Помоги проекту - поделись книгой:
Москвичка Марина вышла замуж за Христоса. Его шафером на свадьбе был лучший друг Саввас, женатый на Андрулле. Казалось, было так естественно, что две молодые пары часто проводят время вместе. Однако вскоре Марина почувствовала, что жена лучшего мужниного друга ее не любит. Что этому было причиной – непонятно, может быть, два высших образования москвички, может быть, что-нибудь другое. Это, в конце концов, теперь уже неважно. Главный вопрос был в другом – можно ли примириться с тем, что с этой женщиной, явно не испытывающей к Марине симпатии, приходится встречаться почти каждый день: мужья-то – близкие друзья.
Екатерина Катаевская: «Для Марины эти два года семейной жизни были пыткой. Она устала от фальшивых улыбок и критических взглядов за своей спиной. Но, по-видимому, ей придется научиться ладить со своей подругой-киприоткой, если она не хочет потерять мужа».
Мне показалось не вполне корректным получать информацию только с одной стороны. И я решила побеседовать с некоторыми мужьями-киприотами. Вот что я услышала.
– Скажу сразу: киприоты любят русских девушек. Во-первых, они красивы: симпатичные лица, длинные ноги. А главное – волосы. От одного этого сияния натурального светлого цвета голова кружится. Во-вторых, у них хорошее образование. С ними интересно, есть о чем поговорить. В-третьих, они, в отличие от западноевропейских женщин, совсем не феминистки, любят готовить, убирать, хорошие хозяйки.
И все-таки мне с моей русской женой пришлось расстаться. Да, признаюсь, я не разрешал ей ходить в ресторан или кафе без меня, даже с подружкой. Она считала, что причиной тому моя дикая ревность. Но это не так. Просто я знал, как подозрительно относятся мои соседи, мои родные к русским женщинам. Ведь их много среди «артисток» – так здесь называют танцовщиц в барах, которые часто занимаются проституцией. Я знаю, как пристально наблюдали мои знакомые за поведением моей жены. Любой ее огрех, любой невольно сделанный ложный шаг вызывал осуждение. «Не обращай на них внимания», – советовала мне жена. Но это легко сказать: мнение окружающих для меня слишком важно, противостоять ему я не мог.
– Правда ли, что я контролировал расходы моей молодой жены? Да, правда. А как бы поступили вы на моем месте? У девушки не было никакого опыта. Она иногда платила двойную цену за какую-нибудь вещь, потому что не знала, в каком месте ее лучше покупать. Или приобретала какое-то украшение в дом, без которого вполне можно было обойтись. Ведь деньги нужно уметь беречь, а не тратить их на первую же безделушку, которая тебе приглянулась. Вот почему я просил сестру помогать жене в ее покупках: ей же нужно учиться, если у нее нет опыта. Но жена сильно на меня обиделась.
– Я жил в Америке, потом в Германии. И все-таки рвался на родину, на Кипр. Знаете почему? Думаете – кипарисы, море, солнце и всякие красоты? Нет, я не мог жить без родни. Понимаете, это такое прекрасное чувство защищенности. Словами этого не передашь. Когда я прихожу к матери и вижу там всех своих братьев, сестер, тетю, дядю, мне от умиления просто плакать хочется. Вы заметили, я сказал: «Когда прихожу к матери…», а не «Когда они приходят ко мне». Понимаете, почему эта многочисленная родня не собирается у меня? Да потому что этого не любит моя жена. Ее раздражает, что они малообразованны. Она считает, что с ними не о чем разговаривать. Но ведь с родными людьми не обязательно о чем-то говорить. Их просто надо любить.
Я с сожалением заметила, что во многих подобных случаях смешанные браки кончаются разводами. А часто бывает и так: русская жена, захватив детей, уезжает в Россию, якобы погостить у мамы, и затем не возвращается.
Я рассказываю об этих своих впечатлениях симпатичной молодой женщине Ирине Эфтимиу. Она живет на Кипре уже шестнадцать лет, у нее много знакомых супругов из смешанных браков.
– Да, неудачные пары киприотов с русскими действительно не редкость, – говорит она. – Не все кончаются разводами, но во многих из них нет мира, нет благополучия. Те истории, о которых вы узнали, еще вполне невинные. Есть и куда более драматичные, даже не хочу о них говорить. У нас очень разные привычки, традиции, разный образ мышления. К этому трудно привыкнуть. Но если хочешь сохранить семью, сделать это необходимо. И мы с Крисом это сделали, мы постарались понять и принять друг друга такими, какие мы есть.
