Происхождение тютельки

Кстати, потомки каторжников за века сильно изменились и зауважали правосудие – иногда слишком. Недавно австралийский суд потребовал от одной фирмы возместить ее сотруднику все расходы на лечение травмы, полученной на рабочем месте, обосновав это тем, что работа была чрезвычайно скучной. Бедняга вывихнул при зевке челюсть.

Но вернемся в прошлое. В средневековой Флоренции придумали потрясающее наказание – пожизненную запись преступников в дворяне. Дело в том, что там правами обладали только простолюдины – республика ведь! Так что эта кара была пожизненным лишением всех политических прав. Впрочем, эту идею у нас уже испробовали, а толку было мало. Как и от всех прочих, ибо «законы создаются для того, чтобы их нарушать». Правда, в Англии существует закон, введенный в XIV веке и до настоящего времени не нарушенный. Слегка иронически, но не без аллегорий он носит название «Золотой закон». Он запрещает изготавливать золото из неблагородных металлов. Пока никто не нарушал. Даже у нас, где этот закон не действует.

Впрочем, английские средневековые законы выделялись своим зверством даже по тем временам. Особенно строгой была кара за государственную измену. Так, в 1540 году на Тауэр-хилле казнили некоего лорда Уолтера Хэнгерфорда за «государственную измену мужеложства». А годом позже Генрих VIII принял статут, в котором предусматривалась смертная казнь за государственную измену… сумасшедших! Правда, и в СССР некоторых лиц, подозреваемых в государственной измене, включали в эту категорию, но хоть голов не рубили! Впрочем, и в современной Англии сумасшедших лишают права голоса наряду с преступниками. Интересно то, что есть и третья категория лишенцев – члены палаты лордов. Не иначе как у флорентийцев собезьянничали. Да и сходство с советскими законами было более многообразным. Генрих VIII казнил свою жену Анну Болейн и ее брата, обвинив, помимо многого прочего, еще и в насмешках над сочиняемыми королем пьесами. Все-таки есть прогресс – за насмешки над «Малой землей» у нас головы рубить как-то не было принято, а то что бы сейчас у многих болело?

Зато в России карательные меры даже обогащали язык. Очаровательная манера загонять подследственным иголки под ногти породила идиому «узнать всю подноготную», избиение пытаемых горящими березовыми вениками – выражение «до новых веников не забудет». А «подлинная правда» раньше была показаниями, даваемыми после порки специальным кнутом – «длинником». Вы говорите, что зато на Западе свобода? Да там «Наказ» Екатерины II сожгли в Париже на площади рукой палача (Екатерина, кстати, этим своим вольнодумством очень гордилась). В той же Франции, между прочим, одному из образованнейших гуманистов XVI века Пьеру Раме, написавшему две книги, в которых крайне убедительно критиковалась схоластическая логика Сорбонны, запретили дискутировать с Сорбонной, читать философские и логические сочинения и даже – хотите верьте, хотите нет – читать свои собственные книги! Чтоб не вычитал чего вредного, чего раньше не знал.

Ну а главная кара на Руси была почти такая же, как в Англии, только называлась не Австралия, а Сибирь. Чему удивляться – в Сибирь ссылал своих провинившихся батыров еще Чингисхан! А что же было делать с сибиряками? И это придумали – ссылали их в Сочи. Ссыльный Одоевский, к примеру, там умер – именно от ужасного климата, от которого даже дома рассыпались в два-три года. Собственно, в Сочи и сейчас масса больных, особенно в санаториях… А декабрист Дмитрий Завалишин, который, будучи выслан на поселение в Сибирь, прославился сатирическими статьями против губернатора Восточной Сибири Муравьева-Амурского, был подвергнут за эти статьи редчайшему наказанию – высылке из Сибири в Европейскую часть России. Впрочем, именно там, рядом со столицей, находилась и Петропавловская крепость, построенная, по словам тогдашних остряков, русскими против русских, и Шлиссельбург, до которого перо доводило так же верно, как язык до Киева. А еще в России более трех веков ссылали бродяг в город Севск. Находился он в Комаринской волости, и поэтому комаринский мужик уже по определению был для слушателей известной песни сукиным сыном. Потом нравы смягчились и Пушкина за его многочисленные прегрешения сослали в Одессу. Если эта тенденция сохранится, в будущем провинившихся поэтов будут ссылать исключительно в Ниццу и Пальма-де-Мальорку.

А всегда ли стоит так уж строго наказывать преступников? Не строгость, а неотвратимость наказания влияет на уровень преступности. Преступление не окупается – во всяком случае, в относительно цивилизованных странах. Участники знаменитого Великого ограбления, имевшего место быть в Британии в начале 60-х, украли массу денег, но и сроки получили впечатляющие. Кто-то не поленился подсчитать, что их средний дневной заработок в результате всех этих хлопот даже не дополз до уровня заработка неквалифицированного рабочего, а условия жизни даже в британской тюрьме хуже, чем на свободе. Вот в Бордо, например, некто трижды грабил магазин готового женского платья, но осудили его как за одно ограбление, – просто жена, которой он приносил добычу, дважды требовала обменять не подошедшие ей тряпки на более модный фасон. Не достаточно ли в качестве наказания такой жены?

А стоит ли бояться американского воришки, стянувшего с прилавка замороженный кусок вырезки и засунувшего его себе в штаны? Бдительные копы, увидев человека, дрожащего от холода в августовскую жару, немедленно проверили, в чем тут дело, и повлекли бедолагу в узилище. Сравниться с ним может разве что некий детройтский грабитель, забывший на месте ограбления… свою собаку, да еще и ученую, прекрасно выполнившую команду полицейских: «Домой, песик, домой!» Хозяин и добычу толком припрятать не успел…

Правда, и у преступников появляется шанс, когда их ловят такие бдительные полицейские, как начальник полиции одного английского городка. Через день после того, как в городе украли три велосипеда, он безошибочно определил, в чем дело, и глубокомысленно сообщил репортерам: «Я все понял! Дело в том, что в городе орудуют похитители велосипедов!» Как это он так быстро сообразил – ума не приложу! Но есть правоохранители и поумней. В одном из бюро Минфина США разработали анкету формы F-4473, которую заполняют желающие приобрести винтовку. В ней есть пункт «Скрываетесь ли вы от правосудия?» Здорово придумано, не так ли? Захочет бежавший из Алькатраса купить себе «М-16», заполнит анкетку по форме – а его сразу цап-царап! Правда, блеск? На уровне властей канадского городка Лейкфилда, разрешивших местным птицам петь не более 30 минут днем и 15 минут ночью. Интересно, как птиц будут наказывать за нарушение этого гениального постановления? Штраф брать бесполезно ввиду неплатежеспособности преступников, а из тюрьмы они, скорее всего, сбегут…

А у нас что, хуже? В 60-е годы в московском суде разбиралось дело группы похитителей автомобилей. Никакие противоугонные устройства не могли им помешать – они находили способ их обойти. Только одну из намеченных для похищения автомашин они не смогли завести и при попытке угнать ее наконец попались. Судья спросил у владельца машины: «Как же это вы добились, что вашу машину не смогли завести?» Тот ответил: «Я и сам уже целый год не могу ее завести». Пока у нас бардак – нас не превзойти! Во всяком случае, в бардаке… Зато и предусмотрительность у жертв нашей юстиции развивается фантастическая. Когда провинциальный еврейский писатель Гонтарь был осужден по делу Еврейского антифашистского комитета в качестве английского шпиона, он потребовал справку о том, что он английский шпион. Поскольку после освобождения он собрался пойти в английское посольство и потребовать деньги за проделанную для них работу. Интересно, заплатили? А то эти англичане – жмоты известные…

Вы думаете, что к вам-то это все точно не относится? Гонтарь тоже так думал… А с точки зрения Шарля Бодлера, все мы преступники, ибо он считал преступлением… любовь. И больше всего его в данном преступлении возмущало то, что квалифицирует любое преступление как более тяжкое (хотя и повышает вероятность его раскрытия). Понимаете, Бодлер считал, что в таком преступлении, как любовь… не обойтись без сообщника. Ах, наивный XIX век! Мало ли сейчас людей, которые любят только себя, пользуются взаимностью и соперников в этой любви не имеют? Интересно – преступление ли это?

Веселая история менеджмента

«Какой дурак принимал эти решения?» – думал каждый из нас не менее тысячи раз. На вопрос: «А какое бы решение приняли вы?» – обычно следует прямой или несколько замаскированный ответ: «Мы не такие дураки, чтоб принимать решения, – пусть другие решают». Так давайте хотя бы посочувствуем тем, для кого принятие решений – не реализация комплекса неполноценности, а тяжелая работа.

Со времен почти былинных люди так стремились увильнуть от принятия решения, что готовы были перевалить этот труд даже на головы ни в чем не повинных богов. Спартанские жрецы ложились спать в храмах и в зависимости от того, что приснится, объявляли войну или сидели дома. Вся Греция в трудные минуты топала в Дельфы и в зависимости от того, что скажет находящаяся в полубессознательном состоянии от серных испарений пифия, совершала подвиги или обращалась в бегство. Римляне не шли в бой, если содержащиеся при войске священные куры лениво клевали зерно (боюсь, что империя оттого и погибла, что вражеские лазутчики об этом пронюхали и кормили их на убой в самые неподходящие моменты).

Еще одной попыткой свалить важное решение на различных всевышних были «божьи суды». В индокитайском государстве Паган тяжущимся предлагали примириться, а если они отказывались, велели засовывать голову под воду и держать: кто задохнется, тот и виноват. Гуманней, но вряд ли гигиеничней поступали в Сиаме, угощая тяжущихся щедрой порцией слабительного. Кто проигрывал процесс – понятно. Считалось, что чувство вины усиливает действие лекарства.

А вот древние скифы, если слепо верить Геродоту, принимали решения в застольях, предварительно ужравшись в дупель. Вроде бы и сейчас эта традиция жива, но результаты обычно дает ужасающие, а скифов, по тому же Геродоту, это вело к новым победам не хуже единственно верного учения. А все дело в том, что скифы немного усовершенствовали эту методику и выполняли принятые «под газом» решения тогда и только тогда, когда они не приходили от них в ужас на следующее утро, на трезвую голову. Не стоит ли внедрить это небольшое усовершенствование и в наш быт?

Во всяком случае, древние скифы соблюдали один из важнейших принципов администрирования – хороший администратор работает не с бумагами, а с людьми и выпускаемым продуктом. Действительно, откуда у скифов бумага? Управленцы ассирийских царей потому небось и могли управлять великой империей, что писали клинописью на глиняных плитках – тут уж почвы для бюрократизма немного.

Немного отвлекусь. В некой колонии обезьян решили в научных целях приучить есть конфеты. Методику избрали простую: брали одну из обезьян, приучали есть конфеты и возвращали ее в стаю. Через полтора года половина стаи ела конфеты. Не густо! Методику немного изменили – и вся стая начала употреблять ранее неведомую ей пищу уже через четыре часа. Что же изменили в методике? Самую малость: приучили к этой еде не первую попавшуюся обезьяну, а вожака стаи. Вот как важно, во-первых, учить чему-то руководство и, во-вторых, иметь руководителя, способного хоть чему-то научиться – будь он хоть обезьяной, хоть кем. А учить их надо, ибо любое дело подобно автомобилю – само по себе идет только под гору.

Очень важно, достаточно ли оптимистично управленец смотрит на проблему. Некий обувной фабрикант направил в одну из африканских стран двух своих сотрудников с целью выяснения перспектив. В результате один сообщил, что перспектив никаких, а другой – что перспективы огромны. Самое забавное, что оба руководствовались одним и тем же фактом: «там все ходят босиком!» Это гораздо верней, чем искать, к чему бы придраться. Гигантский полиплоидный сорт десертного лимона, выведенный в конце 50-х советским селекционером В.К. Лапиным, не пошел в размножение. Функционер, решавший его судьбу, заявил: «Советскому человеку не нужны лимоны, которые не влезают в советские стаканы!»

А при конструктивном взгляде необычные управленческие решения, приносящие прибыль и успешно решающие проблемы, возникают сами по себе. Некая японская фирма маркирует свои товары надписью «MADE IN USA». С ней уже бросили судиться – дело совершенно безнадежное. Тамошние управленцы просто перевели офис фирмы в маленький японский городок Юса. Как к ним все-таки придраться – пока не нашел никто.

Заслуживает аплодисментов и менеджер лондонского кафе на Грейс-Инн-роуд. Он дал ему новое название – и сразу увеличил доход. Как именно? Он назвал его «Zzzzzz» – и его заведение оказалось в самом конце телефонного справочника, после чего число обращений туда с заказами резко возросло. Английские телефонные книги так тяжело листать – то ли дело просто заглянуть в конец!

А как здорово один из лучших менеджеров мира Ли Якокка отрекламировал плавность хода автомобилей «Крайслер»! По сюжету рекламных роликов там фужер с кислотой ставили на дорогое меховое манто, заводили патефон и с успехом слушали музыку, ювелир прямо на заднем сиденье гранил алмазы… А под конец в мчащейся на полном ходу машине парикмахер брил известного футболиста опасной бритвой. Интересно, сколько дублей пришлось сделать, чтобы показать его улыбающуюся и совершенно не порезанную физиономию? Зато эффект превзошел все ожидания.

Не менее гениально поступили менеджеры немецких торговых фирм, закупавшие в прошлом веке кедровое масло из России. Они потребовали, чтоб его доставляли именно в таре из кедровых досок. Продавая потом эту тару на тамошние музыкальные фабрики, они не только радикально улучшили качество музыкальных инструментов, фабрикуемых в фатерлянде, но еще и неплохо на этом заработали.

Впрочем, немецкие менеджеры славятся своей способностью извлекать доход даже из несчастий. Когда в 1908 году прямо у причальной мачты сгорел дотла новенький дирижабль графа Цеппелина, а вместе с ним и ассигнования немецких предпринимателей на новый транспорт, хитрый граф сумел на этом даже заработать. Алюминиевые ложки из металла сгоревшего дирижабля шли нарасхват, хотя и стоили недешево. Получилось даже, что экономически этот пожар был выгоднее успешной эксплуатации дирижабля.

Бывает, правда, что и на сумрачный германский гений приходится накладывать в этом плане некие ограничения. Госсекретарь Фридриха Великого Таубенгейм подал однажды своему боссу проект увеличения государственных доходов путем уменьшения жалованья чиновникам. Фридрих сказал, что примет этот проект, если удачно пройдет его полугодовое испытание, состоящее в уменьшении жалованья самого Таубенгейма. Как ни удивительно, Таубенгейму это не понравилось, и проект благополучно положили под сукно.

Но есть чиновники и поэкономней немецких. Примерно с середины 50-х годов действовала официальная директива, согласно которой всем советским судам, совершающим кругосветные плавания, рекомендовалось плыть с востока на запад. Знаете почему? Чтоб при пересечении линии смены дат один день выпал, и морякам можно было за него не платить! А если брать пример с Филеаса Фогга и двигаться с запада на восток – прибавился бы один лишний день. Это ж валюты не напасешься…

А еще более поразительным примером бережливости людей, которые плодят подчиненных, а не соперников, и создают работу друг для друга (именно так определяет чиновников знаменитый закон Паркинсона), является неповторимое решение властей города Кантон, штат Миссисипи. Оно состояло из трех частей. 1. Построить новую тюрьму. 2. Использовать для строительства материалы старой тюрьмы. 3. Заключенных до конца строительства содержать в старой тюрьме. Интересно, как же выполнялось это решение…

Только не подумайте, что я считаю бесполезными всех управленцев. Я вполне солидарен с мнением английского профессора Смоллбона, который в одной из лекций для наших менеджеров несколько лет назад говорил: «Не знаю, как при социализме, а при капитализме 20 % служащих делают 80 % работы, и наоборот». По известной нашей любви к крутым решениям его спросили: «А что будет, если уволить 80 % бездельников?» Он мгновенно развеял наши иллюзии, ответив: «Оставшиеся 20 % автоматически перераспределятся в том же отношении».

Правда, к подобным выводам приходили и у нас. Кто-то предложил провести чистку Союза писателей СССР от скопившихся там неписателей, на что один хороший писатель ответил: «Ни в коем случае! При такой чистке неписатели вычистят всех писателей – у них большинство».

Есть кое-кто и похуже обычных управленцев – консультанты по управленческим проблемам. Кто это такие – замечательно сформулировал Роберт Таунсенд. «Это люди, которые просят у вас часы, чтобы сказать вам, который час, и уходят, забыв их вернуть». Старую максиму «кто умеет – делает сам, кто не умеет – учит других» еще Шоу блестяще дополнил: «Кто не умеет учить – учит, как надо учить».

А вот кто прекрасно находит нестандартные решения, так это богатые люди. Потому они и богаты. Когда к Ротшильду в 1848 году пришли несколько представителей тогдашних левых и заявили ему: «Ваши богатства принадлежат французскому народу – верните их», Ротшильд ответил: «Мой актив в настоящий момент – 240 миллионов франков. Во Франции 30 миллионов французов. Следовательно, каждому из вас, господа, причитается по 8 франков. Сейчас я вам их выпишу, извольте подойти к кассиру по мелким выплатам, окошко пять, с десяти до шести». Такую мелочь они брать отказались. Правда, их наследники в России несколько позже взяли значительно больше и долгое время не могли рассчитаться с той же Францией по царским долгам. Вот уж воистину прав тот же Паркинсон, что в высшей финансовой политике лучше всего разбираются два типа людей: те, у кого много денег, и те, у кого их вообще нет.

Но помните – управленческие решения богачей хороши только для них, а не для вас! Духовный наставник мультимиллионера Джея Гульда не знал этого и попросил у него совета – куда вложить деньги. Гульд под ба-а-а-а-льшим секретом посоветовал ему купить акции некой компании. Через некоторое время священник пожаловался своему прихожанину, что потерял на этом немало денег, и покаялся в том, что не сберег тайны. «Ничего, – сказал Гульд, – я возмещу вам этот убыток с лихвой. Благодаря вашей болтливости я выудил немало денег у ваших прихожан».

Еще более хитрым способом разбогател Джованни Медичи. Он взял на хранение сокровища папы Иоанна XXIII – в прошлом пирата Балтазара Коссы. Вел этот папа себя настолько чудовищно даже по тем временам, что был лишен папского престола и, конечно же, чтоб утешиться, потребовал свои денежки назад. Ни копейки он не получил – Медичи сказал, что брал сокровища на хранение у папы Иоанна XXIII и отдаст только ему же. Эта история имела продолжение – в 60-х годах прошлого века все-таки избрали нового папу Иоанна XXIII (того вообще из списка пап изъяли вместе с номером). Потребовал ли он свои денежки у наследников Медичи? Во всяком случае, имел право.

А как вам разбогатеть, подсказал американский миллионер Бернард Барух. Он сказал: «Я просто покупал, когда все прочие продавали, и продавал, когда все прочие покупали». Как это понять? А как вообще понять богачей – вроде Джона Д. Рокфеллера, который даже собрался выпустить специальную Библию без мест, содержащих нападки на богачей и богатство? У богатых свои причуды. Правда, все в мире относительно, и не всегда ясно, кого же считать богатым. Ясность в этот вопрос способны внести разве что сами богачи. Вот миллиардер Жан-Поль Гетти предельно четко объяснил, кто же такой миллиардер, – это тот, кто сам не знает, сколько у него миллионов. Но того, что по числу миллиардеров Украина до деноминации купона не особенно уступала США, даже Гетти представить себе не мог. Ой боюсь я утверждений некоторых партий о том, что с их приходом к власти все украинцы станут миллионерами, – были уже, спасибо…

А в заключение раскрою секрет успешного общения с племенем управленцев. Дайте им оказаться хоть в чем-то правыми! Согласно популярной среди художников истории, некий художник удостоился признания, а значит, и приема закупочной комиссией своих работ только тогда, когда по совету опытного друга нарисовал в углу своей новой картины маленькую желтую собачку. Комиссия сразу же нашла в картине легко заметный недостаток – совершенно неуместную там собачку, посоветовала ее убрать и приняла картину с чувством исполненного долга. Не тычьте управленцам в глаза своей безупречностью – лучше нарисуйте им собачку, и пес с ними!

Вышли мы все из ковчега…

О животных говорят «братья наши меньшие». Скорее всего, не зря юриспруденция древности относилась к животным как к людям. Вола, убившего человека, еще в античном мире судили и приносили в жертву (слово, однокоренное со словом «жратва», так что мясо не пропадало). Судьи древних персов без малейших колебаний присуждали к суровой каре собаку, которая укусила человека, не облаяв его предварительно (если облаяла – совсем другое дело, его же предупреждали!). А Библия полна суровых кар для животных по Закону Моисееву – например, Книга Левит, глава 20, стих 15, гласит: «Если кто скотоложествует, то предать его смерти и скотину убить». Бедное животное, его-то за что, кто его спрашивал?

В конце концов, находились добрые души, защищавшие живые существа, даже в Средневековье. Знаменитый юрист Средневековья Варфоломей де Шассенэ не дал тогдашним сутягам закатать в каталажку за причиняемый ими вред несчастных бургундских крыс – даже до суда дело не дошло. Уже повестку в суд заготовили – «мерзким животным серого цвета, живущим в норах». Крысы не возражали, но юрист сделал блестящий ход: потребовал, чтоб повестку вручили каждой крысе персонально! Судя по обилию крыс, повестки до сих пор печатают… Другим везло меньше. Свинью, съевшую ребенка, в средневековой Франции без жалости вешали. Последнюю французскую корову, убившую человека, отправили на эшафот в 1740 году. Небось замучились палачи корову вешать – для такого дела то еще здоровье надо иметь! Как хорошо, что во Франции слоны не водились…

С наступлением цивилизации судьба животных облегчилась – их больше не казнят за убийство человека, просто убивают в диких количествах, если кушать хочется, но хотя бы не судят. А вот в словаре ругани животные до сих пор занимают непропорционально большое место, что несправедливо. Глупого человека называют ослом, хотя осел умен и трудолюбив, разве что заупрямится порой, когда начнут заставлять работать, как лошадь; злого обзывают собакой, верность которой ее обидчикам-людям вошла в пословицы, грязнулю и циника – свиньей, хотя сейчас ученые установили, что нет более биологически близкого человеку существа, чем свинья, хоть сердце пересаживай (это интуитивно чувствовал Уинстон Черчилль, который отмечал, что собаки смотрят на нас снизу вверх, кошки сверху вниз и только свиньи смотрят на нас, как на равных).

Даже с некоторым удовлетворением хочется заметить, что животные теперь могут и ответить! Недавно зоологами достигнут фантастический успех: обезьян научили говорить, используя для этого не слова (их гортань не приспособлена к этому), а язык глухонемых. Конечно же, исследователи не учили обезьян ругаться. Но обезьяны сами научились этому, используя для этого добавление к именам тех, кого хотят выругать, слова «грязный». Какой же язык без ругательств! Что, например, должны были сказать коты об изобретателе уникальной разновидности фортепиано, звучащая часть которого состояла из большого числа кошек, рассортированных по высоте возмущенного мяуканья (специальные механизмы, соединенные с клавишами, кололи соответствующего кота булавкой)? А ведь был такой урод в начале прошлого века в Петербурге (надо отдать людям должное – его выгнали из города вместе с инструментом).

Это не единственный пример отношения к зверью по-зверски, хотя с этим и борются, как могут. Жалостливый Европейский Союз даже норму площади для бройлеров установил – чтоб не мучились в темноте в период откорма (после откорма с тамошними бройлерами делают то же, что и с нашими). А у испанских фермеров, выращивающих быков для корриды, ЕС даже субсидию отобрал. Недавно гуманизм дошел до того, что в палате лордов затеяли долгую дискуссию: распространяется ли на лохнесское чудище закон 1876 года о гуманном отношении к животным? С сожалением лорды признали, что закон касается лишь позвоночных, а это пока неясно, хоть и весьма вероятно. Не добрались лорды в свое время, когда это еще было в их компетенции, до индийских заклинателей змей – а стоило бы! Те, чтоб отучить кобр кусаться, подсовывают им для кусания горячие утюги и включенные кипятильники – словом, ведут себя как рэкетиры. А зубы ядовитые потом все равно вырывают – так, на всякий случай.

Впрочем, человек губит своих меньших братьев даже не всегда со зла. Когда появились первые ЛЭП, в районе их работы начали исчезать медведи. С трудом выяснили, в чем дело. Оказывается, медведи принимали гудение высоковольтных проводов за жужжание пчел, взбирались на опоры и… недолго мучилась старушка. Это еще так, походя, а когда соберутся и сосредоточатся, как в 50-х годах в Норвегии, так сначала всех своих ястребов-тетеревятников перебьют, чтоб дичь не ели, а потом за большие деньги обратно ввозят, чтобы хоть кто-то больных птиц подъедал и не давал эпидемиям выморить дичь напрочь. В общем, хоть без работы не оставались.

Все равно ведь на людей не угодишь. Как мы относимся к мужчинам, которые верны всю жизнь одной женщине? Хорошо относимся (во всяком случае, официально). Дикий гусь тоже моногамен, проводит с одной гусыней всю жизнь. А домашнего гуся, проявляющего в элитном стаде склонность к моногамии, без лишних разговоров пускают на мясо. Смысл в этом есть – его работу за него ни один птицевод не сделает. А с моралью-то как же?

Это еще не так страшно – на то и гусь, чтоб его съесть. А вот статья в солидном американском журнале «Time» о фермерах, которые оставляют своим телятам только по две ноги, чтоб они скорее набирали вес, вызвала потоки возмущенных писем. Но все было просто и не так уж жутко – им оставляли не две ноги (по-английски пишется two foots), а два фута длины стойла (пишется, что характерно, совершенно так же). Чтоб меньше двигались и лучше вес набирали. Почти по Салтыкову-Щедрину – перед тем, как варить уху из налимьих печенок, налима следует высечь, чтоб от огорчения печень его увеличилась. В этом вопросе вообще чрезвычайно трудно достичь с животными консенсуса – у них своя еда, у нас своя. Енот-полоскун просто обожает сахар, и добрые люди часто его угощают, а толку? Он же полоскун – берет кусочек сахара и к воде, полоскать, и полощет, пока от него мало что останется. И не надо все на нас валить – паучихи и богомольши своих супругов едят, а женщины, если и едят, то только поедом.

При общих же пищевых пристрастиях – свои проблемы. Директор зоопарка американского города Кливленда нашел способ спасти молодую гориллу, упорно отказывавшуюся от еды: он ежедневно залезал к ней в клетку и ел там фрукты, хлеб, жаркое и прочее, пока неопытная горилла, подражая ему, не научилась есть самостоятельно. Многие говорили, что это опасно, но директор мужественно продолжал свое дело. В итоге предупреждающие оказались правы, он изрядно пострадал во время этого эксперимента – совершенно непристойно разжирел и был вынужден сесть на диету. Проще было, наверное, заимствовать опыт зоопарка в Боготе, где гориллам Нерону и Линде, чтоб вызвать у них хоть какой-то интерес к продолжению своего горилльего рода, стали демонстрировать порнофильмы. То ли в Кливленде фильмов подходящих не нашли, то ли хотели, наоборот, предложить директору боготского зоопарка перенять свой опыт (очевидно, и супруге его тоже) – об этом история умалчивает.

Правда, одно в этой истории радует – на что только не идет администрация зоопарков для своих питомцев! Зоопарки вообще вещь замечательная и, кстати, очень древняя. Еще китайский император Чеу Вуванг 3100 лет назад устроил в своей столице «Парк ума» – так их тогда называли. Действительно, в зоопарке можно удовлетворить свое любопытство по полной программе – и даже сверх того. Сторож парижского зоопарка, например, весьма достойно ответил посетительнице, которая, увидев гиппопотама, поинтересовалась, самка это или самец. «Мадам, – сказал он, – это должно интересовать только другого гиппопотама, а он знает». А вот берлинский зоопарк в ГДР в отсутствие спонсора-императора возводился методом народной стройки. И зверей приобретали так же. Предприятия тяжелой промышленности купили слонов. Военные – дикобразов. Завод холодильников – белых медведей… А кого купили берлинские официанты? Правильно, пингвинов – очень уж похожи! А в разгар кампании сбора пожертвований на строительство по Берлину водили осла с плакатом, на котором было написано: «Только я не жертвую на строительство зоопарка!» С одной стороны – красиво, с другой – опять осла обхамили ни за что ни про что… Мало им, бедным, старого народного метода выбрать при покупке хорошего осла? Метод, правда, простой и действенный – схватить за хвост и потащить. Если начнет сильно упираться или, того лучше, брыкаться – такого и надо брать. Их бы, людей, так поотбирали – на работу, скажем…

Человек порой нанимает животных на довольно экзотические работы. В цехе одной венгерской фабрики, производящей синильную кислоту, всегда летают два попугая – при малейшей утечке готового продукта они поднимут жуткий крик. Для сходной цели – контроля качества воздуха – в списках экипажей английских подводных лодок числились белые мыши, которые даже получали жалованье. В Первую мировую войну приобрел немалую популярность роман «Записки крысы Фердинанда», написанный от имени беззаветного хвостатого борца с отравляющими газами – солдаты для этой цели прикармливали его и многих ему подобных, чтоб быстро натянуть противогаз, едва ротный любимец перевернется брюхом кверху. Да и сейчас вдоль семикилометрового газопровода в Германии ходит взад-вперед сотрудник газовой сети и, обнаружив утечку, вызывает ремонтников как умеет – заливистым лаем. Овчарка потому что.

А в Таиланде и Малайзии тысячи свиноносых макак оканчивают специальные курсы сборщиков кокосовых орехов. Средний выпускник таких курсов собирает 500 орехов, а самые лучшие – 1500, да еще и помогают грузить их на повозку. Прием, которым обезьяны собирают орехи, крайне необычен: руками они держатся за ствол пальмы, а ногами, так сказать, отрывают орехи. Но вот автокар водить никак не выучатся. Что с макак возьмешь? Кроме уже взятого, разумеется, – работают за харчи, в профсоюзе не состоят, больничный им не оплачивают, и до национализации кокосовых пальм еще ни одна макака не додумалась. Да и пауки, неустанно выпускающие нити для перекрестий прицелов, трудятся сугубо из любви к искусству. Кстати, француз Бон припахал бедных арахноидов на выпуск материала для дамских чулок еще в 1710 году. Эксплуататор! Зато всем модным шелковым чулочкам, не говоря уже о всяком там нейлоне, до качества чулок из паутины еще плыть и плыть…

Собаки, те вообще не покладая лап на человечество вкалывают – и нарты возят, и носки из их шерсти целебные, и раненых на войне вытаскивали, и даже танки взрывали раньше всяких там камикадзе. А вот с главной работы – сторожевой – их начинают вытеснять… гуси! У них стаж небось не меньше собачьего – они Рим спасли. Недавно один владелец английского винного склада заменил собак в охране гусями, ссылаясь на их немалое перед собаками преимущество. Он прав: собаки яиц не несут.

Но есть у собак и свои скромные достоинства. Один джентльмен написал хозяину гостиницы письмо с просьбой забронировать для него номер и одновременно попросил разрешения привезти с собой собаку. Ответ гласил: «Дорогой сэр! Я всю жизнь работаю в гостиницах, и за весь многолетний срок мне ни разу не приходилось вызывать в три часа ночи полицию, чтобы выставить за дверь расхулиганившуюся собаку. Ни разу в жизни собака не подсунула мне фальшивую ассигнацию. Не было случая, чтобы собака увезла с собой в чемодане полотенца, принадлежащие гостинице. Никогда еще не было пожара, произошедшего по вине собаки, курившей в постели. Итак, сэр, мы будем рады оказать гостеприимство вашей собаке. Постскриптум: если ваша собака поручится за вас, можете прибыть вместе с ней».

Собака, вообще говоря, не просто друг человека – это его характеристика. Французский зоопсихолог Доде уверяет, что хозяева пуделей практически всегда скупы, овчарок – лишены чувства юмора, такс – великодушны, догов – мужественны, а фокстерьеров – просто хорошие люди. Некий владелец овчарки, прочтя эти наблюдения, обиделся и подал на него в суд за оскорбление. Суд закончился в одну минуту – Доде сказал: «Ну, господин судья, вы же видите сами…»

Друзьями человека являются даже те животные, которых общественное мнение не привыкло считать таковыми. Однажды гремучая змея укусила эпилептика, а он не только не умер, а еще и выздоровел. Так открыли действенное лекарство против «священной болезни». Но не только это гремучие змеи подарили людям. Помните танец румбу? Одно из его па выглядит весьма экзотически – кавалер быстро отбрасывает ногу в сторону и словно давит кого-то. Такое па родилось на кишащих этими тварями мексиканских танцплощадках, где не владеющие им просто вымерли в результате естественного отбора. Более того, в том, что туалеты в Мексике постепенно приближаются по гигиене к аналогичным удобствам их северного соседа, во многом виноват паук-каракурт – «черная вдова». Американцы, проживающие совместно с мексиканцами в Техасе и Калифорнии, гораздо меньше страдают от его укусов именно из-за отсутствия пристрастия к привычным нашему глазу дощатым будочкам, где кто угодно может укусить сами понимаете за что.

Да и в отношениях друг с другом животные часто проявляют немалое остроумие. Знаете, как лиса спасается от блох? Берет в зубы клочок сена и медленно заходит в реку. Блохи, спасаясь от воды, перебираются на сено, а лиса выпускает его из зубов. Здорово? Ну на то она и Лиса Патрикеевна. Увидит ежа – и сразу найдет, как его раскрыть и съесть. Еж раскрывается в воде – вот она и поливает его той жидкостью, которая у нее всегда с собой, чтоб не пропадала зря, как у прочих зверей. Потом и съест его, совершенно не брезгуя. А скальные ящерицы изобрели совершенно гениальный способ защиты от змей – намертво вцепляются зубами в собственный хвост. Проглотить такое «колечко» змея не может, а рвать добычу зубами на куски не умеет. Вот и уходит несолоно хлебавши.

Хотя, чему удивляться – есть звери и поумнее лисицы. По шкале зоолога Портмана ум лисицы выражается числом 25, жирафа – 38, зебры – 42, обезьяны – только 63, слона – 150, дельфина – 190, а человека – всего 215. Не такое уж большое преимущество! Хорошо, по Австрии уже начали ездить автомобили с ультразвуковым гудком – предупреждать зверюшек, чтоб не выскакивали под колеса. Звери настолько близки к нам, людям, что умеют даже быть смешными. Впрочем, куда им в этом до нас…

Быстрее, выше, смешнее

Говорить о смешном в спорте вообще можно часами – спорт в принципе дело смешное. Ну как еще отнестись к стремлению человека пройти 50 километров побыстрее, но так, чтоб все время касаться земли хотя бы одной ногой? Зачем – так же неудобно! А за это, между прочим, олимпийские медали дают… Я даже как-то выношу за скобки расплодившиеся в последнее время состязания на самый долгий поцелуй и съедание гоночного велосипеда на скорость. Сугубо из уважения к традициям, ибо по существу они достаточно мало отличаются, скажем, от перетягивания каната. А ведь ста лет не прошло, как и за перетягивание каната победителям тоже вручали олимпийские медали!

Впрочем, родился спорт как дело совершенно прикладное. Еще древние греки отлично понимали, что воину полезно хорошо бегать (естественно, за врагом, а не от него, – не догонит, так хоть согреется), метать копье, бить сопернику морду и даже метать диск (как оружие диски не употребляли – на них просто писали условия сдачи осажденного города и перекидывали их через крепостные стены). Тех греков, которые долго и упорно тренировали свой организм, чтоб одолеть соперников, не получая в награду ничего, кроме почета, стали называть аскетами. И лишь потом некоторые из них столь низко пали, что стали получать деньги за свои победы. Чтоб унизить этих жадин, для их наименования стали использовать жутко оскорбительное слово «атлет». А сейчас практически все спортсмены именно атлеты, а аскетизмом в их среде и не пахнет.

Ничего удивительного, как вы понимаете, нет и в том, что именно греки придумали Олимпийские игры. Они даже свое летоисчисление вели не от рождения бога, царя или героя, а от первой Олимпиады 776 года до нашей эры. Олимпийских медалей тогда еще не придумали, но почести победителям Олимпиад уже выходили за всякие рамки. Вплоть до того, что они въезжали в свой родной город не через ворота, как все люди: для них разбирали стену, показывая, что с такими гражданами стены городу не нужны – и так все трепещут. Естественно, потом пролом быстренько заделывали – на случай, если враги не слышали о славной победе их земляка. Двукратный олимпионик удостаивался еще более неслыханной почести – бюста на родине. Вот откуда, оказывается, Верховный Совет СССР слямзил свою идею о бюстах дважды героев! Впрочем, дважды Герой Соцтруда получал в СССР то, что в Древней Греции было положено лишь троекратному олимпионику – не просто бюст, а именно бюст, который на него хоть чуть-чуть похож. В Древней Греции, как ни странно, далеко не все скульпторы могли добиться портретного сходства, умеющие важничали, заламывали несусветные цены, и только для трехкратного чемпиона городские казначеи, кряхтя и почесывая затылки, все-таки отсчитывали необходимую на такое излишество сумму.

А вот до зачета по каждому городу-государству отдельно гармоничные греки просто не додумались. Нельзя, конечно, сказать, что никаких зачатков этого не наблюдалось. Известно, например, что среди чемпионов по борьбе спартанцев не было. Просто не участвовали, несмотря на то, что спартанские борцы были лучшими в Греции. Причина проста: после пары проигрышей спартанцы перестали вообще в этих соревнованиях участвовать, не желая, чтобы их хоть изредка побеждали. Во всяком случае, так пишет история. Я опасаюсь, что случилось кое-что похуже, и кто-то из спартанских царей, не скажу сразу, Агесилай или Клеомен, велел после поражения разогнать к воронам (греки говорили «к воронам» вместо «ко всем чертям») олимпийскую сборную Спарты по борьбе, а угрюмые геронты из Комитета спартанской безопасности принялись выяснять с пристрастием, не продались ли проигравшие спартиаты изнеженным афинянам или подлым беотийцам. Думаете, проявляю излишнюю подозрительность? А ведь разогнал Сталин футбольную команду ЦСКА, основу сборной, за проигрыш югославам на Олимпиаде 1952 года! Не иначе спартанец…

Но, в общем, стать олимпиоником было почетно, и каждый к этому стремился, в том числе и великие люди. Алкивиад, например, как-то раз занял в олимпийском состязании колесниц-четверок сразу первое, второе и четвертое места. Как это так? Да очень просто: олимпийским победителем становился не тот, кто управлял колесницей-победителем, а тот, кому принадлежали впряженные в нее кони. Хорошо, что этот обычай не дожил до наших времен, а то быть бы, например, Биллу Гейтсу минимум двадцатикратным олимпийским чемпионом, и было бы неудобно швырять ему в лицо кремовые торты, а ведь хочется, причем уйме народу… Кстати, шутки шутками, а такой спорт тоже есть. Ежегодно проводятся чемпионаты мира, и правила уже очень подробно разработаны – диаметр торта должен быть не более 26,03 сантиметра, бросают его в лицо, отстоящее на 2,53 метра от метателя, а максимальное число очков за бросок – 6, и получить их можно только тогда, когда после попадания лицо мишени полностью залеплено кремом. Спасибо, хоть неолимпийский вид. Пока.

Не чужды спорту и ученые. В массе источников можно прочесть утверждение о том, что великий Пифагор был олимпийским чемпионом в кулачном бою. В том самом панкратионе, где разрешалось практически все, хоть кусайся, а особо ценились удары в лицо, поскольку в настоящем бою остальное защищено доспехами. Как после таких постоянных упражнений сохранить мозг до такой степени несотрясенным, чтоб выдумать «Пифагоровы штаны» – великая тайна. Судя по всему, к ее раскрытию приблизился физик и популяризатор науки Вальдемар Смилга, который перерыл все античные источники и не нашел там ничего подобного этой сенсационной новости. Даже не удалось выяснить, кто же первый наградил Пифагора этим спортивным титулом, не особенно свойственным ученым. Впрочем, встречалось такое и в нашем веке: запасным вратарем сборной Дании в финале лондонской Олимпиады был не кто иной, как Нильс Бор.

Только не вздумайте сожалеть, что спорт ныне отошел от великих идеалов, завещанных греками, – никогда не стоит преувеличивать античные добродетели! Еще в 388 году до нашей эры, на 98-й Олимпиаде фессалийский борец Евпол нашел средство одолеть самых грозных своих противников – выплатил каждому определенную сумму и победил, как теперь говорят, за явным преимуществом. Методика Евпола так прижилась, что процессы футболистов, за деньги проигрывающих кому угодно с наперед оплаченным счетом в обоих смыслах этого слова, уже даже никого не удивляют. У спортивных судей опыт в этом неблаговидном спорте достаточно велик. На Олимпиаде 1928 года в Амстердаме, когда скандалы вокруг судейства докатились до полного неприличия, всерьез пошли разговоры о том, что олимпийскую клятву должны давать не спортсмены, а судьи. Следующим шагом, очевидно, будет то, что судьи начнут вместо спортсменов бегать, прыгать и плавать.

Спорт не исчез и в Средневековье, несмотря на то, что мрачные христианские фанатики запретили Олимпийские игры как языческие. Рыцари упражнялись не только в фехтовании и конном спорте – в число рыцарских добродетелей входило и плавание, причем типично военно-прикладное, не самостоятельно, а на лошади. А чтоб избежать упреков в язычестве, средневековые английские спортсмены придали своим штудиям красивый духовный смысл. Кожаный мяч, призванный изображать самого дьявола, ставился на поле между двумя городами или деревнями, а все взрослое население обоих населенных пунктов, усердно пиная Князя Тьмы и всех, кто подвернется, ногами, старалось загнать нечистого на территорию противника. Кто первым загонит дьявола в ад, сиречь в обусловленное место в деревне соперников, тот и победил. Называлось это безобразие, как вы уже догадались, футболом и сопровождалось такими драками и бесчинствами, что его десятки раз запрещали английские короли, сопровождая запреты посильными репрессиями. Так что за спиной хулиганствующих английских болельщиков вековые традиции, и ничего удивительного в их пакостном поведении нет – разве что сопровождение данного богоугодного действа откровенно богохульной лексикой.

Любили спорт и кровожадные ацтеки. Самая популярная ацтекская игра напоминала баскетбол с той разницей, что попасть в кольцо было практически невозможно. Так что обычно под ликование зрителей побеждал тот, кто чаще ударял мячом о стенку за спиной соперника так, что он приземлялся на его половине поля, за что и получал в награду не только призы, но и право принести противника в жертву. До этого у нас, правда, пока не додумались, хотя, судя по тому, насколько откровенно наши спортсмены попросту отбывают на поле номер, подумать бы стоило. А вот более блестящая победа – попадание в кольцо – сопровождалась гораздо меньшим ликованием зрителей. Почему? Да потому, что в этом случае команда-победитель получала дополнительную награду – все имущество, включая одежду, собравшихся на стадионе болельщиков. Вопрос о внедрении этого ацтекского средства покончить с невыплатой спортсменам зарплаты тоже, пожалуй, стоило бы обсудить…

А расцвет спорта в последнее столетие однозначно связан с именем французского барона Пьера де Кубертена. Правда, еще в 1838 году жители греческой деревни Летрино в честь освобождения от турецкого ига возродили Олимпийские игры, но распространить свой почин не смогли. А Кубертен смог, хотя сам только единожды стал олимпийским победителем – на Олимпиаде в Париже, где, по примеру греков, состязались и поэты. Мы все знаем только начало девятой части его оды – «О спорт, ты мир!», хотя, по мнению Кубертена, спорт еще и наслаждение, зодчий, справедливость, вызов, благородство, радость, плодотворность и прогресс. Хорошо бы, если так… Но успех его начинания феноменален. Он даже породил новый вид спорта – марафонский бег, в честь легендарного гонца, сообщившего грекам о победе над персами и упавшего замертво. До этого обычно дело не доходит, так как марафонский вестник пробежал дистанцию в доспехах и полном вооружении, но бывает всякое. На IV Олимпийских играх в Лондоне марафонец Дорандо из Италии вбежал на стадион и упал. Ему кинулись помогать, но он, отвергая помощь, встал и пересек финишную линию. Однако потому, что оказывать помощь ему все-таки начали, он был дисквалифицирован. Ему был вручен специальный приз, а с амвона собора Святого Петра епископ пенсильванский произнес знаменитую фразу, которую потом ошибочно стали приписывать барону де Кубертену: «Главное – не победа, а участие». Ее признавали и в советском спорте, правда, с маленькой модификацией. «Да, – говорили тогда чиновники Спорткомитета, – главное – не победить, главное – участвовать. Но наши участники должны победить!»

А вот победителя марафонского бега I Олимпиады, если он окажется греком, ждали обещанные благодарными соотечественниками награды: дочь миллионера с огромным приданым, золотой кубок, бочка вина, бесплатное питание в течение года, бесплатный пошив платья и пользование услугами парикмахера на всю жизнь, тонна шоколада, 10 коров и 30 баранов. Победил грек Спирос Луис и был, естественно, щедро вознагражден благодарными соотечественниками. А вот как вы думаете, какую сумму он получил в награду от Оргкомитета игр, пробежав марафонскую дистанцию быстрее всех? Ни копейки – тогдашними правилами Олимпиад это строжайше запрещалось! Да и в более поздние времена достаточно серьезно муссировался вопрос о том, кто может считаться спортсменом-любителем. Например, в 1867 году в уставе основанного в Лондоне Любительского атлетического клуба были указаны три категории лиц, которые не могли считаться любителями, – платные тренеры, лица, ранее принимавшие деньги за соревнования и, что любопытно, работники физического труда. Если бы это действовало и в советские времена, масса наших футболистов, числящихся токарями, грузчиками и подсобниками, сразу потеряла бы любительский статус.

На олимпийских состязаниях вообще случалось немало веселого. То американец Роберт Ле Жандр на играх 1924 года установит никем на этих играх не побитый мировой рекорд в прыжках в длину, но получит лишь бронзовую медаль – не там, где надо, прыгал, просто удачно прошел третий этап легкоатлетического пятиборья. То в 1904 году японец Фуни побьет всех в прыжках с шестом, поскольку просто втыкает его в песок и перелезает через любую планку за милую душу (потом специально ввели в правила, что во время прыжка запрещается перехватывать шест). То советский пятиборец Онищенко вмонтирует в рукоятку своей шпаги электронное устройство, показывающее укол не когда он есть, а когда Онищенко хочется (куда он на Олимпиаду? На Нобелевскую премию выставляться надо было!). То на Олимпиаде в Лейк-Плэсиде 1932 года, несмотря на Великую депрессию, все трибуны битком, потому что именно ради такого счастья отменили на Играх «сухой закон» (эта традиция, как видите, укоренилась). О спорт, ты – не только мир!

А как рано можно стать спортсменом! Недавно в возрасте 16 лет умер неоднократный олимпийский чемпион – конь, приведший своих всадников к заветному пьедесталу. Самые молодые чемпионы – гимнасты, самые старые – парусники. А великая лыжница Раиса Сметанина, не успев отпраздновать свой 10-й день рождения, тем не менее успела стать десятикратной олимпийской чемпионкой, семикратной чемпионкой мира и двадцатиоднократной чемпионкой СССР. Дело в том, что она родилась 29 февраля…

Ну и отдельная часть спорта – запалянко, тиффози, торсидорес… в общем, болельщики. То, что они (точнее, мы – кто из нас не болельщик?) не совсем здоровы, обсуждению не подлежит. Но есть и что-то благородное в этом безумии. Во время чемпионата мира по футболу в Мексике один приговоренный к смертной казни мексиканец вымолил себе отсрочку исполнения приговора до окончания чемпионата, уверив тюремное начальство, что, досмотрев чемпионат, он уже ничего не будет желать на этой земле и умиротворенным пойдет на казнь. В итоге казнь не состоялась, но ему все равно не удалось досмотреть чемпионат до конца – после проигрыша Мексики он умер от инфаркта. Наверное, он был не очень хорошим человеком. Но не завидовать такой легкой смерти просто невозможно. О спорт, ты – спорт!

…А кушать хочется всегда

Знаете ли вы, за что мы ценим друг друга? Недавно психологи установили, за что больше всего маленькие дети хвалят и ценят своих друзей по детскому садику. Самый популярный ответ был: «Он хорошо кушает» – почему бы нет, ведь воспитательница больше всего хвалит именно за это. Не глаголет ли устами младенца истина, причем весьма простая – все любят вкусно поесть? Думаю, что глаголет, причем с незапамятных времен. Долгое время археологи никак не могли догадаться, почему первобытные художники, рисуя лося на стене пещеры, почти всегда изображали его с чудовищно гипертрофированной нижней губой. Спас положение археолог-гурман, любитель дичи, который знал, что самая вкусная часть лося – как раз нижняя губа. Так кулинария помогла археологии, причем случай этот отнюдь не единичный. Писатель и археолог Валентин Берестов вспоминал, как молодой девушке, желавшей быть принятой в археологическую экспедицию, археологи посоветовали изучить некую толстую книгу, каждая строчка которой, по их словам, была пронизана любовью к человечеству, и справедливо заверяли ее, что человека, досконально изучившего эту книгу, с удовольствием возьмут в любую экспедицию (что представляет собой чистую правду). И это была, конечно же, поваренная книга – не зря одну из них американское издательство рекламировало как книгу, необходимую любой девушке, желающей вступить в брак.

С этой самой глубокой древности еда, источник жизни, ассоциировалась с чем-то священным и находилась под бдительных оком господствующей на данный момент церкви. До сих пор в кувейтских ресторанах не подают нераскрытых устриц – вдруг в какой-нибудь из них окажется жемчужина? Покупку такой еды кувейтские улемы сочли разновидностью азартной игры, а пророк их запретил. А запрет мусульман и евреев на употребление свинины стал источником такого количества фольклора, что ни в один фолиант не вместится. Это даже не говоря о реальных фактах относительно того, где скрывали от бдительной мусульманской таможни послы Ивана Грозного секретные инструкции, а венецианские разведчики мощи св. Марка, – в свинине, конечно же, и притронуться никто не посмел! Впрочем, я больше люблю историю о ксендзе, угощавшем попутчика-раввина ветчиной и на его отказ ехидно заметившем: «Жаль-жаль, приятнейшая, знаете ли, штука!» Раввин, как вы все понимаете, в долгу не остался и, прощаясь с попутчиком, не забыл заметить: «Всего хорошего, пан ксендз, и поклоны вашей супруге. А-а-а, вам нельзя? Жаль-жаль, приятнейшая, знаете ли, штука!»

Кстати, не только раввину вредно свиное сало. По некоторым российским и украинским народным поверьям, все болезни – это имена дочерей царя Ирода: Лихорадка, Лихоманка, Трясуха, Гнетуха, Желтуха, Бледнуха, Знобуха – всего числом двадцать. Поэтому одним из самых надежных средств против болезней, в полном соответствии с Библией, считается привязанный на нательный крест кусочек свиного сала: они же, Иродовы дочки, все еврейки, им рядом с салом находиться никак нельзя. Поверить в это не так уж трудно, особенно сопоставив с тем, что израильские почтовые марки отличаются от прочих не только рисунком и языком, но и непременной кошерностью клея на их обратной стороне – чтоб и хасиды могли переписываться, не греша. А закончить разговор о диетических предпочтениях евреев я хотел бы категорическим отказом Фаины Раневской съесть приготовленную ее подругой Ией Саввиной курицу. «Еврей ест курицу в двух случаях: когда еврей болен или когда курица больна!» – сказала, как припечатала, великая актриса.

Масса интересного и в истории пищевых продуктов. Некоторые из них (например, соль и бобы какао) служили в ряде государств деньгами, а бобы какао даже подделывали, набивая землей их шелуху. Да и при Карле Великом все платежи исчисляли в коровах. Ничего себе кошельки приходилось носить подданным Каролингов! Думаю, что именно их печальный опыт затормозил введение в России валюты, не подвластной инфляции, – «мерзавчика» хорошей «Московской» или «Столичной». А то чего проще – плевать им на курс доллара с высокого столба, как стоил дефицитный подшипник бутылку водки, так и будет стоить.

А вот кофе мусульмане чуть не запретили прямо на корню, ибо уподобили ввиду возбуждающего действия запрещенному Кораном вину. В начале XVI века правитель Мекки Хаир-бей даже сжег все запасы кофе (запах небось стоял – закачаешься!). Да и в Стамбуле, где он появился в 1554 году, поначалу его запретили. Но даже толкователь Корана шейх Абусууд в итоге не согласился признать его противоречащим исламу. В итоге он вошел в обиход, а кофейни там стали называть школами познания. В результате проблемы с этим напитком возникли в средневековой Европе, где велась самая настоящая пропагандистская кампания в печати против его употребления. Купленные журналисты называли его «сиропом из сажи», «отвратительным отваром из старых сапог» и еще почище, не говоря уже о тех же обвинениях в идеологической агрессии ислама, до жути похожих на то, что лет 40 назад писали в советской печати о кока-коле. Толку от этого в итоге было мало. А оплачивали наемных борзописцев, конечно же, производители вина и пива – зачем им лишний конкурент?

Зато когда уж кофе полюбили, то полюбили по полной программе. Известный физик Алессандро Вольта был страстным поклонником кофе, который он пил всегда без молока и сахара. Объяснял он друзьям свою привычку крайне логично: «Если в чашке нет ни молока, ни сахара, значит, в ней уместится больше кофе». Современные бразильцы тоже любят кофе, но с Вольта не согласны: чтоб показать официанту в бразильском ресторане, что вы хотите еще кофе, достаточно наполнить свою чашечку до половины сахаром (ну и сироп они там пьют!). А кое-где роль кофе стала воистину символической. В высших кругах вашингтонской бюрократии подать гостям вторую чашку кофе, причем без коньяка, – все равно что по правилам современного этикета налить всем дорогим гостям, но демонстративно не налить себе. Смысл и того, и другого одинаков – «дорогие гости, не надоели ли вам хозяева?».

Еще более красивым символом стал кофе в Боснии. Пришедшим в избу сватам, выслушав их речи про лисицу – красну девицу и охотника – добра молодца, ничего не отвечают – только подносят по чашке кофе. Сваты чинно выпивают скромное угощение и, не сказав ни слова, уходят, зная, что им ответили. Если кофе подали с сахаром – пора готовиться к свадьбе, если без – извините, поищите свое счастье в другом месте. Но «нет» никому никто в глаза не говорит, в неудобное положение при свидетелях не ставит. На то и этикет, чтоб даже в конфликтных ситуациях уменьшать поводы для конфликтов.

Впрочем, кофе – не единственный напиток с историей. Знаете ли вы, что когда в 1638 году московский посол Василий Старков получил в подарок от монгольского Алтын-хана 4 пуда сушеных листьев, он чуть войну Китаю не объявил – за оскорбление российского царя, которому в обмен на подаренные соболя сено дарят? Слава богу, кто-то научил его заваривать это сено, называемое северными китайцами «ча» (южные называют его «тэ», англичане от них научились чай пить, поэтому и зовут его иначе), и уже через десять лет после этого на московских базарах по десять сортов чая продавались одновременно – пришелся по вкусу! Даже сто лет назад москвичи так любили чаек, что подливали гостю еще и еще, сколько бы он ни отодвигал стакан, и только одно действие, согласно замоскворецкому этикету, означало, что гость вот-вот лопнет, разругается либо некрасивый поступок против воли совершит и поэтому ему подливать больше не стоит, – если гость переворачивал стакан вверх дном.

Любили на Руси и квас, причем настолько любили, что составитель русско-латинского словаря Поликарпов, живший триста лет назад, счел необходимым перевести слово «квас» на латынь. Изобретательности у него хватало, слово «боярин» он перевел на латынь словами «senator» и «satrapes», слово «воевода» – «imperator» или «praefectus», слово «кафтан» – «tunica» и «toga». Нашел он латинский эквивалент и для слова «квас» – «fermentum». Знал бы Цицерон… А в XIX веке появился в шикарных ресторанах напиток с забавным названием «французское с нижегородским», попавшим даже в «Горе от ума» Грибоедова, – шампанское пополам с квасом. Серьезные рестораны были в XIX веке, не чета нашим!

Впрочем, ресторан и есть место экзотическое, праздничное. В Осло есть рыбный ресторан «Кит», в котором, если предъявите документальное доказательство того, что носите имя Иона (в любом варианте – от Джонаса до Юнуса), вы получите бесплатное жаркое из китятины, а если и ваша фамилия происходит от этого имени, вы обедаете у них бесплатно. В качестве компенсации за страдания библейского Ионы в утробе кита. К меню одного из парижских ресторанов прилагается большая псевдонаучная статья, согласно которой куры во время сна стоят на правой ноге. На этом основании левая куриная ножка у них стоит существенно дороже правой – мясо нежней. А некий ресторан в Нью-Йорке проставляет на счете время пребывания клиента в ресторане и заверяет это печатью, потому что ресторан называется «Полное алиби».

Свои причины рассчитывать на внимание клиентов есть и у одного лондонского ресторана, девиз которого: «У нас вы никогда не найдете волоса в супе!» Достигается это просто – и повара, и официанты, да и сам хозяин ресторана лысы как колено. Но в это еще можно поверить без особого напряжения. А вот что один голландский ресторан ввел правило, согласно которому клиент, пообедав, платит не по счету, а сколько сочтет нужным, и после этого не разорился в три дня – в это поверить трудно. Тем не менее ресторан до сих пор работает в этом режиме и горя не знает, более того – хозяин хвастается, что в среднем получает с клиента на полтора доллара больше, чем если бы предъявлял счета. Адрес этого ресторана знаю, но не скажу – голландцев жалко.

Видите, как распространено в пространстве стремление полакомиться? Так и во времени – то же самое. Еще во времена Третьей Пунической войны в Риме был принят закон против роскоши, запрещающий откорм кур в гурманских целях. Но древнеримские обжоры ухитрялись порадовать себя и обходить этот закон, не подвергаясь наказанию, весьма простым способом – откармливали петухов. Добытые в XIV веке в Китае самим Марко Поло рецепты того, что мы сейчас называем мороженым, порой объявлялись государственной тайной, и кое-кто поплатился головой за ее разглашение.

А у древних греков так ценили инжир, что за его контрабандный вывоз грозили суровыми карами. Эти постановления, как водится, нарушали, причем настолько часто, что возник целый общественный слой сикофантов – доносчиков на тех, кто вывозит из Греции драгоценные фиги (именно так называются ягоды инжира) мимо таможни. Они даже имели тайный знак, который украдкой показывали друг другу, чтобы действовать заодно. Если не поняли, какой – еще раз прочтите чуть выше, как называется ягода инжира. Впрочем, привычная нам античная трактовка кукиша благороднее, чем японская. Когда комендант Порт-Артура генерал Стессель велел нарисовать на японском ультиматуме о сдаче Порт-Артура кукиш и вернуть его в таком виде японцам, лучше знающий обычаи неприятеля генерал Кондратенко отговорил его, объяснив, что именно таким образом некая прослойка японских дам не очень тяжелого поведения подзывает к себе клиентов.

Любимые мои интеллектуальные игры искусство услаждения брюха тоже не обошло. В русских гостиных два века назад играли в слова, но не так, как мы сейчас: играющим подносили коктейль, а тогдашние Друзи и Поташевы пробовали его и глубокомысленно изрекали: «Здесь есть «Московская», «Очищенная», «Совиньон», коньяк, вишневка… а-а-а, еще апельсиновый ликер… понятно – задумано слово «Москва»!» Причем это еще считалось относительно простой задачей, ибо асы этой игры по одному глоточку адской смеси могли распознать слово «Навуходоносор». Я бы, например, не смог…

Интересно заметить, что еда нужна не только для еды. Генерала Вашингтона его повар Бейли пытался отравить помидорами и, не узнав, что легенды о ядовитости помидоров не полностью соответствуют истине, зарезался собственным ножом, чтоб избежать ареста и расстрела. Почти то же самое, по рассказам Мишеля Монтеня, делали знатные француженки, глотая песок и золу – чтоб обзавестись аристократической бледностью, верной спутницей желудочных заболеваний. А для заполнения пустот в ящиках, где перевозят различные приборы, наконец-то нашли замену пенопласту, который потом трудно утилизовать – обыкновенный попкорн, который ничуть не хуже, зато экологически безвреден.

Вообще, связь кулинарии и технологии также несомненна – домохозяйки из Гонолулу стирают осьминогов в стиральных машинах, только без порошка. Не для чистоты, а чтоб как-то отбить жесткое мясо. Впрочем, верно и обратное. Француз Мишель Лотито, известный под кличкой Мсье-Ем-Все, с 1966 года съел десять велосипедов, семь телевизоров, легкий одномоторный самолет и много других столь же вкусных вещей. Но самое удивительное из его «блюд» – предмет, который впервые оказался полностью внутри человека, а не наоборот, как бывает обычно. Так Лотито и попал в Книгу рекордов Гиннесса – как первый человек, съевший гроб.

Но не надо о жутком – хотя бы потому, что желудок просвещенного человека имеет лучшие качества доброго сердца: чувствительность и благодарность. Так сказал великий французский кулинар Брийа-Саварен, а ему виднее. И не надо с этим спорить и требовать доказательств – некоторые вещи в такой священной отрасли, как кулинария, должны быть ясны интуитивно. Не зря ведь Петр Вайль и Александр Генис отказываются отвечать на вопрос, следует ли подавать к ухе водку в хрустальном запотевшем графине, – потому что сам вопрос преступен и бессмыслен, а ответ на него очевиден. Хотя не все в кулинарии очевидно – есть и там свои тайны.

Когда у великого американского физика китайского происхождения Ли, пользующегося огромным уважением среди своих соплеменников, один его американский знакомый попросил совета, что заказывать в китайских ресторанчиках, Ли сказал: «Вы не произнесете, я лучше запишу». По его записке американца действительно во всех китайских ресторанчиках кормили по-царски – но блюдо всегда было другое! Американца замучило любопытство – что же это за блюдо с таким коротким названием, принимающее столь разнообразные формы? Он нашел знатока китайского языка, и тот перевел ему название этого чудесного блюда. Вот он, дословный перевод этой записки: «Это мой друг, накормите его получше. Доктор Ли». По-моему, здесь скрыт весь смысл кулинарии. Кормите получше своих друзей – они этого заслуживают!

Великие до смешного

Что можно сказать о политике и политиках более обидного, чем то, что говорят они сами? Джон Гэлбрейт считал, что политика – выбор между гибельным и неприятным, Джон Морли, английский политик и публицист, называл ее неустанным выбором из двух зол, а актер Питер Устинов говорил, что политика есть искусство удерживать людей от участия в делах, которые их прямо касаются. Не зря, очевидно, Шарль де Голль утверждал, что политика очень серьезное дело, и поэтому доверять ее политикам нельзя. Ему, французу, виднее – когда его соотечественнику Талейрану кто-то посмел заикнуться, что члены палаты депутатов, конечно, не ахти какие светочи разума, но хоть совесть имеют, тот немедленно подтвердил: «Да, имеют – и не одну». Кстати, о том, кто кого имеет, наиболее четко высказался американский режиссер Мел Брукс, предположив, что президенты делают со своими странами то, что не могут делать со своими женами.

В общем, политика есть занятие само по себе смешное – накануне «пражской весны» чехи доказывали крайнюю непопулярность своего президента тем, что про него даже анекдотов нет. Более того, это занятие не ахти как уважаемое – социологический опрос показал, что 85 % американских матерей не хотели бы, чтоб их сын занимался политикой. А то, что 95 % из них тем не менее хотели бы, чтоб их сын стал президентом США, говорит о женской логике больше, чем куча баек.

Конечно, политиков уважают – например, очень пышно хоронят. Когда мумию Рамзеса II в 1977 году привезли в Париж, в Орли выстроили почетный караул, прибыли послы Франции и Египта, подняли флаги этих государств и исполнили гимны. Правда, строевого смотра мумия не провела – по всей вероятности, ввиду отсутствия во французской армии пращников и колесничих. Так что умирать политикам неплохо, зато жить – так себе. Во-первых, у них воруют. Екатерина II, например, когда видела, как ее слуги несут с дворцовой кухни чуть ли не мешками, всегда говорила одно и то же: «Хоть бы мне что-то оставили!» Правда, она была большая оптимистка и в одном из писем отмечала, что ее обворовывают так же, как и других, но это хороший знак – есть что воровать. У нас же если в скором времени и прекратится коррупция, то исключительно естественным путем, а это еще хуже.

Вот вам и во-вторых: они сами воруют – и потом получают, что положено. А о масштабах этого явления, скажем, в Израиле хорошо говорит лозунг тамошней политической партии русских эмигрантов, руководимой советским диссидентом Натаном Щаранским. «Мы сначала сидели в тюрьме, а потом занимались политикой – но не наоборот!» – говорил он, и избиратели это оценили, потому что деятели прочих партий эту последовательность часто путали. Единственная правильная мера для уменьшения воровства среди власть имущих принадлежит Лжедмитрию I – он не только установил смертную казнь за взятки и казнокрадство, но и резко повысил казенному люду оклады, чтоб воровать было и стыдно, и нецелесообразно. Это так взбесило российский чиновный мир, что его немедленно свергли – отказываться от воровства чиновники не хотели ни за какие деньги.

Не следует забывать и в-третьих – работа вредная. Что сделал некий Джон Хинкли, чтоб доказать третьеразрядной актриске, какой он крутой? Взял пистолет и всадил Рональду Рейгану пулю в легкое. Чуть в сторону – и некому было бы бороться с «империей зла». А Александр II? Как за зайцем охотились, покушение за покушением устраивали, пока не убили. Сколько их было – затрудняюсь сказать, гадалка сказала, что он переживет семь покушений, поэтому бомбу Рысакова некоторые считают седьмым, а убившую царя бомбу Гриневецкого – роковым восьмым. Сказала бы гадалка «десять» – тогда бы каждый выстрел Соловьева отдельным покушением считали, он-то в самодержца целую обойму разрядил, ни разу не попал, дилетант, – а были бы лишние, их бы тоже как-то объяснили.

Это, кстати, еще не весь вред. Хрущев, например, с собой всюду специальную рюмку возил, подаренную, кстати, супругой американского посла Джейн Томпсон. Вид у нее был весьма внушительный, но на самом деле все в ней было залито стеклом и места для алкоголя оставалось чуть-чуть, хотя и казалось, что налито немало. Слава богу, а то Хрущев и трезвым такое мог, что до сих пор в музее ООН хранится сломанный молоточек – председатель пытался урезонить Хрущева, в знак протеста колошматящего собственной туфлей по трибуне, уже и молоток сломал, а Никите Сергеичу хоть бы что. Правда, Хрущев личность неоднозначная, были у него и достоинства. Сам он, например, считал самым большим своим плюсом то, что снимали его простым голосованием – это после Сталина-то! А лично мне запомнилось другое – как после публикации мемуаров Никиты Сергеевича за рубежом Кириленко стал ему угрожать, что отберут машину и дачу. Хрущев ответил: «Тогда я пойду по стране с протянутой рукой, и мне подадут – хотя бы родственники тех, которым я вернул доброе имя. А кто тебе подаст?»

Сказать, что политики в массе своей заслуживают менее нервной работы, я не рискну. Недаром же с 1930 года уголовный кодекс штата Виргиния запрещает коррупцию и взяточничество всем гражданам, кроме кандидатов на выборах, – издавать неисполняемые законы попросту вредно. Но и мнение о политиках во всем мире уже сложилось. О неком политике сам Марк Твен написал в газете: «Мистер Н. даже не заслуживает, чтоб ему плюнули в лицо». Политик возмутился, подал на Твена в суд и добился публикации опровержения. Марк Твен признал, что мистер Н. заслуживает того, чтоб ему плюнули в лицо. На этом дискуссия и завяла.

Впрочем, с журналистами политикам лучше ладить. В 20-е годы прошлого века американский сенатор Джонс оскорбил журналистов, и они решили ему отомстить. Что же они такого стали о нем писать, что привело к быстрому закату его политической карьеры? А ничего – это самое страшное. Они просто стали замалчивать его действия, и Джонсу как политику пришел конец.

Правда, и политики попадаются такие, что палец им в рот не положил бы даже Фунт. Президент Линкольн всегда находил, как отшутиться. Когда высокорослого (193 сантиметра!) Линкольна спросили: «Интересно, какой это должны быть длины ноги нормального человека?» – он с ходу ответил: «Чтоб доставали до земли». Когда какой-то аристократ презрительно бросил демократичному Линкольну, предпочитавшему обслуживать себя самостоятельно: «Джентльмен не чистит свои ботинки!» – тот только поинтересовался: «А чьи же ботинки он чистит?» Когда завистники, желая опорочить храброго и талантливого генерала Гранта, донесли Линкольну, что тот любит выпить, президент немедленно спросил: «А какой сорт виски он пьет? Немедленно вышлю по бочке всем прочим генералам». Ну и уж совершенно хрестоматийной стала просьба Линкольна, обращенная к официанту какой-то американской забегаловки: «Если то, что вы принесли мне, – чай, то принесите, пожалуйста, кофе, а если это кофе, то принесите, пожалуйста, чай». В итоге ежегодно американцы проводят большой конкурс анекдотов имени Линкольна. Нам бы дожить до такого конкурса в честь кого-то из наших лидеров, но боюсь, что это пока непосильная задача для нашей медицины…

А уж когда политикам достается на орехи по полной программе – это перед выборами. Консерваторы, критикуя лидера лейбористов Каллагана, изобразили его в виде капитана, продающего билеты на свой корабль. Все бы ничего, кроме названия корабля – «Титаник». Имиджмейкеры Никсона распространяли анекдот о его сопернике Кеннеди, в котором отец его спрашивал: «Кем ты хочешь быть?» «Я хочу быть президентом», – отвечал Джон. – «Прекрасно. А кем ты хочешь быть, когда вырастешь?» Впрочем, помогло это мало, и самый молодой президент США победил на выборах. На то и выборы – пусть граждане решают, а если выберут Гитлера или Муссолини (оба пришли к власти совершенно законным путем), пусть пеняют на себя. Что делать, прав Бертран Рассел – при демократии дураки имеют право голосовать. Зато при диктатуре они имеют право править. А демократическая процедура толково разъясняет даже то, что надо делать правительству, которое недовольно своим народом. Бертольт Брехт справедливо замечает, что такое правительство должно распустить свой народ и выбрать себе новый.

Еще одна любопытная черта политиков – амбициозность. Даже в наше время на следующий день после прихода к власти Фиделя Кастро администрация Русского музея перевесила в запасник картину, изображающую горе старой барыни по поводу смерти любимой собачки. Все дело было в названии картины – «Кончина Фидельки». А вдруг Кастро рассердится и войну нам объявит? И это еще современность – при королеве Елизавете бывало и того пуще. Главный церемониймейстер ее двора сэр Джон Финнет писал в своем дневнике, что как-то раз венецианский посол, приглашенный на придворный праздник, потребовал сообщить ему текст приглашения, посланного французскому послу. Ожидая подвоха, сэр Джон выслал ему просимый документ, повторявший приглашение венецианскому послу практически слово в слово. Тогда посол ехидно спросил: «А кому его выслали раньше?» Если надо придраться – находится, к чему. Правда, сэр Джон тоже был ловкач. Когда французский и испанский послы чуть не передрались из-за того, кому сидеть по правую руку от папского посла, он посадил на это место папского нунция, одного из послов – по левую руку от посла папы (менее почетная сторона, но рядом), а другого – по правую руку от нунция (более почетная сторона, но через человека). В итоге войны удалось избежать.

Этикет – вообще великая сила. Когда английская королева Анна назначила своего кузена графа Кларендонского губернатором Нью-Йорка, он прибыл в Америку, одетый в женское платье. Объяснял он это весьма логично: в этом городе я представляю женщину. Думаю, что в наше время его поведению нашли бы и другое объяснение…