Кольцо Кощея

– Я же говорил, что почти опоздали, вон сколько газов скопилось в брюхе, – откликнулся первый домой, шустро подбегая обратно к лодке с ножом на перевес и заглядывая сквозь пробоину. – Тю, а тут совсем пусто, куда потроха-то подевались?

– Я сейчас набью ее вашими потрохами! – наконец-то смог произнести вслух первую фразу. – Вы что творите, помесь обезьяны и пигмея-карлика?

Расслышав гнев в моем голосе, первый домовой немедленно заскочил за спину второго, только что выбравшегося из угла, куда был сдут напором воздуха, и по пути сунул ему в руки нож.

– А это все он, – обвиняющее прокричал он, – я ему говорю небось Кощей сам захочет распотрошить, а тот заладил: авось и сами справимся.

Искренние глаза домового уставились на меня, не показывая ни грамма вины или раскачивания. Второй, услышав такую речь и поняв, что на него банально вешают все косяки, отбросил нож в дальний угол и набросился с кулаками на своего оппонента.

– Что? Это кто такое говорил? Да я тебя сейчас…

На полу завязалась драка, в которой оба домовых превратились в один клубок с четырьмя руками и ногами. Сплюнув, я направился обратно, кинув напоследок:

– Чтобы обратно все заделали, как было. Иначе…

Не договорив, но понадеявшись на славу своего предшественника, я вышел прочь, решив побродить по окрестностям за стенами.

На улицу я вышел очень быстро, нисколько не заплутав во множестве извилистых коридорчиков и переходов. Наверное, тут не обошлось без колечка, которое помогает мне по мере своих сил. Замок произвел на меня сильное впечатление. Огромная башня с острым верхом уходила высоко вверх, по краям к ней примыкали различные постройки. Широкий двор шел кругом и огораживался высокой стеной из черного камня. За первой стеной шел еще один двор, на котором располагались еще постройки и вовсе непонятного для меня назначения, кроме одной – конюшни. Следом шла еще одна стена, выше прежней, а там расположился огромный ров с навесным мостом и за ним – лес.

Точнее, сначала шло небольшое поле, на котором не росло ничего, сплошная черная земля. Только потом появлялись деревья, сплошь одни дубы, причем не самого маленького возраста. Некоторые из них можно было обнять, только взявшись всемером-вдесятером за руки. Вот такие лесные исполины.

За лесом, немного расширяющимся километров через десять, протекала река со всем известным названием – Смородина. На ней стоял Калинов мост, очень любимый Горынычем, который на нем часто сходился в поединке с богатырями.

Побродив и немного успокоившись, я вернулся обратно в замок. Сразу за мостом меня ожидали два очень довольных домовых, которые держали в руках мою лодку, ЗАШТОПАННУЮ суровыми нитками по борту.

– Вот, мы все исправили, теперь шкурка совсем как новая, – радостно сообщил мне один из них, – небось на награду заработали!

– Авось не корысти ради работали, не покладая рук, а только ради удовольствия царя нашего, Кощея Бессмертного. Вот и награды маленькой не пожалей, – подхватил его напарник и протянул вперед напрочь изуродованную лодку. Мое терпение закончилось, когда совсем рядом с носом я увидел ровные стежки на резиновом борту.

– На кол! – не выдержал я и заорал со всей мочи. – Обоих на кол посажу. Да потолще, чтобы просидели подольше. Вы у меня прочувствуете, гады, на себе, как вещи дорогие портить!

Испуганные домовые порскнули в разные стороны, бросив лодку на каменную мостовую. Покричав еще немного им вдогонку и стравив пар, я собрал свое плавучее средство, выстрадавшее за последние часы столько всего, в охапку и направился в сокровищницу, намереваясь спрятать ее подальше, пока домовые не решили исправиться и совсем загубить вещь.

Уже после сокровищницы, где я потерял пару часов (когда туда вошел, то словно исчезли все чувства, кроме одного – любования и восхищения драгоценным металлом), направился на кухню и с аппетитом поел, оценив кулинарные способности Яги.

– Кощей, – донеся голос бабки сквозь дремотную муть после сытного перекуса, – там к тебе эти, лохматые пришли.

– Что им нужно? – лениво и немного недовольно откликнулся я. – Подождать не могут?

– Конечно, могут, – воскликнула Яга. – А спрашивают, как лучше выполнить твое пожелание?

– Это какое, вроде никому ничего не давал, да и что за лохматые?

– Так оборотни, царь, никак не догадался?

Пришлось найти в себе силы оторвать пятую точку от такой замечательной скамейки и идти разбираться по поводу своего некоего пожелания (хоть убей, но не помню, чтобы давал нечто подобное каким-то оборотням).

Пяток лохматых мужичков, заросших бородою по самые глаза и одетые в звериные шкуры, терпеливо ожидали меня в коридоре. При моем появлении сразу же согнулись в поклоне и проревели нечто вроде восхваления. Желания и старания у них было много, а вот слуха и голоса ни капли. Не разобрав ни словечка и поморщившись от раздражающих звуков, я переспросил у них, зачем пришли.

– Так это, царь, – помявшись, ответил самый старый из пришедших, – тут не знаем куда колья ставить – до этого ваша могущество желало заставлять северную стену, а как сейчас – еще не ведаем.

– Какие колья, какая северная стена?

– С казнимыми, – почесав у себя в бороде, откликнулся говоривший. – Домовых, что вы повелели на кол посадить, мы ужо подготовили. Осталось место выбрать.

Я ошарашено замолчал, с трудом понимая смысл разговора.

– А ну-ка, веди к этим домовым, – приказал я.

Через пять минут я уже стоял перед связанными и лежавшими на земле знакомыми домовыми, что изрядно поглумились над моей лодкой. Только сейчас я припомнил свои слова, что произнес в гневе. Видимо, местные жители привыкли выполнять мельчайшие капризы Кощея, иначе после этого могли последовать репрессии с его стороны, точнее, теперь уже с моей.

– Так, – протянул я, рассматривая мелких пакостников, – вот и попались, которые кусались.

– Ваше Величество, – запричитал один из них, – мы не кусались, честно-честно, и шкуру ту кусали не мы, она была такая. Мы не виноваты, пощадите нас

Флегматичные оборотни стояли рядом, изредка переговариваясь короткими фразами и сообщая друг другу, как надо поступить с этими домовыми. Причем посадить на кол было очень милосердно с моей стороны, этим я заслужил у них уважение, так не стал сильно мучить провинившихся. Оборотни отличались своим отношением к врагам, которых они могли растерзать на кусочки в порыве ярости, но без надобности не мучили и не пытали ради удовольствия.

– Вот что, обратился я к оборотням, – Их развязать и колья убрать до следующего случая. Домовых я заберу с собою и накажу по-своему.

Судя по тому, как сжались последние и оценивающе посмотрел старший оборотень на них, мои слова опять были поняты не так, ну и ладно, фиг с ними. Проследив, чтобы незадачливых преступников развязали, я жестом приказал следовать за собой и направился в подземелья замка. Домовые шлепали позади своими босыми ногами, на ходу пихая друг дружку кулаками в бока и выясняя, кто из них виноват больше.

– Теперь слушаем сюда, – произнес я, когда дошел до тюремного яруса. – На первый раз вас пожалею и даю самое простенькое задание. Выполните так, чтобы мне не к чему было придраться, значит, будете прощены, ну а если что придется не по нраву, то… колья поставить совсем не долго.

С обреченным видом домовые посмотрели на ряд камер, тянущихся одна за другой, и синхронно вздохнули.

– Мы не подведем тебя, Кощей, – клятвенно пообещал один из них, прижав ручки к груди. – Небось справимся с заданием.

– Ага, – шмыгнул носом второй, – авось доволен будешь нашей работой.

– Тогда вперед, – сказал я и направился на выход, потом немного замедлил шаг и добавил. – Как только выполните, сразу же мне доложите, лично.

После этого ушел в свои комнаты, чтобы насладиться отдыхом, который прервали изверги оборотни с этими домовыми. Последние пусть поработают, потратят свою кипучую энергию в нужном месте, тем более что камеры просто в ужасном состоянии, буквально покрылись грязью с пола до потолка.

Кроме этого, данный случай стал для меня уроком. Стоило теперь больше следить за своим словами и пожеланиями. Вот так забудусь, произнесу нечто такое со злости, а окружающие и рады будут исполнить, отправив несчастные объекты моего недовольства на плаху. Хорошо, что оборотни поинтересовались моим мнением, а то завтра обалдел бы, когда увидел две тушки, насаженные на столбы.

Добравшись до кровати и скинув с себя верхнюю одежду, я с тихим стоном наслаждения плюхнулся в постель и почти сразу же заснул.

Проснулся оттого, что чья-то осторожная рука затеребила одеяло, которым укрылся (как бы ни протапливали замок, но сырость была изрядная). Спросонья стал отмахиваться и требовать оставить в покое.

– Кощей, мы того этого, выполнили все твое указание, – сквозь вату сна донеся до меня смутно знакомый голос. – Как приказал, так мы и явились доложиться сразу после окончания.

Пришлось открывать глаза, чувствуя, что поспать дальше не дадут. Открыл и ощутил, как все мои волосы стали медленно подниматься дыбом, потрескивая от напряжения и готовые вырваться с корнем и умчаться подальше. Видели ли вы только что выкопавшихся упырей? Навряд ли, в нашем мире они не обитают, а вот в этом… Прямо в метре от моего лица висела чужая голова монстра, размером с детскую. Стоящие дыбом волосы, перемазанное лицо в какой-то слизи и земле, красные глаза и широкий, чуть ли не до ушей рот, сейчас растянутый в улыбке и демонстрирующей мелкие, но острые зубы.

– Ик, – выдавил я из себя, покрываясь холодным потом.

– Чей-то он? – послышался второй голос, и рядом с первой головой возникла еще одна, не менее шокирующая. Мало того, от второго существа еще и потянуло зловонием, напомнив мне все ранее прочитанные книги и просмотренные фильмы про поднявшихся покойников.

– Небось доволен, что мы выполнили поручение и доложились, – ответил ему первый.

Только по первому слову я смог опознать в этих двоих наказанных домовых. Жертвы царского произвола, едва не севшие своими седалищами на колья и отправленные на уборку темницы.

– Что вы тут делаете? – проорал я со всей мочи, больше для того, чтобы успокоить самого себя. – Почему приперлись ко мне?

Домовые стушевались, соскочили с кровати и застыли маленькими грязными столбиками рядышком.

– Так это, – начал Авоська, – Кошей, ты сказал прийти, как закончим, вот и мы…

– Ага, так сразу и помчались, не став отдыхать, только бы сообщить тебе, Кощей, об исполненном деле.

– А-а, – отмахнулся я от обоих. – Теперь слушай поправки к моим приказам. Если говорю немедленно сообщить о выполненном деле, это значит, привести себя в порядок и дождаться, когда проснусь.

– И когда поем, – немного подумав, закончил я.

Домовые удалились, а я еще решил поваляться в кровати, заканчивая свой первый день в сказочном мире.

Глава 3

Вот с такими воспоминаниями о начале своей карьеры я проснулся. Хорошо, что еще назойливых домовых поблизости нет, а то они меня изрядно заставляют нервничать. После того как едва не пострадали по моему незнанию и потом отбывали повинность на уборке, Авоська и Небоська получили статус моих личных домовых. Достаточно было крикнуть, и они появятся через минуту. Месяц назад к ним примкнул третий товарищ, получивший имя Кузя и теперь отдувался вместе со всеми.

В принципе, меня это устаивало, есть на кого скинуть часть проблем по физическому труду. Эх, сейчас надо устроить перекус и задуматься над тем, как разобраться с богатырем, что так насолил Соловью. Если обещал, то надо исполнять обещанное.

Сначала небольшая зарядка, чтобы поддержать себя в тонусе, потом спустился в кухню и попал в руке к Яге, которая решила меня накормить от пуза.

– Бабуля, – прожевав очередную плюшку, проговорил я – Если такими темпами будет вестись откорм, то я превращусь в большой шарик и не смогу творить злодейские дела.

– А если будешь клевать по крошечке, то и вовсе сил не сможешь на это найти, – отрезала бабка.

Под шумок я передал болтавшемуся поблизости Авоське пару тарелок с блинами, которые он утащил к свои приятелям. Бабка держала домовых на голодном пайке, с которого не зажируешь. Нет, полагающееся блюдце с молоком и ломтем хлеба в день она ставила, но разве этого хватит?

Вот и получалось, что я их подкармливаю, а заодно демонстрирую свой аппетит Яге – домовые ели едва ли не больше меня самого.

Ладно, хватит лирики – пора приниматься за работу.

– Бабуль, я к Соловью пойду, – вставая из-за стола, сообщил я старушки. – У нас с ним намечается одно злодейство в плане утихомиривания зарвавшегося богатыря.

– Кощеюшка, а может, с богатырями подождешь бороться, молод ты еще, – забеспокоилась Яга. – Как бы чего не вышло.

– Да что со мною может случиться? Я же бессмертный.

– Бессмертный-то бессмертный, но заковать в цепи и в подвалы засунуть могут, – резонно подметила бабка. – В цепях поди и бессмертие не поможет.

– Волков бояться – в лес не ходить, – беспечно махнул я рукою и направился во двор, где сейчас скучал Соловей в окружении оборотней. Последние сразу же разбежались, найдя себе кучу дел, едва я вышел во двор.

– Здорово Соловей, – поприветствовал я разбойника Муромских лесов. – Готов сегодня на бой смертный на сечу лютую?

От моих слов тот спал с лица и плюхнулся на пятую точку, едва не придавив домового, что пробегал мимо. Не расслышав сердитую фразу со многими пожеланиями, Соловей взмолился:

– Кощей, не готов я на бой, я же разбойник – свистнуть, оглушить али из-за кустов стрелу в спину послать. Не губи меня, я же службу верно несу!!!

– Э, э, ты это бросай давай, – отстранился я от разбойника, собравшего обслюнявить мои сапоги. – Я просто пошутил. Вечером пойдем на твоего богатыря, вот и сказал так.

Недоверчиво тот поднялся с земли и, натянуто улыбаясь, проговорил:

– А я-то уж почти решил, что всерьез собрался войной идти. Только с богатырем так просто не справишься, это ж богатырь!

– Ничего, – отмахнулся я, – И не таких бивали.

До самого вечера я попусту шатался по замку, обдумывая идею предстоящей операции. Понемногу она обрастала мясом и становилась вполне рабочей. Направив домовых за самым нужным, я уселся на краешек фонтана и принялся ждать. Соловей-разбойник ушел на свое любимое место еще раньше, выпросив у меня обещание, что я не забуду про него.

– Топай давай, – махнул я ему рукою, – Кощей никогда от слов не отказывается и всегда все помнит.

Минут десять сидения на камне пришлось потратить, пока неугомонная троица домовых притащила предметы, за которыми я их послал.

– Вот, все, как и сказывали, – выдохнул Авоська, освобождаясь от кучи веревок. – Авось то, что нужно.

– Небось все как надо сделали, – отозвался ему в пару Небоська. Кузя только согласно пробухтел нечто неразборчивое.

– Ну, раз все нашли, тогда за мною.

Домовые едва слышно вздохнули, но противоречить мне не могли, поэтому, подхватив все то переплетение веревок, что до этого усердно тащили из кладовки во двор, пошли за мною.

Чтобы не мучить коротышек, я добрел до избушки на курьих ножках и с молодецким гиканьем заскочил в нее:

– А ну, смелее за мною!

Дорога до заветного дуба, облюбованного Соловьем, пронеслась быстро и очень запоминающе. Избушка неслась такими скачками и по такой дороге, что мы четверо летали по внутреннему помещению, словно бочонки лото в мешке. Набив изрядно шишек, я пожалел, что не захватил доспехи со шлемом. Сейчас бы не пришлось кряхтеть по-старчески и выравнивать спину. Пробивные домовые еще в самом начале, полетав несколько минут, забились под лавку и остались там, держась за прибитый предмет мебели.

– Ей, уй-ей, – взвыл я, когда после очередного кульбита, совершенного избушкой, заслонка на печке открылась и из печного зева в меня полетели посудные принадлежности. От нескольких я увернулся, но потом прозевал самый обычный чугунок (литров на десять) и получил им прямо в лоб. После этого сразу же осел на пол и собрал глаза в кучу. В довершении несчастья все веревки и сети, что были приготовлены для предстоящего дела, свалились на меня, лишив малейшей способности пошевелиться. После этого я уже свободно летал по комнате, оповещая своими криками каждую лавку, табуретку и выступ в стене, о которые чувствительно прикладывался.

Поболтавшись таким способом несколько минут, избушка резко остановилась, дверь распахнулась, и из нее вылетел я, спутанный по рукам и ногам.

– Земля, земля, – закричал я, совершая на взгляд постороннего просто дурацкий поступок (никак у меня в голове остатки разума окончательно вытряхнуло во время болтанки), – прошу посадки, шасси отказали, иду на вынужденную… ать.

При падении удалось немного сгруппироваться, так что больших синяков не получил. Другое дело, что проявляться им на и так избитом теле было просто негде. Едва я упал, из избушки выкатились домовые и шустро бросились мне на помощь, принявшись распутывать узлы и петли. Немного помучались, но с помощью Соловья справились с этим делом.

– Так, орлы, – гаркнул я, – сейчас все это надо растянуть возле дуба. Соловей, покажи, где обычно останавливается богатырь.

Еще полчаса суеты, беганий по поляне и ругани на пониженных тонах (это Соловей с домовыми выяснял отношения), и ловушки вокруг были поставлены. Будь это в моем мире, то я бы скорректировал свою фразу так: с помощью кувалды и какой-то матери работа была закончена.

– Кощей, – немного задумчиво произнес Соловей, рассматривая веревки, из которых были сплетены сети, – сдается мне, что на богатыря они тонковаты будут.

– Не боись, – отмахнулся я от его сомнений, – Их тут столько, что даже киту и слону на пару их не порвать. Ладно, давай на свой сук и веди себя, как обычно. А мы тут схоронимся.

Следующий час прошел в томительном ожидании противника, который запомнился мне самым ужасным из всех проведенных в этом мире. Комары и разные мошки совершенно не считались с моим злодейским и царственным положением, понемногу выпивая из меня кровь. Стараясь шлепать как можно тише, чтобы не выдать засаду, я стал давить своих мелких противников. Понемногу приобретя вид неумелого кровососа, измазав свое лицо и открытые участки кожи в останках насекомых и крови, что они успели высосать из меня, но не успели забрать.

– Так вам, так, – тихо шептал я под нос, раздавливая очередной десяток надоедливых жужжащих тварей. – Это вам не стакан томатного сока выпить в буфете. На самого Кощея наехали, ироды.

Что было обидно, так это то, что домовых местная летающая разновидность вампиров совершенно игнорировала. Те только широко лупали своими глазами да теснее прижимались к друг дружке, когда я особенно забористо начинал выражаться, сыпля угрозами и карами.