Счастливый случай
…А начиналось все довольно банально. Хорошенькая блондинка шла по Пальмовой аллее, что тянется вдоль моря, и привычно слышала приглашения: «Девушка, давайте познакомимся!» – «Возьмите мой телефончик, позвоните!» – «Не зайдешь со мной выпить чашку кофе?»
Так же привычно она отвечала: «Нет, спасибо, нет, я занята». Привыкла она к этому порядку, разумеется, не в своем маленьком сибирском городке, откуда приехала в отпуск, а уже здесь, в Ларнаке.
Но этому парню с умным лицом и слегка насмешливой улыбкой ей отказать было трудно. Так начался обычный курортный роман, и она твердо знала, что окончиться прочным союзом он не может. Потому что курортные встречи редко бывают всерьез. И потому что парень, как выяснилось, был совсем не прост. Он учился и работал в Англии, и там, думала Ирина, уж наверняка имел много шикарных подружек.
Кристофидис между тем тоже не думал об этом знакомстве как о серьезном.
– Впервые мне пришло в голову, что, может быть, это моя судьба, когда Ирина сказала: «Давай пригласим в гости твою маму». Я вспомнил, что моя английская подружка, с которой мы долго жили вместе, на мои просьбы пригласить ее родителей, отвечала: «При чем здесь они? Я самостоятельный человек. Не хочу, чтобы они вмешивались в мою личную жизнь».
Через некоторое время Кристофидис пригласил приехать на Кипр и маму Ирины. Это, конечно, расположило молодую женщину. Хотя у нее были свои опасения. Она видела много парней-киприотов, пристающих к женщинам на пляже. Она знала, что для них это любимый способ проводить свободное время. Пригласить девушку на чашку кофе, потом в ресторан, возможно даже, сделать ей один-два недорогих подарка, ну и, конечно, в обмен на это – секс.
– Однажды мы загорали на пляже, и я заметила, что Крис смотрит не на меня, а куда-то рядом. Там строили замок из песка двое малышей. Я вдруг увидела на лице моего друга такое выражение. не знаю, с чем его сравнить. «Посмотри, какая прелесть!» – восхищенно сказал он. Так выяснилось, что мы оба очень любим детей и очень хотели бы их иметь.
Кроме детей, оказалось, оба любят животных. Кристофидису это было особенно важно. Инженер-строитель, он после работы много времени посвящал своему хобби, лошадям. Став состоятельным человеком, он построил рядом с домом большую конюшню. Теперь это уже бизнес: кроме своих, он держит здесь и лошадей клиентов.
Кристофидис любит отпускать шутки по разным поводам, однако никогда не позволяет себе насмешки в адрес жены. В его тоне, когда он говорит об Ирине, слышится искренняя благодарность. При этом он не раз – очевидно, по контрасту – обращается к воспоминаниям о своем романе в Англии.
– Однажды английские друзья пригласили нас с моей подружкой на вечеринку. А я в тот вечер, как на грех, заболел. Моя милая уложила меня в постель, дала лекарства, сказала: «Бай-бай, не скучай». И ушла одна. Как-то похожая ситуация возникла у нас с Ириной. Мы получили приглашение на свадьбу. Она тогда еще мало жила на Кипре и с большим нетерпением ожидала этого вечера. Но перед выходом я почувствовал себя неважно. Ирина заставила меня смерить температуру: она оказалась высокой. Стало ясно, что идти я никуда не могу. Вспомнив свой британский опыт, я предложил Ирине поехать одной. Машина у нее есть, с транспортом проблем не будет. Но она посмотрела на меня так, будто я сморозил глупость: «Ты будешь здесь лежать больной, а я там веселиться? Бред какой-то!»
Я радуюсь за Ирину, поздравляю ее:
– Значит, тебе выпал счастливый случай? Просто совпали характеры?
– Нет, совсем не просто, – отвечает она. – Мне пришлось ко многому привыкать. Например, к тому, что клиенты нашего конезавода, здороваясь с Крисом, довольно часто забывают поприветствовать меня. Вообще, эта привычка «мальчики отдельно, девочки отдельно» меня очень раздражала. Скажем, на праздник Восьмое марта идут только одни женщины. А вечером в кафе – либо семьи, либо одни мужчины.
Не могу сказать, что Крис очень сдержанный человек, он иногда не дает сразу понять, что чем-то недоволен, копит в себе это недовольство, а потом вдруг взорвется. Я в таких случаях просто молчу: не оправдываюсь, не возражаю, жду, когда он остынет. А потом мы спокойно вместе разбираем этот конфликт.
– Знаете, Ирина, в большинстве домов, где я бывала, я видела, что дети, хозяйство – главная забота женщины, и многие русские жены страдают от того, что либо не могут найти работу, либо муж этого не хочет. И они вынуждены заниматься только домом. А как вы себя чувствуете в роли домашней хозяйки?
– Я себя чувствую прекрасно. Мне кажется, что в этом и есть большая женская радость – создавать уют в доме, наблюдать, как растут, развиваются твои дети. Каждый вечер я вижу, как мой муж, придя усталым, через некоторое время отходит, чувствует себя отдохнувшим, веселеет, играет с детьми. Разве это не награда жене?
– А вы не страдаете от дефицита общения? – вспоминаю я жалобы других русских жен.
– Но у меня нет дефицита. Крис об этом позаботился. Не только Ирине пришлось привыкать к новой жизни, ее мужу – тоже. Он стал читать русскую литературу, вообще начал интересоваться культурой России. А потом предложил интересный совместный проект.
Объявление в Интернете сообщало:
«Дорогие друзья! Мы предлагаем вам объединиться в Общество людей из бывшего Советского Союза, а также их друзей. Наши планы: отмечать русские праздники, создать детский клуб; организовать спортивные соревнования; открыть магазин по продаже блюд русской кухни.» И еще много чего. Так было создано Русское общество. Его президентами стали двое – Ирина и Кристофидис Эфтимиу.
Начали с празднования Масленицы. «Какой русский не знает этого веселого, разгульного праздника! Мамы и папы, которые придут к нам в этот день вместе со своими сыновьями и дочерьми, превратятся в детей. Они будут участвовать в веселых играх и угощаться блинами», – обещала афиша. И не обманула. Праздник удался на славу.
Потом была Пасха, Восьмое Марта и, конечно же, Новый год. «Как могут расти наши дети, не зная, кто такие Дед Мороз и Снегурочка?» Сценарий новогоднего утренника состоял из постановок народных сказок, русских песен и плясок. Венчали праздник, на радость малышам, богатые подарки.
Проект решил сразу несколько задач. Во-первых, объединил русскую диаспору. Во-вторых, не дает забыть детям-полукровкам русские традиции, обычаи, язык. В-третьих, помогает приезжим лучше узнать культуру Кипра: туры по стране и экскурсии тоже предусмотрены программой Общества.
– Но главное – проект дал возможность нашей семье сплотиться в общем деле, – говорит Ирина. – Он вовлек меня в широкий круг общения.
– Да, кстати, – вспоминаю я вдруг и совсем не к месту, – а как вы примирились с тем, что всеми деньгами распоряжается муж? Разве вам это не обидно?
Мне неловко, что задала свой бестактный вопрос: омрачила картину благополучного брака, которую она мне нарисовала. Но Ирина отвечает очень спокойно:
– Никакой проблемы нет – половина денег в банке лежит на мое имя. Так решил Крис. Говорит, он не хочет, чтобы я чувствовала финансовую зависимость.
Старики
Дедушка Андреас
Этого деда я вижу почти каждый день. Помните, я писала, что даже сфотографировала его у дома. Он сидит там с утра и уходит в помещение только на обед и на ужин. Он величественен, спокоен, но при этом деятельно включен в окружающую жизнь. Увидит прохожего (их в этой части города мало) – улыбнется ему, поздоровается. Заметит иностранца – спросит, не надо ли помочь найти дорогу. А вот если в этом тесном переулке появится грузовик, старик рассердится, замашет руками, закричит: «Ты что, с ума сошел, в такую узкую колею въехал? Тебе лень сделать круг, добраться до широкой улицы? Тут же дети – ненароком заденешь кого-нибудь. А если и не заденешь, мы тут задохнемся от газов твоей кобылы!»
И он еще долго будет обсуждать этот безобразный эпизод с собеседниками.
С кем поговорить у него есть всегда. Старику обязательно кто-нибудь составляет компанию. Это может быть соседка средних лет. Или девочка-студентка. Или пожилой человек, вполне годный ему в сыновья. Ведь дедушке Андреасу уже девяносто четыре года.
Я тоже люблю с ним поговорить.
– Вы своей жизнью довольны? – спрашиваю я.
– Почти доволен, – отвечает он. – У меня четверо детей, десять внуков, пятнадцать правнуков. Можно считать, не зря жил. Всю жизнь много работал, а сейчас – сиди себе отдыхай. И пенсия есть, и дети помогают.
– А почему вы говорите «почти доволен»?
– Потому что ноги отказывают – ходить не могу, а хочется посмотреть, что там за углом. Мне же это интересно.
Их здесь много, ровесников Андреаса. Седые, но все еще пышные шевелюры. Такого же снежного цвета большие усы и мохнатые брови. От них веет покоем и достоинством. Они, несмотря на близкий конец своего века, чувствуют себя уверенно, держатся несуетливо. У многих улыбка щербатая: нет передних зубов. Я сначала решила, что старикам не хватает денег на протезы. Оказалось, дело в другом.
– Почему вы не вставите зубы, дедушка Андреас? – спрашиваю я. – Это для вас слишком дорого?
Он смеется долгим, негромким смехом:
– Хе-хе-хе! Я всю жизнь работал портным, хорошо зарабатывал. Трое моих сыновей посылают деньги из-за границы. Мне же их не на что тратить. Захотел бы – обе новые челюсти вставил. Но я не хочу. Мне это неудобно. Коренные зубы у меня есть, я ими пока жую, а без передних можно обойтись. Для чего они нужны?
– Для красоты.
Он опять долго смеется.
– А так что, некрасиво? Я же не юноша.
Да, к этому признаку долгих прожитых лет здесь относятся спокойно. Старость естественна, ничего безобразного в ее проявлении нет. Зачем же мучить себя вставными зубами?
В предыдущих своих книжках я писала, что мне нравятся старики Америки или Северной Европы. Спортивные, подтянутые американцы. Или красиво, ярко одетые шведы. Они всячески борются со своим возрастом. Они стараются казаться молодыми и часто в этом преуспевают.
А старики-киприоты не стараются. Они скорее гордятся своим возрастом. Они ничего не скрывают: нет зубов – ну и ладно. Главное, чтобы было чем жевать, а насчет красоты. старость сама по себе прекрасна.
Когда возраст приближается к вековому сроку и становится трудно ходить, они садятся на улице перед домом и знают наверняка, что в одиночестве не останутся. Посидеть со стариком, пообщаться с ним – это дело чести, да и просто приличия.
Маркос, сын соседа дедушки Андреаса, приехал из Англии к родителям на две недели. У него есть здесь девушка, ему хочется повидать друзей. Он, в конце концов, должен пообщаться с родителями. Тем не менее он каждый день какое-то время проводит в обществе дедушки Андреаса. Рассказывает ему о заморской жизни. Или слушает от того новости из жизни соседей. Но чаще – просто сидит молча. Не отдать этот соседский долг – позор. Потом приедут сыновья Андреаса и так же навестят родителей Маркоса. А как же иначе?
Старики требуют внимания. Нет, неверно сказано. Ничего они не требуют. Просто каждый молодой знает, чувствует, что он обязан уделить им свое время.
Это я сейчас говорю о настоящих старцах, разменявших девятый десяток. Что же касается тех, кому на десять-двадцать лет меньше, то их распорядок дня иной.
Ранним утром я вижу, как на открытой веранде кафине столики занимают клиенты в возрасте шестидесяти-семидесяти лет. Они берут по чашке кофе или по стакану чая и принимаются за неспешные разговоры. Наблюдают отдыхающих, иногда их обсуждают, иногда слегка насмешничают: «Посмотри-ка на этих красоток. Голые ноги, голые плечи, голая шея. Зачем же они закрывают все остальное?» Или болеют за футбол. Или дискутируют на политические темы – в общем, мало чем отличаются от вечерних, то есть молодых, посетителей.
Обедать они идут домой. Потом возвращаются обратно, пока не наступит время раннего ужина. Да, я еще забыла сказать, что они развлекаются нардами или картами. Во всем их облике, в их важной походке, в значительном выражении лица твердая убежденность – они люди достойные. Их следует уважать. И они это уважение получают.
Правда, если с ними поговорить об отношении молодых к старшим, они непременно вспомнят, что полвека назад, когда они сами были юнцами, авторитет родителей был для них куда важнее. К мнению стариков прислушивались чаще. И больше всего боялись их недовольства, или, не дай бог, осуждения. Наверное, так оно и было. Но мне, иностранному гостю, кажется, что и сейчас почета к старикам достаточно. Грех жаловаться.
…С 30-летним Николасом мы договариваемся, что встретимся завтра. Он предупреждает:
– Только не в три часа – я обещал заехать к маме, она хотела что-то купить в магазине, я повезу ее на своей машине. И не в пять – меня ждет дядя. Он стал плохо видеть – я обещал ему почитать газеты. Да, в воскресенье я тоже не могу: должен поехать в деревню, к бабушке, нужно помочь ей собрать апельсины.
Знаток старины Алексис собирается мне показать город. Это не его инициатива, он выполняет просьбу мэра, то есть это деловое поручение. Однако, приехав за мной, Алексис спрашивает:
– Вы не возражаете, если с нами поедет мой родственник. Он человек немолодой, приехал в гости, правда, не ко мне, к своему племяннику. Но ему будет приятно принять участие в экскурсии.
А мой знакомый Димитрий говорит мне с обидой:
– Моему отцу скоро восемьдесят. Мы с братьями много раз звали его погостить. Он отказывался, говорил, что ему тяжело. А тут взял и поехал. И куда, как вы думаете? К самому младшему брату. Говорит, что к нам двоим приедет позже. Но почему в таком порядке? Он должен был приехать сначала ко мне – я же старший!
Безотказные помощницы
До сих пор речь шла только о стариках-мужчинах, потому что они всегда на виду: на улице, во дворе, в кафине. Старушки же на глаза попадаются реже. Обычно они худенькие, быстрые, хлопочут по дому. При этом далеко не всегда по дому собственному.
– Моих детей вырастили мамы, – откровенно говорит мне Фелица. – Мы с мужем были заняты целыми днями. Без них мне бы ребят не поднять.
«Мамы» – это родная ее мать и свекровь. Они ухаживали за детьми по очереди и воспитывали «дуэтом».
И Хриссо тоже рассказывала мне, что ей существенно помогала мама: ежедневно приходила домой – готовила, убирала, стирала.
– Сейчас она уже старенькая, ей тяжело делать всю домашнюю работу. Но я все равно без нее не могу обойтись. Постирать белье в стиральной машине я еще успеваю, а уж погладить – тут только на маму вся надежда.
В деревне Авгору я прихожу в гости к родителям Скеви. В доме большой порядок. Ни одной пылинки. По стенам развешаны фотографии теперь уже взрослых детей в их нежном возрасте. Отец и мать – люди немолодые, обоим за семьдесят. За свою жизнь они успели наработаться. Особенно мать Эва. Чего она только не делала!
– Я вставала в четыре утра и пекла хлеб, надо было успеть накормить детей до школы. Потом шла в овчарню – у нас было большое стадо овец. Потом на огород – там мы выращивали картошку и другие овощи. Внимания требовал и сад: апельсины, мандарины, сливы, грейпфруты. Я и трактор сама водила, – с гордостью говорит Эва.
– Теперь-то отдыхаете? – спрашиваю.
– Какой там! Теперь тоже целый день кручусь.
А дел у нее и впрямь много. Она показывает мне ряды стеклянных банок: одни с вареньем, другие с консервированными овощами. Это все для внуков. А еще надо успеть к дочери – помочь ей с маленькой внучкой, Эвиной правнучкой. Сын попросил взять из школы детей – его жена зайти за ними не успевает. Надо бы заехать к Скеви, приготовить ужин. Они ведь с мужем придут поздно, пусть поедят что-нибудь домашнее.
Впрочем, возможен и другой вариант.
– Скеви, ты сегодня поздно вечером приглашена на собрание, ты там, конечно, перекусишь. А где будет ужинать твой муж? – спрашиваю я.
– А, это не проблема, – говорит она. – Он либо к своей маме заедет, либо к моей.
Да, здесь это принято. Молодые много работают. Старики всячески их в этом поддерживают. И стараются всегда быть на подхвате.
Артур Мак-Грегор, крупный банковский работник – американец. Он женат на киприотке. Его удивляет и, пожалуй, даже раздражает такая беспредельная, беззаветная преданность стариков своим детям:
– Я все время вижу бабушек то с коляской, то на игровой площадке в парке, то на стадионе, куда они сопровождают внуков. Эти отношения резко отличаются от тех, к которым я привык у нас в Америке. Там родители, вырастив детей, считают свой долг выполненным. Их сыновья и дочери, став родителями, должны сами заботиться о себе и своих детях. Для этого существуют бебиситтеры или наемные помощники по хозяйству. И взрослые дети при этом не чувствуют никакого долга перед стариками родителями. Те сами сберегают деньги на свою старость. А в случае если этих денег не хватает, отправляются в дома престарелых.
Подобные дома есть и на Кипре. Но вот что мне объяснила директор одного такого заведения:
Поделиться книгой: