Помоги проекту - поделись книгой:
– Ну конечно! – возмущается Фелица. Потом признается. – Хотя и правда, я не очень сильно была приспособлена к хозяйству. У нас дома мама хорошо готовила, сестра тоже. А я – я хорошо училась.
Она вообще все делала хорошо, если только это не касалось дома и хозяйства. Она была отличной спортсменкой – играла в баскетбол. Она одна из первых приходила к финишу в беге на короткие дистанции. И, конечно, она прекрасно училась, сначала в школе, потом в университете. Между прочим, в Московском университете.
– На каникулы иностранные студенты, мои земляки, уезжали домой, а я оставалась в Москве. Ходила по театрам, музеям, путешествовала по всей стране.
У нее была неутомимая жажда новых знаний и культурных впечатлений. И жажда не только познавательная, но и эмоциональная.
– Как-то я познакомилась с ребятами из консерватории, они привели меня на концерт классической музыки. Я была совсем к этому не готова: до того музыкой не занималась и не интересовалась. А тут – сразу классика. Я окунулась в этот потрясающий мир звуков и с первых же минут почувствовала: какое это огромное наслаждение! С тех пор при любой возможности покупала билеты то в Концертный зал Чайковского, то в консерваторию.
У Андреаса жизнь складывалась совсем по-другому. Начиналось все прекрасно: он поступил в университет в Англии. С удовольствием и успешно проучился три года. А на четвертый денег не хватило. Пришлось возвращаться домой, зарабатывать.
– И какую работу вы нашли на Кипре?
– Я открыл небольшой паб. Денег много заработать не получалось, но на то, что мне было нужно, их хватало. А нужны мне были подружки, я их менял довольно часто. Нужны были кутежи с друзьями. Да, и еще лошади. Это увлечение было у меня с детства.
Они вроде бы совсем не подходили друг другу: серьезная учительница, увлеченная книгами, музыкой, и веселый владелец паба, окруженный друзьями и подружками. Что у них могло быть общего? И все-таки их потянуло друг к другу.
– Мне нравилась ее серьезность…
– А мне – его веселость, остроумие, он любил «прикалываться». Я никогда не знала, что он может придумать.
А он, например, на свадьбу в церковь приехал. верхом на лошади. Да не один – целая кавалькада: его друзья тоже были всадниками.
– Как же такой гуляка и повеса, который даже в церковь прибыл верхом, стал таким образцовым мужем? – спрашиваю я Андреаса.
– Так это же две разные жизни – холостая и семейная, – отвечает он. – Как только мы обвенчались, я со своей холостой жизнью, с вольными привычками и замашками сразу покончил. Даже паб продал. Там мне приходилось работать по ночам, а я хотел проводить больше времени дома, с детьми.
Дом требовал много времени; весь его интерьер сделан руками хозяина.
– Видите, пол, двери, полки, деревянные перекрытия – это все я сам смастерил. А кровать вам нравится? А кресла? Это тоже я, – откровенно хвастает Андреас.
– Ну, а детьми вы довольны? – спрашиваю обоих.
– Детьми родители никогда не бывают довольны, – то ли в шутку, то ли всерьез говорит Андреас.
Но Фелица с ним не согласна:
– Оба они по-своему интересны. Теодора очень способная. И к тому же бесстрашная. Мы поехали к морю, а она, маленький ребенок, первый раз вошла в воду и – поплыла.
– А я первый раз посадил ее на лошадь. И она, ничуть не испугавшись, понеслась на ней вскачь.
В комнате у Теодоры все стены завешаны афишами Михалиса Хачиянуса – известной поп-звезды. А там, где осталось место, обои закрыты портретами героев телесериалов.
– Меня немножко беспокоит, что дочка увлекается самыми разными занятиями – танцами и волейболом, пением и теннисом, а еще верховой ездой… Ей ведь уже тринадцать, пора бы больше времени уделять чему-то одному. А так распыляться на все… Можно ни в чем не достичь успеха.
С 10-летним Кириакисом проще. Его комната оклеена групповыми портретами игроков «Анорфосиса», футбольной команды, за которую мальчик болеет. И совершенно очевидно, что кроме футбола, других увлечений у него нет.
– Они очень разные. Но каждый по-своему интересен, – повторяет Фелица.
