в ответ - вежливое молчание. Некоторые даже на телефонные звонки переставали отвечать.
- Ну, то есть хотите сказать, разговоры о кумовстве в жюри крупных премий - это не досужие вымыслы неудачников?