Замужем за киприотом
Браки коренных островитян с иностранцами на Кипре широко распространены. Чаще всего (45 %) в таких смешанных парах женихи – киприоты, невесты – иностранки. Значительно реже (12,5 %) мужчины-иностранцы женятся на киприотках. Среди последних, то есть «заморских женихов», в основном англичане, греки и сирийцы. Но их, как мы видим, совсем немного. А вот девушек из Восточной Европы замужем за киприотами можно встретить часто. Среди них есть и румынки, и украинки, и польки, но подавляющее их большинство – русские.
Как им, северянкам, живется на этом чудесном острове, где больше трехсот дней в году солнце, вокруг теплое море, и на каждом шагу растут апельсинные и лимонные деревья?
Я познакомилась с ней в Москве перед поездкой на Кипр. Ее рассказ привожу почти в стенографической записи.
– Я коренная москвичка. Родилась в благополучной семье и беззаботно прожила в ней первые семь лет жизни.
А потом случилась беда: родители развелись, отец уехал в далекий город. И я запомнила череду лет, заполненных грустью от одиночества. У меня не было сестер, братьев, вообще никаких родственников. Мама много работала, я все время оставалась дома одна.
На втором курсе института я познакомилась с киприотом Алексисом. Наш роман закончился тем, что он предложил мне брак. Правда, тут же спросил:
– Тебя не смутит, что у меня большая родня? Я его просто не поняла:
– Большая родня – это же такое счастье! – воскликнула я. Но на всякий случай поинтересовалась: – Они доброжелательные люди? Я не вызову у них неприязни?
– Нет, что ты! Они ждут не дождутся, когда ты приедешь. Они ведь опасались, что я могу остаться в Москве, и теперь радуются, что мы будем жить вместе, что они смогут нам помогать.
Так оно и было. Меня приняли со всем киприотским радушием. Сыграли пышную свадьбу, забросали подарками. Помогли нам и с квартирой. Ее купили недалеко от дома родителей.
В первый же день после новоселья мать Алексиса и его сестра пришли к нам в гости. Осмотрев квартиру, мать сказала категоричным тоном:
– Здесь, в маленькой комнате, у вас будет спальня, в другой, большой, – гостиная, из нее выход на веранду с красивым видом на парк.
– Я думаю, что спальню стоило бы устроить в комнате, где больше воздуха, где веранда, – мягко возразила я.
От этого, по-моему, совершенно невинного замечания у обеих женщин погасли улыбки. Разговор увял, и гости ушли явно обиженные.
– Тебе следует извиниться, – посоветовал мне расстроенный Алексис. – Они ведь так много для нас сделали. И они хотят нам только добра.
Я поспешила успокоить мужа. Позвонила на следующий день свекрови, потом золовке. Обе обрадовались, приехали, расцеловались, сели за стол. Я опять почув – ствовала себя счастливой, стала делиться с ними планами. Сказала, что хотела бы завтра поискать материал для штор. Я видела подходящую ткань в витрине магазина рядом с домом.
– Нет-нет, – в один голос воскликнули обе женщины. – Мы поедем. – они назвали район на другом конце города. – Там держит лавочку наш племянник.
– Но, может, у него нет такой ткани.
– Значит, купишь другую.
Мне это не понравилось, но вида я не подала. Может, еще и потому, что к этому времени я уже привыкла, что мои новые родственники стараются покупать вещи не там, где они лучше и дешевле, а там, где ими торгуют их родные или друзья. В лавочке у племянника я, как и предполагала, не нашла той ткани, что мне понравилась. Но решила: ладно, не создавать же конфликт из-за пустяков. Я выбрала другой материал. Однако свекрови мой выбор не понравился.
– Это очень мрачная расцветка. У тебя будет в комнате темно.
– Но мне нравится, – уже слегка раздраженно возразила я.
– Делай как знаешь, – недовольно вздохнула свекровь.
Однако каждый раз, приходя в гости, она с упреком замечала:
– А в ту комнату я не пойду. Там эти ужасные шторы.
Как-то нас с мужем пригласили на свадьбу. Я отправилась в магазин купить себе подходящий к событию наряд.
– Возьми с собой моих племянниц. Они знают толк в моде, помогут тебе с выбором.
Делать этого мне категорически не хотелось, но и мужа обижать не стоило. Мы пошли втроем.
В магазине девушки стали предлагать мне примерить то одно платье, то другое. Ни одно мне не нравилось: это был не мой стиль, не мой вкус. Наконец, я выбрала то, что мне приглянулось. Сестры тут же начали меня энергично отговаривать. И тогда я решительно попросила их больше мне ничего не советовать. Они отошли. Но в зеркале я увидела, что они насмешливо переглядываются и строят по моему адресу гримасы.
– Почему я не могу делать покупки сама? – спросила я мужа. – У меня есть свой вкус, свои привычки.
Скажу честно, не сразу, но постепенно это «участие» стало для меня чересчур утомительным. Родные вмешивались не только в мои покупки, но и в наши планы на отдых, и в то, как обустроить квартиру, и в то, как я трачу деньги. Последнее было особенно неприятно.
Однажды я заметила, что мои советчицы, если есть выбор, неизменно предлагают мне купить более дешевую вещь, и догадалась:
– Они экономят наши деньги?
– А что тут плохого? – откликнулся муж.
– Но ты же знаешь, я не транжирка.
– А ты знаешь, что я не скупердяй. Но почему не принять совет, как потратить немножко меньше денег?
– Потому что я хочу жить своей жизнью, хочу руководствоваться своим разумом, а не чужими советами, – крикнула я и хлопнула дверью.
Это было только началом нашего разлада. Конец пришел через пару лет, когда я уехала в Москву и больше не вернулась.
– Поймите, я действительно очень ценю родственные отношения, – закончила свою исповедь Лариса. – После моего одинокого детства мне и впрямь было тепло и хорошо среди многочисленной родни мужа. Но неуемное вторжение в мою жизнь, ощущение, что я не могу быть самой собой, что у меня нет личного пространства, это в конце концов стало невыносимым.
Напомню, что эту историю я услышала до своей поездки на Кипр. И, признаться, не все в ней поняла. Чтобы разобраться, какие проблемы возникают у русской девушки, когда она выходит замуж за киприота, я взяла несколько интервью и, кроме того, воспользовалась материалами из русских газет, которые выходят на Кипре. Не хочу давать никаких оценок услышанному и прочитанному, просто приведу несколько наиболее характерных высказываний.
– Когда я впервые ступила на землю Кипра, я подумала: это же настоящий рай! Я радовалась, что могу большую часть года ходить в легких платьях, что не надо кутаться в шубы от мороза, что здесь не бывает изморози, слякоти, туманов. А главное – море. Я родилась на Урале, любила плавать в речке, а тут – роскошные пляжи, теплая вода.
Я вышла замуж за жителя Никосии, столицы. От города до моря меньше часа езды. Однако на все мои просьбы поехать на пляж, муж, как правило, придумывал разные отговорки: надо навести порядок в доме, встретиться с друзьями, побывать у родителей. Я поняла, что он просто не любит море, так же как и его друзья. Очевидно, легкодоступное удовольствие уже не так соблазнительно.
Я с нетерпением ждала выходных, спрашивала заранее: «Куда поедем?» Обычно муж не отвечал до субботнего утра, а потом говорил, что нам надо поехать в какой-нибудь другой город или деревню. «Почему?» – «А там живет мой дядя», или что-нибудь в этом духе. Дальше картина такая. Мы приезжаем к этому дяде, пьем чай, смотрим телевизор. Муж перекидывается с хозяином двумя словами, оба подолгу молчат, курят. Я все это время сижу молча. Так проходят часы. К концу дня мы садим – ся в машину и возвращаемся домой. Вот и весь уик-енд.
– Меня больше всего угнетает финансовая сторона нашего брака. Все деньги находятся в распоряжении мужа. Он может потратить их на помощь родне или на пирушки с друзьями. А в это время я отказываюсь от необходимых приобретений – не для себя даже – для ребенка, для дома. Я думала, положение изменится, когда я найду работу. Но теперь я работаю, а положение не слишком улучшилось. Я кладу деньги на наш общий счет в банке и стараюсь их не тратить. А муж по-прежнему не отказывает себе ни в чем, берет с нашего общего счета столько, сколько хочет, даже не советуясь со мной.
Я к этому совсем не привыкла. Моя бабушка не работала, но была хранительницей семейной кассы: дед с получки брал себе на каждодневные расходы, остальное отдавал ей. Мои мама и папа работали оба, но деньгами все равно распоряжалась она. Я знаю, так у нас в России принято в большинстве семей. Мне теперь очень трудно привыкнуть к денежной зависимости от супруга.
– Меня просто убивает ревность мужа. Вначале мне это даже нравилось: ревнует – значит любит. Но постепенно это стало невыносимо. «Почему ты задержалась на работе?», «Почему ты кокетничаешь с моими друзьями?» и даже: «Зачем ты пошла с подружками в кафе?» Меня особенно бесит вот эта последняя претензия. Здесь принято так. Мужчины могут собираться вместе – выпить пива, поиграть в карты или в нарды, поболеть за футбол. Женщинам же это заказано. Если ты с подругой зайдешь выпить чашечку кофе днем – это еще куда ни шло. Но если вечером – не дай бог. Если же ты захочешь встретиться с мужчиной-сослуживцем или другом, то хоть днем, хоть вечером – это позор! Мне кажется, что дружба между мужчиной и женщиной здесь вообще считается чем-то невозможным: сразу же возникает подозрение, что они любовники.
Теперь представьте себе: у меня здесь нет ни родных, ни знакомых. Новых друзей вообще заводить трудно, а тут еще все эти подозрения: «Зачем ты пошла с подругой в кафе? Хочешь найти себе ухажера?» Тяжело.
А это откровение я нашла в «Вестнике Кипра», он выходит на русском языке.
– У себя дома в Петербурге я работала в издательстве редактором. Работу свою любила, привыкла к активному общению с коллегами. Мы обсуждали политические события, обменивались впечатлениями о книгах, о телепрограммах. Моя нынешняя жизнь совершенно другая. Муж, человек состоятельный, занимающий высокий пост, сразу же поставил условие: работать не будешь. Сейчас у нас двое детей, скучать не приходится. Но с какой завистью смотрю я на жен наших друзей, которые имеют работу. Они оживленно друг с другом беседуют, а я… я чувствую себя среди них никому не нужной со своими домашними заботами. Грустно.
Журналист еженедельной газеты «Европа – Кипр» Екатерина Катаевская ведет постоянную рубрику «Житейские истории». Она публикует статьи о русских женах киприотов. Коротко перескажу некоторые из них.
Она немного похожа на ту, что мне еще в Москве рассказала Лариса.
У Ольги знакомых на Кипре не было. Не было у нее и машины. И она с благодарностью откликнулась, когда младшая сестра мужа предложила сопровождать ее по магазинам на своем автомобиле. Вскоре Ольга узнала, что золовка каждый раз после поездок за покупками дает родне полный отчет, как и на что Оля потратила деньги. Родня была недовольна: по ее мнению, та позволяла себе чрезмерную расточительность. Дальше – больше. Младшая сестра стала убеждать Олиного мужа, что она не в состоянии делать правильные покупки, что ей не надо давать деньги. И тот в конце концов вообще перестал финансировать жену, стал отдавать деньги сестре, она покупала все вещи – и в дом, и лично для Оли.
«Откуда же Оле было знать, что на Кипре вполне нормально, когда в выборе дома, платья невесты и так далее принимает участие вся назойливая родня», – заканчивает автор свой рассказ.
Оксана подружилась с Суллой, у той было трое детей. Сулла жаловалась, что ее муж – ужасный ревнивец, хотя сам не прочь провести всю ночь в баре. Оксана сочувствовала подруге, утешала ее и, естественно, рассчитывала на такое же дружеское участие. Однажды, когда Сулла пришла к Оксане в гости, та рассказала, что и ее муж пришел сегодня под утро. Она говорила это в присутствии супруга: полагала, что подруга поддержит ее в этих упреках и мужу станет стыдно. Каково же было ее удивление, когда Сулла вдруг сказала: «Оксана, они – мужчины, а мы – женщины. Мы должны делать домашние дела и заниматься детьми, а они могут делать, что хотят. Ты должна быть ласковой с мужем, варить ему кофе. Знаешь, сколько раз я плакала, скрывая слезы от своих детей? А мужу я всегда улыбаюсь.»
Заканчивается история так: «Муж Оксаны, слушая, довольно кивал головой. Еще бы: единственная подруга жены полностью оправдывала его прегрешения».
Поделиться книгой: